Рыцарь для обречённого.

      Ночь выдалась паршивая. Найдя брата, Оливер получил то, чего хотел меньше всего. Признание его глупости и излишней заботы. Практически с порога, без лишних слов или подготовки к диалогу.       — Прости. Я не стал говорить об этом, но… Он ждал. Помнил тебя. Наверное, сам не замечал, но держал при себе твой плащ, явно вспоминал и спросил, вернёшься ли ты вообще. А ещё он беспокоился. Как и я… Дэйн тоже думал, что тратить на него время тебе нет смысла. Он и сам, наверное, не понимал, как это всё звучит, но, — тут маг осёкся, хорошо считывая холодную ярость на лице брата. Прекрасно понимая, что в итоге рискует получить если не по лицу сильной рукой, то грубый посыл подальше. — Думаю, шанс всё же есть… Не знаю, я явно разбираюсь в этом хуже, чем ты. Но может быть если он привыкнет к тебе больше…       Тяжело вздыхая, наёмник всё же берёт себя в руки. Кивает и уходит, не только не вспылив, но вообще не сказав ни слова. А ведь он хотел снова жаловаться Ларсу, как нелепо и сильно влюблён. Только теперь пришло осознание, насколько брат волновался за него всё это время. Вероятно, видеть, что близкий человек так старается ради того, кто сам ничего не делает в ответ – тяжело.       Уйдя в спальню, Оливер просто устраивается на диване, изучая стену над камином. Анализируя всё ещё раз. Ларс видел шанс, которого сам парень увидеть не мог ещё только следуя к его кабинету. Но теперь приходит мысль, что что-то и правда было. Ведь иначе Дэйн вовсе не пытался бы остановить его, хотя сам же и прогонял.       Никто не говорил, что будет легко любить того, кого даже не знаешь. Следовало узнать больше, лучше. Только желательно было всё же найти способ вернуть ему власть над человеческим видом. Пусть близилась зима, дни становились короче, и человеком Дэйн был всё дольше, чем зверем, хотелось всё же, чтобы общаться они могли днём, когда не хочется спать.       Подремав немного, отогнав часть возмущения и обид, обдумав всё ещё раз, Оливер вздыхает. Приводит себя в порядок, находит брата, чтобы сказать, что не злился. А после возвращается в лазарет. Чтобы столкнуться с янтарным, звериным взглядом. Впрочем, Дэйн мигом отворачивает морду, словно его не волновало появление Оливера и не он, заслышав его шаги в коридоре, проснулся и гипнотизировал дверь. Юноша проходит вперёд, хмурясь на тарелку с завтраком в виде сырого мяса. Они оба забыли предупредить, что его лучше пожарить. Устраиваясь у камина, юноша принимается за эту простую работу, ещё немного взвешивая «за» и «против» в своей идее. В итоге вздыхая.       — Я хочу проверить кое-что. Если сработает – хорошо, нет… Не важно. Это ждёт до следующего рассвета, я просто предупреждаю.       Он вздрагивает, спешно оглядываясь от того, как близко прозвучало фырканье зверя. Дэйн перебрался поближе так тихо, что занятый своими мыслями, Оливер не заметил.       — Да. Опять без объяснения причин. Захочешь, уйдёшь после этого. Тоже не объясняя причин. Я не стану больше тебе мешать, если так раздражаю.       Глядя на юношу, Дэйн снова злится. С чего он взял, что мешает? Потому что его просили объяснить желание остаться? Наверное, никто не мог толком объяснить это. Дэйн и о том, почему Джон остаётся с ним, просто не слишком задумывался. Конечно, рыцарю было удобно, что его прикрывает маг. Но были ли иные причины? Дэйн никогда не спрашивал. Это стало важно лишь теперь, когда появился этот слишком добрый мальчишка.       