Монстры

Джостен шагал по тротуару, освещённому тусклым светом фонарных столбов. Ни машины, проезжающиеся мимо, ни редкие незнакомцы, иногда проходящие рядом, — ничто не отвлекало от шторма мыслей в его голове. Это вскользь произнесенное слово окрыляло такой детской радостью и, как бы это ненавидел Нил, заставляло надеяться. И, возможно, заставляло желать большего с каждой минутой мыслей о нем. Но, если все не так радужно, как кажется? Глупо было бы после пары-тройки фраз говорить что-либо о человеке, но нечто внутри рыжего подсказывало, что он не плохой. Эндрю не кажется таким. Как мантра в висках звучало одно единственное слово — Эндрю. Эндрю. Эндрю. Эндрю. И звучало оно приторно сладко, что бросало в дрожь. Казалось, что тяжёлая, беспросветно тусклая жизнь Нила наконец получила что-то на подобии опоры или стимула, чтобы жить, а не существовать. Светлые с отливом солнца волосы; мягкие губы, от которых исходил его аромат — аромат соленой карамели; и медовые глаза, следящие за всем Нилом целиком. Это будоражило, смущало и заставляло ощущать приятно покалывающий узел в животе при одной мысли о нем. Нил впервые поймал себя на мысли, что ждал какого-то определённого дня. Обычно все дни были тусклыми отражениями друг друга, ничем не отличающееся от последующих. Но в этот раз все по-другому. Джостен с «легким» нетерпением ждал, когда эта чертова неделя пролетит, когда начнётся следущая, и наступит ещё один четверг, лишь бы он мог увидеть Эндрю. Вновь покурить вместе, пусть и в глухом молчании. А возможно, и поговорить, по очереди выдыхая солено-карамельный яд в воздух и исследуя чужие лица в полумраке; играя в «кошки-мышки», из которых Нил впервые выходил проигравшим. В итоге Нил пришёл к одной единственной, заветной фразе: «Я хочу увидеть его.» С этой мыслью Нил отсчитывал смертельно-долгие часы до встречи. С этой идеей Эндрю отсчитывал мучительно-скучные часы до встречи. Нил специально купил лишнюю пачку сладких карамельных сигарет, с намерением отдать ее Эндрю. Эндрю целенаправленно выкинул пачку отвратительных мятных сигарет, с намерением выкрасть одну-другую сигарету из пачки Нила.

***

— Нет, вы слышали его голос?! Это же просто отпад! — Ники с восторгом тараторил, обращаясь то к Аарону, то к Кевину. Казалось, что его ударило током, и потому тот слишком активно жестикулировал, все никак не затыкаясь. Ему даже стало жарко, стоило выступлению Натаниэля всплыть в голове сказочным образом. Очевидно, что Ники легко смог распознать однокурсника кузена под слоем косметики, именующегося Натаниэлем. Однако Аарон не только никак не отреагировал на схожесть этих двух персонажей, но и проигнорировал все слова кузена, что, определённо, выводили из себя. Искра, неаккуратно упавшая в самый очаг разожгла гнев Эндрю. — А как он сексуален! Вы не можете отрицать, что этот хищный взгляд не заводит! Блять, я хочу его! Я.. —Хэммик проглотил последние слова, когда острое холодное лезвие приблизилось к сонной артерии. Лицо Ники слегка побледнело. Кузен оставил попытки двигаться и просто выжидал, нервно сглатывая слюну вместе со страхом. Глаза Эндрю были мутными, и от того ещё более устрашающими. В них горело какое-то странное пламя сухой ревности обиды, причину которого было не сложно отыскать. Все дело в чертовом Натаниэле. — Заткнись. — прошипел блондин, с нажимом приближая лезвие к шее. На загорелой коже выступила багровая капля, за ней поспешила вторая. Эндрю оскалил зубы, на что Хэммик лишь кротко дернул головой в жесте соглашения, и спустя долгие минуты сжигания взглядом, тот его опустил с недовольным цоком, отходя назад и убирая страшно-острое лезвие под плотную ткань повязок, на его родное место у кожи. Вспышка гадкого раздажения отступила и