Монстры

Аарон лежал на кровати в окружении исписанных карандашом листов: идеи, фантазии, заметки, короткие четверостишья и целые куплеты — все перемешалось в голове, отзываясь болью в висках. Но все готово. С этим наконец покончено. Их первый альбом, включающий в себя пять песен, завершён. Нет, вернее он доведен до совершенства. Благодаря или же в вопреки отказу «плохого» Миньярда, его брата-близнеца, у Аарона было слишком много времени на то, чтобы довести тексты их ещё не вышедших в свет песен до того самого «идеала». Все идеи, что желал реализовать парень — исполнились. Все пожелания группы так же были учтены. Однако было одно «но», вернее теперь два. Вокалист.  Да, мало написать текст, если его не исполнить..  в этом просто не было бы смысла. Назойливая проблема никак не позволяла вздохнуть спокойно, а получить заслуженного покоя от выполненной работы и вовсе не получалось, потому времени для поиска кого-то подходящего оставалось все меньше и меньше. Они могут не успеть. И эта мысль давила на них всех. Эндрю, кажется, вовсе не волновал факт того, что своим уходом он только усугубит ситуацию. И стоило отстраниться одному, как остальные начали давать слабину. Все их совместные планы начали разрушаться о скалы истерик и разногласий, словно корабли в бушующем море. «Плохой» Миньярд оставался все так же близко, но мыслями находился в совершено другом месте. Он вновь занял позицию наблюдателя. И это пугало Аарона больше всего. Музыка была для них, всех них, особенной частичкой жизни. И Эндрю не был исключением. Однако все вновь вернулось к началу: Эндрю не посещает репетиции, Кевин опускает руки, а Ники просто закрывается.. Неужели их глупой детской мечте все же не суждено сбыться?  И Эндрю даже не стоило озвучивать вслух, все и так поняли, что третий пропуск репетиции никакая не случайность. А от этого безмолвного отсутствия парня, Кевин распылялся лишь сильнее.  — Да пошёл он на хуй! — Дэй внезапно закричал посреди репетиции, сжимая ремень гитары. — Плевал он и на нас и наши планы! Чертова истеричка! — Ники в безмолвном жесте успокоиться поднял руки перед собой, в надежде, что это сможет хоть как-то умерить пыл его друга.  — Да ну тебя, остынь.. — Хэммик протянул бутылку холодный воды парню, и тот резким рывком вырвал ее из чужих рук, жадно глотая обжигающе ледяную воду. — Нужно просто подождать, когда он придёт в форму, а сейчас нужно сосредоточиться..  — Да к черту группу! — мрачно зелёные глаза горели гневом, взгляд безжалостно пожирал человека перед ним, пусть и парень понимал, что тот не виновен. —Найти вокалиста ещё возможно, но как мы найдём ещё и барабанщика до конца года?! — Дэй почти подпрыгнул со стула, приближаясь к своей сумке. — У нас два гребаных месяца! Это, блядь, невозможно! — рыкнул он, закидывая сумку и чехол с гитарой на плечо. — Я сваливаю! — И так они остались вдвоём. Кузен не спешил прерывать звенящую тишину, лишь изредка поглядывая щенячьими глазами на Аарона в мольбе, что тот все же сможет договориться с Кевином. Однако нормальный Миньярд ничего не предпринял. Так же быстро собрав вещи, он покинул студию, что они снимали недалеко от их дома, и исчез за входной дверью. Покинутому и брошенному Ники пришлось самому разбираться с аппаратурой и ключами.  Сейчас же Аарон жалел, жалел о несказанных словах, невыполненных обещаниях и о своём чертовом бездействии. Казалось, что теперь все, даже самые шаткие мосты, истлели, оставляя за собой лишь горстку пепла. Нет больше пути назад. И внезапно в жизнь их семьи врывается  парень с красно-рыжими кудрявыми волосами и пронзительно голубыми глазами. И переворачивает в ней все нахуй. Теперь Аарону пришлось обратить внимание на его тихого, на первый взгляд застенчивого, одногруппника, с которым он не был хорошо знаком. Нил Джостен был чем-то на подобии тени. На пары почти не опаздывал, а с их завершением испарялся в направлении выхода столь же молниеносно, как Ники, прознавший, что неподалёку есть какой-нибудь свободный красавчик. Если коротко, то Нил был тёмной лошадкой, о которой не только Аарон, но и другие его одногруппники мало что