Укус любви.

Это был теплый ноябрьский день, в который уже дул слабый холодный ветер, дувший в штаты, имевшие выход к тихоокеанскому побережью континентальной части Соединенных Штатов. Доминик Игнис и Луис Игнис сидели в машине, которую Луис Игнис вел по дорогам солнечной и жизнерадостной Калифорнии в направлении западной части Лос-Анджелеса, где находилось кладбище «Павший воин», где были похоронены все люди, страдавшие от своего онкологического заболевания. Среди таких павших воинов была их бывшая жена и мать Даника Карл Игнис-Вале. — Папа, ты уверен, что люди, которые умерли, слышат нас, а мы слышим их? — с любопытством спросил Доминик Игнис.В руках он держал горшок размером с кофейную кружку, с рыбацкой гвоздикой. — А почему тебя это интересует? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Мне просто интересно, слышит ли нас мама. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Ты можешь быть уверен, что она тебя слышит. Мы все были верны Богу, и он будет верен нам. — гордо сказал Луис Игнис. — А что, если ты не верен христианскому богу? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Что ты хочешь этим сказать? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Просто, как ты знаешь, мне нравится Дагоберт, и он вампир, и является ли это грехопадением для меня, и даже если нет, сможет ли он услышать меня, учитывая, что мы разных вероисповеданий? — спросил Доминик, испытывая к нему чувство любви. — Раньше гомосексуальность считалась грехопадением во всех религиях, но сейчас ничего подобного нет, а значит, это явно грехопадение. — уверенно сказал Луис Игнис, он хотел успокоить его. — А как он сможет общаться со мной после моей смерти? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Он что-нибудь придумает, потому что если эта любовь была благословлена богами разных рас, то, очевидно, он сможет общаться с тобой. — сказал Луис Игнис со спокойной уверенностью. Они продолжали ехать так же тихо, как обычно, и не разговаривали друг с другом. Во время поездки Луис Игнис включил радио, и оттуда доносилась музыка группы Ramones. Когда они начали подъезжать к кладбищу, Луис Игнис выключил радио и припарковал свою машину на стоянке. — Может быть, мне не стоит рассказывать ей о нем? — неуверенно спросил Доминик Игнис, словно разговаривая сам с собой. — О чем ты говоришь? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Я говорю о Дагоберте, может быть, не стоит ничего о нем рассказывать. — нерешительно сказал Доминик Игнис. — Как хочешь, это твоё дело. — уверенно сказал Луис Игнис. Луис Игнис встал со своего места и вышел из машины, закрыв дверцу и начав разминаться после долгого сидения на одном месте. Доминик Игнис также встал со своего места и вышел из машины, после чего Луис Игнис запер свою машину на ключ. — Пошли уже на могилу матери. — настойчиво сказал Доминик Игнис. Луис Игнис не ответил ему, и они вместе пошли в правую сторону, где находилась могила Даники Карл Игнис-Вейл. Доминик Игнис шел сквозь туман воспоминаний, которые появлялись как мираж, а затем исчезали. Могила, могила, он вспомнил, как сильно плакал на могиле своей матери, обещая ей вести себя хорошо, как его буквально заставили пойти на могилу матери, как бы он ни сопротивлялся, а потом он ничего не помнит, потому что после две тысячи двенадцатого года он перестал ходить на могилу матери по личным причинам. неловкость. Доминик Игнис всегда шел, глядя на что-то или на кого-то, поэтому он увидел семью, которая оплакивала свою шестнадцатилетнюю дочь, и что у каждой могилы есть свой религиозный символ, такой как крест или полумесяц в исламе, но именно из-за этого он не заметил, что пошел в противоположном направлении пока отец не сказал ему. — Эй, куда ты идешь? — возмущенно спросил Луис Игнис. Доминик Игнис резко остановился, услышав грубый и слегка ковбойский голос своего отца, который был возмущен тем, что он делал. Из-за этого Доминик резко остановился и повернулся к своему отцу, который находился примерно в тридцати пяти футах от него, но с каждым футом становился все меньше, потому что он шел к нему с явно злобным видом. — Я иду на могилу своей матери. — спокойно ответил Доминик Игнис. — На случай, если ты забыл, она в другом месте. — сказал Луис Игнис и указал пальцем назад.