Пособие по содержанию демонического кота

Потекли их неторопливые недели. Слуги действительно начали шутливо называть Юйхэна «пушистым молодым господином». Чу Ваньнин таким отношением был польщен и перестал царапать всех без разбора, изредка позволяя слегка почесать себя за ушком. Исключением стал слуга, который в первый день заявил, что надо проверить, не болен ли кот. Бедняге до сих пор доставались глубокие царапины и беспорядочные укусы, стоило несчастному протянуть в сторону Юйхэна ладонь. Сюэ Чжэнъюн и мадам Ван постоянно передавали коту лакомства в подарок, и даже Сюэ Мэн, сохраняя свой неизменный надутый вид, однажды впихнул в руки Мо Жаню сверток с метелкой, волоски которой были сотканы из шелка ледяного тумана, и пробурчал: — Твоему хвостатому. Братья Мэй передали. На что Сюэ-старший тут же всплеснул рукавами и с потрохами выдал сына: — Но Мэн-эр, я прекрасно помню, что ты сам попросил изготовить ее! И эскиз для нее нарисовал. — Папа, ничего такого я не делал, не придумывай, — фыркнул Сюэ Мэн и с гордо поднятой головой зашагал прочь, пока его покрасневшие уши сигнализировали о правде. Чу Ваньнин уж тем более быстро привык к своему новому положению. Правда, в первый раз, когда Мо Жань начал канючить, умоляя надеть то, что он для своего сокровища выбрал, чуть не стукнул молодого господина близлежащей подушкой. Долго ругался, высказывал все, что думает об умственных способностях Мо Жаня, но в итоге вытянул из-за балдахина руку и порывисто схватил то, что ему предлагают. Ну а Мо Жань едва сдержался при виде тонкой изящной ладони, вызывающей желание облизать все до единого пальцы. Он даже толком не расслышал беспрерывное ворчание Чу Ваньнина по поводу одеяния и вкуса Мо Жаня, потому что в ушах шумело и гудело, а определенная часть тела попыталась выйти из-под контроля, наглядно демонстрируя, до какой степени Чу Ваньнин ему нравится. И нравился все сильнее. Несмотря на крутой нрав и острый язык, капризное поведение и явное неумение ладить хоть с кем-то, кроме самого себя — хотя даже в этом Мо Жань был не до конца уверен. Но глупому сердцу не прикажешь, поэтому Мо Жань любовался каждым грациозным движением, жадно ловил каждое слово, коих раз за разом становилось больше, а сами они — уже не такими грубыми. Глаз не мог отвести от манящих мягких губ, изводясь от того, что не может к ним прикоснуться. «Пока не можешь», нашептывал ему самоуверенный внутренний голос, ведь Мо Жань был твердо убежден, что терпением возьмет крепость по имени Чу Ваньнин. «Крепость» и сама постепенно начала сдаваться. Нет, ни о влюбленности, ни о симпатии речи не шло — по крайней мере, так считал сам Чу Ваньнин, при всем желании такие чувства различить неспособный. Но ругаться на Мо Жаня стал гораздо реже, позволял одевать себя на его усмотрение, да и касаться себя разрешал. Сначала аккуратно, почти невесомо гладить ладонь, потом играться с его длинными волосами, а затем и вовсе бережно придерживать то за плечи, то за талию во время ночных прогулок. Мо Жань в эти моменты окончательно дурел от счастья, глядел на него с нескрываемыми обожанием, и Чу Ваньнин невольно улыбался от его вида. Что теперь он делал часто, а в какой-то момент поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет ночей превращения именно для того, чтобы поговорить с Мо Жанем. Странно, но это ощущение не пугало — скорее согревало. До такой степени, что Чу Ваньнин не слишком-то и жалел, что в демонической судьбе случился пушистый конфуз. К тому же, его крайне забавлял интерес Мо Жаня к магии и заклинаниям. Он то и дело просил Чу Ваньнина показать что-нибудь бесхитростное, приходя от результата в детский восторг. Такие чувства будил в нем даже мешочек цянькунь — где, кстати, и нашелся купленный Мо Жанем зонт. Мешочек он взял в руки с таким благоговением, что Чу Ваньнин не смог сдержать смех: — Подарить его тебе? — А можно? — радостно выпалил Мо Жань. — Конечно, — голос Чу Ваньнина звучал непривычно мягко. — Если тебе хочется. Ты уже столько для меня сделал, с моей стороны вежливо сделать ответный подарок. Мо Жань, готовый принять от Чу Ваньнина хоть кусок старой веревки, едва не бросился к нему с объятиями, но в последний момент все-таки смог себя сдержать, хотя это и стоило ему невероятных усилий. Все было спокойно до Праздника середины осени. Мо Жань предложил сходить на гуляния, и Чу Ваньнин идею воспринял благосклонно. Настолько, что сделал вид, будто не замечает, как вольно гуляют по его спине руки Мо Жаня, пока он кутал его в плащ. В конце концов, молодому господину предстояло всю ночь развлекать демона, так что можно было позволить ему это послабление. Мо Жань развлекал. Без умолку болтал, скупал все, на что падал взгляд Чу Ваньнина, примерно сто раз спросил, не голоден ли он, и грел его прохладные ладони в своих. В общем-то вел себя, как положено образцовому благовоспитанному кавалеру, поставившему цель любой ценой растопить сердце предмета своего