Чёрно-белые сны

Я пыталась оттащить Эдриана от тела Даррена, но он упирался, словно прирос к земле. Я кричала, била его кулаками по плечам, и, задыхаясь от слёз, срывающимся голосом умоляла, чтобы мы убрались отсюда как можно быстрее. У меня не было сил смотреть на разорванное тело Даррена, от этого жуткого зрелища внутри меня всё переворачивалось, запах крови въелся в моё сознание, и, не в силах сдержать рвотные позывы, меня несколько раз вырвало. Перед глазами всё плыло, словно меня качало на волнах, и я с трудом удерживала равновесие. Эдриан продолжал звать брата, его голос звучал надрывно и отчаянно, он призывал его проснуться, посмотреть на него, наотрез отказывался верить в то, что Даррена больше нет, и что всё это происходит на самом деле. Но мы здесь, мы пленники этого кошмара, который разворачивается перед нами наяву. Когда мы отошли примерно на десять метров, я услышала цокот копыт. Прислушавшись, поняла, что к нам приближалось несколько всадников. Эдриан вырвался из моей хватки и бросился к ним навстречу. Я поняла, что это были люди из его деревни. Они ещё не видели всей этой ужасной картины, но, заметив заплаканное, искажённое отчаянием лицо Эдриана, казалось, сразу всё поняли. Они резко спрыгнули с лошадей и рванули к телу Даррена. Оказавшись подле кровавой картины, четверо мужчин тут же кинули в сторону меня колючий взгляд. Один из них смотрел на меня особенно пристально. Он был самым старшим из них, на вид ему было около пятидесяти. На голове у него красовалась широкополая шляпа, сплетённая из соломы, она отбрасывала густую тень на его иссушённое ветром и солнцем лицо. Мужчина подошёл ко мне вплотную, на мгновение замер и принялся испепелять меня своими прищуренными, пронзительными карими глазами. Но затем последовал резкий удар по моему лицу, такой силы, что я не удержалась на ногах и, схватившись за пылающую щеку, упала на спину. В непонимании и ужасе я уставилась на него, чувствуя, как меня наполняет отчаяние. Все эти люди смотрели на меня, и в их взгляде не было ни капли сочувствия, лишь отвращение, будто именно я была причастна ко всему, что здесь произошло. Я ощутила себя приговорённой к смертной казни, буквально стояла перед собственным палачом, который вот-вот поднимет над моей шеей топор, чтобы нанести удар, и я ничего не смогу с этим поделать. — Грязная ведьма! — брызжа слюной и перекошенным от ярости лицом, выкрикнул мужчина, его голос звучал хрипло и злобно, словно источался из самой преисподней. — Ты принесла погибель на наши земли! Осквернила нашу Святыню! Да как ты посмела явиться сюда?! Он вцепился железной хваткой в мои волосы, давя на кожу головы и вырывая их клочками, и, не давая опомниться, потащил меня в сторону. Я закричала от боли, но мужчина не обращал на мои крики ни малейшего внимания. Я отчаянно пыталась вырваться, била его по руке, царапала, пиналась, но его хватка, казалось, становилась всё сильнее. Он подтащил меня к разорванному телу Даррена и, с отвращением глядя на меня, с силой бросил прямо на его окровавленные внутренности. От ужаса и отвращения меня передёрнуло, и я тут же отпрянула. Мужчина с размаху ударил меня в живот, и из меня, сдавленный болью, вырвался хрип. Я обессилено рухнула на землю, из глаз хлынули слезы, полные бессилия. Передо мной все плыло, я понимала, что еще чуть-чуть и отключусь. Вокруг меня зазвучали голоса, но они все слились в один бесформенный, давящий шум, от которого закладывало уши. Я старалась не двигаться, задержала дыхание, и мне казалось, что если я не буду дышать, то они посчитают меня мёртвой, и это было единственной возможностью избежать новой волны насилия. Сейчас я была не в том состоянии, чтобы думать о том, что именно вызвало их столь яростную ненависть ко мне, и я понимала, что вряд ли бы я смогла понять хотя бы малейшую толику их эмоций. Я знала лишь одно — для них я была чем-то скверным, мерзким, и один лишь взгляд этих людей был подобен выстрелу прямо в упор. «Ведьма!»— раздался крик в моём подсознании. «Ведьма! Ведьма!» Я умоляла себя потерять сознание, чтобы не чувствовать этой чудовищной боли, что, подобно цунами, начала с невероятной скоростью распространяться по всему моему телу. Кожу головы жгло нестерпимо, словно её облили крутым кипятком. Я чувствовала, как из носа хлыщет кровь, а нижняя губа распухла и треснула от удара. Следующие мгновения начали пролетать мимо меня, и время словно сошло с ума, проносясь с невероятной скоростью. Я слышала, как тело Даррена начали тащить куда-то в сторону, размазывая его внутренности по земле. Затем его с глухим стуком погрузили в старую, скрипящую повозку. Кто-то рыдал навзрыд, кто-то фанатично молился, а кто-то орал, срывая голос, но никто не замечал меня, никто больше не смел приблизиться ко мне даже на шаг. Я ощущала, как моя вязкая кровь заливала рот и собиралась в лужу под щекой. Но я ни о чём не думала, кроме острой, обжигающей боли, которая разрывала меня на части и поглощала всё моё существо. Сознание словно приклеилось к реальности, цепляясь за неё из последних сил, и не позволяло мне убежать отсюда, спрятаться от всего этого кошмара, чтобы, наконец, ничего не чувствовать.