Миньярду вся эта ситуация внезапно показалось ужасно глупой. — И что я такого сделал.. — шёпотом спросил Ники, обращаясь к Аарону в надежде узнать ответ от другого близнеца, и взглядом ища поддержки у Дэя. Парни с не меньшим недоумением глядели на этот акт гнева со стороны плохого Миньярда. На вопрос Ники Аарон пожал плечами, явно не желая вмешиваться в разборки этого Натаниэля, то есть Нила, и Эндрю. Кевин же наоборот заинтересовался этим случаем и твёрдо решил выведать кто такой этот парень. Эндрю поспешил скрыться на улице с карамельной сигаретой в надежде, что это ослабит эту тупую «обиду» в его груди. Поспешно сжимая карманы, парень нащупал одолженные сигареты и с тяжелым выдохом, отзывавшимся усталостью в плечах, он приблизил огонь зажигалки и втянул сквозь слегка приоткрытые зубы никотин. Сладкий глоток развязал клубок мыслей в голове до одного единственного слова — Нил. Миньярд шепотом произнес имя, смакуя ее на кончике языке. Нил. Сладкое имя, с легким привкусом страха и одиночества. Оно ему, однозначно, шло. К этим взлохмаченным рыжим волосам, в которые Эндрю желал зарыться ладонью. Этим губам с раздражающе хитрой усмешкой, которую Эндрю желал стереть с лица поцелуем. Этим чертовым глазам.. Да, они завораживали, в них был проблеск чего-то такого, чем и сам обладал Эндрю. К черту здравомыслие, Миньярд просто желал впиться в карамельные, с лёгким солёным привкусом губы и лично лицезреть маску отчужденности, постепенно сменяющуюся, звериным желанием в этих просторных голубых океанах глаз. Но от этих несбыточно-сладко-соленых фантазий Эндрю отвлекла сигарета. Блядь. В его запасе ещё одна, однако на них придётся жить как минимум неделю. По неизвестной причине, идея самому покупать эти сигареты было противна. Ему нужны именно его сигареты. И плевать, что это значит. Потому Миньярд потушил окурок и, как только тот остыл, спрятал глубоко в кармане, рассчитывая, что почти истлевший бычок сможет прокормить его ещё пару дней или хотя бы часов.. Возвратившись внутрь, Эндрю прошёл мимо семьи, не обращая на тех внимания, и поспешил подняться на второй этаж. Ему нужно побыть в тишине, в покое и уюте.. и, возможно, самую малость в обществе Нила. Но он в этом никогда не признаётся, ни себе, никому бы то ни было еще.

***

Рыжие волосы разметались по подушке. Страшно-мутные глаза были устремлены в потолок в надежде отыскать на том малом прямоугольнике площади что-то успокаивающее. Мысли беспорядочно сталкивались друг с другом без особой причинно-следственной связи и отдавались громоподобными ударами в висках. Сердце учащённо билось, и кровь буквально бурлила по венам, доставляя лишь непринятый жар и тревогу под рёбрами, там где полагается быть душе. У меня она есть? Это заставило смешок против воли вырваться из пересохших обветренных губ. Забавно, что это одна из первых мыслей, что пришла Нилу на ум, лишь он вспомнил о хладнокровной расправе отца с матерью, оказался вопрос о таком мягком и романтичном понятии, как «душа». У Нила Джостена не было души. Она угасла, когда маленький мальчик увидел хладный труп собственной матери и горящие огнём глаза родного отца. Да, именно тогда последние тёплые чувства по отношению к семье выцвели в сердце мальчишки, обращаясь в серый тусклый мрак в глубокой пропасти, что звалась душой. Нил приглушенно рассмеялся, не в силах контролировать этот жуткий, предвещающий паническую атаку ужас. Руки стиснули плечи и рёбра крест на крест, и мальчик, спрятанный глубоко под кожей, подавил отчаянный крик с горячими слезами. Нил сдавил рот ладонью, чтобы сдержать свой вопль. И в тот миг, зажмурив глаза от боли, Джостен услышал тихий голос. Такой спокойный, полу шепчущий, и такой знакомый, что боль и страх, заразившие