Монстры

Нил Джостен сидел в грёбаной аудитории и писал грёбаный тест. Очевидно, ни щелканье ручкой девушки справа от него, ни вечно бормочущий парень, что сидел впереди, ни непрекращающееся перелистываете листов бумаги — никак не помогали парню сконцентрироваться. Это немного выводило из себя. Немного. Стремясь сосредоточиться лишь на собственном пульсе, Нил быстро пробежался глазами по всем своим ответам, медленно приближаясь к последнему заданию в надежде, что это как можно скорее закончится. Так и произошло. Пусть немного и не по плану Джостена. Преподаватель обьявил о сдаче теста сиюминутно, как только он взглянул на свои старые, винтажные часы на левом запястье. Парень цокнул, и не без усилий закрыл тетрадь, надпись на которой гласила «Музыкальная литература». А после с милой улыбкой сдал ее, и как ни в чем не бывало направился к своим вещам. К черту. Нил поспешил затолкнуть свою немногочисленную канцелярию в сумку и покончить с парами на сегодня, как наткнулся глазами на парня с каштановыми волосами и веснушками, одетого в брюки и лёгкую рубашку с коротким рукавом. На запястье красовалось пару браслетов, в том числе и необычный, со всеми цветами радуги. А его темные волнистые пряди были аккуратно убраны за уши, проколотые в нескольких местах. Не наш. Пронеслось в голове Нила, прежде тем, как он успел осознать, что тот двигался в его направлении. Парень с легкой улыбкой остановился в паре метров от рыжего и подошёл к, кажется, Аарону Миньярду? Джостен точно не помнил, да и не то чтобы они были знакомы лично. Да они даже и десятью словами за весь период обучения не перекинулись. Тот был самым обычным, как и любой другой, третьекурсником. Возможно, он был немного зубрилой. Раньше ему не приходилось обращать внимание на Миньярда, однако сейчас.. Джостен заострил взгляд на нем, и на мгновение ему показалось, будто бы это тот самый блондин из клуба. По крайней мере, они были похожи как две капли воды. Черты лица, радужка глаз и волосы — все было абсолютно таким же. Но все же, что-то отличало медовые глаза того хищника, от этого вымотанного внезапным тестом не меньше Нила, взгляда его одногруппника. Рыжий нервно сглотнул, вспоминая про тот день. Его песня, свободная от мыслей голова, его воздушное тело и золотые глаза ястреба, следящие за ним. Почему-то вновь Нил желал окунуться в расплавленное золото глаз и подолгу смотреть в них, не отрывая взгляда. Но сейчас не время для этого. Возможно, они никогда больше и не встретятся. Джостен не наступит на те же грабли, не будет надеяться.. или будет? Но задорный голос предположительного друга Аарона Миньярда прервал линию картинок, всплывающих на поверхность в голове парня. — Ну как? Сдал? — с щепоткой тревоги поинтересовался он. — Надеюсь. — коротко отозвался Аарон, устало потирая шею. — Я ебал эти тесты. — Да нуу! — протянул парень, тем самый пытаясь подбодрить своего друга. — Я уверен, ты все сдал. — закончил он, невольно оглядываясь по сторонам и замечая Нила и резко отворачиваясь. — Ох! Ты не говорил, что с тобой на потоке такие красавчики учатся! — с ослепительной улыбкой прошептал парень, обращаясь к блондину. Вероятно, он не предположил, что его отлично слышно. — Может, познакомишь нас? — Блядь.. прекращай. Иначе я сделаю вид, что мы не знакомы. — с видным отвращением отказал парень, уставившись на Нила, что стоял в паре метров от них с выжидающим вопросом «Когда-Ему-Освободят-Дорогу» в глазах. — Чтооо?.. — изображая самый обиженный и одинокой вид, шатен отвернулся от своего друга и, шагнув на встречу Джостену, вновь загорелся улыбкой. — Привет? Меня Ники зовут. Не хочешь познакомиться? — дружелюбно поздоровался Хэммик, протягивая руку. Хмуря брови, Нил сверкнул ледяными глазами и, несильно оттолкнув ладонь, и направился к выходу из аудитории, бесцветным тоном ответив: — Не интересует. — и рыжий поспешил обойти парней и скрыться за дверями, игнорируя звуки негодования со стороны Ники. Сейчас ему не до разговоров. Впереди очередная подработка, и не одна. Впрочем, его новой работе в «Райских Сумерках» Джостен был вполне доволен. Песня служила ему чем-то вроде.. громоотвода? А выступление на сцене с этой задачей прекрасно справлялось. Парень выплескивал все скопившиеся внутри чувства, а народ лишь удовлетворено ревел, срывая голос. И это ощущение — ощущение безграничной свободы и даже власти — окрыляло получше любого алкоголя. Признаться честно, ещё маленьким, Натаниэль Веснински грезил о том, чтобы стать певцом. Хотел петь в какой-нибудь популярной и крутой рок-группе. Желал найти признание и уважение, найти друзей и, возможно, свою первую любовь, которая столь романтично и сладко описывалась в историях популярных звезд. Однако с годами пришло осознание, что найти человека, что способен тебя полюбить непросто. Да и как это любить? Он любил свою маму. И ее не стало. И пусть причины ее смерти тоже не стало, глубоко в душе Нил боялся заводить отношения, боясь потерять того, кого мог бы полюбить. А возможно, и не желал любить сам? Пытаясь прогнать назойливые идеи о любви, беспардонно возникавшее в его голове, парень добрался до дверей ресторана. Как жаль, что работе абсолютно плевать на его любовные проблемы. Нил отрывисто выдохнул и вошёл через служебный вход, на время отбрасывая все тревоги.

