Чёрно-белые сны

Я замедлила шаг, когда шпиль деревянной церкви окончательно скрылся за кронами деревьев. Меня колотило, нога заболела с новой силой, и я была вынуждена присесть на поваленное бревно. Вода была всего в паре метров от меня, волны лениво ласкали песок, выплевывая на берег тину и мелкую, безжизненную рыбешку. Желудок сводило от голода. Раньше я могла не есть на протяжении целого дня, таблетки притупляли все мои чувства, и я не чувствовала ни слабости, ни головной боли, лишь то приятное чувство опьянения, эйфории. Сейчас же все ощущения моего тела обострились до предела. Только сейчас ко мне пришло осознание, что все мои личные вещи остались в том разбитом автобусе, включая баночку с лекарством. Меня прошиб холодный пот. Как я могла об этом забыть?! Эдриан мог заметить мою сумку среди кресел, но я не помню, чтобы он что-то забирал оттуда, когда помогал мне выбраться. Как же быть? Там были все мои учебники, ключи от квартиры, даже мой кошелек. Но я наотрез отказывалась возвращаться к тому месту, а уж тем более в деревню. После того, что мне поведал Эдриан, во мне что-то перевернулось, и та слабая симпатия, которая на мгновение возникла у меня к нему, да и в целом к его месту обитания, вмиг растворилась, как будто её и вовсе не было. За кого они меня принимают? С какого перепуга решили установить за мной слежку? Сколько они уже знают обо мне, о моей матери? Но если во мне и вправду есть что-то особенное?.. И это что-то проснулось во мне только сейчас? За последнее время со мной произошло столько дурного… Сначала прямо на моих глазах погиб человек, потом я чудом выжила в аварии, и на меня напали немыслимые монстры, которых даже в самых кошмарных снах не увидишь. И если смерть того мужчины еще можно списать на несчастный случай, то что делать со всем остальным? Ведь это уже никак нельзя приписать к банальной случайности. Да и странности начались задолго до того дня. Со смерти моей матери. Прокручивая в голове тот вечер, я вздрогнула. Её смерть была необъяснимой… Ещё утром она была молодой, полной жизни женщиной, а всего за одну ночь её тело приняло облик дряхлой старухи с облезшими волосами. Я до сих пор запрещала себе размышлять об этом, запечатлела в своей памяти лишь привычный и любящий образ мамы. Но сейчас… Что если ее смерть не случайна? Тот человек, которого я видела в своих снах, теперь преследовал меня и наяву, и каждое его появление предзнаменует что-то ужасное. Сначала я видела его перед той аварией, затем в зеркале заднего вида в автобусе… Это не могло мне показаться. Я узнаю этого жуткого старика с высохшей кожей из тысячи. Из раздумий меня вытянул цокот копыт, нарастающий с каждой секундой. Вглядевшись в сторону леса, я увидела человека, верхом на коне. Присмотревшись, поняла, что это Эдриан. Позади него неспешно следовал еще один всадник — его брат, Даррен. Я напряглась, сердце кольнуло от досады. Они точно меня заметили и теперь направлялись прямиком ко мне. Я поднялась с бревна и зашагала вперед, стараясь идти как можно быстрее и не оборачиваться. Через пару минут они поравнялись со мной. Эдриан и Даррен замедлились, и мы все втроем шли рядом, но не было слышно ни слова. Бросив на них косой взгляд, я заметила ехидную улыбку Эдриана. — Тебе смешно? — сердито спросила я, стараясь идти осторожно, чтобы лишний раз не травмировать и без того ноющую ногу. — Нет, — беззаботно ответил тот, — просто интересно, как далеко ты собираешься уйти, — он перемигнулся с братом, и до меня донесся тихий, противный смешок. Хотелось поднять с земли камень и бросить в его смазливое лицо, стереть эту самодовольную ухмылку. Парни были одеты в белые рубашки и свободные серые штаны. На голове Даррена красовалась