Карт-бланш

Новый день – новые неприятности.

      Так по крайней мере думает Чан, заходя на работу и застает на своем месте очень даже непривычную фигуру. Этот некто сидит в идиотской леопардовой шубе, в кожаных черных штанах на длинных ногах, обтягивая их и придавая свой шарм. Чужие блондинистые волосы зачесаны назад, а в руках он крутит стаканчик с кофе, морщась. Явно не по вкусу, но может оно и к лучшему. Стоит ему обратить внимание на детектива, чье место занял, как на лице растянулась широкая улыбка. Он скинул ноги-палки со стола на пол, а каблуки лакированных черных туфель звонко цокнули о кафельную плитку. Она слегка потрескавшаяся, с разводами от быстрого мытья уборщицы. На фоне всего участка мужчина в шубе выглядел нелепо.       — Почему гражданские тут? – спрашивает Чан, попутно заглядывая в информацию, которую нашли подчиненные за прошедшее время.       — Это я разрешил ему, детектив Бан, - мужчина в возрасте, их капитан, зашел в комнату, где сидели основные силы убойного отдела. – Ян Чонин, приятно вас видеть.       — Мне тоже, капитан Ли, - он пожимает чужую руку.       — Детектив Бан, Ян Чонин ищет вдохновение для новой книги, поэтому попросил моё разрешение побыть с вами на момент расследования этого дела, - Ли Тэен посмотрел на недовольного Чана, взгляд которого не предвещал ничего хорошего.       — Я не давал разрешения, - Бан хлопает папкой по столу. – Он наш подозреваемый по этому делу, а вы разрешите ему всё время ошиваться вокруг нас?       — Его алиби подтвердили, Чан, - подает голос Джисон, катаясь на офисном стуле вперед и назад, пока его не останавливает Минхо, которого начали раздражать движения напарника.       — Хан прав, - кивает капитан. – Тем более ему тоже интересно кто мог воспользоваться такой идеей убийства.       — Узнает потом, когда поймаем этого ублюдка, - гнёт свою линию Чан.       Чонин, наблюдавший за этим диалогом, наигранно вздохнул, а после достал свой телефон, печатая там что-то. Через время издался звонкий «дзынь», оповещавший о новом сообщении. Писатель открывает чат, улыбается, а после протягивает телефон поближе к лицу тупоголового детектива. В шапке диалога высвечивается имя мэра Сеула.       — Мэр лично дал мне добро, так давайте не усложнять друг другу жизнь.       У Чана дергается глаз, но он молчит лишь хлопает по столу ладонями со всей силы, а после идет к своей белой доске.       — Не обращай на него внимания, - Чанбин крутит в руках маркер, смотря на писателя. – Чан немного неуравновешенный у нас.       — Я все слышу.       — Вижу, - Ян засовывает телефон в карман штанов, а после стягивает шубу. На улице лето, а он ходит и парится – немудрено, что стало жарко. – Введете в курс дела?       Чан хмыкает, разглядывая дело. Корявые буквы, фотографии и распечатки звонков, линия, где помечен временной отрезок. Чонин же грациозно – на сколько это возможно – подходит к детективу, становясь рядом. В глазах писателя видна эта ужасающая искра азарта, он растягивает губы в улыбке подобно маньяку и сумасшедшему. Ведет пальцем по найденным уликам, а после вырывает черный маркер из рук Бана. Он что-то чертит, пишет и стирает.       — Сюда, - он указывает обратной стороной маркера, куда нацепил колпачок. – Вы ездили к её отцу?       — Самый умный? Почти сразу же, как произошло убийство, но нас не впустили, даже когда мы сказали, что приехали из-за его дочери, - бурчит детектив, отпивая кофе, который ему заранее налил Чанбин.       — Плохо говорили, - Ян достает свой смартфон и лезет в записную книгу, а после прикладывает к своему уху. – Господин Пак? Да, здравствуйте, это я. Нет, я не ради игры в гольф, - из телефон слышится мужской голос. – Мне и моим друзьям нужно с вами встретить. Сейчас? Да, конечно. Через полчаса будем у Вас, спасибо.       Чан приподнимает брови, хотя на деле ни капли не удивлен, что у этого надоедливого писаки есть столько связей. Тем более он же говорил, что знает отца убитой. Ян счастливо скидывает звонок, а после на каблуках разворачивается, направляясь к стулу, куда кинул свою шубу. Закидывает её на плечо, поворачивает голову на детектива, а после самодовольно улыбаясь говорит:       — Чего застыли, детектив? У нас немного времени.