внутренности Нила, отошли на задний план. Голос, словно тёплый мягкий свет успокоил сердце, и вскоре дыхание пришло в норму. Все в порядке. Голос Эндрю. Гипнотизирующий взгляд медовых глаз закрадывался под кожу, под рёбра, и глядел прямиком на того маленького раненого мальчика, обволакивая тёплым покрывалом безопастности раненую душу Нила. Но во мраке материализовалась ещё одна фигура. Силуэт отца задушил этот прекрасный образ блондина своими окровавленными руками, что скорее напоминали тугие клешни смерти. Как и в тот день.. на кулаке Натана засыхала кровь, о которой такой маленький мальчик ещё не должен был знать, в свои-то годы. На лице матери, в отличии от ало-красного на коже отца, расцветал темно-фиолетовый. Синяк. Ужасно страшный синяк. И эти синяки, порезы и ссадины царили повсюду. На отлетевшей дверце шкафа, на разбитом стекле, на шее Мэри и на собственном теле мальчика. И душе.. Желудок наполнился жутким маслянистым страхом. Ком в горле перекрыл путь к кислороду и организм стал попросту задыхаться от всего этого. Нет, психика мальчишки не смогла бы перенести подобное зрелище без каких-либо проблем. Хотя вернее, никакая психика не смогла бы выдержать подобного, особенно разум тринадцатилетнего Натаниэля Весненски. Резко вскочив с тёплой постели, парень накинул на себя лёгкую футболку и, ощутив тяжесть пачки сигарет и зажигалки в кармане, наконец вышел из комнаты. Телевизор уныло, будто бы он сам приустал, светил в лица двум спящим голубкам, случайно уснувшим на диване. Нога Дэн по-царски огибала всю большую фигуру Мэтта. Голова парня была слегка повёрнута к девушке, а их руки сцеплены в замок. Не без умиления Нил взглянул на парочку, а затем тихо прошмыгнул к дверям, наспех натянул шлёпки поверх носков, как и подобает «высокой» моде, и вышел, аккуратно прокрутив дубликат ключа в замочной скважине. Холодный воздух ударил в нос и поначалу голова кружилась от этого слишком свежего настроения погоды. Но как только сигарета оказалось у губ, все мысли отошли на задний план, предоставляя место соленой-карамели. И ему. Эндрю. Ясные голубые глаза глядели на мрачно-серое небо. Снаружи все казалось нормальным или.. приемлемым? Легкий ветерок, голубое небо ранним утром, аромат свеже скошенной травы.. а нутро же было полной противоположностью: продирающий до костей холодный ветер, мутное небо, подходящее на дымку сигареты, и аромат соленой-карамели. Нил понятия не имел, что было лучше. Обе картины казались ему нереальными. Первая, потому что нереалистично счастливая. Вторая, потому что слишком походила на его жизнь. И это страшило больше всего. Что вся твоя жалкая жизнь — это блядская плохая погода. Фильтр дотлел до конца и пришла очередь второй, затем третьей, а, может, и четвёртой сигареты. Нил курил. Нет. Нил скорее глотал этот губительный яд, не надеясь ни на что. То, что сейчас — не жизнь, но и не смерть. Тогда что? Беспричинное и бессмысленное существование в этом огромном мире? Он не знал ответа. Сладкое ощущение жизни преследовало парня лишь в моменты, когда его скрытые под слоем костей отчаянные крики вырывались наружу вместе со словами песен. И.. когда рядом был Эндрю. В остальное же время, жизнь теряла и без того блеклый окрас, приобретая черно-белые оттенки. Нил Джостен затянулся и вспомнил голос. Голос, продирающий до дрожи. Голос, заставляющий кричать. Голос, которым обладал лишь Эндрю. Эндрю Миньярд оперся о капот машины и проглотил отраву с солено-карамельные вкусом. Это была последняя сигарета. Выругавшись шёпотом, он вдохнул полной грудь, ещё ощущая на кончике языка сладкий вкус, и вспомнил голос. Голос, завораживающий до кончиков пальцев. Голос, непредсказуемо сладкий, как мёд. Голос, которым обладал лишь Нил.