соломенная шляпа, а между зубами он сжимал тростинку, отчего его лицо казалось даже каким-то нелепым. На фоне Эдриана он был болезненно худым, небольшого роста, с длинными, короткими пальцами. Он почти не смотрел на меня, будто действительно любовался видами, и его переглядывания с братом казались вынужденными и какими-то неестественными. — А вы куда направляетесь? — спросила я, прищуриваясь от яркого солнечного света. Начало припекать, и я почувствовала, как мне стало жарко в джинсовой куртке. На ней все еще виднелись следы крови, они побледнели и въелись в ткань. Мне казалось, что отстирать это будет попросту невозможно. — Здесь поблизости есть ручей, — ответил Эдриан. — Наши кони любят пить оттуда, мы стараемся чаще водить их туда, чтобы они восполнили свои силы. — Интересно, — отрезала я, глядя куда-то вдаль. — Хочешь пойти с нами? — Спасибо, но нет, — я покачала головой. — Что ты ломаешься? Пойдем, — он слегка усмехнулся. — Что ты теряешь? Раньше ты часто гуляла здесь вместе с мамой, я знаю, как ты любишь это озеро. — Вы… видели нас? — я удивленно посмотрела на него, чувствуя, как кровь прилила к щекам. — Конечно, — кивнул Эдриан. — Вы бывали здесь почти каждый день. Судя по всему, для твоей покойной матушки это озеро было каким-то особенным местом. — Он замолчал на мгновение, а затем спросил, глядя прямо в глаза: — Как она умерла? — Я не хочу продолжать эту тему, — рявкнула я. — Можете оставить меня в покое? Что вы увязались за мной? — Вчера вечером ты не была такой грубой. — Потому что еще не знала, что твоя семейка устроила настоящую слежку за мной! — Я тебе соврал, — вдруг произнес Эдриан. — О чем? — я недоуменно уставилась на него. — Мы перевелись в твою школу из-за тебя, — он громко выдохнул. — Да, те слова про мои… предпочтения… были правдой. Но меня бы ни за что не отправили в мирское учебное заведение без веской на то причины. Это был приказ отца. — Что это за причина? — мой голос дрожал от внутреннего напряжения. Эдриан остановил коня. — Даррен? — обратился он к брату, — можешь оставить нас наедине? Я тебя догоню. — Не задерживайся, — Даррен хмуро окинул меня взглядом и заставил коня перейти на галоп. Подняв облако пыли, через мгновение его силуэт превратился в небольшую точку среди деревьев. — Твоя мать была частью нашей общины, — начал Эдриан. — Это было много лет назад. Она была очень близка с моим отцом. Он относился к ней как к родной сестре. Но затем… твоя мама покинула нас. Стала далека от нашей истины. Нам неизвестно, чем именно она стала заниматься после ухода, но долгие годы она не появлялась в этом городе. После твоего рождения мой отец вновь увидел её. Она пришла к этому озеру, и несколько часов стояла в воде по пояс, несмотря на то, что был ноябрь, и температура воздуха в тот день была низкой. А вместе с ней был какой-то странный старик в одежде, как у священника. Он молча следил за тем, как она входила в воду, и они что-то тихо напевали, словно проводили какой-то обряд. — Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, — прошептала я, внимательно глядя ему в глаза. — Ты видела этого человека? — Да. Недавно… — я запнулась, не зная, как правильно подобрать слова, — не знаю, как это объяснить, но он… будто был ненастоящим. Видением, если можно так выразиться. Он появлялся лишь на мгновение. Вы знаете, кто это? — Нет. Но он явно был с твоей матерью не из добрых побуждений, — Эдриан покачал головой. — Твоя мать умерла странным образом. Превратилась в пожилого человека за одну ночь. Ты пыталась отрицать это. Но от правды не убежишь. — Хотите сказать, что я одна из вас? — из меня вырвался нервный, почти истерический смешок. — Нет, — Эдриан на мгновение замолчал, и я заметила, как