***

День медленно уступал место сумеркам, и всё вокруг меня постепенно исчезло, растворившись в густом тумане, и я осталась совершенно одна, посреди мертвенно тихого, зловещего леса. Я слышала лишь свой слабый, прерывистый хрип, вырывающийся из лёгких. Не знаю, откуда во мне возникли силы, но мне удалось медленно привстать, и, пошатываясь, я села. Я осторожно дотронулась до левой щеки и смахнула запекшуюся кровь, перемешанную со слезами и соплями. Меня трясло от холода, зубы клацали друг о друга. Подняв подбородок к верху, я ощутила, как на моё лицо вдруг упали капли дождя. Острые, ледяные капли впивались в мою кожу и постепенно, кусок за куском, начали срывать с неё багровую маску. Посмотрев вокруг, я увидела растянувшийся на несколько метров след от разорванного тела Даррена. Дождь пытался смыть его, но кровь настолько глубоко въелась в почву, что ее не сумеет вымыть даже тропический ливень. Эта картина, несомненно, будет преследовать меня до конца жизни… Стиснув зубы, я с трудом выпрямила ноги, но, едва успев опереться на них, чуть не рухнула обратно на землю. Замерев и тяжело дыша, я попыталась утихомирить сильное головокружение, которое с каждой секундой становилось всё невыносимее, и почувствовала, что мои ноги вот-вот потеряют чувствительность. Вряд ли мне удастся сделать хотя бы шаг, но я больше не могла оставаться здесь. — Мне нужно как можно скорее покинуть этот лес… И найти помощь… Да… — мой голос дрожал, и слова давались с трудом, — Я должна рассказать, что случилось. Эти люди не останутся безнаказанными, — я сжала кулаки, и в моём голосе появилась озлобленная решимость. — Этот человек заплатит за каждый удар, за каждое слово!

