Глава 6
15 января 2024 г., 03:00
Ларс больше не приходит в библиотеку. Злится на Дэйна, да и дел прибавляется, не позволяя тратить часы сна на разговоры с проклятым. Зато в полной мере становится ясно ради чего обращения Королева выверила именно так. Днём Дэйн не мог общаться потому что был зверем. Ночью – потому что большая часть живых существ спит. А через несколько дней возвращается Оливер и это удивительно всех радует. Наконец, можно приступить к подготовке ритуала. Дэйн узнаёт об этом днём, когда какой-то из учеников академии по доброте душевной прибегает провозгласить, что ритуал найден.
Его это радует, вообще-то, но в то же время после зверь лежит иначе, гипнотизирует двери библиотеки и, пусть не признаёт этого даже себе, но постепенно ощущает лишь усиливающееся напряжение. Вероятно, видеть его юноша всё же не хочет. Быть может, после их разговора, Ларс поговорил с Оливером и смог убедить не приходить. Не вспоминать.
Обратившись с закатом, Дэйн ощущает, как всё же тянет выйти в коридор. Но останавливает в итоге мысль, что он просто запачкает всё кровью и, наверняка, заблудится среди коридоров академии. У него не было ни шанса самому найти Оливера. Кроме того, не было и объяснения причин для поиска. Учитывая, как тот сбежал... Нет, наверняка он не хочет больше видеть его и это разумно. Следовало вовсе выкинуть это из головы.
Но к рассвету в библиотеку входят сразу трое. Черноволосая, смуглая девушка, Ларс, и… Оливер не показывается из-за двери, но Дэйн видит его руку на дверной ручке. И почему-то становится просто тошно от этого. А он уже в шаге от своего превращения и только успевает привычно сдвинуть в сторону книгу и таз с водой, скидывая плащ, срываясь на болезненный стон. И всё равно всматриваясь в сторону двери затуманенными болью глазами. Но Оливер не показывается. Не смотрит на него. А мигом обостряющийся звериный нюх не даёт обмануть самого себя. Там правда он. Почему-то от этого перевоплощение ещё невыносимее. Впервые на столько, что из звериных глаз катятся крупные слезинки, вынуждая заскулить вовсе и распластаться у стола, потирая лапами морду.
От того Дэйн не видит, как Ларс спешно оттирает брата от двери, не давая ему посмотреть на проклятого, уводя прочь. Он заслужил иного. Совершенно иного. Потому старший и не сказал ни слова о том, что маг всё же спросил о нём. Не сказал и о своих наблюдениях, об этих плохо заметных проявлениях хоть капли интереса, что пробивался через постоянную боль.
Поднимая голову, Дэйн лишь смотрит, как закрывается дверь за полуэльфами и ловит на себе внимательный взгляд девушки, что явилась с ними. Она пахнет странно, будто знакомо и не знакомо разом, заставляя нервно дёрнуть изувеченным хвостом.
— Здравствуй. Я несколько припозднилась, конечно, следовало прийти раньше. Но всё же. Меня зовут Дэрдхи и я буду проводить ритуал. К нему всё уже почти готово и ночью, если не против, всё устроим.
Дэйн не был против. Теперь уже точно. Прибавившаяся боль в груди, смутно знакомая и давящая, вовсе подстёгивала попросить ритуала прямо сейчас. И он даже пытается как-то это выразить рыком, но девушка вдруг улыбается как-то странно.
— Нет-нет, зверем быть в разы проще, чем человеком, я понимаю. И всё же думаю, больше тебе пойдёт человеческая личина. Кроме того, мы ведь о проклятии перевоплощения не думали. Скорее всего, оно останется. Хотя в этом я пока не уверена.
Что-то с этой ведьмой было не так. Но Дэйн никак не мог понять, что именно. Зато мысль об этом позволяет пока что не так задумываться об Оливере. О нём думать вообще больше не хотелось. Будь что будет. Когда проклятие королевы будет снято, Дэйн просто уйдёт, раз его могли исцелить. Не станет больше мешать никому в этом мире, скроется снова у замка, рядом с Джоном, и более не подпустит к себе никого.
