"Целованный луной"

Намджун делает пару неуверенных шагов, опасаясь за свой рассудок. Мысли цунами сносят все на своем пути, не видя преград. Джун убыстряет шаг, замечая, как белая макушка парня начинает теряться в толпе заключенных. -Как же он мог? — проносится волна за волной в мыслях альфы. Намджун ожесточенно расталкивает плечами зевак, которые застыли с подносами в руках, разглядывая молодых ребят. -Неужели он решился поиграть опять в альфу? Ради чего? — мысли одна за другой топят Джуна в холодном страхе и покрывают потом его разгоряченное тело. РМ тихо рычит и с каждым последующим шагом практически переходит на бег, привлекая к себе внимание и недовольное рычание со стороны. — Как же Сокджин позволил сыну оказаться здесь, или … Он ничего не знает, — догадывается Джун и резко тормозит, рыпается в сторону двери. — Позвонить срочно! — но тут же продолжает движение, замирая в метре от спины парня. Дыхание смешивается с адреналином, и альфе кажется, что он сию секунду выплюнет свое же сердце, которое уже колотится в глотке. Намджун делает глоток воздуха и… — Чимин? — на выдохе, не веря в то, что с его уст срывается это имя. Он рывком, как-то по-грубому, одергивает парня на себя, впиваясь в него непонимающим взглядом. Тот дергается и сам цепляется за крепкую руку чужака, который успевает перехватить первогодку. Джун на секунду замирает, держа одной рукой парня, а Рыжий убийца скалит зубы, не признав своего истинного. — Ли Тэмин. Вы ошиблись, — в испуге приоткрыв рот, шепчет альфа. На Намджуна смотрят большие, слегка зауженные, шоколадного цвета глаза с маленькими тонкими морщинками. На глазах у Джуна парень бледнеет и покрывается липким потом страха, а губы заключенного начинают трястись от огненного взгляда альфы. Мгновение застывает в воздухе. Звуки умирают, и даже строгие ряды пылинок прекращают свой танец. РМ глубоко закрывает глаза и резко открывает, кляня сознание, которое опять шутит над альфой. Теперь Джун видит, что перед ним стоит совершенно чужой альфа. Пелена спадает с глаз, и разум немного светлеет, ликуя, и альфа облегченно вздыхает. Столовая оживает и продолжает шуметь, разнося гам по всему пространству. Парень перед ним совсем молодой, с короткими белоснежными волосами, не такими холодными, как у Чимина, а наоборот, теплыми, как весенние облака. Намджун продолжает изучать заключенного, склоняя голову в бок, так и не убирая руки с его предплечья. Они стоят непозволительно близко, осматривая друг друга. — РМ, ты что? — со стороны рычит охранник, показывая альфе дубинку. Джун отпускает парня, поднимает вверх руки, показывая, что не хочет причинить первогодке вред. Делает маленький шаг назад, все еще не отрывая взгляда от тонких черт лица и пухлых губ. Намджун совершенно не замечает, как долго рассматривает парня. Они смотрят друг на друга и не могут оторваться. В какой-то момент Тэмин сам отводит растерянный взгляд, но не отворачивается, позволяя Джуну подробнее себя рассмотреть. РМ нервно улыбается и резко сжимает губы, чуть оскалившись. Парень перед ним совершенно другой, но, Боже, как же он похож на Чимина! И это приводит Джуна в замешательство. Тэмин под изучающим взглядом альфы не знает, куда ему деться. Он почему-то краснеет и покрывается теплой волной мурашек. Парень суетится и пытается скрыться среди таких же, как и он, оранжевых первогодок. Намджун медленно отворачивается, понимая, что их неловкие переглядки затянулись, и делает несколько шагов назад, вновь оборачиваясь, уже изучая спину альфы. Утонченные линии мышц, туго обтянутые оранжевой робой, стройные ноги, изящные контуры талии и бедер, так не похожие на грубые изваяния альф. Неужто и здесь природа обманулась, — хмыкает Джун, вспоминая первое впечатление о своем омеге. Но Тэмин точно альфа. Первогодки проходят тщательный осмотр и обмануть врача, имея ярко выраженный запах, просто не реально. Намджун делает пару шагов к столу и не как не может прийти в себя. Ким втягивает слабый запах вереска, который тонким шлейфом тянется за парнем. Аромат почему-то очень знакомо горит на деснах, так же как и запах Чимина, который потом открывался альфе сладостью. Намджун судорожно водит языком по небу и губам, облизывая их. Ждет сладкого послевкусия, но на деснах остаётся только зудящая горечь. Сердце как бешеное не может остановить свой бег и колотится везде, напоминая альфе, что как бы он не хотел умереть, оно все же еще живет. Намджун рычит, не понимая, как разум может так жестоко с ним играть. Он, не замечая никого, подходит к столу, периодически оборачиваясь на белую макушку. Альфа садится рядом с Хваном, который перебирает в руках ложку и непонимающим взглядом смотрит то на Кима, то на первогодку. — С тобой все хорошо? — не переводя взгляд на альфу, спрашивает старик и наблюдает за оранжевым строем. — Намджун, тебе стоит обратиться к врачу, тем более у тебя скоро гон, — по-отцовски тихо говорит он, поглаживая друга по плечу. — Он так похож… — рычит альфа, хватаясь руками за голову, отодвигая от себя поднос с недоеденной пищей. — Так похож! Ру я не понимаю, как это вообще возможно, — сглатывает сухой ком Джун. Старик лишь похлопывает разбитого альфу по плечу. Они ждут, пока первогодки займут свои местам, и встав, уходят из столовой, не замечая, как Уж рассматривает молодого Тэмина, скалясь, найдя, как побольнее укусить Намджуна. *** Задний двор тюрьмы заливает весеннее солнце. Лучи жгут еще не отошедшую ото сна землю, которая дышит сухим воздухом вместе с разгоряченными телами заключённых. Они тягают обжигающее железо, шипя сквозь зубы на оставленные после него ожоги. Пот струится с их уже загорелых тел, искря на солнце ярче, чем россыпь мелких бриллиантов. Альфы рычат под тяжестью тренажеров, выпуская смрадный запах своих тел, который усиливается в сто крат под палящим солнцем. Лязг железа, шуршание сухого воздуха и громкий смех сливаются в какофонию единого воя на площадке для отдыха. Кто-то работает над телом, кто-то играет в карты или баскетбол, а кто-то просто отдыхает в тени трехметровой стены, наслаждаясь выходным днем. Намджун делает еще несколько подходов со штангой, рычит и скалит зубы от тяжести, выжимая ее стоя. Хван сидит в тенечке на скамейке, читает излюбленный журнал и периодически бросает взгляд на территорию, проверяя обстановку. Джун откидывает штангу с рывка, радуясь, что в тюрьме можно заниматься, иначе он бы уже давно сошел с ума. Ким идет к скамейке, растирая пот ладонями, и прячется от палящего солнца в тени. Ру, не обращая на альфу внимание, спокойно протягивает тому воду и расправляет края глянцевых страниц, которые замялись от легкого дуновения сухого ветра. Ким глотает воду жадно, проливая себе на обнаженную грудь холодные капли, которые смешиваются с потом и быстрее сбегают по торсу. Мышцы приятно перекатываются и немного ноют от нагрузки. Эти тренировки — единственное, что позволяет альфе выбросить из головы все мысли о Чимине и его новой семье. Джун переводит учащенное и рваное дыхание после таких изнуряющих тренировок и старается успокоить вздымающуюся грудь. Альфа ставит бутылку на землю, крутит головой по сторонам, ища одного парня, подсознательно принюхиваясь к плотной стене ароматов. Тэмин совсем недалеко, как юла, крутится вокруг мяча и в прыжке бросает его в кольцо. Он играет с альфой по кличке Муха, обводя того в очередной раз и забивая трехочковый. Муха в улыбке рычит, фыркает, но снова пытается отнять мяч у Ли. Намджун следит за их перемещением, приподнимая еле заметно уголки губ. Парнишка задорно смеется, привлекая к себе внимание, и Джун хмурит брови, втягивая щеки. Эмоции на лице альфы меняются с немыслимой скоростью, и вновь его губы ползут в улыбке, замечая, как Тэмин бросает мяч. Парень так