Рыцарь для обречённого.

      Для проклятого ритуал занял едва не час. Но для небольшой публики поднявшийся ураган продлился всего несколько минут, прежде чем начал рассеиваться. Всё это время Оливер всматривался сквозь пелену пыли и сора, силясь рассмотреть Дэйна. И потому первым срывается с места, не думая и мига, когда видит его силуэт, падающий на землю. Остановить его Ларс не успевает. Следом уже поспевают лекари. Юноша удерживает на коленях голову проклятого, всматриваясь в измождённое лицо. Наблюдая, как постепенно затягиваются некоторые не глубокие раны, оставаясь местами лишь шрамами, когда приступают к лечению.       Устало садясь прямо на земле рядом с Оливером, Дэрдхи чуть улыбается.       — Я только не совсем уверена насчёт звериной формы. Это проклятье его даже внешне изменило. Зрачки узкие, как у зверя, и ногти крепче человеческих. Возможно, те звери королевы его просто заразили. Мне кажется, в итоге обращение – это вовсе какая-то её шутка.       — Шутка? — Оливер вскидывает на неё взгляд. — Это же явно сделано, чтобы он ещё меньше имел возможности пообщаться с кем-то. И это нельзя исправить?       — Нет-нет, я не об этом. Шутка в другом, она… Я могу ошибаться, — девушка понижает голос. — Но, мне кажется, это насмешка над Дэйном. Наверняка это проклятие из тех, что снимаются, если проклятого полюбить. В исторических хрониках писали, что раньше эльфы часто практиковали подобную связку проклятий на смертных. Якобы из-за различности отношения к Богам любви. Эльфы считали, что смертные глупо верят только глазам и от того не способны полюбить по-настоящему, — она хмурится, вздыхая. — Вероятно, королева думала, что с Дэйном будет также. И никто никогда… ну, ты понимаешь. Просто издёвка.       Сердце у юноши проваливается в пустоту. Если любить… Королева эльфов была уверена, что Дэйна не полюбят. Из-за увечий, что нанесла ему. Или, быть может, глядела глубже и понимала, что маг просто не пускал в своё сердце других.       — А взаимность обязательна?       Он даже не смущается, когда спрашивает об этом, глядя в тёмные глаза девушки. Та неуверенно мотает головой.       — Не знаю. Я вообще только в книгах об этом читала и в сказках. Могу быть не права. После заключения мира подобные проклятия оказались под строгим запретом. Нужно, чтобы Дэйна ещё раз осмотрели. Но главное, что теперь он хоть от боли страдать не будет. Сможет выспаться и поесть по-настоящему. Так будет проще разобраться с оставшимися проблемами.       Её слова мотивируют Оливера пока не задумываться о лишнем. Как раз приносят носилки и Дэйна забирают в лазарет. Юноша идёт рядом, не вспоминая, что хотел не появляться больше. Не давать поводов сравнивать себя с Джоном. Сейчас это просто не кажется важный. Он рассматривает лицо, которое так редко видел не измазанным в крови в реальности, пока лекари работают. Едва держит себя в руках, чтобы в очередной раз не заплакать.       Рассвета ждать тревожнее всего. Никто не представляет точно обратится ли Дэйн. Но надежда на лучшее не оправдывается. Парень распахивает глаза, постепенно обращаясь зверем. Впервые не ощущая от этого боли. Хотя она есть, конечно, некоторые раны ещё затянулись не до конца. Но, по сравнению с полуторавековой пыткой, нынешнее ощущение – сущий пустяк. Только злится маг ужасно. Ну почему она не могла и это исцелить? Хотя особенно возмущаться даже мысленно страшно после всего разговора с Богиней справедливости. Вовсе не хотелось получить воздаяние в виде нового проклятия.       Кроме того, Дэйн ещё быстрее забывает об этом, когда чует знакомый запах. Свалившийся на пол, зверь поднимает голову из-за кровати, всматриваясь в явно будто расстроенное лицо молодого наёмника.       — Прости. Дэрдхи не смогла снять эту часть. Не поняла как.       Конечно, она наверняка соврала. Или правда не знала, потому что работу проделывала Галдени. Но сейчас Дэйна это уже не так волнует. Оливер здесь. Говорит с ним. Но почему до этого даже взглядом не удостоил? Путаница не слишком пока исправилась. И всё же кое-что сделать кажется нужным. Зверь поднимается на лапы, обходя постель, оказываясь ближе к юноше. Хмуро смотрит немного снизу вверх. Он не мог ничего сказать, не мог толком дать понять, что чувствует. Но терпеть до заката не было сил. Потому наклоняется к ладони парня и просто кусает ту. Не так уж сильно, вообще-то. Оливер вздрагивает только от неожиданности, возмущённо шипя следом.       — За что?! Я же…я…       У него снова срывается голос и Дэйн фыркает. Этот мальчишка сам был словно не наёмник, а какая-то нежная принцесса. Что за привычка реветь чуть что? Словно бы реши Дэйн ругать его совершенно серьёзно, выбрал бы именно такой способ. Фыркая, он следом просто укладывает голову на коленки парня. Заранее мешая решить сбежать. Он не знал как быть. Как показать благодарность? И при этом выразить обиду? Очевидно, предстояло заново учиться проявлять чувства. Но он сейчас думал, что и правда хотел бы. Оливер ведь немало сделал для него. Теперь, когда отступила боль, это было чуть проще осознать, как и ощутить радость от того, что парень не ушёл.       — Могу я…       Оливер неуверенно касается рукой звериного уха и Дэйн открывает глаза. Смотрит исподлобья и кивает, пусть в такой позе это плохо заметно. Но Оливер понимает. И гладит по ушам и голове, следом расходясь и вовсе оглаживая даже шею. Это оказывается приятно. Особенно там, где раньше был ошейник. Очевидно, Дэрдхи его убрала.       — Ох!       Дэйн вздрагивает от неожиданности, выбираясь из дрёмы, в которую невольно провалился, а Оливер смущённо глядит в сторону, замирая и перестав его гладить.       — Прости. Просто я не знал, что ты…ну… Мурлычешь.       Проклятый тоже не знал. Даже не заметил, что начал издавать этот звук. Это смущает, но как проконтролировать инстинкт он просто не представляет. Хотя и догадывается – Оливеру понравилось. От чего-то это вполне становится аргументом не пытаться себя контролировать, а просто снова поластиться к его руке.       Только в итоге парень заставляет его перебраться на ковёр в лазарете, садясь рядом. Чтобы зверь мог спокойно отсыпаться. Это тоже неловко. Но спорить Дэйн не пытается. Просто кажется, что некоторое количество поблажек Оливер заслужил. А уж обсудить его излишнюю доброту они успеют и позже. Хотя на самом деле Дэйн со временем всё же теряет запал к разговору. Посреди дня он вырывается из сна, после ещё какое-то время просто лёжа и глядя в камин. Двигаться немного страшно – молодой нёмник сам уснул, облокотившись на звериную спину. Слишком уж доверчивый, пожалуй, слишком добрый.       Эйфория от освобождения постепенно сходила на нет и Дэйн начинал стараться рационально оценить ситуацию. Разве имел он право осуждать Оливера за то, как тот жил? Учить, что нужно иначе? От него требовалось поблагодарить и спросить, чем может отплатить. Но не рассказывать, как не правильно спасать кого-то обречённого. Тем более, он ведь оказался не обречён.       Оливера будит лекарь, что принёс еду сразу им обоим. Дэйн с неуверенностью взирает на несколько крупных кусков сырого мяса и птичью тушку. В этой форме он никогда не пытался есть и ни разу не думал, что это понадобится.       — Не волнуйтесь, я помогу ему.       Успокоив так забеспокоившегося мужчину, Оливер отставляет собственную еду и пересаживается ближе к морде Дэйна.       — Попробуй сначала вот этот, без костей, — он указывает нужный кусок. — Потом можно будет попробовать что-то с костью, проверим, перекусишь ли. Парень улыбается даже весело. Конечно не догадываясь, что Дэйн по множеству причин не хотел пытаться есть нечто подобное. Во-первых: его и правда пугала даже малая вероятность одичать и стать опасным для людей в звериной форме. Во-вторых: это могло стать первым шагом к обращению зверем навсегда. Он с подозрением морщит нос, мотает головой. Лучше подождать до заката, чем рисковать.       — Я могу обжарить, огонь у нас есть, — Оливер всё же странно настаивает, кивая на камин. И, видимо соображая хоть тут, что его мотивы не ясны, улыбается мягче. — Так мы сможем снова поесть вместе.       