Вот придурок.

      — Держите, - Чонин кидает ключи от машины Чану, который машинально ловит их. Он крутит брелок в руках, а всем своим лицом словно спрашивает: «И что это было?». – Я не готов ездить на ваших развалюхах, детектив Бан. Поедем на моей красавице.       Чан никак не реагирует, только хвостом идет к лифту, следуя за писателем. Тот натягивает солнцезащитные очки, а спиной облокачивается на стенку кабинки. На улице жара неимоверная, а на парковке рядом с участком стоит новенькая черная Bugatti Divo. Бан нажимает на брелок, снимая машину с защиты. Он, конечно, ожидал, что Чонин выпендрёжник редкостный, но, чтобы настолько…       — Шевелите своими шикарными бедрами быстрее, - возмущается Ян, нахально улыбается. Боже, как у Чана чешутся кулаки, чтобы врезать писателю по лицу.       — Придурок, - шепчет детектив, но после всё же садится за водительское сидение. Чонин же выкручивает на магнитоле звук на всю, что Чану кажется – он оглохнет. Поэтому мужчина делает потише, но хозяин автомобиля совсем не согласен с действиями представителя правоохранительных органов. – Я сейчас оглохну, еблан!       — А мне абсолютно по-е-бать, - последние слова писатель чеканит, усмехаясь в лицо. – Моя машина, что хочу, то и делаю. О, моя любимая песня! – Он делает ещё громче, подпевая незатейливой мелодии. - 'Cause I know what you like, boy… You're my chemical hype boy…       Чан жмёт на педаль газа. Его главная задача – избавиться от общества этого надоедливого человека. И желательно сделать это как можно скорее.       — Ну нифига вы шоферюга, детектив, - говорит Чонин, вываливаясь из машины, и пытается удержать рвотные позывы, комом подступающие к горлу, после такой поездки. – В следующий раз будьте нежнее.       — В следующий раз я не сяду с тобой в одну машину даже под пушечным прицелом, - Бан захлопывает дверцу машины, а после ставит её на охрану. – Я оглох после такой веселой поездки. Мог бы и не орать мне в ухо.       — Какой вы ску… - ему все же становится плохо, поэтому мужчина опустошает желудок прямо на туфли детектива. Он издевается что ли? – Ой, секунду.       Чонин выхватывает ключи из рук ошарашенного Чана, снимает машину с охраны и лезет куда-то на заднее сидение. В его руках бутылка с водой, которую мужчина всегда держал там на всякий случай. Ян поливает чужие туфли, смывая остатки непереработанной пищи. Но где-то в душе ему слишком смешно от всей ситуации, чего не скажешь о детективе, который сейчас в шаге от того, чтобы прибить этого писателя. Только вот он должен был признать, что его участие в деле сейчас хоть как-то помогало – если бы не писатель, то фиг бы они достучались до господина Пака.       — Мне не жаль, - заключает Чонин, закончив с отмыванием чужой обуви. – Идём!       Детектив зыркает в сторону удаляющейся фигуры блондина, пытается прожечь дыру в чужой спине, мысленно целится прямо между лопаток, словно сейчас выстрелит из своего пистолета. Чан медленно считает до десяти, как когда-то учила мама, когда сын не мог сдержать свой гнев.       Он в принципе всегда был таким – несдержанным, легко заводился от любой мелочи, если что-то не устраивало. В школе так вообще был проблемным ребенком, тогда в голову ударили гормоны и обостренное чувство справедливости, поэтому юноша часто приходил домой с разбитым костяшками пальцев и разодранной губой. Мама всё пыталась исправить сына, но было безуспешно, поэтому она лишь укоризненно качала головой, обрабатывая боевые ранения Чана. А к выпускному классу старшей школы и вовсе заявил, что пойдет учиться в академию на полицейского, чем поверг в шок всех.       На деле он с головой увлёкся этим «ремеслом», отдавая всего себя. Дела щелкал как орешки, а раскрываемость была почти сто процентной. Но с агрессией у него всё еще были небольшие такие проблемы, а этот Чонин словно подпитывал эти чувства, что Чан боялся выйти из-под контроля.       — Идем уже! – восклицает Чонин, разворачиваясь в последний раз перед тем, как зайти в высотное здание через стеклянные раздвижные двери, которые автоматически открылись, когда мужчина, как ребёнок, махнул руками в стороны, словно изображал Иисуса.