Вероятно, над поведением и способностями задавать вопросы и вообще общаться предстояло, действительно, долго работать. И ведь тут тоже не обойтись без помощи. Решаясь, Дэйн со вздохом перебирается ещё ближе к парню. Хотелось вовсе лечь так, чтобы устроить голову у него на коленях. Может даже напроситься на ласку, раз ему нравилось. Но всё же Дэйн не уверен, что это сейчас уместно и потому лишь подпирает парня собственным боком, почти обнимая с одной стороны хвостом, а с другой звериными лапами.       Оливер ничего не говорит. И пытается скрыть судорожный выдох. Но маг хорошо слышит его. Только не знает, как трактовать. Остаётся вплотную только потому, что его не прогоняли. И только когда его еда уже вся обжарена соображает – он же снова действует нелепо. Вот Оливер дал возможность отказаться от его компании, а Дэйн моментально, одним своим видом, дал понять – не откажется. Нужно было, действительно, срочно делать что-то с этой двойственностью.       Впрочем, сначала приходится поесть, поделившись с наёмником частью своего завтрака. А потом думается, что и Оливер тоже не совсем понятен. Он сбежал расстроенный и злой, накричал даже немного. Дэйн думал, что не вернётся. А парень не только вернулся, но ещё и оставался рядом. Приготовил ему поесть, отыскал лекаря, чтобы предупредить о предпочтениях их проклятого. А теперь гладил звериный мех, сидя рядом на полу и рассказывая о том, почему вообще пошёл в наёмники. Просто из-за желания быть не похожим на Ларса. А потом понравилось помогать людям, спасая от чудовищ или набегов бандитов. В форме зверя Дэйн может только слушать его истории, порой насмешливо вздыхая. И даже не совсем замечает когда юноша затихает, задремав, утягивая в сон следом за собой лишь тихим сопением над ухом.       Их обоих будит начало обращения. В этот раз оно неловкое ужасно. Уснув головой на коленях полукровки, при обращении Дэйн так и остался. А парень спал у него на спине и сейчас смущённо поспешил отстраниться от обнажённой кожи, неуверенно рассматривая худую спину, оставшиеся шрамы и раны. Снова стараясь не дать себе коснуться.       Повозившись, Дэйн отстраняется, давая выбраться из под себя. И Оливер спешит это сделать, следом уже принося одеяло от кровати и привычно накидывая на севшего на полу мага. Тот вздыхает, глядя в сторону и сразу кутаясь получше, чтобы не смущать парня.       — Что там у тебя за идея? Не расскажешь?       Оливер мотает головой и почему-то краснеет, а Дэйну это передаётся моментально, заставляя тоже смутиться. Хотя он даже не знает, чего именно вдруг застеснялся, вздыхая и только кивая в знак понимания отказа.       — Прости за вчерашнее… Да, причины мне интересны и я их не понимаю, но ладно, раз не хочешь говорить – это твоё дело, — Дэйн хмурится. — В конечном счёте, у меня ведь другого выбора нет, так? — в ответ юноша неуверенно вскидывает брови, явно не понимая в чём именно логика. Маг хмыкает ещё до его вопроса. — Я теперь снова смертен. При этом лишён толком любых сил и возможностей, но остаюсь частично проклятым. Чтобы разобраться с этим не обязательно оставаться в академии, но и один за её пределами я не выживу. Даже просто еда – проблема. Я опасаюсь, что одичаю если буду есть сырое мясо. И кроме тебя не знаю никого, кто хотел бы помочь. У меня просто нет выбора, кроме как принять твою помощь.       Становится немного даже неловко. И следом стыдно за себя. Оливер хотел проверить единственный способ, что был ему доступен, и попробовать спасти Дэйна от этой проблемы со звериной формой. Поверить в сказку… Ни Ларс, ни сам Дэйн, не посчитали бы это разумным. Но попробовать хотелось. Пусть даже это и было лишь частью правды. Ещё хотелось просто всего на минуточку дать себе волю в полной мере. Окончательно, вероятно, отпугнуть этим мага. Но почувствовать его тепло. А теперь Дэйн говорил, что ради снятия этого проклятия готов оставаться рядом, и возрастало сомнение. Не приближаться. Терпеть дальше, но зато иметь возможность путешествовать вместе. Только вдвоём. Может быть вообще навсегда остаться рядом. Или пока проклятый сам не полюбит.       «Я не повторю его ошибки. Не буду преследовать того, кому не нужен.»       Оливер сам это сказал. И это было правильно, разумно. Только ужасно хотелось сделать наоборот. Чтобы ощущать себя хоть самую малость, но счастливым.       — У тебя есть выбор. Наверняка найдутся и другие, кто готов помочь.       В ответ маг поджимает губы, смотрит несколько долгих мгновений в глаза. Просто не зная как среагировать. Теперь уже Оливер не хотел тратить время? Одумался? От мысли об этом снова становится больно. Слишком много чувств разом. И причин их проявления Дэйн не понимает до конца. И всё же заставляет себя не молчать.       — А если я уже выбрал?       Теперь ещё и тревога добавляется, заставляя бывшего мага вовсе уже злиться. Слишком всего этого было много для одного него. А Оливер едва не краснеет, глядя в ответ. Вспоминая слова брата, что Дэйн сам, вероятно, не понимал, как выглядят некоторые его действия, слова. Вер сам не представляет, как сдержал счастливую улыбку в ответ на слова юноши.       — Тогда я останусь с тобой. Мне понравилось путешествовать вместе.       Дэйн фыркает, глядя в сторону. Ощущая, как разом становится легче от такого ответа. И всё равно усмехается.       — Ты странный. Чем приятно путешествовать с окровавленным парнем, который вот-вот умрёт?       — Это просто сложно объяснить.       — Хоть попытайся.       — Я, — Наёмник поджимает губы, глядя в пол, проглатывая желание прямо сейчас вывалить на Дэйна всю правду, которой тот так просил. — Давай пока что-то другое обсудим. А я подберу слова позже.       Вздыхая и просто от части боясь спровоцировать новую боль или расстроить наёмника, Дэйн кивает. И они подбирают тему легко и быстро. С Оливером было интересно обсуждать вещи, которые едва ли раньше интересовали воинов. Свойства растений, различные влияющие на них природные условия, например. Он считал это полезным и не видел проблемы в знаниях по данной теме. Зато Дэйн хуже разбирается в животных и даже хихикает, когда наёмник заявляет, что он мог бы не плохо охотиться со своей звериной формой. Нужно только потренироваться как следует. От чего-то в тот момент даже не вспоминается, что он боялся одичать. А Оливер, видя эту улыбку и готовность к диалогу, ощущает, как бешено стучит сердце в груди.       Хотелось как-то иначе устроиться, ближе, чтобы осторожно гладить русые пряди волос Дэйна, пока они говорят. Касаться, показывать причину своего желания оставаться с ним вот так, физически. Он едва держит себя в руках, не приближаясь. Выжидая ещё долгое время, пока не подойдёт нужный момент. Зато, как и хотел, больше узнавая о бывшем маге, их приключениях с рыцарем, скверном характере принцессы. Это было приятно слушать. Словно сказку, но такую, что точно являлась реальностью. Тем более, что Дэйн словно меньше теперь проявлял своего восторга от воспоминаний о Джоне, не заставляя Оливера вспоминать о ревности.       Спустя не несколько часов их общения наёмник улыбается, кратко глянув в окно. Радуясь так вовремя возникшей паузе в их диалоге.       — Знаешь, я всё же могу объяснить причины. Только… Не перебивай, ладно? Это не просто.       