знали. Единственное, что было известно Миньярду об этом парне так это то, что он учится с ним. На этом все. Ни хобби, не развлечений, ни друзей — будто он не человек вовсе. Задумавшись об этом сейчас, Аарон подметил, что ни разу не видел его ни на концертах, проводимых университетом, ни на любых других мероприятиях за исключением начала учебного года. Однако пару дней назад, прямо в «Райских Сумерках», Аарон самолично смог удостоверяться по крайней мере в двух хобби Нила. Первое, очевидно, петь. Второе — придумывать идиотские псевдонимы. Серьезно, «Натаниэль»? Он что, сын какого-нибудь бандита? Недалеко его фантазия ушла. Но Аарону стоит признаться, что с появлением этого чертового Натаниэля, что был так не похож на свою «буднюю» копию Нила, все «слегка» изменилось. Аарон мог лишь догадываться, что именно в нем могло послужить тому причиной.  Кузен стал вести себя как обычно: вернулись и их вечерние посиделка вместе, проходящие за обсуждением всего на свете: в том числе и за фигурой красавчика-Натаниэля; возобновились и недельные марафоны за приставкой в компании Кевина; и самое странное — внезапно прекратившееся после их разговора с братом бряканье барабанов вновь разлилось из-за приоткрытый двери, ведущей в комнату Эндрю.  Этап метания грома и молний прошел, и сейчас в обители монстров царил штиль. Нормальный Миньярд не знал — массовое ли это стирание памяти или все просто забыли и отпустили ситуацию, но одно он понимал наверняка — всему виной гребаный Нил Джостен.  И, очевидно, что именно его неотесанная задница виновна в том, что Эндрю вновь начал играть. Плевать, что именно ему наплела эта рыжая бестия, но оно работает. И это главное. Искренняя благодарность перемешивалась с чем-то вроде гнева или даже обиды.. и унять эти странные противоречивые ощущения не удавалось. Однако, несмотря на все это одна проблема решилась сама собой. Пришло время второй. Хотя, вернее назвать ее первой, поскольку она возникла раньше, но это уже лирика.  Аарона все никак не покидала мысль, каким же должен быть солист из группы. Перед его глазами не было идеала — и не спроста. Миньярд попросту не мог представить себе пятого члена группы, как бы того не хотел. В итоге наилучшем вариантом оказалось попросить помощи у Дэя, пусть это и больно давило на самооценку блондина. И все же тот не пожалел: Кевин очень ответственно подошел к этой задаче, наверное, в глубине души надеясь, что они все же смогут дебютировать. Он выделял каждую свободную минуту в своем графике, лишь бы успеть провести одно-два слушания, лишь бы помочь своей семье. Это в какой-то степени трогало холодное, но хрупкое к заботе сердце Аарона. Впрочем близнеца Эндрю не так сильно волновал характер пятого члена, в отличии от Кевина. По его словам,терпеть еще одного монстра, зубрилу или сексуально-озабоченного ой как не просто. На слова его чересчур строптивого и нетерпеливого друга парень всегда смеялся, считая, что найти хоть кого-то сложно, а кого-то нормального — просто нереально. Однако никто из них не подозревал, что решение очень часто плавает на поверхности, пусть его и незаслуженно обходят стороной.  Ответ — в решении второй проблемы.  Почему Эндрю вновь стал проявлять интерес к барабанам? Почему так изменился? Почему отменяет все планы в четверг? Почему так ждет этого чертового дня? Почему безобидные шутки и флирт Ники стали его раздражать сильнее обычного? Почему. Почему. Почему.  Аарон не глуп, еще в прошлый раз он заметил, как Эндрю смотрит на Натаниэля; как Натаниэль пожирает взглядом Эндрю со сцены; как пропадает его брат в направлении гримерки, с оправданием в виде перекура. Между ними что-то есть. И это раздражало. Сделка, заключённая ими слишком давно, кажется, стала растворятся и осыпаться пылью сквозь пальцы. Но лишь для Эндрю. По условиям странная связь с Нилом была под запретом, как и его отношения с Кейтлин.  Аарон ни за что не потерпит нарушения правил, что и сам сдерживал с таким трудом.  