напоминает Чимина, что сердце альфы на доли минуты успокаивается отдыхая в наслаждении. Хищный взгляд Джуна цепляется за парня, и он чувствует это. Сам тормозит у кольца, приподнимает глаза на Кима и неожиданно улыбается, смотря на него большими карими глазами, в которых отражаются лучи солнца. РМ сначала считывает эти эмоции, запоминая легкую улыбку, а после, не компрометируя себя, резко отворачивается и стирает руками пот с лица, плавясь, как сливочное масло. — Ты последние время сам не свой, — старик наконец-то отрывается от чтения старого журнала и поднимает глаза на альфу. — С тех самых пор, как в тюрьме появились новенькие, ты весь издергался, — Ру плывет внимательным взглядом по территории и останавливается на баскетбольной площадке где все еще прыгает Тэмин с Мухой. — Этот парнишка не дает тебе покоя? — в открытую спрашивает старик, не желая ходить вокруг да около. Хван кладет журнал на скамейку и похлопывает ладонью по шершавым доскам, призывая альфу присесть рядом. — У меня скоро гон Ру, — Намджун приглаживает влажный, немного отросший каштановый ежик и садится рядом со стариком, широко расставляя ноги, опираясь на них локтями. — Гон, понимаешь, — чуть рычит Джун, вновь гипнотизируя парня на площадке. — Я ощущаю весь смрад запахов, который только возможен, а мой волк желает наслаждаться только одним, — альфа гладит десна языком, сглатывая. Кадык нервно дергается от чрезмерного напряжения Кима. Хван не отрывает взгляда и с изучением разглядывает Тэмина, чуть улыбается, как будто заранее, что-то понимает. — Мне всегда перед гоном кажется, что в этот раз я не выдержу и сорвусь, наделаю глупостей, — Джун поднимает блестящие золотые глаза к безмятежному небу, на котором не единого облачка, лишь черные пятна далеких птиц кружатся над тюремными стенами. — Сынок, — ласково выговаривает Хван, поворачиваясь к альфе, который вновь следит за парнем. Глаза Джуна так и стремятся в его сторону, как будто невидимый магнит тянет к себе. Тэмин и правда похож на Чимина, и это все время сводит Кима с ума. Натыкаясь на парня в столовой или в коридоре, он замирает истуканом, сразу не понимая, кого видит, как будто попадает в прошлое, а его волк бежит на встречу парнишки, но Джун вовремя натягивает цепи. Этот парень треплет его сердце, как лоскут и альфа поддается на эмоции. От этих ощущений стыд сковывает остатки разума, но все же РМ позволяет себе в тайне наблюдать за парнишкой, а ночами, лаская фото с Чимином, слизывать аромат вереска с десен. Реальное перемешивается с воспоминаниями и вновь заставляет альфу кричать по ночам. — Джун-и, тебе осталось чуть-чуть до условного, — напоминает Хван с укором в голосе. — Да, жизнь тебя потрепала, но не сломала и сейчас тебе не нужны лишние хлопоты, особенно с Ужом. — Ты на что намекаешь? — спрашивает Джун, потирая руки, которые зудят после тренировки. — На него, — ведет подбородком Ру, указывая на парнишку. Тэмин светится ярче солнца, хохочет в голос, как беззаботный ребенок, и вновь легко забрасывает мяч в корзину. Парень замечает на себе их взгляды и останавливается, отвечая Джуну улыбкой и взмахом пушистых ресниц. — В этом альфе умер замечательный омега, — в унисон с Кимом улыбается Ру. — Природа и правда иногда бывает немного не в себе. Джун-и, я же знаю, что ты негласно защищаешь этого парня, да и смотрите вы друг на друга не просто так, — ехидно ухмыляется старик и по-отцовски похлопывает альфу по спине, прилипая пальцами к влажной коже. — Ты можешь не трогать его, я все понимаю, ты альфа — он альфа, но заяви на него свои права, — Ру вздыхает, обреченно опуская голову. — Ведь не дадут этому парню здесь спокойно жить, не дадут. Он слишком красив для такого места, — сухо выдает старик, позволяя себе дать совет Джуну. Намджун рычит под тяжелой ладонью старика, разрываемый тысячью противоречий. Он не хочет принимать слова старого вожака всерьез. Ким и так задыхается без Чимина и не собирается больше впускать в свое сердце никого, даже в качестве друга. Альфа поднимается с места, смотрит пристально на Ру, пытаясь понять, серьезно ли ведет разговор старик. Он наваливается на стену позади себя и с наслаждением впитывает холод камня. — Нет, Ру, нет. Я больше не хочу переживать не за кого, кроме себя, и ты это знаешь. Жизнь и так ткнула меня носом в чувства. Я чуть не захлебнулся ими после того, как узнал, что мой истинный уже с другим. Нет… — мотает головой альфа, отрывается от стены и делает попытку уйти с площадки, как замечает Уджи с друзьями. Альфа напрягает мышцы, провожая недруга взглядом. Уж развалистой походкой, как не в чем не бывало идет по направлению к играющему Тэмину и останавливается у кольца. РМ понимает, что это чистой воды провокация со стороны альфы, но разворачивается в их сторону, скалит зубы и бросает идею уйти. Уджи, оправдывая кличку, крутится вокруг парня, порыкивая на Муху, который пытается прогнать компанию шавок с поля. Джун стоит столбом, не понимает, что с ним происходит. Сердце начинает биться так сильно, что ему кажется, оно может пробить ему грудь. Сознание путается в мыслях и ощущениях, а то, что происходит сейчас на поле, ему явно не нравится. Внутри просыпается злость, а волк, как-то непривычно дергается и нервничает. Уж хватает Тэмина то за руки, то за талию, шепчет ему что-то на ухо, от чего первогодка недовольно рычит и вырывается. Ему явно больно, но сильный Уджи не позволяет Ли отстранится. Намджун прикусывает кулак, сжимая его с такой силой, что аж вены идут ходуном от силы мышц. Картинка плывет перед глазами, а испуганный запах вереска забивается в нос. — Джун, стой! — кричит Хван, не успевая поймать альфу за руку. Намджун бешеным зверем подлетает к компании и рывком выдергивает Тэмина из объятий Уджи, пряча его за своей спиной. Альфу накрывает волной ярости и ревности, которую усиливает подступающий гон. — Уж, я что-то не понимаю, тебе опущенных мало? — дерет глотку Ким, скаля зубы на всю компанию сразу. Ребята обступают вожака, готовые уже к драке, а на вышках замирает охрана, наблюдая за ссорой. — А тебе то что? — ехидно скалится Уж, сплевывая под ноги альфе. Он с нескрываемым аппетитом облизывает взглядом парня, чуть причмокивая. — Или для себя присмотрел этот горький цветочек, — Уджи чмокает воздух, посвящая поцелуй Тэмину, который даже не высовывается из-за широких плеч спасителя. — Джун, я же возьму этого малыша, вот увидишь… — не успевает договорить альфа, как огромная ладонь озверевшего в конец Кима хватает его за горло и бульдозером протаскивает метр до железной трубы баскетбольного кольца. Уж брыкается, вися практически в воздухе, рычит и плюется ядовитой слюной. Шавки из компании стоят столбом, не вмешиваясь в разборки сильных волков. — Еще раз дотронешься до него, убью! И ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю! — бешеным волком рычит Джун, сжимая пальцы на шее альфы сильнее. — Ты понял меня? — Понял, — шипит побелевший Уж, практически теряя сознание. Их тела под солнцем играют пожаром, а запах ярости разрывает легкие. Ненависть стирает границы, и РМ в последний момент приходит в себя от свиста охраны и холодного касания. Он откидывает Ужа в сторону, поворачиваясь на прикосновение. Тэмин смотрит испуганно, поджав губы, но во взгляде читается благодарность. Джун слизывает вереск с десен, которые чешутся от этого запаха. Челюсть болит от сильного сжатия, а лицо становится холодным и без эмоциональным. Он смотрит в шоколадные глаза напротив, утопая в их теплой нежности. Все же Ли действует на него как-то не так, задевая в альфе чувства, так похожие на те, которые он в начале испытывал к Чимину. Смесь симпатии, бунтующего недоразумения и злости. Сейчас все эти чувства покрыты пеплом боли, но почему-то взгляд