***

— Отъебитесь. — отрезал Нил, прожигая взглядом человека на против. — Это, знаете ли, мерзко. — Че ты вякнул? — яркий пример завышенного самомнения и чувства собственного достоинства — небритый мужчина лет так 40-45, раскрыл рот, выпуская из него мало похожие на членораздельную речь звуки. На его голове красовались три волосинки, модно торчащие в разные стороны. У усиков так же была профессиональная укладка под названием «Я не знаю, что такое бриться». По фигуре прекрасно сидела поношенная синяя рубашка в клетку, от ворота которой отпала пуговица. Брюки же были слегка велики и держалась лишь благодаря удивительному приспособлению — ремню. В довершении от мужчины пахло дорогим одеколоном с «ароматом» перегара. — Я вякнул, что ваши скрюченные пальцы, лезущие под каждую юбку и брюки, и извращённый мозг, рисующий себе немыслимые сексуальные фантазии — пиздецки мерзкие. — вовсе не стесняясь выражений, изъяснил парень с хитрой улыбкой на губах. А после того, как пригубил виски, дополнил, — Вы законченный извращуга. — мужчина оторопел, будто бы эти слова отзывались сильной болью в его маленькой черепной коробке, и, чтобы их переосмыслить, требовались титанические усилия. Спустя странно-долгие секунды молчания ублюдок раскраснелся, словно помидор, и вскочил с барного стула сломя голову мчась на оскорбившего его честь врага, не так давно являющегося объектом его очередной сексуальной фантазии. Нил не без улыбки уклонился от столь очевидной атаки и его нелёгкий кулак приземлился в лицо ублюдку, от чего тот, запутавшись в своих же ногах, стремительно начал падать. Единственной надёжной опорой возле оказалась толстовка Джостена, и мужчина с радостью за неё ухватился, опрокидывая не только коктейли, стоящие на барной стойке, но и своего обидчика. Толпа расступилась вокруг дерущихся, образуя небольшой полукруг. Какой-то парень в толпе даже крикнул «Тут драка!» и кровь в венах Нила закипела до придела. Мысли слились в одну большую и яростную — гнев. Гнев. Гнев. Гнев. Этот человек был отвратителен во всех аспектах. И Нил внезапно засмеялся. Не долго, но достаточно, чтобы с новой силой взбесить этого ублюдка. Драка? Не смешите. Это было односторонним избиением, но никак не дракой. Пусть ублюдок и не оставлял надежды на удачное стечение обстоятельств, в следствие которых он врежет в ответ, как «настоящий» мужчина, но будучи под градусом алкоголя, тот дважды промазал, и лишь в третий раз зацепил кулаком челюсть своего обидчика, проходясь острым перстнем по коже. Джостен замахнулся, готовый ещё раз прогуляться костяшками пальцев по носу извращуги, однако чьи-то цепкие руки прервали его за долю секунды до ответного удара и оттащили в сторону. Окурок ярости, внезапно разгоревшийся внутри Нила, так же быстро угас, возвращая его в реальность. Шум толпы вновь приобрёл эту раздражительную громкость, и Джостену пришлось обратить внимание на зевак, с любопытством наблюдавших за этой потасовкой. Ублюдок же снова и снова выкрикивал сказочные проклятия, с каждым разом изобретая новые речевые обороты. Джостен сплюнул слюну с привкусом крови и, оттолкнув руки охранника-громилы, поднялся на ноги и отряхнулся от невидимой грязи не без доли отвращения. Без помощи персонала этой обветшалой забегаловки, парень самостоятельно «выпроводился», попрощавшись с извращенцем жестом, который уж точно не означал мир, дружбу и жвачку. Нет, какой идиот будет показывать фак тому, с кем пару минут назад подрался? Верный ответ — Нил Джостен. Обходя редких незнакомцев и ещё более редкие лужи, Нил шагал вперёд, точно не зная, куда именно приведут его ноги. Спустя минут семь и пары поворотов налево и направо, парень наконец смог расслабиться, оказавшись на крыше девятиэтажного дома. Его секретное местечко для размышлений. Выдыхая нагретый гневом углекислый газ из лёгких, Джостен в бессилии упал на бетон, свешивая ноги с крыши и опираясь ладонями сзади. Высота будоражила тело и успокаивала разум, приводя мысли во что-то на подобии порядка. Кричащие о себе злость, отвращение и обида, слившиеся в один большой ком, отступили. На их место пришла сладкая пустота. Сладкая и оттого слишком болезненная. Внезапно взгляд глаз оттенка летнего неба устремился в пропасть под