Если учитывать внешние данные и музыкальные таланты Нила Джостена, то для них — потерявших последнюю надежду отыскать солиста — тот казался наилучшим вариантом. И Кевин был абсолютно согласен с этой точкой зрения. Однако внутри Аарона что-то яростно кричало о том, чтобы этого не произошло. Нет. Нил им не подходит. Он ни за что не станет пятым. Связь с Эндрю будет лишь мешать — в этом его брат-близнец был уверен безоговорочно. Стоит только искоренить эту глупую мимолетную интрижку (назвать то симпатией Аарон страшился даже в своих мыслях) и все будет наконец покончено. Все вернется на круги своя.  И тогда можно будет начать поиски нового солиста..   Натаниэль.  Нет. Нил.  Именно он виновник всех тех внезапных перемен в настроении его брата. Если Джостен разорвет все связи с Эндрю самостоятельно, то и близнецу не придется вмешиваться в любовные интриги. Совесть его будет чиста. Надо лишь подтолкнуть Нила к этому — все остальное произойдет само собой.  С этой мыслью и начался его новый день.  Дорога до университета заняла какое-то время, но уже к началу первой пары Аарон был на месте. Вновь он обратил внимание на парня с ало-рыжими волосами, сидящего с самого краю на пару рядов ниже, чем он сам. По непонятной никому причине, Джостен никогда не занимал места по центру, предпочитая те, что были ближе к стене. Привычка или какая-то другая причина — никто не знал, впрочем теперь это имело значение, поскольку Аарону, сидящему в самом центре для лучшего обзора, пришлось перекочевать поближе к этой проблемной голове.  Голос профессора сладко обволакивал уши и почти гипнотизировал; создавалось ощущение, будто бы этого человека взяли лишь с одной целью: усыплять и так не выспавшихся студентов, однако и Нил, и Аарон противостояли такому опасному оружию, отвлекая себе конспектами или чем-то ещё. Пара близилась к концу, а идея каким же образом запустить весь план в действие, все никак не приходила на ум. Закончив предложение точкой, Аарон оторвал маленький клочок бумаги из тетради, начеркал два слова, а после скатал послание в шарик. Придвинувшись немного ближе, парень приловчился и пульнул клочок в сторону рыжей голову, так неудачно попадая в капюшон. Аарон уже были собирался вырвать из тетради еще кусочек, однако рыжая голова внезапно дернулась, стоило парню натянуть на себя капюшон.  Слава Господу, он заметил..  Стоило Миньярду обрадоваться этому, как студент обернулся с неистовым бешено вои в глазах, выискивая виновника. Ничего лучше, чем спрятаться за тетрадью, блондин не придумал, однако же его очень близкое к Нилу местоположение выдавало его с потрохами. Студенты имели обыкновение сидеть на другой стороне, оставляя странного парня с рыжими волосами в гордом одиночестве на другом конце аудитории. А сейчас же это уединение нарушил кареглазый блондин, чересчур подозрительно прячущий лицо за тетрадью.  Бумажка полетела в сторону и с окончанием пары Нил вылетел из аудитории быстрее пули.  К облегчению самого Аарона, рыжая макушка отлично выделялась на фоне серой массы, и парень раньше самого Нила заприметил его. Тот, явно настроенный не на милый разговор двух одногруппников, прожигал ледяными глазами фигуру, вальяжно опершуюся на стену и поджидающую его, будто дразнясь и насмехаясь. Пусть лицо парень и скрыл, но полностью спрятаться тот никак не смог. Вероятно, по клечатой рубашке, сразу бросающейся в глаза, Нил так быстро обнаружил своего врага. Миньярд наблюдал и выжидал, когда Джостен проберется через галдящую толпу студентов, и он наконец сможет покончить со всем. И парень не заставил себя долго ждать и уже через пару минут он опасно близко приблизился к Аарону, зачем-то накидывая капюшон и оглядываясь по сторонам на случай, если этот блондинчик привёл с собой свою шайку. — Чего тебе? — бросил Нил, явно раздражённый этой ситуацией. Отрицать факт родства Эндрю и Аарона было бы глупо, и потому Джостен сразу заверил себя не прикасаться к семье Эндрю. Что бы он не сказал. Что бы не сделал. Но голубые глаза все равно пожирали карие и оттого становилось не по себе. Сглотнув и зачесав светлые волосы, парень все же ответил с выдавленной улыбкой: — Прекрати это. — начал парень, однако решил все же уточнить, — Прекрати эту мерзость. Не знаю, что у вас за терки с Эндрю, но тебе пора съебаться в закат, педик. — Аарон сквозь отвращение улыбнулся, но тут же пожалел о выбранном выражении, как только чужая ладонь сжала ворот его рубашки.  