Проклятый на удивление уверенно и спокойно кивает в ответ, становясь серьёзнее. Рассматривая юношу перед собой и с интересом выжидая этого откровения. От того не совсем замечая то, что Вер оказался немного ближе, пока усаживался удобнее.       — Мне с юности снятся порой люди и грядущие события. И это сбывается всегда почти в точности. Ларс как раз по этой причине зазывал меня в маги, но на самом деле я не хочу и боюсь быть предсказателем. Мало ли что увижу… Но однажды, лет в четырнадцать, я начал видеть нечто странное. И особенное. В этом сне был человек, он улыбался мне и от его улыбки было тепло даже во сне. Мы с ним путешествовали вместе. И это первый и единственный сон в котором был именно я с кем-то ещё. Сон не для других, а для меня. И не какое-то несчастье или боль. Но у этого сна была одна особенность. Он иногда менялся немного. Декорации, события, время года. Я даже думал, не просто ли это сон. Но иногда, — Только теперь Оливер переводит взгляд на мага, глядя в глаза. — Этот человек становился зверем. Или был им и приносил мне добычу, и мы вместе готовили, когда он обращался назад. Разумеется, ты, как и Ларс, скажешь, что это глупо, но… Я влюбился. В этот сон, в улыбку, в человека, которого даже не знал. В тебя. Уже очень давно и… Это не проходит, Дэйн. Я старался, правда. Но всё равно...       С каждым словом после своего взгляда в глаза Оливер всё ближе. А проклятый замер, ещё на уточнении про зверя поняв, на что намёк. И не мог пошевелиться, словно под гипнозом глядя в оливковые глаза этого слишком доброго мальчишки. Ощущая, как заходится сердце всё больше и становится страшно, что оно просто сейчас разорвётся, но… Когда Оливер касается его губ, сердце, наоборот, чуть затихает. Только трепещет как-то странно, заставляя ощущать жар в груди.       Дэйн не может закрыть глаз, просто теряется. Конечно, откуда Оливеру знать, что это – его второй в жизни поцелуй. Если первый, которым он припал к уже окаменевшему Джону, можно было считать поцелуем вообще. Маг не представлял, как реагировать, как отвечать, и сколько это может длиться. Не мог даже в полной мере предположить, что это будет так приятно. И на самом деле ответа на это «как долго» он искать совсем не хочет.       Оливер отстраняется всё равно будто слишком быстро. Немного настороженно глядя на юношу. Он ожидал хоть какой-то реакции, но Дэйн лишь растерянно смотрит на него, будто даже дышать забыл. И наёмник всё же поджимает губы, отводя взгляд. Следом быстро смиряя тревогу.       — Я люблю тебя, Дэйн.       Это всё же вынуждает мага отмереть. Он моргает, сам опускает взгляд. Смотрит на собственные странно подрагивающие пальцы. Снова неуверенно поднимает глаза на юношу.       — Я…       — Нет-нет, стой… — пугаясь, что слишком поспешил, вероятно, парень зажимает рот мага рукой, тараторя объяснения. — Тебе не нужно этого говорить, если не чувствуешь. Просто я… Это сложно держать в себе. Особенно когда ты спрашиваешь о причинах быть рядом, вынуждая хотеть кричать тебе это в лицо до хрипа. Люблю… Боги, я даже злясь на тебя и обижаясь, даже поняв, что ты сам любишь другого, не мог перестать ощущать это, Дэйн. Это – моя причина помогать тебе… Если ты не прогонишь, если разрешишь быть рядом. Может быть… однажды ты сможешь ответить взаимностью. Или отгонишь. Я приму любой вариант.       Маг снова сидит молча. В том числе потому, что обещал не перебивать. И юноша всё ещё зажимает ему рот, явно забыв об этой детали. Не придумав ничего лучше, Дэйн просто прикусывает его за палец, который попадается под зубы. Наёмник ойкает, хочет было отдёрнуть руку, но Дэйн не отпускает. Смотрит в глаза, будто одним только этим заставляет теперь и себя выслушать. И только тогда разжимает острые зубы.       — Я правда не могу прямо сейчас ничего сказать о чувствах. Слишком в них путаюсь. Я злюсь на тебя, порой ужасно хочу тебя ударить или укусить. А потом ты просто что-то делаешь, простое вроде и хочется, чтобы не уходил. Может… может быть ты мне нравишься. И может даже сильно. Просто пока что я не смогу ничего точно понять и не хочу вводить тебя в заблуждение. Только… ещё я не хочу, чтобы ты оставался рядом и терзался этим неведением. Я провёл так восемнадцать зим, а потом ещё почти полтора века оплакивал эти чувства. Никому бы такого не пожелал. Тебе… тебе в первую очередь.       Он вздыхает, глядя в потолок, изучая тени на том. Хмурится озадаченно, переводя взгляд в окно. Несколько забывая, что именно говорил. Удивлённо вскидывая брови. Там светало, лучи солнца уже пробились из-за горизонта, но его обращение ещё не началось.       — Дэрдхи оказалась и тут права, — оливер мягко улыбается в ответ на озадаченный вид Дэйна. — Она предположила, что эти чары – как в сказках из древности. Насмешка королевы и уверенность, что никто не полюбит тебя или не решится показать. А я… решился.       — То есть, всё это было ради…       Секунда его хмурости заставляет Оливера перехватить мага за руку, заглядывая в глаза.       — Ради тебя. Ради твоей свободы. Потому что я люблю тебя. Если бы не любил – ничего бы не получилось. Ты бы стал зверем уже.       Теперь это смущает куда ощутимее и яснее и Дэйн, краснея, отводит взгляд.       — Хватит пока… признаний… Это смущает.       — Ты милый, когда краснеешь.       — Ну всё. Правда хватит… А то я пожалею, что не могу оказаться зверем.       — Можешь, — Оливер перехватывает его кисть удобнее, указывает на крепкие ногти, хотя те пока не отросли после снятия проклятия, конечно. — А ещё у тебя клыки и звериные зрачки. Ты так и не взглянул ещё в зеркало?       — Не успел. Был занят попытками понять логику одного наглого мальчишки.       В ответ Оливер хихикает, поднимаясь и протягивая Дэйну руку. Тот всё ещё хромал из-за не до конца заживлённого перелома.       — Пойдём. Надо же тебя возвращать в колею нормальной жизни.       Тот день они проводят, подбирая Дэйну одежду, следом книги для обучения перевоплощению. Бывшему магу даже выделяют собственную комнату в жилой части академии. И засыпают парни именно там, рядом, довольно рано, но при этом проспав всю ночь.       — Ты снова мне снился.       Это Дэйн слышит первым делом, когда открывает глаза. Вздыхает, глядя в потолок.       — Я пока не вижу снов. Прости.       — Брось. Я просто поделился этим, это не значит, что ты должен тоже ответить равноценно. Я подожду.       Было что-то неловкое и не правильное даже в том, чтобы обсуждать это, лёжа почти в обнимку в одной кровати. Но Дэйн думает об этом ещё несколько дней, которые молодой наёмник не отходит от него почти ни на минуту. И только тогда решается поговорить, наконец.       — Нам нужно пока разойтись.       — Хорошо. Я подожду здесь.       Дэйн вздыхает, качая головой, рассматривая чужую мягкую улыбку и всё ещё не совсем понимая, чем вообще заслужил такой нежный взгляд.       — Нет. Я не об этом. Я… могу уйти на какое-то время. Подумать.       — Я мешаю? — Оливер уже не улыбается, несколько печально глядя в сторону.       Хочется сразу извиниться и закрыть тему. Просто чтобы не причинять ему боли. Но Дэйн сдерживает этот порыв, снова вздыхая и качая головой.       — Это сложно объяснить. В какой-то мере мешаешь. Я должен решить, что ощущаю сам. Но пока просто не могу отделаться от мысли, что не хочу сделать тебе больно.       