воздыхания. Включая настойчивое требование донести Чу Ваньнина домой на спине. Чу Ваньнин всячески от этих поползновений увиливал, то и дело ускользая от цепких лап Мо Жаня, но гнева при этом не выражал: наоборот, его лицо светилось лукавством, когда он убегал от молодого господина. И внезапно Чу Ваньнин застыл. Он сильно нахмурился, всматриваясь в темноту леса, и громко цыкнул на врезавшегося в него Мо Жаня, сцапавшего его в ту же секунду. — Ваньнин, ты все-таки решил мне сдаться? — Помолчи. Здесь что-то не так. Что именно «не так», стало ясно почти сразу. К ним навстречу вышли два демона. Коих тут точно не должно быть: Чу Ваньнин не знал их имен, но видел в свите Князя. У того были довольно строгие правила касаемо поведения приближенных к нему: так, в дни важных для людей праздников им строго запрещено было не только бесчинствовать, но и вообще в человеческом мире появляться. — Мо Жань, не отходи от меня и не делай лишних движений. — Чу Ваньнин призвал плеть и ледяным голосом обратился к демонам. — Давно у вас вошло в привычку нарушать приказы хозяина? — О, это же почтенный Чу, — хохотнул один из демонов. «Янь Цяо», вспомнил его имя Чу Ваньнин. — Давно не виделись. Хотя часто вспоминаем вас, ведь мало кому приходилось проходить через испытание, подобное вашему. Что касается Князя… Ему сейчас не до нас. — Что ты хочешь сказать? — О, так вы не слышали! Князь слег после того, как взял новую наложницу. По столице ходят слухи, что она подливала ему какой-то особый яд. Но никто точно сказать не может, и все подозревают друг друга. Еще и сыновья масла в огонь подливают, потому что уже начали делить власть. Так что при дворе Князя сейчас творится небольшой хаос. Грех был им не воспользоваться, чтобы не устроить хорошую пирушку. Кстати, — Янь Цяо кивнул в сторону Мо Жаня. — Не поделитесь лакомством? Очень уж аппетитный в вашем распоряжении человек. У Мо Жаня перехватило дыхание. Конечно, по юности он частенько влезал в драки и мог спокойно уложить в грязь пару-тройку человек, даже не вспотев. Но вот в ссору между демонами его втянуло впервые. Опыт, без сомнения, волнительный, но Мо Жань предпочел бы его не переживать. — Сделаешь хоть шаг в его сторону, останешься без ног, — сурово парировал Чу Ваньнин. По плети заструился золотистый цвет, она зазмеилась по земле, слегка потрескивая. Но Янь Цяо это не особенно впечатлило. — Почтенный Чу, не переоценивайте себя. Вряд ли ваши силы сейчас на том уровне, чтобы сразиться одновременно с двумя соперниками. — Рискни проверить, — отрезал Чу Ваньнин, и ночь рассекла стремительная вспышка. Янь Цяо был прав: энергии у него сейчас явно было недостаточно, он чувствовал, как напрягается тело, как огнем загораются меридианы. Чу Ваньнин понимал, что это обернется ему немалыми проблемами, но не защитить Мо Жаня не мог. Скрывая охватившую тело боль, Чу Ваньнин ловко управился с двумя нарушителями правил, одного из них точным ударом толкнув в дерево с такой силой, что тот переломал все ветки и потерял сознание, а Янь Цяо избив до полусмерти. На нем и места живого не осталось, когда Чу Ваньнин наконец успокоился. Мо Жань за каждым его действием наблюдал со смесью изумления и ужаса. Нет, он уже знал о том, каков характер его золотца. Но впервые видел его в ярости — и мысленно поклялся никогда в жизни Чу Ваньнина до такой степени не злить. Потому что рассвирепевший демон со смертоносной плетью в руках представлял собой зрелище воистину ошеломляющее. Ни следа того умиротворения, что являл собой танцующий Бэйдоу. Лишь удостоверившись, что преследовать их Янь Цяо уже не в состоянии, Чу Ваньнин, не обернувшись на свою жертву, крепко схватил Мо Жаня за руку и потащил за собой, за быстрым шагом скрывая головокружение и тошноту. Мо Жань вел себя тише, чем самая воспитанная мышь, и после произошедшего не произнес ни слова. Лишь когда Чу Ваньнин на ходу сложил цветок хайтана и слегка подтолкнул его вверх, Мо Жань, наблюдая за его полетом, осипшим от потрясения голосом выдавил: — Что ты сделал? — Отправил послание Князю. Мне нужно понимать, что с ним случилось. Возможно, я смогу дать ему какой-то совет. — Вы близки с ним? — Наверное, в мире демонов он единственный, кого я мог бы назвать другом. Мо Жань понимающе кивнул и молчал до самого дома. Обрушившиеся на него события и эмоции оказались настолько яркими, что он не замечал ничего вокруг. Ни особенно бледного лица Чу Ваньнина, ни его слегка трясущихся рук. Сомневаться не приходилось: короткая стычка в ночном лесу привела к неизбежному искажению ци. И Чу Ваньнин представления не имел, как справится с ним, если следующие два дня ему предстоит провести в кошачьем облике. Превозмогая плачевное состояние, он, сохраняя невозмутимый вид, добрался до кровати и лег, ничем не выдавая охватившего его жара. Нашел силы ровным голосом сказать «Спокойной ночи, Мо Жань» и провалился в спасительный сон, не дожидаясь окончания времени действия присланных Князем пилюль.