Блядь. Стоит признаться, иногда сам Аарон корил себя за свой язык. И это был один из тех случаев, когда блондин пожелал повернуть время вспять и самостоятельно ликвидироваться из зоны видимости оппонента. Неведомый ранее страх разрядом пробежался по телу, крича одно жуткое слово «Опасность». Подобный рыку хищника выдох испустил Джостен, полностью выедая воздух из легких блондина. Льдисто-голубые глаза впились в ясно-карие, такие же как и у него, глаза и внимательно следили за гневом, медленно сменявшимся животным страхом на лице парня. Зрачки Аарона сузились и в панике забегали по холлу, в надежде отыскать хоть кого-то, пусть и безрезультатно. Остальным студентам, больше озабоченным своим обедом или чем ещё, не было никого дела до этой «потасовки».  Проглотив страх и оскорбления, Аарон стал судорожно размышлять, какая тактика окажется для него наименее безболезненной и безопасной. Между ними повисло тяжелое напряжение, который никто из них не желал (или боялся) прерывать. Однако ни один из них не переходил черту: Аарон более не раскрывал своего излишне умного рта, а Нил в свою очередь, не трогал его. Почти. Его рука сжимала ворот рубашки. Грубо, но просто держала кусок ткани, не доставляя им обоим особых неудобств. Джостен контролировал себя, пусть в его голове до сих пор отзывались слова «прекрати эту мерзость, прекрати эту мерзость, прекрати..». Вероятно, они бы простояли так еще пару минут, после чего рука, сжимавшая одежду, запросто бы отпустила заложника, и ее обладатель затерялся в толпе студентов. Но внезапна на плечо серой кофты упала чужая рука, облаченная в черные, излишне толстые повязки до локтей. По спине пробежались мурашки, и Нил почувствовал разряд адреналина, растекающийся по венам в глухой злостью от оскорбления: «Мерзость». Мерзость. Мерзость. Мерзость. Словно кувалда слова били по вискам, от чего тошнота подступала в горлу. И меньше всего сейчас Нил Джостен хотел слышать его голос: — Съебись. — тихий шепот из-за спины заставил Нила тут же повернуться, чтобы подтвердить свои догадки. К сожалению, кулак, так точно прошедший  по скуле, где красовалась еще не зажившая рана, не располагал к этому. Ноги предательский подкосились. Боль на мгновение ослабила пыл, но уже через секунду голубые глаза вспыхнули пламенем гнева. Расфокусированным взглядом Джостен взглянул на своего противника снизу вверх, с ужасом обнаруживая знакомые черты лица и, такие же, как у него, горящие злостью глаза.  — Эндрю? — мир замер. Кажется, земля слегка качнулась под ногами. Перед ним был он — Натаниэль. Нет, скорее обычный Нил. В толстовке и поношенных штанах, с рыжими кудрями и пронзительно-голубыми глазами, с хищным оскалом и готовыми к бою кулаками — все это было про него, про Нила. Но.. Что он здесь делал? Почему напал на Аарона? Они знакомы? Мысли вихрем снесли все на своем пути, оставляя лишь глухую пустоту в голове. Они уставились друг на друга, будто бы играя в молчаливые гляделки. Отливавшие на солнце золотом карие глаза стали мутными, будто застеленные туманом. Они прожигали в голубых дыру, но те вовсе не сопротивлялись и лишь поддавались навстречу. И так было всегда. Всегда, когда Миньярд смотрел на него. Джостен не сопротивлялся, не боялся и не отводил взгляда. Иногда Эндрю испытывал такое мерзкое ощущение, будто бы этот рыжий придурок и вправду принимает его таким, какой он есть. И ничего не изменилось: Эндрю врезал ему, ведомый лишь чувством беспокойства гнева за брата, однако тот, кажется, вовсе не злился. Каждый из них старался прочесть что-то в чужих глазах, но, если раньше Эндрю проделывал это с легкостью, то сейчас же никак не мог справиться с назойливыми мыслями, так запросто выбившими его из колеи. Потому они просто глядели друг на друга, не замечая никого: ни Аарона, испуганно вжимавшегося в стену, ни Ники, подлетевшего к ним, как только Эндрю сломя голову помчался в направлении брата. Не в силах больше наблюдать за этими странными гляделками, Ники все же прервал их «игры», закрывая собой Нила.  — Эндрю, успокойся! — кузен не спешил подходить слишком близко, отлично зная, чем это может закончиться для него. Все, на что ему хватило смелости — слегка прикрыть юношу, что оказался на полу по вине Миньярдов. Но сам Эндрю Джозеф Миньярд был не здесь, потому и не слышал отчаянных попыток Хэммика остановить его. Удивительная память Эндрю во всех подробностях напомнила ему о их разговоре на крыше: Эндрю задал вопрос — Нил промолчал. И от чего-то это ужасно раздражало. Молчание или сам секрет — блондин не знал наверняка, однако в чем он был уверен точно, так это в том, что все связанное с этим рыжими придурковатым идиотом раздражало его до жжения под кожей. И ему пришлось прибегнуть к более изощренному способу — к сделке. Глупая игра в правду окончилась победой Эндрю — наверное, ему хотелось так считать, — и тот все же выведал причину его страха к прикосновениям. И Джостен открылся, не потому, что слепо следовал правилам игры, а потому, что вправду захотел открыться кому-то по-настоящему. Мысль об этом будоражила и одновременно пугала. Но Нил справился, он озвучил жуткую правду вслух и что-то внутри него будто бы провралось. Ответ за ответом, правда за правдой — так они узнавали друг о друге больше. Теперь Эндрю знал, что к каждому взрослому мужчине тот относится с подозрением; что в каждом кошмаре его преследует лишь один образ — образ отца; что прикосновения его отца были столь болезненны,  и именно потому тот так опасается испытать все те ужасы вновь. И благодаря Эндрю он испытал это. Миньярд стал напоминаем, стал еще одним кошмаром, приносящим лишь страх и боль.  От этой мысли к горлу подтупила тошнота, проглотить которую парень был не в силах. Вместе с тем, в груди разрасталась тревога за брата: «О чем они говорили?» Ответа тот не знал. И осознание этого вцепилось в глотку блондина цепкими когтями. Вопросы без ответов душили.  Искра гнева угасла, стоило их глазам встретиться. Глубокий океан, таившийся в этих глазах, нежно обволакивал перемешавшиеся друг с другом чувства Эндрю и тушил их одной бирюзовой волной.  — Я в порядке — еле слышно прошептал Джостен, точно зная, что Эндрю прочтет его слова по губам. В этом мгновение гнев вновь закипела в венах парня: в которых раз он слышал эту лживую фразу и в который раз она оказывалась самым чистым пиздежом. Миньярд злился, но виной тому была не стычка его непутевого брата и рыжего придурка, а что-то большее: нечто, что закралось под кожу парня; нечто, что пробралось прямо в душу (если он вообще ее имел), терзая ее болезненными уколами чего-то, похожего на беспокойство. Ложь, Нил не в порядке.  Однако, не успел Эндрю ничего предпринять, как на защиту Джостена встал Хэммик, протягивая руки в мольбе, на что Миньярд лишь цокнул языком.  — Боже, прости его, пожалуйста! — тут же обернулся Ники, чувствуя жуткий стыд и вину за случившееся, — Эндрю.. просто сильно беспокоится об Аароне! — парень бы продолжил свои извинения, но тут же сообразив, что «жертва» потасовки до сих пор прохлаждается на полу, поспешно потянул руку, чтобы помочь, — Еще раз прости! — вновь воскликнул Ники, оглядывая парня перед собой на предмет ранений, с ужасом обнаруживая на скуле Джостена старый порез, который вновь напомнил о себе парой капель свежей крови, после того, как его потревожили. — Все точно хорошо? Может, проводить тебя до медпункта? Кровь ведь идет..  — Я в порядке, — с улыбкой отозвался Нил, не глядя в янтарно-какие глаза, — Сам дойду.  — Уверен? — обеспокоено переспросил Ники, легонько касаясь его плеча, где пульсировало под одеждой проклятие геометрической формы, на что Нил непроизвольно поморщился. В этом раз Эндрю перехватил руку Ники, с небольшим усилием сжимая ее. Тот, пусть и с легким недоумением, сразу же отпрянул, не задавая лишних вопросов.  — Я его провожу. — отозвался Эндрю, отпуская чужую кисть и оборачиваясь назад, в направлении медпункта. Хэммик замер, будто бы его кузен только что признался, что любит волшебных единорогов. Однако еще больше его удивило то, что парень, пару минут назад получивших от монстра кулак, последовал за ним без особых препираний, напоследок метнув взгляд в сторону ошеломленного Аарона и похлопав Ники по плечу, бросив короткое: «Спасибо». И оба скрылись за поворотом.  