Парень хмурится, озадаченно потирая щёку. После кивая и откидываясь на спинку дивана. Едва было не потянувшись к Дэйну, чтобы уже привычно погладить. Нет, это явно тоже мешало. Он слишком обрадовался, что Дэйн был готов дать шанс им обоим. А ведь они ощущали по-разному всё происходящее. Пока Оливер задыхался от восторга, понимая, что может касаться и Дэйн его не прогоняет, сам Дэйн, видимо, просто не знал как теперь прогнать того, кто признался ему. Ведь он переживал нечто похожее, пусть Джон и не знал о его чувствах.       — Я понял, — почему-то Дэйн сомневается в этом понимании. Но юноша улыбается снова чуть мягче. — Только мне кажется, что будет разумнее, если уйду я пока. Зима скоро, а ты сам говорил, что один не справишься. Оставайся здесь, поучись обращениям, может даже станешь снова студентом. Или Ларсу с обучением других помогать будешь. А я вернусь позже.       — Когда?       Проконтролировать тон не выходит. Бывший маг сам удивляется тому, что его волнение так очевидно в одном этом коротеньком вопросе. Оливер хихикает, глядя в глаза.       — Не волнуйся. Хочешь, в начале весны, как снег сойдёт? А если что-то случится – дам знать письмом.       — Можешь просто писать иногда. — Дэйн смущается, глядя в сторону. — Всё же, работа у тебя не самая безопасная.       Он волновался. От понимания этого Оливер всё же не сдерживается, прижимается ближе. Хотелось снова поцеловать Дэйна, но он понимал – рано. Очень. Потому только обнимает, тяжело выдыхая.       В итоге спать наёмник теперь остаётся на диване. И все несколько дней, что готовится в путь, не дёргает мага, лишь порой ненадолго прижимаясь к нему в объятии, но скоро уже убегая. От чего-то каждый день из-за этого становилось несколько тревожнее. И именно по этой причине, когда за ночь до отъезда Оливер просится переночевать рядом, Дэйн не против.       Он спит чутко, это уж стало привычным. И долго вслушивается в уснувшего полукровку, прежде чем всё же смириться с желаниями и прижаться ближе, чтобы нормально уснуть. Тот не просыпается от приближения, но возится и прямо сквозь сон сжимает тонкую ладонь на собственном животе. Это смущает. И в то же время дарит тепло, которого словно не хватало все дни до этого. И мимолётно Дэйн всё же думает, не ошибся ли, отгоняя мальчишку. Пусть не так уж и надолго, всего-то до весны, но, неожиданно, его ужасно не хотелось потерять. Кроме Оливера в этом месте Дэйн был не нужен никому. Да что уж здесь, во всём мире.       Это и пугало. Хотелось не просто зависеть от парня, хотелось по-настоящему понять собственные чувства. Потому он держит себя в руках, когда тот уезжает. Почти. Но всё же осторожно тыкается носом юноше в щёку.       — Будь осторожен в пути.       Дэйн всё лучше учился использовать свои звериные способности. И слышит, как сбивается с ритма юношеское сердце.       — Я так лю…       Приходится зажать ему рот, не давая признаться снова. Дэйн смотрит на наёмника даже чуть строго. И всё же следом улыбается, отпуская и кивая на его лошадь.       — Ступай.       Парню требуется несколько долгих секунд, чтобы отпустить локоть возлюбленного и всё же уйти. Хотя Оливер ещё пару раз оглядывается на них с братом, в итоге вынуждая старшего закатить глаза, кивая и взмахивая рукой.       — Позаботятся тут о нём, не волнуйся.       Парень фыркает смущённо, и уезжает, несколько раз оглядываясь. Это даже самому Дэйну казалось странным, но он оставался на ступенях и провожал Оливера взглядом, пока тот не скрылся окончательно. Только после отправился обратно в академию, искать себе занятия на зиму.