***

Я шла, всхлипывая от страха, и каждый шаг отдавался во мне резкой, пронзающей болью. Вокруг была лишь кромешная тьма, настолько густая, что я едва различала землю перед собой на расстоянии вытянутой руки. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за спутанные волосы. Я уже не помню, сколько раз упала, мои ладони и колени были разодраны, одежда превратилась в залитые кровью лохмотья. Вдруг справа от меня возник яркий свет от фонаря, и сразу же слева появился ещё один, а затем ещё, и ещё. В считанные секунды они окружили меня со всех сторон. — Она здесь! Пытается сбежать! — прокричал кто-то остервенелым голосом. — Проклятье! — раздался другой, более молодой голос. — Защита не сработала? Какого черта! — Стойте! Стойте! — прохрипел кто-то, задыхаясь. — Я слышу её шаги. Я замерла, задержала дыхание, и, прижавшись спиной к дереву, попыталась слиться с его корой. Человеческие тени ходили из стороны в сторону совсем рядом, в метрах тридцати от меня. Если я высунусь и издам хотя бы малейший звук, они тут же заметят меня. — Ведьма! — прокричал хриплый голос. — Не думай, что сможешь убежать! Этот лес никогда не отпустит тебя! Он наш! Это наша земля! И тебе не осквернить её! Я узнала его. Тот мужчина в соломенной шляпе. С каждой секундой его голос становился всё громче, он приближался ко мне, словно чувствовал мой запах. «Что мне делать?» — в панике спросила я сама себя, и меня пронзило обжигающее чувство безысходности. Они сказали про некую защиту, что та не сработала. Что они имели в виду? Они пытались удержать меня в том месте, где погиб Даррен? Ждали, пока я приду в себя? Наблюдали за мной со стороны? И стоило мне сбежать оттуда, как они тут же бросились меня искать. — Я вижу кровь на земле! — раздался крик. — Вон там! Следы! Кажется, я знаю, где она! Я тут же рванула с места. Мне было абсолютно плевать на то, что эти люди услышат меня, и что они без проблем догонят. Я бежала, не оглядываясь, вытянув руки перед собой, чтобы не впиться лицом в резко возникшее передо мной дерево. Мне никогда ещё так не было страшно. Сердце, словно пойманная птица, буквально кричало в моей груди, я забывала дышать, не моргала, адреналин полностью поглотил моё тело, отчего я даже перестала чувствовать смертельное изнеможение. Раздался выстрел, и пуля с треском разорвала кору дерева в полуметре от меня. Я не сдержала крик ужаса и, пригнувшись к земле, замерла, боясь, что стрелок снова спустит курок, и на этот раз пуля настигнет меня. Резкий металлический лязг, затем короткий щелчок, и очередной выстрел эхом пронесся за моей спиной. Земля передо мной вдруг резко кончилась, и я, запнувшись, оказалась на самом краю обрыва. Посмотрев вниз, с ужасом поняла, что подо мной бушует тёмная вода озера. Свет от фонарей уже лизал за мои пятки. Если я побегу в сторону, вдоль берега, то стану лёгкой мишенью, и тогда стрелок уже вряд ли промажет. Я закрыла глаза и вобрала в лёгкие как можно больше воздуха, возможно, это будет мой последний вздох. Я понимала, что не хочу прыгать, что это бессмысленно, но сейчас это для меня единственный правильный вариант. Смерть от ледяной воды должна быть менее болезненной, чем от пули, и в лучшем случае я камнем пойду ко дну, и всё, наконец, закончится. — Мама… — прошептала я, глотая слёзы. — Ты видишь меня? Прошу тебя, подскажи, как мне быть… Тело поддалось законам гравитации, и, сорвавшись с обрыва, полетело вниз. Я почти не почувствовала, как погрузилась в ледяные объятия озера, лишь на секунду меня пронзила острая боль в лёгких. Течение понесло меня прочь от берега, и я не сопротивлялась, доверилась ему, как старому другу. Я стала медленно считать в своей голове. Мне было интересно, как быстро я умру… Что почувствую в последний миг? «Один, два, три, четыре… пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… сорок пять, сорок шесть»… Моё время почему-то не заканчивалось… Я продолжала чувствовать своё тело, и оно, как ни странно, уже адаптировалось к этому зверски агрессивному холоду. Прошло онемение, и я стала двигать ногами и руками. Поняла, что плыву по течению, и, сама не осознавая, почему, вдруг устремилась к поверхности, где, словно маяк, виднелся яркий свет полной луны. Моя голова пробила толщу воды, и я с громким, сиплым возгласом вдохнула морозный воздух. Оглянувшись, с удивлением обнаружила, что вижу городские огни. Волны приветливо покачали меня на своём гребне и затем начали толкать в сторону берега. Я из последних сил заставила онемевшие конечности грести, и мне казалось, что я не плыву, а прорезаю пальцами толщу земли, моя кожа горела, как будто я оказалась в кипящем котле. Я не помню, как именно я добралась до берега, всё произошло, словно во сне. Дотронувшись до песка, я обессилено рухнула на него, и моё сознание вмиг отключилось. Я пришла в себя от оживлённых голосов вокруг, услышала чьи-то шаги, и чья-то тёплая, тяжёлая рука стала потряхивать меня за плечо. Я с трудом разлепила глаза. Передо мной возникли обеспокоенные, склонившиеся ко мне лица: какой-то рыжий мужчина в спортивном костюме, женщина в махровом пальто с двумя детьми, и маленькая бабушка с кудрявой белой собачкой на поводке. — Господи! — воскликнула старушка, и, всплеснув руками, вытаращила глаза на меня. — Жива! Спасибо, Господи! Спасибо! — Эй, ты как? — сжал моё лицо в ладонях рыжий мужчина, а затем внимательно осмотрел мои расширившиеся зрачки. — Как ты оказалась здесь? Что произошло? Мы уже вызвали скорую. — Я… — прошептала я едва слышным, слабым голосом и, обессиленная, вновь прикрыла глаза. — Не знаю…