Сбивчивое дыхание Аарона еще не пришло в норму, как и прежнее веселое выражение лица Ники: оба застыли на месте в недоумении, после чего второй нервно сглотнул и пролепетал едва слышимым голосом:  — Он ведь его не добьет?.. Следуя за макушкой светлых медовых волос, минуя редких студентов и учителей, они все же добрались до медпункта. В тишине, что так нужна была им обоим, парни вошли внутрь. В нос ударил резкий характерный запах лекарств, присущий всем больницам, от чего Нил поморщился, как от лимона. Эндрю же прошел вперёд, но, так и не обнаружив медсестру, принялся самостоятельно искать медикаменты. Ящик за ящиком, но найти марлю с перекисью все же удалось. Уже вернувшись обратно, Эндрю застал Нила, мирно отдыхающего на койке. С разрастающимся в груди зудом, блондин приблизился, сразу же обращая взгляд внимательных голубых глаз на медикаменты в руках парня. Джостен чуть свел брови к переносице, как бы спрашивая: «Зачем?»  — За тем. — процедил Миньярд, опуская аптечку на тумбу рядом.  — Не нужно. — коротко отказался Джостен, за что был награждён острым, как нож, взглядом. — Оно и так заживет. — но Эндрю был не приклонен. Он придвинул табуретку к койке, и открыл мини-аптечку, что успел стащить из личного шкафчика медсестры. Нил же отбросил попытки сопротивляться, принимая эту «заботу». Вооружившись ватным диском, смоченными в перекиси, марлей, пластырем и ножницами, Миньярд приступил к работе. Аккуратными движениями парень прислонил диск к раненой коже, стирая запекшуюся кровь. Средство чуть защипало, однако Нил пытался не подавать виду. Карие глаза устремились в голубые, и Нил непроизвольно хмыкнул. До чего же забавно наблюдать за таким Эндрю.  — Что он сказал? — настороженно начал Эндрю, останавливаясь во время процесса.  — Что это, — парень остановил взгляд на губах Эндрю, а после вновь улыбнулся уголками губ, — мерзость. — озвучив чужие слова вслух, Нил лишь сильнее нахмурился, сжимая челюсти. Спина слегка напряглась, будто бы эти слова выбили из парня весь воздух. Эндрю замер, внимательно глядя в глаза цвета неба в надежде найти корень этой злости, и Нил, читая немой вопрос на лице блондина, ответил, — Он назвал это мерзким. Но я его не тронул и.. — оборвался на полуслове Джостен, откидывая голову назад, от чего пара рыжих прядок упала на плечи, и вновь продолжил, как только выдохнул, — И знаешь, твой брат тот еще козел.  — Идиот. Я знаю.  — коротко согласился парень, возвращаясь к начатому. Правда, которую столь жаждал услышать Эндрю, оказалось не такой, какой хотелось бы. Миньярд потупил взгляд, и его руки непроизвольно остановились вблизи кожи, каждое прикосновение к которой отзывалось странным жаром и зудом. Его любопытство было удовлетворено, однако тот не спешил этому радоваться. Эндрю даже показалось, что после ответа придурка, все стало лишь запутаннее. Картинка никак не хотелось складываться воедино, что еще больше раздражало. Нил заметил заминку в движениях блондина и в недоумении выгнул бровь. Все это время Джостен не сводил взгляда с золотых глаз, столь сосредоточенных на процессе. От этой аккуратности, граничащей с нежностью, хотелось кричать. И он не мог сдержать улыбку, глядя на выверенные и четкие движения пальцев рук, внезапно замеривших перед его лицом пару секунд назад. — Что, лимит твой заботы на сегодня я уже исчерпал? — поинтересовался тот, отодвигаясь назад, чтобы случайно не коснуться пальцев Миньярда. Черт возьми, даже в такие моменты тот не забывал о границах, пусть виной их нарушения в этой ситуации стал бы блондин. Эндрю опомнился, ловя внимательных взгляд голубых глаз. На риторический вопрос парня тот лишь цокнул языком, отрезая нужный кусок пластыря, а затем притягивая Нила за подбородок: — Пялишься.  — Да. — односложно согласился Нил, за что Эндрю с нажимом прилепил марлю и пластырь к обработанной ране, чувствуя как Джостен криво усмехается, в попытке сдержать смешок.  Окончив с этой «царапиной», по мнению Нила, Эндрю разложил все по местам в аптечке, заостряя внимание на парне: Нил осторожно прикоснулся к белому квадратику на своей лице и хмыкнул своим мыслям. Миньярд поднялся и, вернув на место аптечку, окликнул парня. — Как обычно. — а затем скрылся за дверьми, и так зная ответ. Мягкий трепет окутал грудь сладкой пеленой. Почему-то от этой, уже ставшей обыденной фразы становилось так тепло..  Уголки губ непроизвольно растянулись в ухмылке, и ещё пару минут улыбка не пропадала с его лица.