Дэрдхи остаётся в библиотеке. Наблюдает со стороны, прислушивается, настраивается, вероятно. Проклятого это раздражает, но всё ещё не хочется всё залить кровью, ища уединения. Он просто старается не смотреть на девушку, порой жмурится, а чем дольше старается не думать о ней, тем больше снова злится на молодого наёмника. И это раздражает только больше. Он вообще не должен был ничего испытывать, так почему же было больнее и так злило то, что Оливер на него даже не смотрит? Не он ли заявлял, что нуждается в каком-то шансе? Проклятый маг уже попросту запутался в неожиданном обилии своих ощущений. И едва ли сам понимал – больше всего мешает эта извечная боль, что могла как раз скоро пройти и позволить, наконец, ощутить что-то иное.
* * *
Спрашивать брата о том, говорил ли с ним Дэйн, Оливер не стал. Казалось, если бы говорил, Ларс сразу бы рассказал. Но брат выглядел хмурым, будто даже немного злым. И юноша сделал простой вывод – он не нужен Дэйну и правильно сделал, что не стал больше появляться перед ним. Только всё равно больно слышать, как он срывается на какой-то ещё более яркий, чем обычно, громкий стон, переходящий в настолько же болезненный скулёж. Если бы не Ларс, Оливер бросился бы к Дэйну просто рефлекторно. Плевать было бы, что потом будет больно уже ему самому, но может быть он хоть немного облегчит страдания этого парня? Хоть ненадолго… — Точно хочешь остаться? Старший вытягивает Оливера из болезненного воспоминания о не случившейся встрече. Оно всё не отпускало, заставляя хотеть вернуться в библиотеку. — Да. Хочу убедиться, что всё получится. Закончить с этим. Хмурясь, Ларс всё же кивает, не смея перечить. Хотя считает себя правым, что ничего не сказал. Это дало бы Оливеру надежду, но его старший брат не видел такой вероятности. Казалось, Дэйн никогда уже не станет после пережитого иначе смотреть на мир и замечать хоть что-то хорошее. К закату они спускаются на площадь перед входом в академию. Ритуал требовал большого открытого пространства. Там уже всё готово и скоро спускаются сама ведьма с Дэйном. Он сначала колебался, но в итоге переоделся в новые вещи, что получил снова перед обращением. И завернулся в уже совершенно насквозь пропитанный кровью плащ. Мысль не брать его вообще ни секунды не проявилась в сознании. Он постоянно мёрз, а что-то накинув, ощущал это будто чуть легче. А Оливер растерянно застывает, глядя на эту деталь, на то, как проклятый маг цепляется за края его плаща, не давая тому развеваться за спиной, словно боялся привлекать лишнее внимание. — Я думал, он уже выбросил его… Ларс помалкивает. Только поджимает губы и на братишку не смотрит. Пройдя к указанному ведьмой месту на очерченной знаками земле, Дэйн садится там, не глядя вокруг ни мгновения. Прикрывает глаза, надеясь, что слишком много времени это не займёт. И ритуал скоро начинается. Хотя глаза приходится всё-таки открыть, чтобы оценить обстановку. Поднявшийся ветер скоро становится столь серьёзным, что за собравшим мелкий сор потоком скрываются все наблюдатели, вся площадь. И, неожиданно, становится весьма тихо. — Это зовётся «глазом бури». Интересное явление. Позволяет пообщаться без свидетелей. Ведьма усмехается, спокойно садясь напротив Дэйна и он хмурится, глядя на неё в ответ. — Кто ты? — О, так ты и правда не вспомнил. Интересно. Порой это даёт осечку и воспоминания просачиваются. Никак не могу выявить закономерность. Она протягивает тонкую руку и касается ладони мага, вцепившейся в край плаща. Достаточно мгновения, чтобы в итоге Дэрдхи усмехнулась, видя узнавание и шок на измученном лице юноши.* * *