Идиот.

      На ресепшене сидит милая девушка, которая моментально встает, чтобы сделать поклон, а Ян в ответ повторяет уважительный жест. Она нервно как-то поправляет выбившуюся из пучка прядь. Администратор смущается и краснеет, когда Чонин улыбается своей парадной улыбкой.       «Фу», - проносится в голове детектива, он непроизвольно морщится, наблюдая за этой картиной. Чан перебарывает себя и подходит к «напарнику», прилипшему, как банный лист.       — Юхён, Вы как всегда прекрасны, - блондин облокачивается на стойку, всему тридцатью двумя зубами улыбается. – Мы пришли к господину Паку. Он у себя?       — А, - девушка пытается вернуться в прежнее состояние, а точнее отойти от каких-то невероятных чар писателя, непонятных Чану. – Да, он у себя. Этот господин с Вами? – Чонин лишь кивает, но сам почему-то от тревоги крутит золотое кольцо на безымянном пальце правой руки. – Тогда я провожу Вас, идемте.       Бан никак не реагирует, следует за писателем и администратором по коридорам, где полы выложены белой плиткой, сверкающей от чистоты, словно её натирали несколько часов. На стенах висят картины – что-то из абстракции – Чану кажется, что это просто мазня. Он бы и сам такое смог сделать. Всего то! Размажь краску по холсту, а потом продай таким вот странным богачам за миллионы вон, хотя цена этому произведению – пять тысяч. Только Чонин и эта Юхён, кажется так её назвал писака, сейчас шли и обсуждали насколько хороший у господина Пака вкус. Что-то болтали, как трещётки, называя эти картинки произведением искусства.

Кажется, у него начинает болеть голова от этих двоих.