Он очень тяжело дышал после легкой пробежки. — Правда, что ли? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Да, она там. — спокойно сказал Луис Игнис. — Ты уже забыл? — переживающе спросил Луис Игнис. — Нет, я не забыл об этом, я просто отвлекся. — сказал Доминик Игнис, чувствуя себя неловко перед ним. — Доминик, ты знаешь, что мне не нравится, когда ты мне лжешь, поэтому скажи правду. — настойчиво потребовал Луис Игнис. — Я не лгу. — гордо сказал Доминик Игнис. — Если ты мне не лжешь, скажи это мне в лицо. — наздраженно потребовал Луис Игнис. Доминик Игнис, который до этого смотрел исключительно вниз, как будто он смотрел на землю как геолог, внезапно поднял голову, и Луис Игнис увидел, что из его глаз текут слезы. Он сразу понял, что Доминику Игнису стыдно за то, что он забыл место, где похоронена его мать. — Да. — неохотно произнес Доминик Игнис. — Что «да»? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Да, я забыл, где она была похоронена, извините. — сказал Доминик Игнис сквозь слезы. Луис подошел к сыну, обнял его и начал гладить по волосам, чтобы успокоить. Доминик начал всхлипывать и теребить свою рубашку, как будто это был носовой платок. — Тише, сынок, тише. — настойчиво сказал Луис Игнис, желая, чтобы она успокоилась. — Прости меня, папа. — стыдливо сказал Доминик Игнис. — Доминик, ты не сделал ничего плохого, просто тебя подводит память, как иногда бывает со мной, вот почему я часто не могу найти свой второй носок. — успокаивающие слова Луиса Игниса. — Папа, мне сейчас так стыдно перед тобой, перед моей мамой, я даже не знаю, как теперь подойти к ней и попросить прощения. — сказал Доминик, было слышно, как затихает его истерика. — Доминик, если ты хочешь не повторялись подобные вещи, то лучше сейчас пойти на могилу своей матери и попросить прощения. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Простит ли она меня? — дрожащим голосом спросил Доминик. — Конечно, ты забыл об этом не из злых побуждений. — уверенно сказал Луис Игнис. Луис Игнис отпустил своего сына, и они вместе направились к могиле Даники Карл Игнис-Вейл. На каменной табличке была изображена афроамериканка со сложением «песочные часы», длинными волосами до плеч, уложенными в афрокудри, с белоснежной улыбкой и добрым лицом, как у любой матери. Подойдя к могиле, они опустились перед ней на колени. Доминик поставил рядом с могилой горшок с цветком, который очень любила его мать. — Папа, ты можешь сначала поговорить с ней, я не знаю, что ей сказать в первую очередь. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Да, но, пожалуйста, не откладывай этот разговор, иначе тебе же будет хуже. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Я знаю, отец. — мрачно сказал Доминик Игнис. Господи, он снова ушел в себя и не может правильно выразить свои эмоции, подумал про себя Луис Игнис. Как я могу заставить его не чувствовать себя виноватым перед ней и высказать все, что у него на сердце. Я бы лучше сам показал ему пример. — Сынок, давай я покажу тебе, как с ней разговаривать, а потом ты попытаешься повторить все в точности. — предложил Луис Игнис. — Хорошо, папа. — дружелюбно сказал Доминик. — Привет, Даника, как у тебя дела в загробной жизни? — безмятежно спросил Луис Игнис, как будто разговаривал со старым другом. — Что ты делаешь? — непонимающе спросил Доминик. — Я здороваюсь со своей бывшей женой. — спокойно сказал Луис Игнис. — И ты так разговариваешь с моей мамой? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Ну да, я с ней так разговариваю, если ты не знал, то твоя мать не была особенно требовательна к людям. — Луис Игнис говорил так, как будто для него это было нормально и привычно. — Ну, я не знаю, мне как-то неловко разговаривать с ней в таком тоне. — сказал Доминик Игнис, пытаясь скрыть неприязнь к своей манере общения с ней. — Ну, тогда покажи мне, необразованному деревенщине, как разговаривать с леди. — сказал Луис Игнис, посмеиваясь. Он показал руками на галстук-бабочку у себя на шее. — Сейчас? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Да, а теперь покажи мне, как с ней разговаривать. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Хорошо, я начну сейчас. — нерешительно сказал Доминик Игнис. — Давай, покажи мне класс! — весело сказал Луис Игнис. Доминик сделал глубокий вдох и выдох и закрыл глаза. Когда он открыл их, он увидел свою мать, которая все еще была жива, и она сказала ему: Привет, Мика. — Привет, мам, как дела? — поспешно сказал Доминик Игнис, слегка кашлянув. — И это все, что ты можешь сказать ей при первой встрече? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Ну, в общем, да. — неохотно ответил Доминик Игнис. Ему стало стыдно за эти слова и он уже ожидал насмешек в свою сторону. — Ну, хорошо, а теперь давайте начнем разговор по душам. — довольно сказал Луис Игнис. — Только, пожалуйста, давайте без шуток. — сказал Доминик Игнис, он не хотел сейчас ни от кого слышать шуток. — Хорошо, но, ты давай не кряхтеть, как пожилая утка. — требовательно сказал Луис Игнис. — Хорошо, мистер Дональд Дак. — саркастически сказал Доминик Игнис. — Не язви тут. — раздраженно сказал Луис Игнис и ударил его по голове. — Прости. — неохотно произнес Доминик Игнис. Луис Игнис глубоко вдохнул и выдохнул через нос и рот. Но он закрыл глаза и начал говорить. — Дорогая Даника, я уже седьмой год живу без тебя. За это время многое изменилось, я нашел новую любовь, наш сын поступил в лучшую школу Калифорнии. — сказал Луис Игнис, глубоко вздохнул и наклонился. — За прошедший год наш сын нашел любовь, потерял друга и руку помощи, но я надеюсь, что с ним все будет хорошо, и не беспокойтесь о нем, я позабочусь о нем, как и обещал тебе. — по тону Луиса Игниса чувствовалось, что ему было трудно, но он пытался преодолеть все трудности. Когда Луис Игнис закончил говорить, он открыл глаза, которые горели беспокойством и страхами за будущее. Он выдохнул, как будто сбросил камень со своей души. Почему он ничего не сказал о себе? Только обо мне! Подумал про себя Доминик Игнис. И что мне теперь ей сказать, если он рассказал мне все, что я хотел? — А ты хочешь что-нибудь рассказать мне о себе? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Нет, я не хочу. — решительно сказал Луис Игнис. — Почему? — непонимающе спросил Доминик. — Потому что я знаю, что со мной все в порядке, и я больше беспокоюсь не о себе, а о тебе. — уверенно сказал Луис Игнис. — Немного грустно, что ты больше беспокоишься обо мне, чем о себе. — сочувственно сказал Доминик Игнис. — Нет, Доминик, это абсолютно нормально для любого родителя, и когда ты им станешь, ты это поймешь. — гордо сказал Доминик Игнис. — Я не думаю, что смогу понять в тебе все, когда мне исполнится столько же, сколько тебе. — нерешительно сказал Доминик Игнис. — Все родители и дети не до конца понимают друг друга, но они всегда найдут понимание в определенных вопросах. — уверенно сказал Луис Игнис. — Поживем — увидим. — неуверенно сказал Доминик Игнис. — Хорошо, расскажи мне, что ты хотела сказать своей матери. — настойчиво попросил Луис Игнис. — Ой! Что? Моя очередь! — испуганно заговорил Доминик Игнис. — Да, твоя очередь. — спокойно сказал Луис Игнис. — Но я даже не знаю, что сказать своей маме. — нервно сказал Доминик Игнис. — Скажи ей, что у тебя на уме. — сказал Луис Игнис и положил правую руку на центр груди, где находилось сердце. — А что, если она подумает, что я идиот и она напрасно родила меня, потому что я все равно не вырос ни во что серьезное?! — с тревогой спросил Доминик Игнис. Он не хотел ей ничего говорить. В тот момент, когда Доминик говорил это, его отец Луис Игнис ударил его правым кулаком по щеке, из-за чего он упал спиной на землю и схватился за щеку. Он заскулил, как щенок, которого лишили матери. — Не притворяйся, я не ударил тебя достаточно сильно, чтобы заставить так скулить. — высокомерно потребовал Луис Игнис. — Зачем ты это сделал? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Я сделал это не потому, что хотел, как вы подумали, я не садист, я сделал это, потому что был возмущен вашими словами о своей матери. — яростно сказал Луис Игнис. — Как ты мог подумать, что она скажет что-то подобное о тебе? — с интересом спросил Луис Игнис. — Простите, отец, я не хотел тебя обидеть. — застенчиво сказал Доминик Игнис, начиная плакать. — Ты должен просить прощения не у меня, а у своей матери. — настойчиво сказал Луис Игнис. Он указал на могилу своей матери. Доминик снова опустился на колени перед могилой своей матери. Он только посмотрел на нее, как будто не хотел видеть его из-за этого удара. Если я скажу это, мне станет легче, верно? Подумал Доминик Игнис про себя. — Итак, расскажите миру о соевой гнили. Доминик Игнис закрыл глаза, затем глубоко вдохнул и выдохнул, затем выдохнул и открыл глаза. — Мама, если ты сейчас здесь, то, пожалуйста, услышь это от меня. — настойчиво сказал Доминик Игнис, одновременно плача. — Доминик?! — непонимающе переспросил Луис Игнис. Он ожидал от него слез, но не таких, из-за чего начал думать, что у него начнется истерика. — Пожалуйста, не перебивай меня. — потребовал Доминик Игнис. — Ладно, извини, пожалуйста. — сказал Луис Игнис. Он понял, что лучше дать ему выговориться. Доминик Игнис стал смотреть только на могилу своей матери по имени Дамика Карл Игнис-Вейл, и он не смотрел на своего отца. Других людей, кроме него самого и этой могилы, для него не существовало. Черт, он сбил меня с толку, сказал себе Доминик Игнис. Что мне теперь сказать? Доминик долго не мог ничего сказать, пока не решил рассказать ей, как все было на самом деле. — Мама, прости, что ударил тебя и накричал на тебя, сказав, что ты мне не нужна, когда ты мне действительно нужна тогда и сейчас. — говорил Доминик Игнис. Каждое слово давалось ему с трудом, потому что он мог разрыдаться. — У него истерика. — неохотно прошептал Луис Игнис. — Мама, пожалуйста, прости меня за недавние слова, что ты будешь смеяться надо мной и подумаешь, что я идиот, а также, пожалуйста, помоги мне определить мою сексуальную ориентацию и мои любовные желания. — настойчиво попросил Доминик Игнис и наклонился к могиле своей матери еще ниже, так что его голова коснулась земли. Пока Доминик Игнис находился в этой позе, он прочитал молитву о поминовении усопших. Но он сделал это так тихо, что его отец Луис Игнис ничего не услышал. Что он бормочет себе под нос? С интересом подумал Луис Игнис. Когда он услышал молитву, он начал молиться вместе с ним в тот момент, когда тот молился. — Через Господа нашего Иисуса Христа, твоего сына, который живет и царствует с Тобой в единстве Святого Духа, Бога во веки веков. Аминь. О Боже, Отец Всемогущий, тайна креста — наша сила, а Воскресение Твоего Сына — основание нашей надежды; освободи Твоего усопшего слугу от уз смерти и приведи его (ее) к лику спасенных. Через Христа, Господа нашего. Аминь. — Луис Игнис и Доминик Игнис молились вместе. Когда Луис Игнис начал молиться вместе с ним, Доминик Игнис начал читать молитву громче, чтобы его было слышно. Когда Доминик Игнис и Луис Игнис перестали молиться, Доминик Игнис поднял голову, на которой были следы травы. Он определенно почувствовал себя лучше, хотя его лицо все еще было печальным, но он перестал плакать. — Спасибо, что привез меня сюда, папа. — с благодарностью сказал Доминик Игнис. — Ты чувствуешь себя лучше? — с интересом спросил Луис Игнис. — Да, я чувствую себя намного лучше, чем раньше. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Теперь ты видишь, как хорошо приходить на могилу умерших родственников? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Да, теперь я это вижу. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Теперь ты будешь приходить сюда чаще? — с любопытством спросил Луис Игнис. — Да, я обязательно буду приходить сюда чаще, но я не буду изливать все свои психологические проблемы на свою покойную мать. Для этого есть психолог. — безмятежно сказал Доминик Игнис. Он начал чесать в затылке. — Не знаю, как ты, но я всегда так делаю, когда мне плохо. — гордо сказал Луис Игнис. — Серьёзно? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Да, серьезно, и ты даже представить себе не можешь, сколько денег это мне сэкономило, теперь я стал реже ходить к психологу, и со мной по-прежнему все в порядке. — уверенно и гордо сказал Луис Игнис. — Нет, я по-прежнему предпочитаю традиционный способ лечения психических заболеваний. — сказал Доминик Игнис, что не хочет идти его путем. — Ну, если ты передумаешь, то я буду очень рад взять тебя с собой, чтобы ты могла покричать здесь. — уверенно сказал Луис Игнис. — Хм, посмотрим, кем я стану в будущем. — саркастически сказал Доминик Игнис, он был уверен, что он никогда не попросит его об этом. — Кстати, как поживают твоя левая щека и голова? Тебе все еще больно от моего удара? — встревоженно спросил Луис Игнис. — Нет, у меня ничего не болит, ты действительно ударил меня не сильно, — уверенно сказал Доминик Игнис. — Ты уверен, что, может быть, я отвечу тебе врачу? — испуганно спросил Луис Игнис. — Нет, не стоит, я обойдусь без этого. — гордо сказал Доминик Игнис. — Кстати, почему ты попросил ее помочь тебя с вопросом сексуальной ориентации и вашими желаниями? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Так, она была сексопатологом, очевидно, она знает, как мне помочь. — напомнил ему Доминик Игнис. — Ну да, в этом есть определенная логика. — уверенно сказал Луис Игнис с легкой улыбкой. — Странно, что ты не встретил ее таким образом. — насмешливо сказал Доминик Игнис. — Когда тебя еще не было рядом, я был уверен, что я такой же, как все остальные, и даже если бы я раньше понял, что я бисексуальный мужчина, то вряд ли тогда ты был бы со мной. — спокойно сказал Луис Игнис. — Но тебя привлекают люди разного пола. — напомнил ему Доминик Игнис. — Почему ты думаешь, что если бы ты узнал о своей сексуальной ориентации раньше, я бы не родился? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Потому что я бы не допустил, чтобы между мной и твоей мамой случился роман, потому что она была моим сексопатологом. — уверенно сказал Луис Игнис. — Ну, да, верно. — спокойно сказал Доминик Игнис.Он знал, что его отец никогда бы такого не допустил. Между ними снова воцарилось гробовое молчание, которое, хотя и было недолгим, за это время они смогли насладиться фотографиями Даники Карл Игнис-Вейл на доске, под которыми было написано 17.11.1970 — 06.05.2017. Луис Игнис поднялся на ноги и протянул правую руку своему сыну Доминику Игнису. — Доминик, пойдем домой. — настойчиво сказал Луис Игнис. Доминик Игнис не ответил ему, как будто был глух, как квазимодо. Он протянул ему левую руку, не отрывая взгляда от фотографии своей матери. — Да, сейчас. — спокойно сказал Доминик Игнис. Доминик Игнис и Луис Игнис покинули кладбище «Павший воин» и сели в машину, на которой вернулись к себе домой. В то время у Доминика Игниса были другие чувства и впечатления от того дня. С одной стороны, он наконец-то извинился перед своей матерью, но, с другой, невероятно печально, что родители его матери из-за эгоизма и старых обид не пришли на могилу своей покойной дочери.