Им с Джоном было по девять лет. Приближалась гроза, но Дэйна ужасно заинтересовало то, как к этому событию относились муравьи. Он следил за теми слишком долго и в итоге, когда они с другом бросились через поле в сторону посёлка, было уже поздно. Их бы унесло налетевшим ураганом и они бы точно оба погибли. Не представляя иных вариантов, Дэйн взмолился Богам. Джон тоже к ним воззвал и, возможно, это помогло. Также, как сейчас, ветер словно отступил. — Это зовётся глазом бури... — А ты – Богиня бури? Женщина рассмеялась, глядя на перебившего её мальчика. — Нет. А зачем она тебе? — Чтобы помогла! Чтобы мы с Джоном не погибли в урагане. — Но разве это не ты виноват, что вы в нём оказались? Она переводит взгляд с него на Джона, чью руку сжимал мальчик, и только тогда приходит понимание – тот уже осел на землю, потеряв сознание, а по лицу стекала кровь. Успел получить чем-то по голове. Ужас на лице Дэйна застывает пугающей маской и он падает на колени, подтаскивая Джона к себе ближе. — Так что? — Богине словно нет до этого никакого дела, настолько она беспристрастна. — За любую свою ошибку человек обязан платить, мальчик. Таков закон. — Но Джон не при чём! Это не он виноват! Почему не я? Она только пожимает плечами, усмехаясь. — Может быть, так нужно? — Нет! Значит вы ошиблись! — Осторожнее, малыш, подобным образом говорить о Богах при одной из них – очень плохая идея. — И пусть! Я лучше умру вместе с Джоном чем дам ему умереть из-за моей ошибки! В ответ богиня вскидывает брови, подходя ближе. — Боги не берут больше, чем нужно, дитя. Только столько, сколько им причитается. Это – закон равновесия для нашего мира. А ты хочешь его нарушить? — Но один раз вы можете взять меньше. — А потом – больше? — Потом? То есть так можно? Джон выживет сейчас? — Богиня не отвечает, лишь смотрит насмешливо на напуганного ребёнка. И он трактует это по своему наивно. — Я, Дэйн Коэль, клянусь перед ликом великих Богов, что не умру раньше Джонатана Фарэнсона и дождусь его. Так моя душа будет принадлежать вам. Забирайте! Моя в обмен на его. Ему всегда казалось, что над этой детской логикой Боги должны были всласть посмеяться. И он не ошибся. Богиня смеялась звонко, заливисто, присаживаясь на корточки перед детьми и заглядывая в глаза будущему магу. — Боги приняли твою клятву, Дэйн Коэль. Твоя душа теперь принадлежит мне.* * *
— И ещё раз здравствуй, Дэйн. Как теперь дела? Есть настроение диктовать свои условия? — Так это всё… просто ради мести? Я был ребёнком, — он ощущает, что хотел бы иронично усмехнуться, но слишком больно. — О, милый, неужели я правда кажусь столь мелочной? — Богиня вздыхает, взмахивает рукой и Дэйн замирает на несколько мгновений. Глядит следом на свои руки, задирает штанины. Боль ушла, но раны остались. — Подумай, прошу. Хоть немного. Ты ведь умеешь, я знаю. Нет, маг не понимает, что она хочет от него. Но всё же исчезновение боли и правда позволяет впервые за долгое время подумать, не ощущая себя одной огромной раной. Дэйн ещё раз восстанавливает в голове свой детский разговор с этой женщиной. И вздрагивает. — Больше… В тот день Джон… если бы я не поклялся, он бы просто умер… — Дэйн, знаешь, в чём особенность людей? Вы слишком часто безоговорочно верите в то, что выдумали себе сами. Он ведь не умирал тогда. Как и ты. Но, убедив себя в том, что всё кончено, ты бросился менять ситуацию столь радикально... — Ты могла сказать! — Он снова её перебивает и богиня кратко вздыхает. — Просто сказать, что он выживет и мы вернёмся домой. — И ты бы ничему не научился. Включая уважение. — Тогда зачем ты вообще вмешалась?! Она пожимает плечами. — Это – совпадение. Боги не отвечают всем подряд – да, но мы и не игнорируем. У всех своя система. Я предпочитаю являться к каждому тридцатому, кого слышу. А ты и вовсе везунчик. Ведь тридцатым был Джонатан. Сердце падает в пропасть. Она явилась не к нему. А Джон ведь был другой, он мог попросить просто спасти их и, будучи не виновным… — Ещё одна ваша