      — Господин Пак, - девушка стучит в дверь прежде, чем войти в кабинет директора. – К Вам пришёл Ян Чонин.       — Пусть войдет.       Девушка приоткрывает дверь побольше, учтиво кланяется перед тем, как уйти. Чан повторяет её действие, а после заходит в кабинет следом за Чонином. Убранство смутно напоминает детективу то, как выглядела квартира убитой девушки. Собственно, и не удивительно. Мужчина лет пятидесяти сидит в кресле, его синий пиджак отглажен, а поредевшие волосы с сединой уложены в аккуратную прическу. Точнее в то, что возможно сделать.       — Господин Па-а-ак! – Чонин шумный, что уши хочется заткнуть берушами – лишь бы не слышать его.       — Здравствуйте, писатель Ян, - мужчина встает со своего места, руку пожимает в знак приветствия. – Что вас привело сюда, так ещё… - он делает заминку, кидая взгляд на детектива. – И с этим мужчиной.       — Детектив Бан Чан, приятно с Вами познакомится, господин Пак, - Чан достает свое удостоверение, показывая мужчине.       — Господин Пак, мы по делу.       — Вынуждены сообщить, что пару дней назад было найдено тело вашей дочери Пак Миён. Примите глубочайшие соболезнования, - стальным голосом констатирует Бан, смотря прямо в черные глаза-горошины родителя убитой девушки.       Мужчина оседает на свое кресло, достает из кармашка на груди белый платочек, которым промакивает лоб. Его душит от полученной информации, поэтому он сразу нажимает кнопку на своем стационарном телефоне, связываясь с администратором.       — Юхён, будь добра принеси мне стакан воды, - хриплым голосом просит.       — Мы пытались связаться с Вами ещё несколько дней назад, но нас разворачивали, говоря, чтобы мы записались на прием через месяц, - Бан суёт ладони в карманы черных брюк. – Вашу дочь кто-то убил, поэтому мы пришли к Вам узнать были ли у Миён недоброжелатели.       Господин Пак делает глоток из стакана с водой, принесенного Юхен. Его лицо, где начали появляться морщинки, сейчас бледное, как лист. Руки слегка подрагивают, а самого его душит. Чонин моментально реагирует, открывает одно из окон, чтобы впустить свежий воздух.       — У Вашей дочери были недоброжелатели?       — Она… Она была прекрасна, как белый пион. Люди её любили, детектив, - мужчина смотрит на Чана потерянным взглядом. Чонин же, наблюдая за двумя, резко бросает взгляд на внешний вид господина Пака. Ян поджимает губы, но ничего не говорит Бану. Это только его догадки.       — Господин Пак, - медленно, с нахмуренными бровями, начинает писатель. – Простите меня за такой вопрос, но в случае вашей смерти куда уйдут все деньги?       — К чему вы спрашиваете?       — Прошу, просто ответьте.       — Половина денег со страхования уйдет на счёт компании, а часть детям, - он обеспокоен, встревожен. – Это как-то связанно с делом Миён? Прошу, найдите того, кто сделал это поскорее.       — Мы сделаем всё, что в наших силах, - Чонин кланяется, а после щиплет детектива за бок, давая знак, что пора уходить. – Простите за беспокойство. Мы пойдем.       И вот всё тот же коридор, та же Юхен, которая кланяется на прощание. Двери раздвигаются, а Чонин наконец-то может позволить себе тяжело вздохнуть полной грудью. Он проводит пятерней по своим выбеленным волосам, а после потирает переносицу.       — Ты вообще адекватный? – Чан разворачивает Яна к себе лицом за локоть, но сталкивает не с привычной искоркой в омуте темных глаз, смешанной с хитрецой лисьих глаз, а со сталью, которая холодом веет.       — Он умирает, детектив, - заключает Чонин.       — С чего ты взял?       — О! Смотрите, хот-дог! Хочу хот-дог, - Ян пытается в привычной манере перевести диалог в шутку, указывая на тележку с фаст-фудом.       — Не переводи тему, - Чан вовремя хватает писателя за ухо, а тот шипит от неприятного ощущения. – В смысле умирает? Он выглядит здоровым, как бык.       — Я видел его не так давно, сейчас он резко сбросил вес, на голове начала появляться ранняя лысина. Причем произошло это резко. Кожа резко стала на несколько тонов светлее, а еще я заметил увеличенные лимфатические узлы, они выступали большими шишками, - говорит Чонин, смотря в глаза детективу, когда от его отпускает.       — Рак?       — Думаю да, - Ян прикрывает глаза, а подушечками пальцев потирает переносицу. – Попросите данные из больниц, думаю хоть с этим вы сможете разобраться. А теперь…       Он мчится, как ребенок к киоску, где стоит пухлый и грузный мужчина. Ян показывает на пальцах цифру «два», чтобы усилить эффект того, что он хочет именно эти хот-доги. А мужчина с радостью даёт желаемое писателю. Тот благодарно кланяется, а после отдает нужную сумму денег. Чан же никак не реагирует, постепенно смиряясь со странным характером писаки.       Живот издает громкое урчание, когда до носа доносится запах еды, которую в руках держит блондин. Чонин без слов протягивает одну булочку с сосиской, политую горчицей и кетчупом. Бан же принимает такой «дар» от писателя, хоть и не с большой охотой, ведь Ян всё ещё его раздражает. Стоит ему поднести еду к губам, как в кармане раздается звонок. Он снимает трубку, а после с недовольным лицом говорит: «Понял, скоро буду».       — Садись в машину.       — Новое убийство?       — Это тебя не касается, отвезу домой сначала, а потом по делам, - Чан грубо отвечает, но Чонин явно не доволен таким положением дел, поэтому выхватывает цепкими руками хот-дог из чужих рук.       — Я не хочу домой.       — Да что ж у тебя за шило в заднице то, - Чан громко хлопает дверью машины, садясь за водительское сидение. – Нахуй тебе вообще всё это надо?       — Так я же писатель, ищу вдохновение в каждой мелочи.       — Нежным не буду, даже не проси, - детектив пристегивается, а после выхватывает всё же еду из чужих рук.       — В постели то… - закончить свой вопрос Ян не успевает, потому что вжимается в сидение, когда Бан резко ударяет по газу.

