Рыцарь для обречённого.

      Они добираются до Северной Магической Академии уже на следующий день. Молчание юноши по пути зверь, прихрамывая рядом с ним, трактует как усталость. Город, в котором они оказываются, становится первым за всё время пути, куда Дэйна пустили без всяких вопросов, несмотря на внешность. И его проводник вздыхает с облегчением.       — Хвала Богам, хоть у магов и их приближённых есть достаточно разума, чтобы не судить по общему виду.       Его всё ещё задевало, что на Дэйна глядят как на опасного или заразного монстра. И теперь было легче, хоть от того, что его спутника могли здесь принять спокойнее, чем в других местах.       У входа в саму академию их встречает старший юноша, заставляя Дэйна удивлённо дёрнуть ушами и принюхаться больше. Этот незнакомец и Оливер пахли схоже. Только старший был выше, бледнее, отличался острыми ушами. Он был эльфом. Так показалось в начале. Но только когда сам наёмник обнимает старшего, зовя его братом, представляя своему спутнику, приходит осознание: мир между эльфами и людьми открыл двум народам дорогу к тому, что сам Дэйн видел буквально впервые – кровосмешению.       Старший из полукровок – Ларсаль – смотрит на проклятого дольше, внимательнее. Попутно слушая краткое объяснение их встречи от младшего брата и в итоге хмыкая.       — Значит, подождём заката. Удивительно… Я слышал о вашей клятве, но многие считали, что всё же вы нашли способ разорвать эти странные узы.       Зверь только морщит нос в ответ на формулировку, недовольно глянув на мага. Оливер вздыхает.       — Не надо так, брат. Это же не просто так было сделано.       Глянув на него, юноша пожимает плечами и кивает в сторону дверей. Проводит их через академию в сторону жилых помещений для студентов и собственным ключом отпирает одну из дверей в длинном коридоре.       — Я приду на закате. Пока отдохните, у меня ещё один урок.       Когда за ним закрывается дверь, Оливер хмыкает и осматривает комнату брата не долго.       — Ларс здесь уже преподаёт. Правда, всё равно учится, но ему с детства нравилось учить других. Хах, и мы совсем не ладили в те дни.       В некотором смысле Дэйн даже понимает эту насмешку, фыркая и тоже осматриваясь. Находит было место без пушистых ковров на полу и отправляется туда, но, заметив это, Оливер мигом морщится.       — Стой. Всё в порядке, он же маг и всё сотрёт, когда понадобится. Ложись тут, — он указывает большой ковёр у камина. — Удобнее, мягче и теплее.       Юноша уже знает — Дэйн научился почти игнорировать своё тело. Непрекращающуюся боль, холод от кровопотери. Неудобства больше не имели значения. Они просто стали частью его существования. По крайней мере сам маг так говорил. Хотя, в конечном счёте, ощущения не пропадали от смирения, и игнорирование мало чем помогало. Просто и сделать с этим было ничего нельзя.       В итоге он правда ложится на ковёр у камина. Потому что Оливер снова смотрит этим взглядом, печальным, но добрым, которым немного напоминал о Джоне. И удаётся даже задремать, хотя порой это было затруднительно. Но к закату Дэйн просыпается и лежит, не двигаясь, по привычке. Впервые за долгое время ощущая нечто странное. Требуется время, чтобы точно осознать — Оливер его гладил. Почти невесомо, за ушами и по макушке. Это кажется странным. Раньше он его не трогал ни разу, если не считать ещё нескольких раз, когда купал в реках по дороге, чтобы отчистить мех от новой крови.       Его брат является на закате, как и обещал, спокойно ждёт рядом с ними, и его наблюдение от чего-то напрягает куда больше взглядов Оливера. Но всё равно сдержать болезненный рык Дэйн не в силах. Удивлённо хмурясь, когда через миг после обращения Оливер уже садится напротив, накидывая ему на плечи собственный плащ. Раньше он просто передавал одеяло или накидывал его сам, и это даже не казалось особенно странным. Но не жертвовал одеждой.       — Испачкается. — Дэйн звучит привычно безэмоционально.       — Не важно.       