забавная черта, — женщина поднимается на ноги, размеренно обходя «глаз бури» по кругу. — Гадать, что было бы в прошлом, сложись всё иначе. Это так удивительно. Вы живёте меньше эльфов или духов, но так мало думаете о будущем и так много – о прошлом. Маг лишь смотрит в землю перед собой. Всё равно анализируя произошедшее. И морщась, прикрывает глаза. Всё случившееся, принцесса Эллен в её вечных несчастьях, спасавший её Джон, всё могло быть совсем иначе. Может быть они были бы живы ещё долго, если бы только не… И тут Дэйн хмурится, оглядываясь на богиню. — Но ничего бы не поменялось. Моя клятва ничего не изменила. Джон мечтал стать рыцарем и шёл к этому уже тогда. Он грезил спасением принцесс и защитой простых людей. А Эллен уже родилась принцессой и уже была целью королевы эльфов с малых лет. Тогда что за урок? Сделав полный круг и останавливаясь вновь напротив мага, богиня усмехается, склоняя голову на бок. — А ты сам? — Я? Она не отвечает, но юноша и сам осознаёт смысла вопроса. Не будь его клятвы… как бы он жил? Смотрел на Джона? Он ведь всегда знал, что не получит взаимности. Но привязавшая его к другу клятва вынуждала думать о том, что это что-то судьбоносное. Особенное. Он сам уничтожил их с Эллен в тот день. Из-за той безумной ревности, что легко подпитала из тлеющего уголька в юношеском сердце королева. В первую очередь… именно не будь этой клятвы, Дэйн бы смог иначе смотреть на Джона. Но в конечном счёте всё равно ничего не менялось. Всё равно всё это было о той самой оплате. — И в итоге… ты ждала от ребёнка разумности взрослого? — Скажи, Дэйн Коэль, богиней чего я являюсь? — Мудрости. — Из-за имени девочки? Нет, ошибаешься. Он хмурится, глядя на неё в упор, стараясь найти детали или подсказки. Но ничего не видит. Дэрдхи не носила символов божественности. И, судя по минувшему вопросу, вообе была только сосудом для воли Богини. Оставалось лишь снова проанализировать её слова. Это занимает время, прежде чем Дэйн поднимает на неё взгляд снова. — Ты ждала, что я признаю вину… Тогда и сейчас… Галдени, покровительница справедливости? Как так вышло? Просто совпадение? — Верно, — она кивает, снова садясь напротив него, улыбаясь уже куда спокойнее. — И я бы просто чуть помогла вам, чтобы не слишком испугались. Но твоё упрямство было и забавным, и глупым. И интересным, не скрою. Ты и правда разозлил меня, но дав тебе принести эту клятву и уйти я, вообще-то, тоже не знала, чем всё обернётся. — Но… почему только сейчас? — Я хотела, чтобы ты чему-то научился. А просто наказания ничему не учат. — А теперь это проклятье… Моя клятва… Он запинается, просто не представляя как выразить хоть часть тех мыслей, что копошились в голове. — Что, ждать Джона ты больше не хочешь? Она посмеивается, а Дэйн снова смотрит на уже пропитавшиеся кровью вещи, на искусанные монстрами больше века назад руки. И вздыхает. — Это ведь как раз не справедливо, так? Я… и впрямь должен умереть. Такова цена для Богов. — Боги сами её назначают. И, порой, меняют. Как я и сказала – мне неведома была твоя судьба и то, как всё обернётся. Но вообще-то я считаю, что плата в итоге более чем достаточна. Даже если считать просто в пролитой крови, — она усмехается кратко и шутку Дэйн даже оценивает как хорошую. — Временная петля королевы исчезнет. Раны наверняка залечат маги. А душа Джона, вообще-то, давно уже побывала в этом мире и даже не раз. Это вызывает облегчение и Дэйн выдыхает. Следом вскрикивая, жмурясь и просто откидываясь на землю, ощущая, как возвращается разом вся боль. Маг впивается ногтями в плитку площади, затуманенным взором ища ведьму. — Подожди! А обращение? Она не отвечает. Последнее, что Дэйн видит – хитрую усмешку на лице Богини Справедливости, когда ураган постепенно затихает вокруг них и маг теряет сознание.