Меньше пиздеть будет.

***

      Обычное высотное здание, где на одном из этажей расположена страховая компания. Достаточно типичное помещение, в главное зале стоят рабочие столы, где должны сидеть работники, но сейчас их места пустуют, потому что все они столпились в холле, а пройти дальше им не дает один из рядовых полицейских. Стук каблуков двух пар обуви почти не слышен в гуле множества обеспокоенных голосов.       Чан спокойно идет, засунув руки в карманы. На лице довольная ухмылка, потому что надоедливого писателя сейчас нет. Он оставил Чонина в машине, сказав, чтобы тот сидел и не пытался идти за ним. Предварительно, конечно, прицепил его наручниками к боковому зеркалу заднего вида, а ключ забрал с собой.       — Это чтоб уж наверняка.       — Да не пойду я, слово скаута, - Ян самодовольно улыбнулся, но Бан не поверил ни одному слову из сладких речей писателя.       Сейчас же он входит в нужную комнату, где на диванчике сидит девушка, а Джисон протягивает очередной носовой платок. Сынмин ястребом кружит вокруг тела, а Минхо документирует полученные сведения от свидетельницы. Бан скользит взглядом по помещению – ничего необычного. Цветки в горшках, куча папок с документами, на полу рамка с фотографией. Стекло вылетело и разбилось на осколки. Он надевает перчатки, приподнимая предмет. На снимке счастливая семья, ожидаемо. Многие так делают.       — Ну наконец-то, - Ким замечает прибывшего детектива, отрываясь от трупа. – Тебя где носило?       — Ездили кое-какие вещи узнавали, - за спиной раздается чужой голос. Точнее как чужой. Он довольно знакомый, вбитый в подкорку за не долгое время работы вместе.       — Ого, какие люди, - Сынмин поправляет свои очки, смотря на писателя. – Тебя как сюда вообще занесло, патологический кретин?       — Долгая история, псина, - Чонин достает ещё одну пару латексных перчаток. Где он их отрыл? А после с сияющим взглядом смотрит на тело убитого мужчины. – Расскажешь?       — Стоять, - Чан дергает мужчину за локоть, который уже порвался подойти к телу. – Ты дал слово, во-первых, а во-вторых, как ты вообще освободился от наручников?       — Ловкость рук и смекалка, - Чонин делает странное движение пальцами рук, а после подмигивает. Чан же на это неприятно кривится. - Да и скаутом я никогда не был.       Его нервы на пределе. Ян ходит по тончайшей грани, по лезвию ножа, говорите, как вам вздумается. Будь воля детектива, то он прямо сейчас бы придушил этого писателя прямо на месте.       Но лишние свидетели ему не нужны.       Сынмин кивает на тело мужчины, а после подзывает к себе, говоря: «Ему можно, пусть этот придурок посмотрит. Все равно не успокоится». Что-то необычное… Судмедэксперт никогда не давал посторонним рассматривать трупы, даже если это и были другие полицейские. Такие уж принципы у него, да и никто не хотел связываться с Кимом лишний раз. Нельзя было соврать, что многие побаивались его. Он запирался в своём помещении, чем-то дребезжал и бубнил под нос.       Можно было бы подумать, что Сынмин не судмедэксперт, а сумасшедший ученый, который откровенно ловил кайф, как выражается молодежь, со своей работы.       — Следов насильственной смерти нет, но мне попалась на глаза одна вещь, - он слегка отводит голову убитого в сторону, открывая взгляд на шею.       Тот в принципе находился в позе, словно неожиданно уснул за рабочим столом, уперевшись лбом в деревянную поверхность. Правая рука вытянута вперед — возможно так и упала фотография. Он смахнул её рукой перед смертью.       — И что необычного? Шея, как шея. Следов удушения нет же, - Чан с вопросительным взглядом смотрит на Кима, тот уже хочет что-то сказать, потому что по его недовольному цоканью и закатанным глазам можно сделать вывод, словно он думает: «Боже, что за идиот?», — но его перебивают, встревая в разговор.       — Сюда смотрите, детектив, - Чонин указывает на небольшую дырочку в шее.       — Отравили?       — Узнаю при вскрытии.       — Сообщи потом мне.       — И мне, - встревает в разговор Чонин. - Что? Мне нужно вдохновение, ну а ещё может помогу раскрыть это дело.       — Нет, - обрывает поток словесного поноса детектив. - Это уже никак не связано с тобой и тем убийством.       Чонин хочет возразить, набирая в легкие побольше воздуха, но лишь издает недовольный хмык. Больно надо!