***

Рыжие прядки волос, как обычно немного растрёпанные, развевались при редких порывах ветра, заглядывающего на крышу всеми забытой поздним часом обшарпанной пятиэтажки. Голубые глаза сияли ледяной синевой в вечернем полумраке, и создавалось впечатление, будто за этими голубыми радужками скрывалось бушующее море волнений, тревог и мыслей. Почти всегда равнодушное, «серое» выражение лица Эндрю приобретало краски при взгляде на эту яркую смесь красно-рыжего и небесно-синего. Карие глаза непроизвольно искали голубые, будто бы в них таились ответы на все загадки мира. А Эндрю был ещё тем ловцом до загадок. Но с каждым разом глядя на чужие розоватые губы, на светлые пышные ресницы, на ямочку, проскальзывающую на правой щеке при всякой ухмылке на слова блондина —Эндрю задумывался все больше. Загадка никак не разгадывалась, лишь смешиваясь в единый смерч из нескончаемых вопросов.  Это проблема. Короткая фраза приобрела форму красного восклицательного знака. Нил Джостен — проблема.  Это неоспоримый факт. Но почему Эндрю не осознал столь очевидной вещи при их первой встрече? Миньярд определено ощущал тревогу, начавшую пожирать его сердце все сильнее, если рыжая макушка была не в зоне видимости. Но когда это началось? Ещё когда Эндрю рассказал о своём детстве в приемных семьях и о Дрейке.. Когда грубая ладонь Нила сжала застиранную рубашку, и слова кричащим потоком вырвались у него из глотки, обнажая самую жуткую правду о нем. Или когда Эндрю безмолвно, но признался, что ему нравятся вкус соленой карамели. Или все началось гораздо раньше? При их первой вылазке на крышу, или при первом перекуре ещё там, у самых дверей чёрного выхода, среди мрака и вони клуба. Возможно, виной всех тех изменений стал случайно брошенный взгляд Натаниэля в эти золотистые глаза? Если бы их глаза не встретились бы тогда, что было бы с этим? Эндрю не знал ответа. Эти глупые, до забавного больно терзавшие его грудь вопросы крутились в сознании, подключая к анализу чертовки хорошую память Миньярда, которая сейчас, очевидно, была не кстати. Образы Джостена самовольно всплывали один за другим. Голос, заставляющий колени подкашиваться; дрожащие в ухмылке губы; глаза, наполненные слишком горьким одиночеством — в конце концов все слилось в один вопрос. Более короткий и не менее сумасшедший, чем остальные.  Эндрю глотнул холодного воздуха, резко отрезвившего его организм, и оставил тлеющую сигарету на бетоне. Ладонь коснулась подбородка Нила, заставляя обладателя излишнего поганого языка смотреть прямо в глаза «плохого»близнеца. И тот не отводил взгляда. Расплавленное золото в глазах Эндрю загорелось каким-то неестественным, не свойственным им огнём, и слова вырвались самовольно, стоило ему обратить внимание на невольно расширявшиеся зрачки Джостена при столкновении их взглядов: — Да или нет? — прошептал Эндрю не своим голосом, пытаясь отыскать ответ на чужом лице. Замешательство отразилось в голубых глазах, больше напоминания глупое непонимание зверька, когда с ним заговорили не на его, зверином, языке. Эндрю почти счёл это отказом. Немым «нет», если быть точнее, и потому тот скорее втянул солено-карамельный яд сквозь стиснутые губы, выдыхая серый дым из лёгких. Эндрю не жалел, нет, но что-то в груди отзывалось странным чувством.. раздражения? Возможно, их странная связь была не такой уж и особой, а лишь обычной, скучной, как затянувшаяся шутка. И от этого во рту пересохло. Эндрю не желала признавать это. Желал верить в эту пусть и глупую ложь. Стоит признать, он самый настоящий псих, раз решился поверить кому-то в этот раз.  