***

— Чёрт возьми, как же он сексуален! — Хэммик ничуть не постеснялся и произнес это вслух в третий раз. — Ты вообще слышал его голос?! А ещё он так на меня посмотрел.. Ах, мое сердце пропустило удар! — драматично свалившись на пуф, Ники прикрыл глаза, воображая только одному ему известную фантазию. — Фу, мерзость. — лишь ответил Аарон, в четной попытке не обращать внимания на слова кузена. — Только попробуй ещё раз флиртовать с ним при мне. Меня вырвет. — на что Ники отозвался искристым смехом. — Я серьезно. — О чем вы? — заспавшийся Кевин ворвался в их романтические сплетни, устраиваясь на диване с Аароном. Кажется, поиски студии сопровождались не только отказами арендодателей, но и чрезмерным употреблением алкоголя. — Ники опять увидел симпатичную мордашку и не смог пройти мимо. — выпалил Миньярд от раздражения цокая языком, а затем запивая его (раздражение) энергетиком. — Америку открыл.. Ники всегда такой. — прыснул Дэй, глядя на друга, что обиженно уставился в ответ. В его глазах так и читался вопрос: «Какой ещё, такой?». — Его отшили. — Оу, не расстраивайся! — Кевин состроил самое сочувственное выражение лица и слегка улыбнулся. А после захохотал, не в силах себя сдержать. — Да пошли вы! — наигранно крикнул Хэммик, чувствуя как к собственным губам подступает смех. — Увидели бы вы его телосложение, сами бы поняли! Я точно знаю, что под этой толстовкой скрывается то, что может очень приятно удивит. Так у него ещё и такие, — акцентируя внимание на слове «такие», он продолжил, — такие глаза, что не оторваться! — Да-да, мы поняли.. — бросил Аарон, шагая прямиком к лестнице. — Ухожу, больше не желаю слышать этот бред. Чтоб я ещё раз не готовился к музыкальной литературе. — Да уж, парень, — согласился Дэй, когда они остались наедине. — ты втюрился. — на что шатен ответил лишь коротким «хмф!» и кинул один джойстик Кевину. — Ну держись! — так парни и забыли о рассказе Ники про «рыжего красавчика». На время.

***

Громоподобные басы отскакивали от бетонных стен и сотрясали танцпол новой волной взвизгов, смешков и шепотков. Казалось, будто молодёжь жила на этом несчастном квадрате, отведённому под танцы, и не сдвигалась не на дюйм. В клубе выстроилась особая иерархия: у бармена — в стельку пьяные; на танцполе — вечно молодые; за столиками же сидели те, кто не подходил под эти две категории. Ими оказались и семья Эндрю. Ещё слишком рано. Промелькнули в голове блондина и он прислонил сладко-желанный стакан виски со льдом к губам и вновь взглянул на парней. Кевин, как обычно, хлестал водку. Ничего криминально нового в этом не было. Аарон в расслабленной позе потягивал какой-то коктейль, растекаясь на диване и «внимательно слушая» очередной бред, льющийся изо рта кузена. Хэммик увлечённо повторял одни и те же слова на подобии: «Как он сексуален!» или «Он чертовски красив..», но заставил Эндрю обратить на себя внимание, когда произнес фразу «У него такие-е глаза, будто самое настоящее небо!». «Плохой» Миньярд одернул себя и вновь переключил весь фокус на алкоголь. Это не может быть Натаниэль. Пожав плечами, Эндрю вернулся к своим скучным размышлениям о выживании в мире зомби апокалипсиса.. От возгласов Ники Эндрю отвлёк, теряющийся в вопле толпы, голос ведущего. Когда шум почти сошёл на нет, тот торжественно объявил имя первого артиста и толпа вновь благосклонно загудела. Прожекторы загорелись белым и красным, выделяя центр сцены, на которой появилась девушка в экстравагантном черном боди, усыпанном красными стразами. На ее губах красовалась рубиновая помада и того же оттенка были ее сапоги на высоком каблуке. Публика моментально отреагировала на внешний вид певицы, которая ещё толком не открыла рот.