Тэмина, как тихий ветер сдувает этот пепел, обнажая живую душу альфы. Джун отвергает все странные мысли, от которых кровь закипает в венах. Намджуну становится не по себе. Он отводит взгляд и больно хватает Тэмина за локоть, уводя безвольного парня в тень к улыбающемуся Хвану. *** Боль. Душевная боль, разрывающая сердце и душу, течет по венам огненной лавой, оставляя после себя пустоту. Физическая боль скручивает все суставы, ломает кости и сдавливает лёгкие, которые совершенно отказываются принимать кислород без аромата морозника. Третий день гона погружает альфу в новую пучину ада, где нет никого, кто бы смог помочь. Маленькая комната в больничном крыле, предназначенная для таких вот безумных дураков, которые не хотят принимать препараты и готовы ощущать круговорот боли по кругу семь дней подряд. Конечно же, если ты в такой комнате один, а не с хорошеньким альфой, готовым удовлетворить твои потребности. Намджун один. Всегда на протяжении трёх лет один. Были альфы и беты, которые хотели быть с ним, но волк Джуна отвергал всех претендентов, предпочитая выть в полном одиночестве, каждый гон, по новой хороня свою любовь. РМ рычит в серую подушку от нового прилива возбуждения, сильнее сжимает ее края и жмурит глаза, вспоминая образ того, кто черными выжженными контурами хранится на сетчатке. Фантомный аромат морозника кружит голову, и альфа вскакивает с постели, направляясь к решетчатому окну. Джун хватается за прочную сталь, готовый зубами выгрызать себе свободу и безумным волком бежать туда, где его воображение станет реальным. Бежать к Чимину. За окном наступает рыжий вечер, а грозовые могучие тучи тянутся с горизонта, постепенно съедая небо. Альфа стирает пот со лба ладонями, прижимаясь вплотную к окну, чтобы почувствовать прохладу всем обнаженным телом. Легкий вечерний ветерок не приносит облегчение горящей коже, он лишь с жалостью ласкает волка, даря хоть какое-то количество нежности. Джун в бреду подставляет голову его нежным ладоням, представляя, что так гладит его омега и когда мираж рассеивается, альфа орет, срывая связки проклиная тот день, когда увидел любимого. Возбуждение сменяется злостью, обидой на предательство и непониманием того, как Чимин смог оставить их любовь, подарив себя Чонгуку. И все вновь начинается по кругу. Адскому кругу, где Чимин с Чонгуком, а Намджун ненавидит себя, каждую частичку, которая не может сейчас быть на месте Чона. Альфа впивается в решетки мертвой хваткой, раздирая кожу на пальцах в кровь, и кричит, кричит, пугая воображаемых призраков прошлого. Потом обессиленный падает на дощатый пол, захлебываясь своими же слезами. Темно синие стены с рыжими разводами уходящего солнца начинают давить на глаза, а капли воды из раковины разрывают барабанные перепонки, как бомбы. На фоне этих громогласных ощущений Намджун слышит тихий, еле уловимый стук в дверь. Вначале альфа и не придает ему значение. Другие звуки переполняют его, и повторяющийся стук кажется Джуну просто еще одним плодом его воображения. -Намджун? — слышится слабый шепот. Альфа приподнимается, опираясь на подоконник, и прислушивается. -Намджун, это я, Тэмин, открой, — очень тихо, испуганно просит парнишка. Джун расширяет глаза, втягивая горечь вереска. За дверью и правда стоит первогодка. Альфа отчетливо ощущает его испуг с примесью желания. Волк Джуна скалит зубы, но, вопреки ожиданиям, спокойно принюхивается и начинает суетиться. — Что тебе надо? — нечленораздельно рычит альфа, немного продвигаясь к двери, держась за железное изножье кровати. Он прислушивается к каждому шороху, борясь с новой волной возбуждения, которая стягивает низ живота в тугой узел тупой боли. Намджун, не сдерживая себя, рычит в голос, сильнее пугая парнишку за дверью. — Уходи, тебе нечего здесь делать, — выгибаясь в спине, шипит Джун, поглаживая свой член для скорой разрядки. Вереск начинает кружить голову неправильными мыслями, а волк укладывает голову на лапы и призывно воет. Намджун на трясущихся ногах подходит вплотную к двери, прижимается к обшарпанным доскам, распластавшись по ним. Сейчас ему тяжело расставить все хорошие и плохое по местам, его волк требует жертвы, а горечь вереска так напоминает первые нотки морозника. В голове все плывет, смешивая краски и моменты. Альфа лишь старается не дышать, чтобы не сорваться и не растерзать глупого парнишку. — Уходи, я кому сказал! — с яростью орет альфа, срывая горло. Он несколько раз ударяет по шаткой двери кулаком, надеясь еще больше напугать Тэмина. — Дурак, уходи, беги. Тут таких как я ещё несколько человек, не дай Бог… — не договаривает альфа и его воспаленный разум рисует веселые картинки, где парнишку насильно затаскивают в другую комнату. Джун трясет головой, как пес, разбрасывая капли пота с горящего тела. — Откуда ты вообще узнал, что я здесь? — Я спросил у Ру Хвана, — тихо проговаривает каждое слово Ли, зная, что Ким останется не довольным таким ответом. — И вообще, это ты дурак! — жалобно пищит за дверью Тэмин, царапая дерево ногтями. — Я все равно не уйду и буду стоять тут, — угрожает парень, замечая, как альфа за дверью затихает и громко дышит. — И если со мной здесь в коридоре что-то сейчас случится, то будешь виноват ты, — повышает тон Тэмин, цепляясь за ручку двери и дергая ее несколько раз на себя. — А ты уверен, что рядом со мной тебе ничего не угрожает? — чуть смеется Джун. Он поворачивается спиной к двери и облокачивается на нее, чуть съезжая, и поднимает глаза к серому потолку. — У меня гон. Я не просто здесь отдыхаю, гон Тэмин. — Я все понимаю и отдаю отчет своему поступку, — резко прерывает слова альфы парнишка. — Я знаю, на что иду, и после, уверяю тебя не скажу и слова в укор. Джун-и, открой… Намджун рычит от безысходности и желания. Капли пота стекают по телу, щекоча и без того воспаленные участки. Альфа задыхается от своего же запаха и медленно проводит рукой по члену, пытаясь унять вулкан, который сейчас взорвется в груди. Впервые его волк готов подпустить к себе кого-то настолько близко. Альфа хочет унять эту боль, хочет почувствовать нежность и хотя бы немного прикоснуться к Чимину, пусть и к такой неяркой копии. Это не честно по отношению к парню, но Боже мой, кто такой Намджун, чтобы сопротивляться настойчивому призыву. Замок щелкает, и в комнату входит испуганный, но решительный Тэмин. Секунда — и он уже прижат к холодной кладке стены, а рыжие глаза бешеным сиянием смотрят в упор, пронзая сердце Ли насквозь. — У тебя есть ещё один шанс уйти, — тихо шипит в шею парнишке Джун, втягивая с холодной кожи аромат вереска. — Нет, — четко и звонко произносит Тэмин, дергаясь от сильной хватки на своих плечах, и сам впивается в губы Намджуна, унося его сознание за собой. Дверь тихонько щелкает, и пара остается наедине в красном, как кровь, закате. Черные тучи почти поглощают небо, как и тьма — разум альфы, который отдается природным инстинктам, отпуская все человеческое. Ли целует Кима медленно, глубоко, но настойчиво, цепляясь пальцами за широкие плечи. Намджун поддается, как школьник, неуверенно сминает пухлые губы парня, наслаждаясь их мягкостью. Вереск попадает на слизистую, и Джун на секунду прерывается, отстраняясь от Тэмина. Перед глазами пелена, а мозг и думать не хочет, правильно он сейчас поступает или нет. Ощущение: такие чудные, но яркие, а шоколадные глаза смотрят в упор, отражая закат. Этот прямой взгляд заставляет дрожать каждую умершую клеточку внутри, а крепкая хватка на плечах приносит истинное запретное удовольствие. Возбуждение нарастает, и Джун сильнее напирает на парнишку, еще раз ударяя того всем телом об стену. Тэмин недовольно рычит, но вновь тянется к губам альфы. — Я ведь уже не отпущу тебя, дурачок, — урчит в тонкую шею Джун и перехватывает