Глубокая синева в глазах пошла рябью, будто бы кто-то неосторожно бросил камень в океан. То ли от несильного ветра, то ли от слов, произнесённых вслух, Нила знобило. И одновременно бросало в жар. Незнакомая ранее дрожь волнения пронеслась по телу электрическим разрядом и ладони внезапно сжались в кулак. Все это сбивало с толку — и неожиданное откровение, и последующая за ним отвлечённость Эндрю. Это, определено, было неправильно. Им не стоило заходить так далеко. Нилу Джостену было достаточного этого: оскорблений и шепотков, спрятанных улыбок и недосказанных фраз — достаточно, потому что это был Эндрю.  Натаниэль Абрам Весненски — прекрасный лжец. И лучше всего он лгал себе. Надежно связывая ложь с полуправдой, маленький мальчик отлично научился заметать следы, в случае проделок отца, а так же имел потенциал стать настоящий детективом, учитывая его удивительный талант раскрывать чужие тайны по щелчку пальца. Но Эндрю был той загадкой, которую хотелось решать вечно. И пусть казалось, что ответ уже близко, Нил желал еще немного подождать и насладиться обществом блондина, пока ему не придётся вновь сбежать из-за глупых долгов отца, повешенных на него, как только тот оказался не в зоне действия коллекторов.  Из мыслей Нила вернул на крышу сладкий карамельный яд. Он все обдумал, он все решил, (ни черта он не думал) и произнес это заветное слово, больше подходящее на волшебное заклинание из сказки: — Да. — на выдохе ответил Нил, не отрывая взгляда от светлых, почти золотых, волос парня. И это короткое слово, состоящее из двух несчастных букв, стало миром для Эндрю. Жалкой надеждой на то, что он в этом мире не один, что есть такой же.  И им был Нил. Джостен подавил острое желание взъерошить светлые волосы, тут же вспоминая: Эндрю не любит прикосновений. Золотые глаза помутнели и стали на тон темнее, завораживая своей глубиной. Миньярд отбросил сигарету с тихим фырканьем, вновь коснулся скулы Нила, где красовался пластырь, наклеенный именно им, и поддался вперёд.   Губы Эндрю больно впились в чужие, и Нил почувствовал соленое послевкусие карамели на кончике языка. Кожа к коже, Эндрю целовался так, будто бы этот поцелуй был последним глотком кислорода, последней каплей воды или последней минутой его жизни. И он не стеснялся пользоваться этим «последним» шансом. Нил непроизвольно прикрыл глаза, отчетливо чувствуя на себе взгляд ястреба, внимательно следящий за его реакцией. Трепетание неизвестного происхождения напоминало о себе при каждом вздохе, вырывавшимся из розовых губ, накрытых чужими, горячими и сладкими губами. И Эндрю казалось, что ещё немного и он окончательно сойдёт у ума. Пальцы потянулись к шерсти пальто и зацепили ее, сминая в складку при углублении поцелуя. Эндрю внезапно отстранился, вероятно, читая этот жест по-своему, и расцепил пальцы, сжимавшие ткань, кладя их на свой затылок. — Только голова. — коротко скомандовал Миньярд, и волна облегчения, желания и глупого людского «счастья» захлестнула Нила с головой. Это разрешение, это признание.. Это да. Голова почему-то закружилась, и Нил слегка сжал медовые прядки на затылке Эндрю, при очередном, более грубом, соленом и сладком поцелуе. Сердце бешено стучало о грудную клетку, норовя выпрыгнуть оттуда вовсе. И когда Нилу казалось, что у него закончился воздух в лёгких, Эндрю отстранился вновь. Карие глаза медленно отпечатывали в памяти все: смявшийся ворот его рубашки, порозовевшие щеки, багровые из-за блондина губы, небесные радужки глаз почти скрывшиеся за бездной зрачка, и сбивчивое возбуж дыхание Нила. — Наркоман. — то ли себе признался Эндрю, то ли ядовито ответил Нилу — неясно. Но именно ни о чем не жалеющий Эндрю Джозеф Миньярд, вышел проигравшим из этой идиотской игры в правду. И это жутко раздражало.  Поднявшись на ноги и позабыв о пачке сигарет, блондин поспешил скрыться за дверьми, ведущим к лестнице, в надежде, что легкий ветерок остудит рыжую голову или, например, отшибет память вовсе? Эндрю был не против такого исхода, потому что его феноменальная память слишком жестока, чтобы позволить ему забыть образ такого Нила.