Точно, он же любил есть вместе с кем-то. И причину маг помнил – парень считал, что так вкуснее. Он думает, что было бы проще отказаться. Но в итоге вспоминает ещё раз – Оливер приложил немало усилий, чтобы спасти его. Следовало хоть совместной трапезой отплатить, для начала. Потому кивает и следит за тем, как юноша удерживает мясо над каминным огнём на длинном ноже, довольно улыбаясь. Вспоминается, что порой так готовил Джон. И почему-то сейчас аналогия что-то тревожит внутри. Пытаясь понять это чувство лучше, Дэйн на время прикрывает глаза. Вспоминает посиделки с другом у костра. А следом снова смотрит на наёмника и застывает в некотором удивлении. Оливер уже, улыбаясь, двигает ему тарелку с куском зажаренного мяса на ней. И эта улыбка... Нет, не такая, как у Джона. Вернее такая, но только рыцарь никогда не смотрел так на Дэйна. Мысль, что это был взгляд, обращённый на принцессу, заставляет растерянно хлопать звериными глазами, изучая лицо юноши. Тот смущённо улыбается и всё равно не отводит взгляда.       — Попробуешь?       Опуская глаза к тарелке, Дэйн сначала просто лижет кусок мяса, проверяя реакцию. И подвисает снова ненадолго. Он хотел есть… Это даже не ощущалось до этой секунды. А, оказывается, хотел. И это к лучшему. Позволяет отвлечься от мыслей о юноше. Жареным мясо всё же не кажется чем-то опасным. И пока Дэйн пережёвывает, Оливер успевает немного съесть своего обеда. Следом уже принимаясь жарить новый кусок для Дэйна. Хотя это неловко, из-за этого он сам поесть не мог спокойно. Мысль об этом почти мотивирует попробовать сырое, но зверь нервно ёжится, понюхав мясо и морща нос от очевидного запаха крови. Устраиваясь снова удобнее и ожидая помощи парня. Опять. Это, неожиданно, очень задевает. Право слово, почему он вдруг стал зависим от этого наёмника? Подобное злило. И в то же время, как бы он сам сейчас разобрался с едой?       А Оливер как раз ощущал себя куда лучше просто от возможности помочь, «приготовить» Дэйну что-то и увидеть, что тот по-настоящему рад еде. Это было куда лучше, чем за всё время их совместного пути, когда маг, кажется, и вкуса толком не ощущал.       Из-за жарки времени на еду у них уходит больше. Дэйн явно не слишком доволен, но спрашивать о причинах Оливер опасается. Да и потом, как бы зверь подобрал для него объяснение? Нужно было дождаться заката и его обращения.       Забавно, но Дэйн как раз этого момента теперь опасается. Думает даже сбежать в итоге, но держится. Нужно было набраться смелости и правда поблагодарить юношу. Узнать о возможной оплате. А после, быть может, получится уйти. Спрятаться от странных мыслей, от его слишком тёплого взгляда. С чего бы Оливеру так смотреть? Пока Дэйну казалось, что он что-то понял не верно. Может быть подзабыл взгляд Джона на Эллен? Или у Оливера просто вот такой взгляд для многих и это ничего не значит?       Кроме того, всё ещё задевало, что парень даже не смотрел на него до того, как не сняли проклятие. Может ли быть, что ему было попросту некомфортно созерцать все те раны? Тем более, что их невозможно было вылечить просто так. Почему-то это всё равно задевает, но хоть звучит разумно, в понимании Дэйна.       С закатом он снова обращается, несколько всё же удивляясь непривычности ощущений. Растерянно осматривая себя и хмурясь.       — Странно…       — Что именно?       Оливер оказывается перед ним и накидывает одеяло с кровати на худые плечи. Непривычно поспешно, хотя сейчас маг не совсем замечает, хмыкая.       — Не больно.       — Теперь и не будет. Нужно только ещё придумать, как разобраться с этим звериным обликом. Дэрдхи сказала – есть шанс, что тебя заразили те звери. То есть, само обращение может остаться, нужно только понять, видимо, сможешь ли ты это контролировать.       Он говорит спокойно, серьёзно. Но требуется какое-то время, чтобы сообразить, почему опять не смотрит на Дэйна. Понимание несколько смущает и маг садится иначе, лучше пряча за одеялом обнажённое тело. До этого ведь за ранами и кровью было не разглядеть ничего. А теперь, видимо, Оливер стеснялся. Или не только? Проклятый осматривает ладонь, руку, касается лица. Морщась в итоге, несмотря на то, что наёмник уже его рассматривает тоже.       — Слишком много шрамов…       Это кажется возможной причиной нежелания юноши смотреть на него.       — Ну, они тебе даже идут.       В ответ Дэйн насмешливо вскидывает брови, глядя на Вера.       — Смеёшься?       — И в мыслях не было! — полукровка возмущённо хмурится. — Правда смотрится хорошо. И это показывает, сколько ты пережил и выжил. Это же здорово, разве нет?       