руки Тэмина. Он с силой прижимает их к стене, поднимая над головой парня. Целует в скулу, оставляя влажный след. — Я и не прошу об этом. Я хочу помочь тебе справится с душевной болью и физическими страданиями. Это мое добровольное желание, — прикрывает глаза парнишка, когда поцелуи альфы стремительно спускаются на шею, а зубы прикусывают кожу. РМ одним рывком разворачивает Ли лицом к стене, рычит, внюхиваясь в холку, желая сдержать в себе хоть частичку необузданного желания, на периферии сознания, боясь причинить вред, но рыжий убийца уже слетел с катушек, прося только одного — этого альфу. Джун срывает с Тэмина робу и штаны под громкий испуганный вскрик, оставляя парня полностью обнаженным. Ли начинает протяжно стонать под больными поцелуями Джуна, который зверем вгрызается в мышцы спины, оставляя после себя капельки крови. Парень дергается от новых ощущений, но не делает и попытки вырваться из крепкой хватки, позволяя альфе причинять боль. Киму хочется не только удовлетворить возбуждение, но и выплеснуть все негативные эмоции, которые как снежный ком росли в альфе, напоминая о предательстве любимого. Намджун расставляет руки Тэмина шире, раздвигая коленом стройные ноги. Наслаждается тем, как упругие мышцы парня перекатываются под его пальцами. Ли только с виду кажется изящным и утонченным, Джун ласкает напряжение мышцы, проходится пальцами по выпирающим позвонкам под громогласный вздох парня. В оранжевом свете его кожа кажется бронзовой, а не громкий стон шуршанием весеннего теплого ветра. РМ переводит дыхание и прикрывает глаза, продолжая ласкать покорного альфу, облизывая мокрую от выступившего пота кожу. Тело Тэмина сводит с ума, кружит, как наркотик, и Ким больше не желает держать цепи натянутыми. Джун рычит нежно и протяжно в унисон с первыми робкими раскатами грома, фыркает в ухо первогодке, отпуская цепи. Волк вырывается наружу, и парень падает на кровать, одним рывком отброшенный в сторону. Гроза разрывает небо, озаряя его вспышкой молнии, так же, как и страсть альфы выплескивается на Тэмина, поглощая его без остатка. Намджун больше не видит и не слышит, он отдается во власть возбуждения, которое накрывает единой волной бессознательных эмоций. Голова идёт кругом от тепла чужого тела, а вой волка заглушает все звуки в округи. Ли успевает ласкать каменные мышцы, стараясь согреть и подарить любовь, но там, где бушует гроза, нет место теплу. Намджун переворачивает Тэмина на живот, поднимая в локтевую позу. Парень хнычет от грубых прикосновений, прикусывает тыльную сторону ладони, другой рукой впиваясь в потрепанную простынь, которая пахнет старостью. Ливень за окном запевает слезную песнь, барабаня по железным откосам, как будто метроном, отсчитывающий время. Ли лишь зажмуривает глаза и кричит, когда Джун входит в него сразу, без жалости и нежности. Из глаз брызгают слезы, омывая розовые щеки, а зубы прокусывают пухлую губу. Намджун делает несколько быстрых толчков, совершенно не заботясь о том, что организм парня не приспособлен для такой любви. Возбуждение срывает все стопоры, и он с последними лучами солнца, под барабанную дробь дождя, берет альфу грубо, разрывая не только нежную кожу, но и душу. Ким рычит зверем, впиваясь зубами в холку первогодке, размазывает ладонями кровавые узоры на спине Тэмина и запрокидывает голову назад, утопая в эмоциях. Парень стонет так громко, что эхо замирает в испуге за рассудок глупца, который отдал себя на растирание настоящему хищнику. Сколько прошло дней, Намджун не знает. Знает, что возбуждение постепенно отступило, а человеческий разум вернулся к хозяину. Волк, довольный, спокойно дремлет в углу безмятежной души, не напоминая о себе. РМ сидит на шершавом полу маленькой комнаты, наблюдая, как рассвет озаряет все живое за окном, и слушает равномерное дыхание Тэмина, который не приходит в себя уже целые сутки. Только сейчас, когда сознание постепенно приходит в пустую голову, Намджун понимает, что натворил. Совесть ноет вместе с сердцем, кляня альфу, но сделанного не вернуть. Перед ним на кровати лежит истерзанное тело парнишки, и Джун все еще чувствует привкус его крови с ароматом вереска на деснах. От осознания этой боли, которую пришлось ему перенести, альфу начинает трясти. Он обхватывает свои голые коленки руками, начиная задыхаться. Тэмин тихонько поскуливает в глубоком сне, мокрая от его слез подушка источает смрадный запах сырости и гнили. Дверь тихонько щелкает, и Джун считает тяжёлые шаги, приносящие с собой могильный запах петрикора. Ру открывает дверь, пуская слабый свет ещё не погашенной лампы коридора. Старик щурится, осматривая комнату и оценивая масштаб трагедии. Намджун, не поднимая провинившихся глаз, лишь кивает в сторону кровати, сам же крепче прижимает к себе коленки. Раннее утро приносит с собой пение птиц и тепло, но только для других. Для Кима оно пахнет кровью и слезами глупого волчонка, а громкий стон его охрипшего голоса еще долго будет стучать по вискам, принося с собой головную боль. Хван подходит ближе к Тэмину, от изумления расширяет глаза и зажимает рот рукой, не зная, что сказать. Он медленно поднимает с пола простынь и накидывает на обнаженное тело парня, который дергается от больного прикосновения совсем легкой ткани. — Муха, — зовёт вполголоса старик, зная, что альфа стоит сразу за дверью. Суетливый парнишка вбегает в комнату, тормозит от неожиданной картины, покорно склоняя голову перед старым волком. — Унеси Тэмина в медицинской отсек и скажи, чтобы все сделали, как полагается, — твердо проговаривает Ру каждое слово, осуждающе поглядывая на Джуна, который тихонько рычит, сжимаясь на полу. Муха лучше накрывает Тэмина простыней и удобнее устраивает парня у себя на руках. Тот скулит и плачет от боли под чужими ладонями, источая едкий запах конопли и вереска, который закладывает нос. Муха хищно скалится, не принимая такого сочетания двух доминирующих ароматов. — Скажешь, что я попросил, — спокойно предупреждает старик, переминаясь с ноги на ногу. — И сам не слова понял? — сжимает челюсти Ру, отпуская парня, и подходит ближе к Джуну. Намджун смотрит большими мутными глазами на старика, открывая рот, но слова застревают в пересохшем горле. Сердце бьётся через раз, чувствуя вину, и альфа только шипит в кулак, мотая головой, не зная, что теперь делать. — Ну и что ты натворил, дурак? — спрашивает Ру, присаживаясь перед альфой на корточки. От Намджуна веет вереском и сексом, а ещё чем-то особенным, так похожим на надежду. — Он же не просто так пришел к тебе в гон, неужели ты не понял, — с намеком говорит Хван, подавая вещи Джуну. — А теперь молись, чтобы он выжил, — кидает в его сторону старик и, поднявшись, выходит следом за Мухой. *** Столовая все так же жужжит, разнося звуки по пространству. Здесь время течет строго по своей траектории. Оно не подвластно не весне, не осени, оно не считает недели или года. Здесь оно замирает в ожидании чего-то особенного и каждый измеряет его по-своему. Для кого-то временя — это свидания, для кого-то — долгожданные передачки, а для кого-то — круговорот страданий. Намджун плывет в этом времени, бесполезно барахтаясь. Альфа измеряет его снами, которые все больше и больше начинают заменять любимый образ Чимина на размытые очертания Тэмина. Сон за сном эти образы перемешиваются, путая альфу еще больше. Он просыпается в холодном поту, до конца не понимая, кого так страстно целовал и кто сегодня заставил сердце трепетать. Джун с ужасом понимает, что его мертвые огромные бабочки вновь поднимают крылья, стряхивая с них пепел. Эти неожиданные эмоции искрят током по венам, приводя внутреннего волка в замешательство. Уже две недели он заменяет ненужные мысли чувством стыда перед первогодкой, который так