***

      Вечер Бан встречает в участке, а точнее в тире, который был в подвальном помещении, чтобы не мешать остальным. Была у него одна привычка — вымещать всю свою злость на мишенях. Оглушительные выстрелы, пули попадают прямо в цель. Мысленно Чан представляет, как целится между тех самых лопаток раздражающего писателя.       «Как же»       «Заебал»       Когда вся накопившаяся агрессия уходит, Чан возвращается в привычное состояние — обычный детектив, никаких проблем кроме преступников, разгуливающих пока на свободе. Но это не проблема. Он найдет каждого, нароет доказательств, что никакой опытный адвокат не сможет защитить этих ублюдков.       Как таких еще свет носит?       Он снимает шумоподавляющие наушники, трясет темными кудрями, приводя в привычный беспорядок — единственное, что находится в хаосе всегда.       На столе уже лежит папка со всеми найденными данными по обоим убийствам. Его ждет долгая и бессонная ночь с кружкой кофе, а может и литрами этого горького напитка, который на деле был отвратительным на вкус. Автомат, что стоит в участке, готовит поистине отвратительный напиток, но других альтернатив не было, поэтому оставалось только довольствоваться имеющимся.       Первой в руки попадает папка с материалами из больницы. Он открывает её, листает бумаги, а после натыкается на пометку: «Пак Джехен. Диагноз: онкология кишечника».       — Писака на удивление оказался прав, - Чан пятерней зарывается в свои кудри.       — Ещё бы он был не прав, - голос Сынмина был чем-то неожиданным в такое время. На часах было уже далеко за полночь.       — Откуда такие мысли?       — Мы учились в медицинском вместе, - Ким садится на стул, стоящий рядом со столом детектива. Он закидывает ногу на ногу, а руки скрещивает на груди. - Каким бы сумасшедшим он не казался, но был лучшим студентом, - судмедэксперт хмыкает. - Я вообще пришел с результатами вскрытия. Яда не было найдено, но зато в крови большое содержание кислорода. Знаешь что значит?       — Ему ввели вместо яда воздух? Разве такое убивает?       — Конечно, лишнее попадание кислорода в кровь ведет к смерти. Причем к мучительной, - Ким приподнимает левую бровь. - Но знаешь кого еще так убили? - он выдерживает паузу. - Пак Миён.       — Разве её не застрелили?       — Я нашел в крови большое содержание кислорода при повторном вскрытии, а еще такое же место от укола. Возможно, застрелили её уже позднее, - Ким беспардонно отпивает из Чановой кружки кофе. - Возможно эти дела связаны, подумай об этом. Это уже не моя работа, я говорю только факты.       Если это так, то дело становится еще более запутанным…       Судмедэксперт встает с места, а после стягивает с себя халат в котором сидел ранее. Его работа на сегодня окончена, а вот Чанова только начинается.       Как же он уже устал от этого всего. Ему бы в отпуск.