напряглись его скулы. — Мы никогда не сможем принять тебя в нашу семью. Поэтому все так… смотрели на тебя. Ты дочь отступницы. А стать отступником в нашей общине — это одно из самых тяжких преступлений. Но мой отец хочет убедиться в том, что ты не несешь для нас никакой угрозы. — Угрозы? — переспросила я, чувствуя, как леденящий ужас сковывает меня изнутри. — О чем ты? — Те монстры… Ты привлекаешь их. И они едва не пришли в нашу деревню. Мы пытаемся понять, в чем твоя особенность. Я закрыла глаза, и из меня вырвался пронзительный, хриплый стон. — Господи! — воскликнула я. — Какой же это всё бред! — Рассказать тебе правду — это была моя инициатива. Мне запрещено сближаться с тобой. Я должен был лишь наблюдать со стороны. Я получил выговор от отца за то, что посмел привести тебя в деревню. Но я не мог оставить тебя там в таком состоянии. Хотя и сильно рисковал привлечь нечисть в свой дом. — Тогда зачем ты продолжаешь рисковать, разговаривая со мной? — на моих глазах заблестели слезы, и я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — Я ведь проклята, не так ли? За мной бегают монстры, жуткие старики… — Просто мне тебя искренне жаль, — едва слышно произнес Эдриан. — Жаль, — повторила я, стиснув зубы, — ну ладно. Так уж и быть. Приятно, что хоть кто-то меня пожалел, — из меня вырвалась горькая усмешка. — Знаешь, я, пожалуй, пойду, — я указала рукой в сторону леса, откуда доносился приглушенный шум проезжающих машин. — Поймаю попутку, приеду домой. Завалюсь на диван, включу какой-нибудь тупой сериал про любовь, пока не отрублюсь. Типичный день субботы. Я хлопнула себя ладонями по бокам и быстрым шагом направилась в сторону трассы. Эдриан не стал меня останавливать, он просто молча наблюдал за тем, как я ухожу прочь. Честно, мне уже было всё равно. Я понимала, что больше не хочу слышать ни слова из его уст. Хотелось забыть всё, что он мне наговорил, стереть всё это из своей памяти и вернуться к прежней жизни, той, где меня преследуют лишь собственные внутренние демоны. Вот только будет ли она прежней после всего того, что я увидела? Я остановилась и резко обернулась. Эдриан продолжал стоять в том же месте, и в его позе была какая-то неприкрытая грусть. Посмеявшись над самой собой, я развернулась и вернулась к нему. А он будто только этого и ждал, так как его брови даже не дрогнули, когда я снова оказалась перед его смазливой мордашкой. — Сможешь довезти меня до ближайшего перекрестка? — спросила я. — Ты же хотела поймать попутку, — хмыкнул Эдриан, скрестив руки на груди. — Да, — я запнулась и стыдливо прикрыла глаза. — Но у меня болит нога. До трассы идти еще минут десять… И, если честно, у меня уже нет сил даже думать. Эдриан без лишних слов слез с коня, подошел ко мне и, не говоря ни слова, резко оторвал от земли, посадив на жесткое кожаное седло. Через секунду он уже сидел передо мной, приказав мне крепко держаться за него. Меня долго уговаривать не пришлось, так как едва я успела обхватить Эдриана руками, конь сорвался с места. Я едва не полетела вниз. Вцепившись в рубашку Эдриана, я замерла, боясь даже вдохнуть. Мы двигались довольно быстро, подпрыгивая на каждой кочке, моя задница уже наверняка была синей от синяков. Свернув с тропинки, мы оказались посреди леса. Деревья стояли так плотно прижатыми друг к другу, что солнечный свет едва пробивался сквозь их густую листву. Конь замедлил шаг, и я почувствовала, как напряглись мышцы Эдриана, он что-то почуял. — Кстати, — ахнула я, вспомнив, — представляешь, я оставила свой ранец в том автобусе! — Он здесь, — Эдриан похлопал рукой по вместительной кожаной сумке, которая была прикреплена к седлу. — Наши люди нашли его, когда осматривали автобус ночью. Хорошо, что ты