глупо распорядился своей будущей жизнью в тюрьме. Тэмин стал опущенным и совершенно ничейным. Намджун иногда слышит, как заключенные играют на него в карты, скалясь в предвкушении скорого возвращения парня из больницы. Кима всего передергивает от этих слюнявых улыбок, а сердце ноет каждый раз, когда Хван рассказывает ему о Тэмине, который все же выдержал гон с альфой и уже идёт на поправку. Но что его ждёт здесь, среди глухого серого камня и холодной стали железа? Он теперь один из лакомых кусочков, за который другие альфы готовы рвать глотки, лишь бы в очередной раз взять парня себе. Намджун идёт по шумной столовой с подносом в руках. Осторожно обходит особенно разгоряченных заключённых, что бы лишний раз не взорваться яростью, которая в последнее время так и лезет через край. За долгие две недели он успел пару раз схлестнуться с Уджи, посидеть избитым в карцере и подраться с новым заключённым, который позволил себе спросить у альфы, как ему пришелся Тэмин. Почему-то все, что касается молодого парня, для Намджуна стало табу, но признавался он в этом только своему волку, которого все равно не обманешь. — Джун, ты что стоишь? Садись! — вырывает его из мыслей Хван. Старик сидит в пол оборота, наблюдая за компанией первогодок, которые явно затевают дебош. — Я смотрю, несколько дней карцера пошли тебе на пользу, — по-доброму улыбается старик, переводя мудрый взгляд на альфу. Намджун лишь тихонько рычит в улыбке, присаживаясь рядом с Хваном, отставляя поднос, теряя весь аппетит. Он тоже бросает взгляд на ругающихся ребят, тревожно выпрямляя спину. Ссоре нельзя дать разгореться, иначе охрана поставит под вопрос авторитет Ру, но и задушить в зародыше не вариант. Альфы должны выпустить пар, поспорить, но не переступить дозволенной черты. И эту тонкую грань надо успеть перехватить. Хван сидит в напряжении, скаля зубы, ждёт нужной секунды и, кивнув охране, быстро поднимается с места, разнося устрашающий рев по столовой. — Все, баста! Разошлись цыплята, — громко и строго проносится по помещению и эхом отлетая от решёток. Лицо Ру замирает в безразличном напряжении, покрываясь не читаемой маской, которая не сулит ничего хорошего. Молодые альфы быстро приходят в себя, прогоняя страх мурашками по телу и озираясь по сторонам, расходятся в разные углы столовой. Охрана, как не в чем не бывало, проходит вдоль столов, постукивая дубинками по сухим мозолистым ладоням и отходят к своим дозорным местам. Ру делает глубокий вдох и на выдохе садится на место, возвращая внимание к Джуну, который уже был готов разнимать первогодок. — Дети с каждым разом всё борзее и борзее себя ведут, — уже спокойным, но раздраженным тоном ворчит старик, вытирая испарину с затылка. — А я то не молодею, да и охрана требует больше порядка, — возмущается Хван, продолжая ковыряться в еде. — Раньше было два закона — их и наш. А теперь что? — пожимает плечами старый альфа, не притрагиваясь к еде. — А знаешь, что они не поделили? — ведёт подбородком Ру, кивая в сторону где недавно начинался скандал. — Тэмина, — старик поднимает взгляд на альфу, который замирает со стаканом у рта. — Ну, а я тут причем? — старается звучать как можно равнодушно альфа. Хотя у самого желудок сжимается от услышанного имени. — Ру, давай на чистоту, — ставит стакан на поднос Джун и двигает его дальше от себя, что бы поудобнее устроится за столом и все объяснить старому другу. — Этот парнишка сам пришел ко мне, я его не просил и упаси Бог, не заставлял. Да, я виноват перед ним, но три года Хван, три я был в гон один, а он так похож на Чимина. Тут то и в здравом уме я еле сдерживался, а тогда я вообще ничего не соображал и это не оправдание, а факт, — Намджун с лёгкостью выдерживает серый дымчатый взгляд с укором, считая себя правым. — Он сам пошел на это, понимая, что его потом ждёт, — перебивает попытку старика вставить хоть слово. — Конечно, это так, — качает головой Хван, не прерывая зрительный контакт с Джуном. — Ты прав, Джун-и, прав. Намджуну кажется, что он читает его душу, как страницы старой книги, покрытые пылью, но в этих строках кроется золото, и Ру замечает это, понимая, что душа альфы тоже болит за Тэмина. Он просто боится подпустить к себе кого-то ближе, тем более альфу. История повторяется, а Вселенная кидает новые карты на стол. — Мне просто жаль парня. Его сегодня выписали, и чего теперь начнется, только Богу известно. Ты же сам знаешь, какие тут порядки. Омег нет, а новый опущенный, да и еще такой хорошенький, на вес золота. Как бы все не передрались, а у меня здоровье уже не то, — переводит взгляд на дверь Хван не давая на альфу. — Он милый и, скорее всего, пойдет по рукам… Ру прерывает диалог, устремляя взгляд в проем, где с пустым подносом появляется Тэмин. Намджун замирает, затаив дыхание. Изможденный парнишка похож на привидение с яркими фиолетовыми отпечатками по телу. Он идет медленно и осторожно, тщательно отмеряя каждый шаг, не поднимая глаз. И Джуну кажется, что все звуки, так же, как и он, замирают. Тэмин идёт в широких оранжевых штанах и мятой оранжевой футболке, которая открывает сказочный вид на тугие мышцы и зашитые раны, покрытые коричневой коркой. РМ болезненно рычит, узнавая свое искусство, и тянет еле уловимый аромат вереска, практически незаметный. Ли подходит к стойке раздачи еды, спотыкаясь обо все подряд. Его тело живёт, но жива ли душа и Ким категорически не желает этого узнавать. Он следит за его неловким поведением, улавливая смешки со стороны и оглушительный свист, приветствующий очередного опущенного. Столовая постепенно приходит в себя, и уже альфа не слышит даже своих мыслей. — Эй, милашка! — раздается где-то очень рядом, — давай иди ко мне, я тебя не обижу. — Детка, будь моим. Я буду любить тебя, обещаю, — плюется слюной какой-то альфа и обнимает Тэмина за плечи, помогая продвигать поднос дальше. Намджун сжимает кулаки под столом, скалится кусая до боли и крови щеки, но терпит, не показывая вида, что уже на приделе. Его сердце долбится в глотке, застревая там, и Джун давится своим же биением от каждого чужого прикосновения к Тэмину. — Я думаю, ему стоит выбрать Ужа, — толкает Джуна в плечо Хван, с интересом рассматривая происходящее. — А ты чего не ешь? Ешь давай, а то мне ещё надо в библиотеку книги отнести, — улыбается старик, косясь на багровое лицо альфы. — Да, думаю, Уджи самое то. Пусть и не романтик, но сможет мальчишку защитить, — подливает масло в огонь Ру, потирая подбородок, раздумывая. — Хотя и поработать тому придется своим ротиком. Я слышал, Уж очень любит… — с деловитым видом причмокивает Ру, играя на нервах друга. — О, а вот и он. Давай, пойдем, — тянет альфу за рукав рубашки Ру. Намджун сидит как парализованный, успевает только моргать и метаться взглядом от одной наглой рожи к другой. Слова старика, как пули, выстреливают метко прямо в сердце, и оно постепенно опускается все ниже и ниже. С каждым его уже тихим стуком альфа впивается в свои ладони ногтями с такой силой, что в воздухе веет кровью. Ревность, которую когда-то Джун в себе так тщательно убивал, сейчас поднимает голову, беря власть над разумом. — Ах ты мой милашка! — театрально громко поет Уж, перехватывая Тэмина в промежутке между рядами. Парень в испуге поднимает глаза, затравленно смотрит, опуская плечи, но молчит, тормозя у второго ряда. Джун не дышит и борется сам с собой, обещая себе спокойствие, если не поддастся на вой волка. Он не хочет дружить, не хочет больше любить и привязываться не к кому не хочет. У него есть Хосок и есть Ру. Все, хватит, лимит на веру и дружелюбие исчерпан. Тем более на любовь. Джун ее боится, да какая она может быть здесь, в тюремных стенах и с альфой просто абсурдная. РМ качает головой, не оборачиваясь на тихое шипение