Нет. На самом деле не совсем привычно. Оливер слышал проблески счастья в его речи совсем недавно. Когда проклятый рассказывал о том рыцаре из далёких времён. Рыцаре, за которого принял явившегося за ним наёмника. Сердце снова больно сжимается ревностью и обидой, но парень старается держать себя в руках. Ларс мог ощутить его переживания, и ему едва ли понравилось бы подобное.       Отходя чуть в сторону, наёмник облегчённо вздыхает. Дэйн по крайней мере не спорил и не отбрасывал его вещи. Вообще-то, у него просто не было на это особенных сил. В прочем, как и желания.       — Ты же и сам маг, — Ларс потирает подбородок, осматривая глубокие раны на чужих тонких ногах, кистях, груди, все, что были видны за краями плаща. Дэйн рефлекторно кутается в тот больше, словно пытается скрыть увечья. Оценивая, как пропитывается кровью плащ брата, Ларс хмурится. — Что именно сделала королева тогда описать можешь?       В ответ проклятый лишь пожимает плечами.       — Зациклила моё время на моменте получения этих ран. Она натравила на меня каких-то своих зверушек. Этого достаточно в совокупности с тем, что я и так не мог просто умереть. Обычно снять её проклятия — всё равно что перенести их на самого себя. Нужна не малая сила и серьёзные договоры с древними духами, чтобы те отразили её месть. Мало кто даже в моё время с этим работал. Полагаю, сейчас это едва ли изменилось.       Тут Дэйн был прав. Связи с духами, не важно какими, были весьма опасны. В первую очередь, любые из них питались энергией мага. Тот так и так рисковал погибнуть, потеряв способности перед этим. Или становился опасен для окружающих, скармливая духам энергию других людей. Ведьма, что в далёкие дни его обычной жизни спасла Дэйна от проклятия, брошенного королевой на Эллен, как раз и занималась тем, что кормила своих духов проходимцами, вроде рыцарей или заблудившихся путников. Она и магом бы не побрезговала, если бы не договор с академией о том, что тот должен сам быть для неё угрозой. В те дни она была одной из сильнейших, и уничтожить ведьму не могли. Оставалось обезопаситься по крайней мере от большего роста её сил за счёт чужой магии.       — Выходит, помочь может только шаман? Но они под запретом.       Озвучив это больше для самого себя, Оливер переводит растерянный взгляд на старшего брата. Тот вздыхает, качая головой, задумавшись. А Дэйн лишь хмыкает.       — Не только, почему. Есть старый ритуал. Старый даже по моим меркам – это проблема. Он рискованный, тратит много сил, потому что завязан уже на связи с Богами, а не духами, но в этом случае можно отменить по крайней мере магию времени без вреда для практикующего мага.       Ларс хмыкает.       — То есть, ты надеешься, что найдётся кто-то, кто согласится убить тебя, — звучит даже не вопросительно, а как простое утверждение.       — Если бы мог, я бы и сам справился, но магию она, как ты, вероятно, заметил, выкачала из меня без остатка. Я ничего не смогу.       — Погодите! Что? — Оливер смотрит на них обоих поражённо, возвращаясь от окна к камину парой стремительных шагов и взмахивая руками. — Что значит «убить»?!       Он звучит как-то почти надрывно, и Дэйн хмурится немного. Такой тон юноши странно тревожит.       — Если разорвать петлю времени на мне, то я просто умру от этих ран. Больше меня здесь ничего не держит.       — Не правда! Мы можем найти шамана. Наверняка такие есть. Я могу найти.       — Тише, — Ларс вздыхает, взмахнув рукой, и Оливер хмурится, покорно опуская голову, замирая. — Я поговорю со старшими, обдумаем ситуацию.       — Объявите магический турнир, — Дэйн даже чуть усмехается. — Цель: убить магического зверя. Отбоя от желающих попробовать не будет.       — Х-хватит… Зачем же…       — Пойдём поговорим, Вер. Подождите нас здесь, хорошо, Дэйн?       — Пфх, а куда я могу деться? Выпрыгну в окно?       Его смущает едва не паника в оливковых глазах Оливера. И, кажется, его брату было бы разумнее увести младшего вовсе. Он должен был забыть Дэйна и что хотел помочь ему. Может быть, со временем парень даже сможет понять, что помог. Дал надежду на избавление. В нём душа Джонатана. Пока он жив всё, что удерживает Дэйна в мире — проклятие королевы эльфов. Снять его, и он будет свободен, наконец.