***

Эндрю обьявил о своём перекуре Аарону и Ники, (Кевин, будучи в мясо, не нуждался в этой новости), как только на сцену пригласили очередной «талант», который парень обменял на сигареты. Пробравшись через галдящую толпу, парень вышел прямиком к коридору, ведущему к подсобкам, гримеркам, а главное — черному входу, служащему лучшим местом для уединенных встреч. Обычно Эндрю не заморачивался и курил прямо за столиком, если уж шум не слишком давил на нервы. Но в этот раз парень скрылся в коридоре, ведущему к выходу, быстрее, чем успела пройти половина песни второй певицы. Оказавшись вдалеке от нескончаемых криков, Миньярд утомленно выдохнул, чувствуя разраставшуюся в сердце гулкую тревогу, которую был не способен заглушить алкоголь в его крови. Ему было необходимо увидеть его. Услышать его, чтобы можно было прожить неделю. Это было что-то сродни подпитки, без которой почему-то становилось излишне глухо и серо на душе, если такие понятия применимы к изначально черствой душе такого монстра, как Миньярд. Определено, Эндрю был склонен к разного рода зависимостям, однако это ничуть не улучшало положения. Догадки о том, будет ли сегодня выступать Натаниэль ставили на второй план все остальное. Почему я вообще о нем думаю? Лишь с третьим вдохом блондин оставил все те глупые вопросы и наконец почувствовал относительное спокойствие на кончике языка. А затем заметил. В воздухе улавливался еле заметный аромат жженой соленой карамели в перемешку с сыростью асфальта. Огонь зажигалки в глянцевом корпусе сверкнул в полумраке. Ощущая как его лёгкие наполняются отравой, Миньярд продолжал глотать сигареты с мятным привкусом и выдыхать кольца мутно-серой дымки в мрачное небо. По предварительным подсчетам у него было около 6 минут, если вторая «певица» случайно не оглохнет от своего же голоса на второй песне. С этой мыслью блондин вынул из пачки ещё одну и закурил, с каждый разом затягиваясь глубже, испепеляя сигарету своим дыханием. Окончив с последней, Эндрю поспешил зайти внутрь, как неожиданно столкнулся плечом с кем-то, яростно мчащимся в комнату с табличкой «Только для персонала». Спустя пару мгновений после столкновения, острый нюх Эндрю подметил тот сладкий аромат. Соленая карамель. Миньярд обернулся, однако неизвестный тенью скрылся за углом, оставляя все попытки разузнать побольше о марке сигарет и их обладателе. Оставляя позади сомнения и не озвученные вопросы, он направился вперёд, к ослепляющим прожекторам, оглушительной музыке и смертельно скучному ожиданию. По пути заглянув к Роланду, парень вернулся к столику с новой порцией виски и мороженого. Ники воспринял его появление яркой улыбкой, сообщая о скором выступлении последнего артиста. Аарон же воодушевлённо рассказывал Кевину о текстах, которые придумал для их первого альбома, совсем позабыв, что кое-кто — разумеется, Эндрю — отказался от участия в самый последний момент. А какая хорошая рок-группа может существовать без ударных? Верно, никакая. Потому о давней мечте взлететь выше небес и стать теми самыми «популярными звёздами», парни позабыли, или скорее отложили. Но они найдут способ заставить Эндрю играть. Найдут что-то, что вынудит его. Или кого-то. По крайней мере, выпивший Аарон и не менее «разгоряченный» Кевин были в том уверены. И они бы продолжили их трепетную беседу, если бы не взревевшая при виде последнего участника сегодняшнего вечера — Натаниэля — толпа. И, конечно же, столик любителей выпить не отличился. Эндрю повернулся корпусом к сцене, в сладком чувстве предвкушения. На сцене появился он. Взлохмаченные волосы были зачёсаны на бок, и лишь пару локонов выбивались из общей картины рыжими прядками пламени. На парне была чёрная водолазка с высоким воротом и того же цвета брюки. Образ разбавляла красная кожаная портупея с железными заклепками и цепи на ремне брюк. На пальцах красовались пару колец, которые отлично сочетались с грубой цепью на шее. Голубые глаза сверкали холодной водной гладью, их обрамляли темно-красные тени, схожие цветом на кровь. Слизистая была изящна подчёркнута