Звучало весьма… по-рыцарски. Джон тоже ценил шрамы. Да и не только он, многие воины, которых видел Дэйн, смотрели на них с уважением. Очевидно, Оливер этим не отличался от воителей прошлого.       — Раньше у меня всего один был, и тот едва заметный. — Маг снова прячет за одеялом руку и хмурится. — Теперь даже на лице.       Он все же осекается. Ещё одна деталь, наверняка общая для многих воинов и просто мужчин – они не слишком переживали о внешности вообще. Но Дэйн с детства старался следить за лицом. Было даже не слишком важно, что другие мужчины считают это глупым или шутят, что он – почти как девица. В конечном счёте, внимание привлечь он хотел только одного.       Глядя на мага несколько мгновений, Оливер едва держится, чтобы не протянуть руку, не коснуться. Хотелось как-то объяснить, доказать Дэйну, что он красивый даже с этими следами на лице и теле. А ещё лучше – показать наглядно. Каким-то чудом он сдерживается и не позволяет себе коснуться чужой щеки.       — Наверное это не так важно от меня слышать, но мне правда не кажется, что эти следы – проблема. Ты всё равно красивый.       Думается ещё, что Дэйн бы послушал того рыцаря. Наверняка даже не спорил бы. Но, конечно, Оливера он ценным не считал, а его комплименты едва ли чего-то стоили. Наёмник смотрит в сторону, слишком смущённый и расстроенный вернувшейся мыслью о своей ненужности, от того и не замечает растерянности на лице мага. Ещё ни разу Дэйну не говорили, что он красивый. Точно не другие мужчины. Что уж, даже от девушек это порой звучало скорее как насмешка. Ехидное «красавчик» от Эллен не приятно аукнулось в воспоминаниях. Но Оливер так легко это сказал, так уверенно и искренне. Даже мысли не возникло, что врёт.       — Спасибо.       Этот ответ звучит глухо, но всё же Дэйн понимает, что должен был это сказать. Тем более, когда услышал подобный комплимент впервые. И теперь он сам смотрит в сторону, смущённый ситуацией, но всё же ощущает – Оливер как раз перевёл к нему взгляд. Юноша совсем не ожидал получить благодарность. Словно знак, что его слова тоже чего-то стоят.       Дэйн тем временем набирает побольше воздуха в лёгкие, собирается с мыслями, выдыхает и всё же смотрит на наёмника уже серьёзнее.       — И за то, что вытащил меня – тоже. Хотя я всё ещё думаю, что это было глупо – волноваться о ком-то вроде меня.       — Вы такие похожие с Ларсом, — парень фыркает. — но прав-то оказался я. Спасти тебя было можно. И это случилось. А если бы мы сразу опустили руки, конечно, ничего бы не вышло. Но нужно стараться, а не ждать лёгкого решения проблем.       И ведь он был прав. От и до. Дэйн, как и Ларс, попросту не стали бы пытаться ради мизерного шанса на спасение. Быть может, богиня выбрала Оливера именно потому, что он стремился к победе? Помогла ему справиться и вытащила Дэйна со дна в награду за упорство? Спросить что-то ещё Дэйн не успевает. Являются маги, проводят новый осмотр. Изучают его последнее проклятие и в итоге приходят к паре простых выводов. Обращение можно контролировать, если убрать наложенные чары. Однако, те настолько тонкие, что отыскать их не смогли даже за пару часов и множество заклятий.       — Ничего, справимся.       Оливер довольно улыбается и при других Дэйн не спешит ничего уточнять. Зато, когда маги уходят, велев ему отдыхать, тот, кутаясь в одеяло, несколько недовольно глядит на юношу на краю своей постели.       — Что значит это твоё «справимся»?       — А? Что мы найдём, как и этот блок на обращение убрать.       — Нет, что за «мы»?       В наступившей после этого вопроса тишине Оливер хмурится, отворачиваясь. Следом поднимаясь и отходя от чужой кровати, садясь на стул напротив.       — Разве тебе не нужна помощь? Я… не хочу навязываться, но ведь одному тебе будет сложнее.       Хмурясь, Дэйн садится удобнее, чтобы смотреть на юношу было легче.       — Почему тебя это волнует? Ты уже помог мне один раз. Собираешься снова? И сколько это будет длиться? Ты уже выполнил задание разобраться со зверем у замка королевы.       — Я…       Парень поджимает губы, опуская взгляд. Ощущая, как разом злят и смущают эти слова. Вот как Дэйн видел ситуацию? Ему казалось, что Оливер повёл его к магам ради выполнения задания? Но ведь он хотел помочь именно Дэйну. Не брал никаких заданий на этот счёт вовсе. Просто считал его особенным. Ни за кем другим настолько же активно Вер бы не ходил, не спасал так упрямо, просто чтобы человек выжил. Но именно Дэйн должен был жить. Даже если так и не поймёт ничего…       — Просто хочу помочь…       — Это я уже слышал. Но причин подобного желания не понимаю. Может и ты сам тоже?       Юноша хмурится, скрещивая руки на груди и глядя в сторону.       — Значит, не обращай внимания. Нет ведь ничего плохого, что тебе хотят помочь. А причины – моё дело.       — В таком случае моё дело – отказаться и тоже не говорить о причинах?       Наёмник вспыхивает разом смущением и гневом, глядя в янтарные глаза.       — Ну зачем ты так?! Боги, даже один день…ночь…неужели нельзя просто спокойно пообщаться? Я не заслужил и этого?       Подрываясь с места, Оливер направляется к выходу и это так неожиданно вызывает вспышку боли в груди, что следом маг моментально злится в ответ.       — Если опять собрался исчезнуть на два месяца и потом игнорировать меня – даже не вздумай возвращаться.       Почему-то ужасно больно от мысли, что парень и правда сейчас уйдёт. Но в то же время, не понимая причин этого чувства, Дэйн не может ничего с ним сделать. А Оливер замирает посреди помещения, стискивая зубы, сжимая кулаки. Выдыхая судорожно и силясь взять под контроль эмоции, чтобы не сказануть ничего лишнего.       — То есть, когда я прошу разрешения тебе помочь – ты возмущаешься и просишь этого не делать. А когда хочу уйти и не мешать, раз ты этого так хочешь, ты злишься, что я тебя брошу? Может это не мне нужно думать над причинами своего желания остаться рядом?!       Он зло рычит и отворачивается снова, выскакивая за дверь и уходя прочь. Нужно было поговорить с Ларсом и успокоиться. А Дэйн судорожно выдыхает, хмуро глядя в закрывшуюся дверь. Ощущая как ужасно хочется догнать мальчишку и дать ему по лицу. Или пнуть. Хоть как-то вернуть должок за эту новую вспышку боли. И всё же, заваливаясь на постель и кутаясь в одеяло, ощущая странную волну слабости, Дэйн со злым рычанием понимает – наглец прав снова. Это было ужасно нелепо. Он пытался отогнать его. А стоило ощутить, что Оливер правда уходит, как попытался остановить, вернуть. И мигом даже пожалел о сказанном. Вероятно, из-за такого обилия эмоций разом и было больно. Сколько он уже не ощущал ничего даже отдалённо схожего?       Очевидно, усталость была тоже причиной неожиданной перегрузки. Тело ещё не было готово к таким всплескам эмоциональных нагрузок. Оливер и тут был прав. Им бы пообщаться спокойно. А Дэйн решил обсудить всё сразу, будто опаздывал куда-то.       И тут он подвисает, глядя в полумрак. Опаздывал? А ведь правда. Время теперь имело власть над ним. Его можно убить, он может заболеть и даже состариться. Теперь у него есть ограничение, как у любого смертного. И ещё одно проклятие, с которым либо придётся жить остаток дней, либо искать способ снять его. А когда вернётся и вернётся ли к нему магия пока было не ясно. Неутешительный прогноз «скорее всего нет» сначала не тронул его просто из-за привычки не думать о будущем. Но теперь…       Осторожно переворачиваясь на спину, чтобы не тревожить заживавшие раны, маг растерянно смотрит в потолок лазарета. А через несколько мгновений срывается на ироничное хихиканье. Ему ведь и правда была нужна помощь. Он и раньше лучше мог работать в команде, поддерживать и защищать Джона от нападений в спину. Но теперь, когда вероятнее всего магия не вернётся, всё, что у него есть – звериная форма, и то не ясно, сможет ли он управлять ею. И сейчас во всём мире был лишь один человек, что готов был ему помогать. А он допытывался до причин вместо того, чтобы с благодарностью принять это.       Только вот проблема была в том, что он не хотел использовать парня. Не хотел отнимать время и силы на себя, когда Оливер мог стать хорошим воином, снискать славу. Тратить время на глупого мага… так нелепо.       И всё же, обращаясь с рассветом, от этого и проснувшись, Дэйн устремляет взор на дверь, ложась у кровати. Стараясь понять, чего больше – желания уйти прочь или найти Оливера и правда поговорить нормально.