* * *

      Выходя за дверь и проходя чуть в сторону по коридору, Ларс вздыхает, замирая, оборачивая довольно плавно и обнимая младшего брата, поглаживая по макушке. Тот впечатывается в него в ответ, жмурясь и стараясь сдержать рвущиеся слёзы.       — Это ведь тот самый, да? — Ответом Ларс получает лишь задушенное «угу» и вздыхает. — Может, тебе бы стоило немного побыть отдельно? Сколько вы шли? Месяц? Это тяжело…       — Нет. Не хочу… Если я уйду, исчезну… Что если он тоже…       — Это уже не сон, Вер. Он реален и… Ему действительно плохо. И это ещё мягко сказано. Ты же чувствуешь. В его положении желание смерти нормально. Ты ничем не сможешь помочь. Не думаю, что хоть кто-то…       — Нет! — Парень брыкается, вырываясь из братских объятий, яростно сверкнув глазами. — Я видел его и другим во сне. Без ран, без этого безучастного выражения. Он улыбался. Мне. Я помню, ты всегда говорил, что это глупо – влюбиться в сон. Ты предупреждал… Но ведь они у меня сбываются. Дэйна точно можно как-то спасти. Что-то сделать. Если нужно – я готов пойти сам искать шамана. Сколько бы не понадобилось – я найду. Обязательно. Или… Давайте перевесим это проклятие времени на меня, а его исцелим. Это же возможно? Да, этих ран много, но…       Юноша затихает постепенно всё больше, бормоча это уже почти растерянно. Хорошо понимает, что предлагает глупости. Да и говорить, и плакать разом он никогда не умел, а напряжение, копившееся весь месяц и достигшее апогея, теперь уже не получалось сдержать.       Ларс уводит его в свободную комнату рядом, укладывает спать, не слушая вялого сопротивления, и лишь после возвращается к Дэйну. Тот сидит там же, на ковре, только сменил положением, чтобы глядеть в языки каминного пламени. И Ларс хорошо понимает – он не подслушивал. Просто не ощущал интереса к этому. Ни к чему не ощущал.       — Я оставил Оливера в другой комнате. Он слишком устал сейчас.       Дэйн лишь кивает, не оглядываясь сначала.       — Это – твоя комната. Если нужно, я могу спать хоть в коридоре – разницы нет.       — Брат не простит мне, если я такое позволю. — Маг усмехается кратко. — Вы можете оставаться здесь. Кровать тоже в вашем распоряжении. Понимаю, просить отдохнуть в вашем случае странно, и всё же…       В ответ Дэйн насмешливо фыркает, оглядываясь.       — Побудь лучше с Оливером. Ему это явно нужнее.       Кивая в ответ, Ларс уходит. И только уже оказываясь в постели рядом с братом, вспоминая их детство и необходимость спать так, чтобы согреться было проще, анализирует сказанное в итоге Дэйном. Всё же что-то он ощущал. Очень отдалённо, тускло, но переживал за приведшего его юношу. Просто был не в состоянии понять этого даже отчасти, вероятно. И ещё явно не замечал скачков в обращении старшего эльфа «ты» на «вы», с которыми нужно было что-то срочно делать.

* * *

      Просыпаясь рано утром, Оливер всё равно уже видит проснувшегося старшего брата, вздыхая. Было несколько стыдно понять, что просто впал в истерику от избытка эмоций и чувств. Но тот поглаживает по волосам, ободряюще улыбаясь, и всё же становится полегче.       — Скажи… есть ли возможность узнать, переродилась ли чья-то душа?       — Конечно. Но ритуал не простой. А что?       — Ты не заметил, да? — Садясь в кровати, юный наёмник вздыхает. — Он сказал, что больше его ничего не держит. Дэйн думает, что душа Джонатана… это я.       Повисает тишина. Долгая, звенящая. Ларс просто поражается, что правда не заметил этой детали. Слишком волновался за брата, очевидно. Следом тоже садясь в кровати, он хмурится.       — Это куда проще. Достаточно узнать больше о пути твоей души в ходе перерождений. Этим по юности даже я занимался ради развлечения. А Джонатан это...?       — Тот самый друг, ради которого Дэйн принёс клятву. В детстве они остались гулять, не смотря на непогоду, потому что Дэйн что-то интересное нашёл. И разразился ураган. Джонатан тогда чуть не погиб, а Дэйн так испугался, что это из-за него, что в итоге поклялся Богам ждать Джона сколько потребуется. Даже если он умрёт. По сути, пытался обменять свою душу на его.       Вздыхая, Ларс потирает переносицу. Он хотел бы сказать, что это глупо – клясться в подобном. Но следом вспомнил, что в те дни вообще многие зависели от Богов и вверяли в их руки свою судьбу совершенно безропотно. Особенно смертные. Да и потом… речь шла о детях. Перепугавшись за друга, можно и не такое сделать.       — Выходит, если душа Джонатана всё ещё не переродилась или просто отсутствует в нашем мире сейчас, то Дэйна и правда можно будет почти спасти. Лечебные чары стали в разы мощнее за век, он просто не знает об этом.       Наёмник кивает в ответ, выбираясь из кровати. Вздыхая и привычно разминаясь. Он не говорит этого, просто опасается, но в то же время ощущает, как разом пугает то, что он мог быть всё же перерождённым Джонатаном, и как этого хочется. Ведь тогда у него был бы хоть небольшой шанс быть нужным тому, кого так упорно искал в толпе с ранней юности.