Тэмина позади. Ким прикрывает глаза, втягивая отчаяние с вереском. Он никого не любит. Он больше никого не полюбит и не примет. Все, точка. Парень сам виноват. Уговаривает себя альфа и под заинтересованным взглядом Ру встаёт, игнорируя писк Ли за спиной, и делает несколько шагов к выходу. Позади слышится разлетающийся шум падающего подноса, и альфа поворачивается. Тэмин пытается вырваться из сильной хватки Уджи. — Ну что ты так ломаешься? — злорадно рычит Уж, лапая первогодку. Он щекочет свои пальцы о короткий ежик, а зеленые глаза прищуриваются в улыбке. — Да вся тюрьма слышала, как ты сладко стонешь под Джуном, так чего же ты от меня губки прячешь? Под до мной ты будешь кричать громче! — он с силой сжимает челюсти Ли и пытается его поцеловать, растаптывая еду под ногами. Тэмин мычит в чужие губы, упирается руками альфе в грудь и на одну секунду встречается взглядом с Джуном. Парень напуганный и растерянный. Шоколад в глазах стал бледнее, а синие круги под глазами, как синяки, спускаются на щеки. Слеза стекает по поцарапанному лицу, а кровь выступает из лопнувших ран. Секунда во взгляде, а Джуну кажется, что он уже вечность наблюдает мольбу в глазах напротив. Рыжий волк сам рвет цепи, и РМ подбегает к Уджи, выпуская ауру такой силы, что альфы вблизи скулят и пригибают головы в испуге. Намджун вырывает Тэмина из чужих рук, рычит зверем, никого не подпуская к себе. Уж делает попытку подойти ближе, но чужая аура, как стена, придавливает слабого волка, и тот, рыча и плюясь, отступает от Кима. — С сегодняшнего дня этот альфа, — Намджун прижимает Тэмина к себе ближе. Парень в его руках дрожит и испуганно смотрит по сторонам, — принадлежит мне, — сообщает всем альфа, довольно перенимая чужую холодную дрожь. — Кто хочет оспорить мое решение? — он смотрит на всех сразу, поднимая подбородок. Тэмин в его руках сопит, доверчиво жмется, кутаясь в коноплю, как в одеяло. Вокруг наступает тишина, и альфа провожает парня к своему столу, показывая тому его новое место. Джун пододвигает к Ли свой нетронутый поднос с едой, сжимает губы, строго приказывая: Ешь. Потом, чуть погодя, добавляет. — Теперь ты мой. И пока я здесь, тебя никто не посмеет тронуть. Ты веришь мне? Ты готов, что все и всюду будут говорить, что ты моя собственность? Тэмин уверенно кивает, расправляя плечи, наивно пологая, что он сможет все это выдержать. — А ты, — Ким указывает на Ужа, — убери тут все, раз имел наглости намусорить, — и быстро выходит в двери, оставляя всех в легком шоке. — Молодец, — тихо шепчет Ру в спину своего «сына» и, переведя радостный взгляд на Тэмина, хлопает того по спине. Парнишка сидит не как не может отойти от шока, но покорно тянется за едой, не в силах сдержать слезу. — Больше ничего не бойся. Уж тебя больше не обидит. И прости Джуна за гон, — ласково гладит по руке Тэмина старик. — Он просто забыл, что значит любить… *** Вечер склоняет уставшие головы ко сну. Охрана с посоловелыми глазами молится, чтобы и этот день наконец-то подошёл к концу без происшествий, и они смогли окунуться в уют своих семей. По сути своей каждая живая душа желает сбежать из этого страшного места, и не важно обременена ли она грехами или нет. Свобода страшна, но притягательна. И тот, кто чувствует ее приближение в серых стенах тюрьмы — счастливцы. Намджун чувствует, и лишь поэтому теперь чаще улыбается, а хмурые брови меняют свои изгибы. 8854 дня до заветной подписи в документах, а сердце Джуна поет и танцует. Альфа обманывает всех, кто замечает его хорошее настроение, и в первую очередь себя ожиданиями амнистии. И только Хван не верит не единому оправданию своего подопечного. Намджун идёт по длинному коридору с глупой улыбкой на лице, переминая серое застиранное полотенце в руках. Синяя краска стен давит на глаза, а многочисленные двери с решетками напоминают фильм ужасов, где за каждой такой дверью скрывается чудовище. Наверное, так оно и есть, все они чудовища, которых различает только тяжесть греховного ошейника. Но Ким давно смирился со своими мыслями и отпустил совесть на свободу, тут она не к чему. Большие двери встречают альфу теплым паром, который течет по такой же синей плитке душевой комнаты. Все заключенные уже успели помыться и теперь отдыхают на своих кроватях, с замиранием ожидая Морфея. И только Джуну сегодня не повезло. Он задержался в котельной и теперь примет душ самый последний, хотя побыть одному после суетливого дня — самое то. Ким переодевается в предбаннике, оставляя свою одежду висеть на проржавевшем крючке, обматывает полотенце вокруг бедер, едва зацепив за кроя, и подходит к двери душевой, хватаясь за ручку. — Малыш, ну что ты ломаешься? Глупенький цыпленочек! — слышит РМ и останавливается, не решаясь войти. Запах мыла и пара глушат все другие ароматы, но альфа выискивает горечь вереска. Первое желание затмевает рассудок, Джун сжимает ручку двери до скрипа, но вздохнув пару раз, решает дослушать спектакль до конца. Интерес кошкой скребётся в горле, ожидая уличить Тэмина. Ведь Намджун за два прошедших месяца даже не подошел к Ли ближе, чем на метр, не говоря уж о том, чтобы вновь воспользоваться его телом. Короткие да, нет, хорошо, за столом в столовой. Тэмин рядом всегда или в поле его зрения. Даже на работе альфе докладывают о его перемещениях, но вот и все. Тэмин не прикосновений и не важно, как сам хозяин к нему относится, самое главное чужаки, а тут такая наглость. Тело Намджуна наливается от неприятных ощущений собственничества, он сжимает челюсти, что желваки начинают ныть. — Ну что ты, стой спокойно. Я тебя не обижу, — шипит змеей кто-то. — Убери свои руки от меня! — доносится звонкий голос Ли и Джун неожиданно для себя улыбается. — Меня нельзя трогать, конченый ты ублюдок. Намджун…- не успевает договорить парень, и его голос скрывает поток воды. — Что, Намджун? Да он тебя больше не разу не тронул. На тебе даже его запаха нет, — раздается громкий смех, и Джун прикрывает со злости глаза, понимая, кому он принадлежит. — А то, что он сказал в столовой, меня мало волнует. — Пошел ты… — короткий крик, и его прерывает шлепок. Намджун залезает в душевую, уже не осознавая, что творит. Сам дурак, довел до такой концовки, слушая перебранку. Он откидывает Ужа в сторону, парень поскальзывается и падает на пятую точку, раздирая ладони о неровные края битой плитки. Ким бешено мечется взглядом по вжавшемуся в угол кабинки Тэмину, оценивая состояние парня. Ли совершенно обнажен, его тело покрывают большие мурашки от холода, который гуляет по его коже, а руки прижаты к щеке. На лице расплывается яркое пятно от тяжелой пощечины, и капельки воды, как слезы, стекают по дрожащему телу вниз. Тэмин смотрит огромными глазами, а в них страх пылает огнем, и Намджун кажется, что если сейчас не успокоить парнишку, он сам себя же и сожжет. — Уж, я так понимаю, что наши законы для тебя пустой звук, раз ты посмел дотронуться до чужого альфы. Разве ты не слышал, как я назвал его своим? — альфа медленно, шаг за шагом подходит к сидящему на полу Ужу, заставляя того отползать в сторону двери. Уджи молчит, понимая свою оплошность, но он не ожидал, что в душевой сегодня ещё кто-то будет. — Я не убью тебя сейчас только по одной причине — я чрезмерно устал, но… — Джун поднимает палец вверх и играет бровями, объясняя все мимикой. — С сегодняшнего дня следи за своим хвостом. Пошел вон отсюда! — гаркает альфа, успокаивая внутреннего волка, который готов был руки откусить этой твари, которая посмела ударить его …кого? Уж поскальзываясь на мокром полу, быстро поднимается и в полусогнутом состоянии вылетает в дверь. Джун смеётся и поворачивается к Тэмину, который так и не издал больше не звука. Альфа подходит к парнишке, не понимая, как он то оказался здесь в