чёрным карандашом и растушевана в лёгкую незамысловатую стрелку. Его губы предательски подрагивали в хищной улыбке, в которой легко читалось удовольствие. Эндрю и сам непроизвольно приподнял уголки губ, глядя на него, но вновь вернул то же выражение лица, прогоняя эту непонятную тупую радость. Эндрю не был знаком с Натаниэлем лично, однако тот оказывал на парня слишком сильный эффект, который блондин был не в силах подавить. Наркоман. Миньярд определено ненавидел этого идиота. Все звуки вокруг Эндрю стихли, был лишь он и его голос. Этот чертов Натаниэль разомкнул губы. Кто-то был заворожен лицом, кто-то с упоением внимал словам, кто-то просто наслаждался музыкальной составляющей — но абсолютно все замерли, глядя на Натаниэля. Но Эндрю был ошибкой, исключением из правил, той самой загвоздкой. Лишь Эндрю улавливал малейшие изменения в лице Натаниэля. И как он быстро облизывал пересыхающие губы, и как крепче сжимал микрофон при вспышке сильных эмоций, и как жмурил глаза от ослепительного света прожекторов, словно маленький зверёк, но, когда он вновь открывал их, просыпался голодный хищник. И это хищник смотрел на него. Смотрел в эти медовые глаза, обнажая немые вопросы, оголяя всю правду, проникая под кожу одним своим ледяным взглядом. Нил стоял на сцене и кричал. Вернее, пел. Однако его внутренний голос срывался на крик от этой свободы, что он ощущал даже кончиками пальцев. Он выпускал все, что было внутри, а публика, кажется, этого не замечала. Она вскрикивала, шептала, смеялась, но не замечала. Кроме него. Того блондина. Глаза темного золота внимательно следили за всеми жестами Джостена, всеми вздохами, всеми взглядами — за всем, что касалось Натаниэля. И это заставляло глупо улыбаться, заставляло колени слегка подрагивать, заставляло чувствовать себя так. Забавно, что они играли в эти «гляделки», пусть были и не знакомы. Нил просто хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Будто он какой-то наркоман, требующий ещё одну смертельно-необходимую дозу морфия. По окончании песни толпа заревела, завизжала и закричала. Натаниэль всего лишь пел, но, чёрт возьми, у него получилось взбудоражить публику. Нил вновь метнул взгляд в сторону столика блондина, и при обычном освещении не мигающих прожекторов и ламп, распознал некоторые знакомые фигуры возле парня. На миг Натаниэль опешил. Возле обладателя золотых глаза расположился его двойник.. вернее, это был одногруппникк Нила, Аарон Миньярд. Сейчас было просто невозможно отрицать их схожесть, однако самостоятельно напрашивающийся вывод о их родстве, прервал другой силуэт, с не меньшим любопытством пожирающий Нила. Им был тот самый несчастный пикапер и «друг» Аарона — Ники. Так же за столиком уместился четвёртый человек, чьи изумрудные глаза внимательно следили за ним. Легкая заминка певца была замечена, потому тот оставил попытки разглядывать этот столик. Натаниэль наконец сладко улыбнулся публике в надежде отогнать все мысли, сошёл со сцены и поспешил к комнате для персонала — единственному убежищу от толпы фанатов. Даже после исчезновения главной звезды, всеобщий гам не угасал ещё около часа, потому что каждый первый считал своей обязанностью сказать пару лестных слов о последнем выступлении. Крики, сплетни и комплименты доносились отовсюду — этим и оправдался Эндрю, когда сообщил своей семье, что ему нужно срочно покурить. Да, снова. Дымчатая догадка об обладателе сигарет со вкусом соленой карамели вертелась на подкорке сознания, и Миньярд решил подтвердить свои предположения. Не спеша, он повернул за угол, мельком замечая ту самую дверь, ведущую в комнату персонала, затем вышел через чёрный вход и остановился у железной ограды, вынимая омерзительную мятную сигарету из пачки. Теперь Эндрю казалось, что эти сигареты стали ещё отвратительнее и он страстно возжелал ощутить карамель на своем языке. И это желание вскоре исполнилось. Все, как он и рассчитывал. Через пару минут дверью воспользовался неизвестный, одетый в большее, не по размеру, худи и штаны. В его руках вертелась пачка сигарет и