напомнила. — Ох, спасибо, — с облегчением вздохнула я. — Там ключи от квартиры. Без них я не смогу попасть к себе домой. — Тише, — Эдриан резко шикнул. — Что такое? — прошептала я, и моё сердце забилось чаще. — Птицы перестали петь, — ответил он с тревогой в голосе. — Это плохой знак. Я и сама поняла, что лес стал неестественно тихим, словно все живое разом замерло. От этой тишины мне стало не по себе. Внезапно конь, словно обезумев, встал на дыбы и оглушил нас паническим криком, от которого заложило уши. Я не удержалась и рухнула на землю, спину пронзила острая, жгучая боль. Эдриан попытался успокоить коня, но тот, как будто в него вселились бесы, начал прыгать на месте, и, задрав голову, продолжал издавать душераздирающие крики. Юноша не удержался и тоже полетел вниз, приземлившись в кусты. — Проклятье! — воскликнул Эдриан, резко поднимаясь на ноги. — Что с тобой такое, Серафим?! Конь, продолжая испуганно вопить, бросился бежать прочь. Эдриан попытался помчаться за ним следом, но быстро остановился, осознав, что Серафим был слишком быстр, и его уже не догнать. — Что его так напугало? — спросила я. — Не знаю, — взволнованно выдохнул Эдриан. — Никогда не видел его таким. Он бы не посмел выбросить меня из седла. Мы услышали громкий треск, донесшийся откуда-то поблизости. Эдриан, словно сорвавшись с цепи, рванулся в ту сторону, и я, не раздумывая, пустилась следом за ним, стараясь не отставать. Бежать было невыносимо больно, я сильно хромала, но страх потерять парня из вида заставил меня двигаться на пределе своих возможностей. Спустившись с небольшого холма вниз, я увидела, как земля впереди покрыта размазанной, тёмно-алой кровью. След тянулся далеко вперед, исчезая в зарослях кустарника. Эдриан опустился на корточки и осторожно дотронулся до алой жидкости кончиками пальцев. — Свежая, — заключил он. — Это кровь Серафима? — Я не знаю, — тяжело сглотнул Эдриан, и я заметила, что он избегает смотреть мне в глаза, — идем, нужно проверить. Мы двинулись дальше. Впереди донеслись едва уловимые хрипы и стоны. Эдриан замедлил шаг, посмотрел на меня и приложил указательный палец к губам. — Не шуми, — прошептал он. Медленно, с замиранием сердца, мы вышли на небольшую опушку. В кустах на небольшом отдалении от нас показалась какая-то странная фигура. Она едва заметно шевелилась, и издавала слабые, булькающие звуки. Подойдя ближе, я тут же отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, и в голове крутилось одно-единственное желание: хотелось просто закрыть глаза и больше никогда не открывать их. Передо мной лежал Даррен. Вернее, то, что от него осталось. Нижней половины его тела попросту не было, из разорванного туловища торчали его кишки. Он был еще жив, но его глаза остекленели, и я понимала, что это лишь агония перед неизбежным концом. Эдриан не двинулся с места, его кожа стала белее снега, а зрачки расширились, наполнившись ужасом. Даррен тянул к нему свою руку, из его рта вырывались сгустки багряной крови, и он, задыхаясь, хрипел, пытаясь выдавить из себя слова. Чуть поодаль, в кустах, лежал его конь, на теле которого виднелись многочисленные укусы. Животное было мертво, и его безжизненные глаза, казалось, смотрели прямо на меня. — Они… здесь… — прохрипел Даррен, и его лицо намертво застыло. Дыхание Эдриана стало прерывистым, руки бессильно сжались в кулаки, глаза, намертво прикованные к растерзанному телу брата, отражали поистине нечеловеческий ужас. Он резко опустил голову, его тело начало мелко дрожать, плечи вздрагивали, и я видела, как каждая мышца на его лице напряглась до предела. Но вскоре его сдержанность лопнула под невыносимым напором эмоций, и из его груди вырвался дикий, истошный крик: — Даррен!!!