столь поздний час, да ещё и без его ведома. Ким подходит к нему ближе, подтягивая на своих бедрах полотенце, которое так и норовит свалиться. С интересом осматривает парня, подмечая, что все синяки уже сошли, укусы зажили, а кожа еще чуть загорела и теперь похожа на молочный шоколад в тон к глазам. Альфа тянется к его лицу, убирая ладони с щеки, и поглаживает большим пальцем по розовому отпечатку. Ли прикрывает глаза от наслаждения, запоминая этот дежурный жест альфы. — Больно? — задаёт глупый вопрос Джун, но это все же лучше, чем молчать. Ли открывает глаза, отрицательно мотая головой. Парень поджимает покусанные губы. Паника в его глазах топит обоих, а Ким и головой не может шевельнуть, застывая перед Тэмином черствой глыбой. Кого он сейчас видит перед собой, сам не понимает. Свое прошлое или настоящее — уже нет разницы. Глаза в глаза. Шоколад смешивается с медом, превращаясь в самое настоящее сладкое блаженство. Ли делает осторожный шаг к альфе, не прерывая зрительный контакт, зная, что если сейчас не осилит силу взгляда, то сказка уже точно не повторится. Парень подходит еще ближе, не оставляя между голыми телами не единого сантиметра. Остатки воды хлюпает под ногами, а влага теплого пара оседает на их коже, приятно лаская. У Джуна мысли плывут, как патока в разные стороны, и он ощущает себя мягким безвольным человечешкой, не способным устоять перед эмоциями. Он чувствует, как Тэмин скользит руками по влажной коже, немного упираясь ладонями в его грудь. Парнишка совсем не моргает, так же, как и альфа, боится потерять тонкую нить, которая сейчас держит их рядом. Он пристально следит за тем, как зрачки Намджуна то сужаются, превращаясь в крохотную черную точку, то расширяются, поглощая весь цвет радужки. Ли аккуратными движениями гладит упругие мышцы Кима, прикусывая нижнюю губу, и громко вздыхает на каждый удар чужого сердца под его пальцами. — Что ты творишь? — спрашивает РМ, на секунду придя в себя и вырвав разум из затягивающего его в ад сладкого водоворота. Он берет руки Ли и, удерживая их в своих, постепенно убирает со своей груди. — Глупец… Тэмин перехватывает сильную руку альфы, подносит ее к своей горящей от пощечины щеке, и не давая возможности вырваться, сам прижимается к ладони Джуна. Альфа видит желание в глазах, полных влаги, видит мольбу, которая поедает взбесившееся сердце, и не хочет подчиняться этому призыву. Как жестока Вселенная, раз она вновь позволяет Намджуну пройти через те же душевные муки. Ли, не дожидаясь отказа, забирает другую руку альфы, которая безвольной плетью следует за настойчивыми действиями. Намджун — кукла, а Тэмин играет в кукловода. Парень укладывает ладонь альфы себе на шею и сам ведет ей по плечам и груди, лаская себя. Джун не нарушает таинственных действий и только молит, чтобы пар в душевой не развеялся и не обнажил их двоих перед реальностью. Ким делает попытку оторвать прилипающие пальцы от мокрой кожи парнишки, но Ли тихонько шипит, сильнее сжимая ее в ладонях. — Дотронься до меня, — очень тихо говорит Тэмин, и его голос растворяется в плеске воды. Он ведет рукой Намджуна по своему торсу, собирая крупные капли. — Джун, я рядом, и я весь твой, — сладко звучит каждое слово, опуская альфу все ниже и ниже на дно той пропасти, из которой не будет возможности подняться. — Выброси из головы все мысли, которые тебе не позволяют это сделать, — чуть наклоняет голову в бок Тэмин, наслаждаясь теплом под ладонями альфы. — Глупый, — еле заметно мотает головой Намджун, но рук уже не убирает. Тэмин, не чувствуя больше сопротивления, отпускает альфу и по- кошачьи скребет ноготками его кожу, поднимаясь от запястий к широким плечам. Татуировка цепи приходит в движение, напрягаясь под лаской. Следом за его прикосновениями бегут мурашки и как газированные пузырьки взрываются на коже от чего РМ вздрагивает. — Ты еще сам не понимаешь, что делаешь? — рычит альфа, склоняя голову, но не уводя взгляд. Шоколад не отпускает из своих сетей. — Нам нельзя быть вместе. Прошу, не губи себя. Ты замечательный альфа, и я не хочу причинить тебе боль, большую, чем уже причинил в гон. Я выйду через полтора года, и скорее всего, мы больше никогда не увидимся, — уговаривает Джун, вкладывая в голос всю серьезность, на которую сейчас способен. — Ну что ты смотришь так на меня. Не смотри! — кричит альфа, и от его голоса дрожит вода. Он хватает парнишку за плечи, сжимает до белых пятен и встряхивает, желая привести глупца в себя. — Я не хочу потом видеть в твоих глазах слезы обиды и расставания. — За то ты эти полтора года будешь счастлив, — бурчит себе под нос Ли, и Джун отпускает его, чуть отталкивая к запотевшим плиткам душевой. Их синий цвет совсем побледнел, а пар слезами скатывается, унося с собой каждое услышанное слово. — Хорошо, Джун, хорошо, — уже громко и обижено выдает Тэмин, убирая влагу с волос и лица. — Я как в бреду, каждый раз вспоминаю твои поцелуи, которые огнем горят на моих губах, — парень дотрагивается до рта, раздражительно стирая былые прикосновения. Он делает шаг к альфе, который не шевелится, и позволяет Ли высказаться. — Я помню каждое твое прикосновение к моему телу и каждый нежный взгляд, хотя я знаю, что дарил ты их не мне. Намджун сглатывает подступивший сухой ком, открывает рот, но слов не находит. — Тэмин, ты обманываешься. Тебе сейчас кажется, что ты что-то ко мне испытываешь, но этого просто не может быть. Ты альфа, и я альфа, и все, что сейчас происходит — не правильно, а на свободе вообще невозможно, — ласково уговаривает Намджун, а сам делает неосознанный шаг к Ли. — Ты по глупости пришел ко мне в гон и прости меня, что я не сдержался и навредил. Видит Бог, я сожалею. Очень сожалею… — не договаривает альфа, и его рот прикрывают ладони Ли. — Правильно сказал Хван, ты просто забыл, что значит любить, — нервно хихикает Тэмин, не убирая ладони со рта альфы. — Джун-и, как же мне тогда быть, — он вновь поднимает глаза на лицо Кима, рассматривая изумленные глаза, втянутые щеки и сдвинутые к переносице брови. От воды каштановые волосы альфы стали темнее и немного отросшим ежиком торчат в разные стороны. — Ты стал для меня всем миром с той минуты, когда перепутал в столовой, и теперь я не знаю, нужна ли мне свобода. Я не могу дышать там, где нет запаха твоей конопли — задыхаюсь. Поверь я очень хотел бы ошибаться и забыть звук дождя, который пел мне в те ночи колыбельные песни, но увы… — Тэмин подходит так близко, что Намджун начинает гореть от жара чужого тела. Парень укладывает свою голову ему на грудь, закрывая глаза. Джун слышит метроном их сердец, и этот ритм сливается в единый бой, пробивая грудную клетку обоих. — Жаль, но я тебя люблю, — произносит Тэмин, поднимает подбородок выше и на пробу дотрагивается до сжатых в одну полоску губ Намджуна. Джун вначале не реагирует, но на повторное прикосновение разжимает губы. Ли не прекращает попыток, настырнее целует чужие губы. Рыжий убийца внутри альфы весь извелся. Он воет и скулит, вспоминая истинного, каждый раз принюхиваясь к совершенно инородному аромату, но не отвергает его. Потрясающее сходство стирает грань между воспоминаниями и настоящими ощущениями, и волк сдается. РМ хватает Тэмина за талию, прижимая к себе. Влажное полотенце спадает с альфы, покрывая пол под их ногами, впитывая в себя воду. Намджун целует уже сам, берет инициативу, врываясь в пухлые уста. Тэмин на вдохе отклоняется, прогибая поясницу в крепкой хватке, отдаваясь целиком любимому. Вечер в душевой съедает все звуки, а охрана, уставшая за день, позволяет себе не услышать громкий шум воды. Тэмин сводит Намджуна с ума. Другая энергетика, властная аура и крепкие прикосновения, вырывают громкий протяжный рев из глубины души, взрывая все внутри. РМ рычит, сам