ногами. Нет. Нил вовсе не желал смерти. Или?.. Джостен дернул головой, прогоняя мысли прочь, но настойчивая идея все преследовала его, куда бы он не бросил свой взгляд. Хочу исчезнуть. Просто исчезнуть. Навсегда. Сбежать в то место, где будет лишь покой. Чтобы по утрам будили не мысли о незакрытой сессии или какой-то подработке, а сладкий голос и аромат кофе. Сладкий? В голове невольно вспыли воспоминания о Эндрю. Светлые прядки волос, слегка прикрывающее внимательный взгляд янтарных глаз. Они прожигали насквозь, но Нил был не против, если это были его глаза. Маска отчужденности, свойственная и ему самому, и скрывающиеся под ней легкая ухмылка розовых губ. И его голос, произносящий его имя сотни.. нет, тысячи раз. Нил. Жар пробежался по всему телу, следуя за мурашками. Крепко связался узел в желудке, оживляя тех самых бабочек. Грудная клетка приподнялась при очередном быстром выдохе, на коже выступил пот. Нил. Волну мыслей прервал внезапный звон телефона, напоминающий неумолимый крик старой женщины, и Нил поклялся сменить рингтон на что-нибудь менее раздражающе. Он поднял трубку и с другой стороны посыпались нескончаемые вопросы Дэн и подбадривающие ее слова Мэтта. Джостен со улыбкой на губах ответил «Скоро буду», а затем спрятал телефон в карман. Рыжие волосы спутались ещё сильнее при очередном порыве ветра, однако того это не смутило. Сладкая ярость, окутавшая его разум, бесследно испарилась, оставляя за собой лишь мутный след раздражения и саднившую щеку. И с этим горько мерзким чувством и не менее горьким следом на его лице Джостен ворвался в квартиру. В смысле, вошёл, однако был тут же пойман с поличным Дэн. — Когда ты успел.. — Уайлдс тяжело выдохнула и ее напряжённые плечи успокоились. — Иди сюда, я обработаю. — Нил, стоявший в дверях, с каждой секундой испытывал все больше отвращение к самому себе. Я опять заставил их волноваться. Они опять беспокоятся. Я прокололся. — Я в поря.. — пробубнил он, склоняя рыжую макушку в жесте прощения, однако неудавшееся извинение прервала Дэн. — Ничего ты не в порядке! Опять с кем-то сцепился, а ты говоришь, что все хорошо?! — взволнованно тараторила девушка, за которой следом шагал и сам Нил, оставивший попытки сопротивляться. — Нил, так нельзя! — Оо, неужели опять? И кого на этот раз? — с меньшей драмой в словах поинтересовался Мэтт, уступая облюбованное ими с Дэн место на диване. Укол совести ранил сердце. Опять, он как снег на голову. Опять доставляет проблемы. Опять он делает все хуже. Но парень проглотил этот мерзкий ком вины, подавляя желание просто сбежать отсюда. Он сел на край дивана с дозволения девушки, и ответил на вопрос: — Чертов извращенец. — на что Мэтт лишь громогласно рассмеялся. — Он лапал все, что только видел, и не побоялся вовлечь меня в свои планы. — с хитрой ухмылкой на губах продолжил тот. — И получил по заслугам. — одобрено улыбнулся Бойд. — Нашёлся ещё, группа поддержки! — Дэн пихнула своего парня локтем в живот, от чего тот чуть не выронил пачку чипсов. — Чтобы мы делали, если бы ему все лицо разукрасили? Ты бы так же говорил? — Мэтт смиренно согласился, а на взгляд голубых глаз лишь пожал плечами. — Тебе пора завязывать с этим. — все же ответил парень, закидывая чипсы себе в рот и аппетитно хрустя ими. — Только после них. — вставил своим пять копеек Нил, а после мгновенно пожалел о содеянном. — Ай! — Дэн провела ватным диском, смоченным в обеззараживающем средстве, и с усилием коснулась участка ссадины на лице. Светло-карие глаза искали в этих синих океанах какого-то смирения, тихого и простого «да». И получили его. — Ладно. — Уайлдс моментально приободрилась, и меньше чем за пару минут управилась со всем, не позабыв о пластыре. — Готов. А теперь марш спать, видеть тебя больше не желаю. — грозно произнесла девушка, устраиваясь под плечом Мэтта и укутываясь в плед с головой. Нил без промедлений поднялся и поспешил исполнять приказ, напоследок бросив взгляд на друга и получив лёгкую ухмылку в ответ. Не заправленная кровать казалась такой соблазнительной, что Джостен все же поддался искушению и упал на постель, зарываясь руками под подушку. Мягкая, пусть и проходная, постель подарила мимолётное ощущение уюта, и тревога исчезла, вместе с тяжёлым выдохом Нила.