зажигалка. Со стороны может показаться, что Миньярд сбрендил, предположив, что эта мешковатая масса и есть Натаниэль. Скорее какой-нибудь подросток, что тайком пробрался в клуб и сейчас смывается через чёрный выход. Однако блондин окликнул незнакомца. — Натаниэль? — парень замер, а затем медленно убрал сигареты и огонь в карман, решив перенести долгожданный перекур. Только не очередной фанат, он еле-еле отбился от прошлой парочки. Он посильнее натянул капюшон и развернулся, почти готовый бежать отсюда. Блять, лишь бы ему показалось. — Марка сигарет. — прозвучало почти как вопрос. Джостен в недоумении обернулся, узнавая эти медовые глаза. Раздражающее чувство тревоги сменилось другой тревогой. Нет, это был скорее мягкий трепет, сладкий как сигареты. Нил слегка ухмыльнулся, будучи почти уверенным, что в таком тьме обладатель этих глаз, глаз хищника, не заметит улыбки на его лице. Он нащупал незадолго до того убранную пачку сигарет в кармане, и спустя минуту внимательного изучения фигуры перед ним, перекинул пачку ему. Эндрю без промедлений поймал ее в воздухе, и поспешил выкрасть сигарету, тут же вдыхая сладостный дым и расслабленно опуская плечи. То что надо. Тот самый вкус, который он ещё с первого вдоха хотел ощутить у себя в лёгких. Солёная карамель. Успокоенный табаком Эндрю, не сразу заметил, как парень к нему приблизился, опираясь на железную решетку спиной. Насытившись карамелью за пару затяжек, Эндрю все же спросил, — Почему Натаниэль? — рыжий мотнул было головой, но все же ответил: — Так меня звал отец? — предположил Джостен, неосознанно отмечая сладкий тембр блондина. На что парень просто хмыкнул, выпуская яд из губ. — Папочку любишь? — Нет. — резко отрезал Нил и глубже затянулся в надежде прогнать отвратительные картинки, всплывавшие у него в голове. «Папочкой» он его никогда не звал. Вернее, он просто не видел смысла назвать папой человека, кто столь холоднокровно мог избить собственного сына. Маленький Натаниэль проглотил это как истину — у меня нет папы, есть отец. И это абсолютно разные вещи. Миньярд отлично знал значение этого, перемешанного с гневом и горестью, слова. Он долго изучал сменяющиеся эмоции на лице Натаниэля. Как мрак густой тенью окутал этих чистые глаза и морщинка страха пролегла у него на переносице. Эндрю попытался подавить желание приблизиться и взглянуть в эти льдисто-голубые глаза, узнать, что за ними прячется. Какие тайны и секреты? — Имя? — прижимая к губам сигарету и ощущая карамель на языке, спросил парень. — Натаниэль.. — Настоящее. — Джостен уставился в эти золотые глаза и, казалось, был готов утонуть в них без остатка. Он не обязан отвечать, не обязан здесь быть — он может просто уйти. Но он хотел ответить. Не солгать, а сказать правду. Впервые за все это время он по-настоящему хотел довериться. Если он все ещё был на это способен. Но.. Обжегшись однажды, Нил слишком страшился последствий своей второй ошибки. Нет, он не намерен терпеть эту глухую боль в груди, мерзкий комок в горле, просто не намерен. Но если все будет по-другому? Если это не ошибка? Отвлекая от своих мрачных размышлений, голос блондина возратил парня обратно в реальный мир. — Эндрю. — тихо произнёс Миньярд, отрываясь от сигареты, он шагнул вперёд, преграждая все пути отступления. Был только он. Эндрю. В этот миг в животе Нила что-то ухнуло. Сделать первый шаг порой слишком трудно и Эндрю избавил его от этой ноши. Эндрю. Красивое имя. Нет, вернее завораживающе-опасное, как и сам его обладатель. Нил сглотнул, рыжие прядки упали на лицо, его спина непроизвольно напряглась при выдохе. Око за око. — Меня зовут Нил. — с легкой ухмылкой Эндрю отступил на два шага, выпуская жертву из клетки, а затем и сигарету из губ. Блондин сравнял истлевшую сигарету с асфальтом и, внимательно отпечатывая черты лица Нила в окружении мутного дыма и полумрака в своей памяти, по-птичьи склонил голову на бок. Миньярд перекинул пачку соленой карамели, предварительно стащив еще две в безмолвном согласии со стороны рыжего. А затем ушел, оставляя Нила наедине с самим собой.