не понимая, что им сейчас движет. Он хватает Тэмина за плечи и прижимает к мокрой плитке стены. Целует парня так страстно, что у Ли весь воздух выходит из легких, и он практически теряет сознание. У обоих срывает крышу, от напряжения и концентрации энергии. Намджун ласкает шею Ли губами, слизывая вереск вместе с водой. Парень урчит, подставляя теплую распаренную кожу под новый вид кайфа, который дарит альфа. Джун не отрывает взгляда от мокрого тела парня, от его напряженных мышц и накаченного пресса. Проходится поцелуями по сантиметру, изучая линии изгиба каждой выпирающей венки. Тэмин сам переворачивается лицом к стене, больше не желая ждать ни секунды. Он оттопыривает попку, призывая Намджуна взять то, что с первого взгляда принадлежит ему. Ким неторопливо прижимается к Тэмину всем телом, как будто еще дает себе время подумать, но на самом деле смакует потрясающую картину. Альфа проводит руками по спине Ли, расставляет его руки и ноги шире, пальцами одной руки сжимает запястья парнишки, накидывая свою ладонь на его, и сильнее вжимает ее в плитку. Другой рукой гладит упругие ягодицы под громкий стон. Все их действия размеренные и правильные, как будто они находятся у себя дома в уютной ванной и рядом нет никакой опасности. Намджун целует шею альфе, вспоминая, как на ней красиво играли фиолетовые отметины его рук. Не удержавшись, он слегка прикусывает холку и тут же зализывает, желая унять щемящие ощущения. Парнишка дрожит и трепещет от каждого нового прикосновения. Стонет в голос, вжимаясь в стену, отчаянно цепляясь за ладонь альфы и остатки реальности. Ким поглаживает бедра парня, чуть раздвигая их, сам наслаждается забытыми чувствами, которые горят внизу живота, наливая член желанием. Ким еще раз проходится теплым дыханием по коже Тэмина и входит в парня, утопая в реве наслаждения. Ли вскрикивает и умирает в объятиях любимого, который даст силу альфе дышать еще полтора года. — Ну что, мальчик мой, — обнимает Намджуна старик, похлопывая его по плечам. — Я так рад, что этот день наконец то настал, — Ру отрывается от альфы и смахивает еле заметную слезинку с глаз. — Береги себя. — И ты тоже, — сухо произносит РМ, старательно запоминая образ Хвана, зная, что больше никогда его не увидит. — Я буду… — Не стоит, «сын» мой. Я стар, и мое сердце уже плохо переносит волнения, — произносит старик и театрально хватаясь за грудь. Они стоят у самых ворот заветной свободы. Прощаются навсегда, даря друг другу намного больше, чем просто воспоминания. Каждый из них теперь клеймом впечатан в сердце другого, а избирательный мозг не позволит забыть все то, что произошло в этих стенах. Теплый порыв ветра треплет серебряную седину Хвана, и старик облокачивается плечом на фонарный столб, поправляя серую мышиную робу. — Ты с ним попрощался? Намджун кивает, устремляя взгляд на страшное здание за спиной. Оно провожает альфу черными зарешетчатыми окнами, где за одним таким сидит его мальчик, и скорее всего, плачет. Мальчик, ставший для него предвестником весны, тепло которой смогло оживить мертвое сердце. — Еще вчера, — договаривает альфа, переводя взгляд на Ру. — Сегодня я не решился его увидеть. Ру ты сам знаешь, он за этот год стал для меня кем-то больше, чем просто… — Знаю, Джун-и, знаю, и поэтому обещаю присмотреть за ним, пока вы с другом решаете вопрос о его переводе. Уж его теперь не оставит в покое. Я тут поговорил с кое — кем, и Тэмин пока поживет со мной, ну а уж потом, — пожимает плечами Ру. — Спасибо тебе за все, — протягивает ладонь Джун и пожимает шершавую ладонь старика. — Хосок уже все документы подготовил о его переводе, это вопрос времени. — Ну и хорошо. Ладно, иди. Вон охрана уже нервничает, — Ру отпускает руку Джуна и подбородком указывает на нервничающих охранников, которые позволяют заключенному быть так близко к заветным дверям. Намджун поправляет спортивную сумку, еще раз осматривает пространство холодного железа, решеток и неровной кладки камня. Небо тут совсем другое, земля тут совсем другая и люди тоже другие. Законы места диктуют свои правила, подгибая под себя и вряд ли кто-то от сюда выйдет прежним. Вот и Намджун выходит совершенно другим человеком. *** Хосок входит в кабинет, громко хлопнув дверью от порыва сквозняка. Намджун, как по команде, приходит в себя, оставляя в памяти серую дымку старых глаз «отца». Он выпрямляется на кресле, поправляя одежду, и несколько раз моргает, сбрасывая пелену воспоминаний. Как оказался за столом, совершенно не помнит. Кажется, он уснул на долю секунды, а за окном уже опускается плотный занавес вечера. — Ты что, дрых? — смеется Чон и, подходя к столу, кладет толстую папку перед Джуном. — Вот все, что я собрал за пять лет на Чимина. Ким смотрит на Хосока и укладывает ладони на искусственную кожу папки, не открывая ее. Ждет продолжения рассказа. — Ну вот, судя по результатам, живет он с Чонгуком тихо, мирно. Не высовывается, особо не светится в знаменитых кругах. Сам Чимин занимается благотворительностью, — задумывается Хо и присаживается в кресло, напротив. — Ну, фонды там разные, вечера и все такое. Чон же руководит дочерним предприятием Medlove в Скалодаре и еще парочкой каких-то компаний. Всей империей управляет, как ты уже мог догадаться, Сокджин и Ук, оставив детей в покое, — смеется Хосок, наливая себе в бокал виски. — В Россус не прилетали со дня свадьбы, как я понял, Чимин так и не простил папе этот поступок. Ну, а о тебе он так и ничего не знает, как ты и просил. Сокджин же тоже ничего не поведал сыну. Пропал ты и пропал. И все камни в воду, — выпивает младший, передергивая плечами, наблюдая как Джун гладит папку и не произносит ни звука. — Ну, что сказать — все. Детей, правда, так они и не завели. Уж не знаю, что там у них не так, — быстро добавляет Хосок. Намджун медленно открывает папку, как ящик Пандоры, из которого сейчас вырвутся все так давно забытые страдания. Он опускает взгляд поджимая губы, не в силах взглянуть на газетные заметки со свадьбы. Альфа наливает себе виски. Пьет залпом и наливает еще. Хосок лишь прокашливается, но не вмешивается, понимая, как другу сейчас тяжело срывать все мешающиеся в его жизни пластыри. Ким убирает шуршащие страницы в сторону, замечая только даты. С выпускного Чимина, с его первого благотворительного вечера через год с его дня рождения. Следом идут фотографии. Намджуну кажется, их тысячи. Фото разлетаются в руках яркими картинками, показывая всю жизнь Чимина за эти долгие для Намджуна пять лет. Его Ангел везде улыбается, но взгляд уже не тот — игривый и чуть наивный. Теперь на Намджуна смотрят сапфиры строгих и надменных глаз. Чимин совершенно другой, так же, как и Джун. Время не пощадило их обоих. Пак стал более изящным и грубым. Его черты лица заострились, а эмоции спрятались в мелких морщинках у глаз. Альфа перебирает стопки фотографий, раскладывая их перед собой, совершенно забывая о Хосоке и алкоголе в стакане. Ким ласкает каждый снимок, замечая, что, несмотря на внешние изменения, Чимин все еще милый ангел. Альфа берет последнюю фотографию, подносит ближе к лицу. Сердце замирает, изнывая от боли, а внутренний волк начинает выть. Чимин доверчиво прижимается к Чонгуку, уложив свою голову ему на грудь, и улыбается, а в глазах искрится спокойствие. Намджун осторожно собирает все снимки, убирая их обратно в папку. Не сдерживая рыка, глотает виски, который в одну секунду превращается в воду, и все понимает. Время и правда ушло. Сердце заходится на последних быстрых вздохах, Джун вынимает потертый снимок из заднего кармана штанов, смотрит в последний раз на расшитые рубцы, которые покрывают затертое фото, и кладет его поверх всех остальных. Захлопывает папку, с остервенением закрывает эту страницу своей жизни.