Чёрно-белые сны

Ян постелил мне в гостиной на диване. Это спальное место казалось невероятно тесным, старая подушка отдавала подвальной сыростью, а шерстяное одеяло кололо кожу даже сквозь одежду. Противиться или просить о большем я не могла — в эту квартиру я пришла незваным гостем, и глупо было жаловаться на неудобства. Но обида всё же проскользнула. Ещё месяц назад Ян расшибся бы в лепёшку, но выбил для меня лучший матрас и самую мягкую постель. Сейчас же чистая подушка и тёплое пуховое одеяло безраздельно принадлежали Кристине. Они оба замолчали сразу после моего приступа — если это безумное зрелище вообще можно было назвать приступом. Я и сама не знала, какое имя подобрать тому, что со мной творится. Проще всего было бы обвинить во всём химию, свалить бред на побочные эффекты «Летеона», но сознание упрямо твердило: дозировка была слишком мала для таких осязаемых, плотных галлюцинаций. Тогда что это? Почему Его скрипучий голос звучит прямо в моих костях? Чего Он хочет? Чем отчаяннее я пыталась удержать в мыслях Его слова, тем стремительнее они вымывались. Это было похоже на попытку вспомнить детали утреннего кошмара: образы тают, ускользают сквозь пальцы, грани стираются, и в сухом остатке бьётся только чистый, животный ужас. Вот только я не спала. Я стояла на ногах и слышала Его наяву. Я тяжело, со свистом вздохнула. Моё тело, отравленное седативными, требовало немедленно выключиться, провалиться в глухое небытие без сновидений, но сон не шёл. Из-за приоткрытой двери спальни донёсся короткий, натужный скрип матраса. Там, в темноте, Ян лежал бок о бок с Кристиной. Возможно, в одном нижнем белье. Возможно, полностью обнажённые. От этой мысли в груди болезненно повернулся ледяной осколок. Прислушавшись, я уловила их сбивчивый, едва различимый шёпот. Они обсуждали меня. В этом не было сомнений — я напугала их до чёртиков, оставив кровавые следы на светлом ковре и выкрикивая приказы пустоте. Эта ночь станет бессонной для нас троих. Я понятия не имела, что скажу им утром. Сказать правду — значит окончательно расписаться в собственном сумасшествии. Кристина, скорее всего, предпочтёт сделать вид, будто ничего не произошло, включит свою идеальную, вежливую улыбку. Но Ян… Я слишком хорошо его знала. Эта станет глодать его изнутри, въестся в мысли, будет травить каждую чёртову минуту. Мне до судорог хотелось подняться, войти к нему, забрать его из комнаты и увести подальше от стен этой квартиры. Остаться наедине, как раньше, и вывалить всё до последнего слова. Когда-то между нами не существовало фильтров. Мы препарировали каждую мелочь нашей жизни, делились самыми постыдными страхами и верили, что этот монолит ничто не разрушит. Я никогда не боялась одиночества, потому что у меня был Ян. Но сегодня этот мир вывернулся наизнанку. Ян вдруг стал чужим. И, глядя на закрытую дверь его спальни, я впервые в жизни осознала, что больше не могу ему довериться.

***

Посреди ночи меня разбудили стоны. Звуки шли из спальни Яна. Нужно быть дурой, чтобы не понять, что там происходит: Кристина задыхалась и что-то непрерывно шептала. Я накрыла голову подушкой и с силой прижала её к ушам, но вздохи как будто стали только громче. Это длилось долго. Когда всё закончилось, дверь спальни открылась, и я услышала шаги. Осторожно убрав подушку, я увидела в коридоре Кристину в одном полотенце. Она скрылась в ванной, и оттуда донёсся шум воды. К горлу подступила тошнота. Я против воли представляла всё, что происходило между ними минуту назад. Я лежала неподвижно, боясь сделать вдох. Следом вышел Ян — в одних трусах, взъерошенный. Он прошёл на кухню, открыл холодильник и, судя по звукам, стал что-то жадно пить из пластиковой бутылки. Я резко села на диване. Пальцы сами собой впились в обивку, ковыряя плотную ткань. Мой взгляд застыл на двери ванной. Кристина там что-то напевала. Я закрыла глаза и подумала: «Пусть она замолчит. Хоть бы её окатило кипятком, лишь бы не слышать этот голос». Я действительно хотела, чтобы ей стало больно. Внезапно раздался дикий вопль: — А-а-а!!! Господи!!! Ян!!! — Кристина?! — Ян выронил бутылку, та с грохотом покатилась по полу, заливая линолеум водой, и он пулей побежал к ванной. Краем глаза он заметил меня. Я сидела на диване абсолютно прямо и неподвижно, глядя ему в спину. Он испуганно мазнул по мне взглядом, схватился за ручку и стал неистово дёргать её вниз, наваливаясь на дверь всем телом. Но замок заклинило намертво. — Ян!!! — визжала Кристина. — Помоги мне!!! Ян отступил на шаг и с силой ударил по двери плечом, раз, другой. Дерево трещало, но не поддавалось. Из щелей между косяком во все стороны повалил густой пар. Стало ясно: из лейки хлынул крутой кипяток, превращая ванную в запертый котел. Но эта мысль меня вообще не испугала. Наоборот, внутри появилось странное, тяжёлое спокойствие, как после лекарств. Я поймала себя на мысли, что мне нравится этот страх в голосе Кристины. Я просто молча наблюдала за паникой Яна. Страх за собственную жизнь, преследовавший меня весь день, исчез, уступив место какому-то ледяному спокойствию. — Ева! — Ян обернулся ко мне, его лицо было бледным, по лбу катился пот. — Помоги, пожалуйста! Инструменты отца на балконе, принеси отвёртку или плоскогубцы! Надо снять петли! Дверь намертво заклинило. Я молча встала с дивана. Тело казалось неестественно лёгким. Я подошла к нему, глядя прямо в его расширенные от ужаса зрачки. Ян невольно отступил на шаг, его дыхание перехватило. Я спокойно взялась за ручку, слегка потянула её на себя, нажала — и замок послушно открылся со слабым скрипом. Я не прикладывала усилий. Дверь открылась сама, будто ждала именно меня. Из ванной вырвался белый туман, мгновенно заполнив коридор. Когда он немного рассеялся, я увидела Кристину. Она сидела на полу около душевой кабины, поджав колени к груди, а её кожа уже покрылась багровыми ожогами. Ян с криком бросился к ней, перешагивая через лужи, стал судорожно осматривать раны. Она плакала и хрипела. Лицо пострадало сильнее всего: щеки пошли пятнами, а губы разбухли и воспалились, лишая её возможности нормально разговаривать. Вода всё ещё хлестала из лейки, заполняя ванную паром. Я хладнокровно зашла внутрь, прямо под этот дождь, и протянула руку к крану. Несколько капель попали мне на кожу. Я приготовилась к боли, но ничего не произошло. Вода, которая только что плавила Кристину, для меня была нормальной температуры — даже слегка прохладной. Я повернула смеситель и выключила воду. Я повернулась и посмотрела на Яна, который сидел на мокром полу, прижимая к себе хнычущую Кристину. Я попыталась найти в себе хоть какие-то привычные эмоции. Но внутри было пусто. Только полное, абсолютное безразличие.