★★★★★
13 августа 2025 г., 18:30
— бан, ты, блять, издеваешься? это клеймо трупа, ты этого хочешь? — чанбин никогда не умел ругаться тихо, поэтому его было слышно, наверное, с улицы. он небрежно швырнул на стол пакетик с порошком, — HvH, серьезно? эта хуйня сожрет твою печень меньше, чем за полгода, еблан! даже хванхо эту дрянь не жрет и не нюхает.
☾
сеул за всю прошедшую неделю не порадовал ни одним ясным днем. дождь барабанил по серому зонту, превращая город в мутную акварель, а асфальт — в минное поле из луж и грязи. чан отходил все дальше от здания суда, стараясь не забрызгать уже мокрые по подолу дорогие брюки, минуя высокое здание отеля к парковке. клиент — стабильно для работы бана богатый малолетний урод, по его скромным меркам, пойманный за хранение, но стараниями своего адвоката отделался лишь условным сроком — и ни слова благодарности. лишь снисходительная улыбка от его отца, словно знает что-то. что-то из поистине темного прошлого. это далеко не первое дело чана, но впервые он не чувствовал победы — вместо нее лишь грязная тяжесть. два года. два года выстраданной, вырванной чанбином с мясом чистоты. два года не сильно уж и гордого одиночества и бесконечных поисков. в последний раз, когда он звонил, чан смог разобрать лишь "нашел след". ни адреса, ни города. даже номер старшей сестры не нашел, самый бесполезный юрист в мире, ей богу. это дело было приоритетом, поэтому чан, бросив извиняющийся взгляд на свою совсем молодую черную киа соренто, прошел мимо парковки и завернул в знакомый переулок. больше он там не живет — хвала небесам. завернул, чтобы, пройдя немного, попасть в крохотную контору, подобие рехаба, где давний знакомый работал с зависимыми. донхён уже переступил порог сорока лет, но выглядел удивительно молодо, несмотря на то, что с азартных игр когда-то перешел на метадон. чан не виделся с ним те самые два года, но тот ни капли не изменился — казалось, даже одежду не менял. бану стоило лишь сказать "я был там", чтобы старший понимающе кивнул, без осуждения. с пониманием боли. это единственное, что сейчас грело в холодном дождливом городе и адвокатском аду.☾
пальцы мужчины дрожали, когда он держался за стакан с чаем. — да хуй его знает, — пробормотал он, — у меня таких мальчиков пруд пруди — девчонки в подобную дрянь не лезут. хотя… кто знает, крис? у производителя свои секреты, хотя сам он не употребляет это. — ну, а кто производитель-то? хванхо? — чан общался терпеливо, как привык с клиентами. — откуда ж мне знать? не знаю я имен. HvH и все, типа… знак качества. чан упал лбом на сложенные на столе руки, в очередной раз теряя всякую надежду. HvH. ледяная игла легко нашла вену. знакомые буквы. бренд из кошмаров. тот, от которого чанбин спас, тыча в лицо фотографией синего трупа в морге. никак не зовут — очередная жертва бренда. — он сейчас не в лучшем расположении духа, крис, — торопливо информировал мёрфи, даря гостю дружелюбную улыбку, — дай ему пару дней, он сам тебе позвонит. — я это третий раз за день слышу, ты дашь мне его номер или у тебя связи серьезнее, чем у меня? — чан потихоньку начинал закипать, постукивая по столу дном стакана с минералкой, любезно налитой хозяином квартиры, — это же пособничество в распространении, плюс употребление, плюс… — да успокойся ты, — парень не терял улыбки.☾
получить телефонный номер было легко, но попытки дозвониться стоили чану пары нервных клеток и трех часов ожидания. но наконец, уже сдавшись, бан зарылся в бумагах по новому делу о наследстве, но прервался, как только услышал вибрацию телефона на пассажирском сидении своей машины. номер неизвестный — чан не привык игнорировать подобные звонки, но сейчас внутри что-то сжалось — интуиция адвоката. яд чувствуется практически на физическом уровне. — крис? — его встретил хриплый, разнеженный голос, — как же ты долго ты поднимал трубку! занят? — до голубого дома проще дозвонится, чем до тебя, — бан прислонил голову к стеклу, откладывая бумаги на сидение, — я уже думал, что не перезвонишь, — он заставлял звучать голос ровно, почти дружелюбно. это словно стало началом игры. — соскучился, — хванхо слабо посмеялся, и чан мог слышать эхо, — вспомнил, как ты год, что ли, назад пытался отсудить у меня клуб на итэвоне. обрывать мой телефон после такой наглости, крис… мне нравится. чан помнил. и помнил ту шлюху, что беспардонно ввалилась в его номер с двумя граммами и отказывалась уходить. он тогда еле выкрутился. с самого начала знал, кто ее подослал. — что тогда была за водка, кстати? мне понравилась, — парировал крис, — жаль правда, что дело тогда проиграл. для меня это редкость. — водка? — хванхо рассмеялся, — ты тогда минералку пил, крис. чего названивал, то, м? — чан мог слышать, как хванхо встает, смеясь, и как льется неизвестная ему, ограниченному лишь слухом, жидкость, очевидно, в бокал, — у меня тут была маленькая… буря. — твой мальчик, да? — всегда так тихо закрывает двери, без скандалов и сцен, — в его голосе было умиление — ни капли злости. словно он рассказывал про шаловливого котенка, расхаживая голым по разрушенному им же номеру. по спине чана пробежал холодок. он не хотел попадать в нужное — мальчиком хванхо звал того худощавого парня с мертвыми глазами. чан не знал его имени тогда. не хотел знать. — снова? — бан старался звучать легкомысленно, — пора бы тебе замок поставить. или цепь, — отравленная шутка, он слышал сотни подобных за прошедший день от каждого, кто пересекался с ли. проверка. чан услышал, как на том конце звякнул лед о стенку бокала и хванхо сделал глоток. медленный. чтобы собеседник слышал. — цепь? какой ты жестокий, крис, — голос ли стал ниже, словно слаще, затекая везде, словно дождевыми каплями стуча по лобовому стеклу, в которое уставился чан холодным взглядом, — он… воздух. песок в руке. чем сильнее сжимаешь — тем быстрее утекает между пальцами. так интересно. чан смотрел, как из отеля, под которым он припарковался, прикрываясь от навязчивого дождя, вышел парень, не боясь намочить кнопочный телефон что-то усердно печатающий тонкими пальцами. чан вспомнил и отчетливо представил — посиневшие тонкие запястья, пустые, как мертвые, но в нужный момент полные искренней нежности глаза. — и куда твой «песок» утек на этот раз? — ты ведь звонишь по поводу него, да? тогда это самая интересная часть, — голос хванхо был уставшим, но он заметно оживился, — маленький и правда думает, что кто-то может понять его. твой поломанный ангел-хранитель… как будто кто-то сможет понять мое сокровище лучше, чем я. впервые в его голосе прозвучало что-то острое. ревность? чан так далек от этого чувства, что стало даже немного завидно, но ухватиться за это стоило. — чанбин хороший слушатель, и вытаскивал людей из ям поглубже. из самой грязи, — это был даже не намек — крис говорил прямо. он знал, что хванхо сделал с ним и с каждым, употребившим HvH хоть единожды, — я звонил, чтобы узнать, знаешь ли ты, где он. — маленький не в яме, он… на качелях. со мной он взлетает высоко-высоко, ему не нравится падать. он вернется. к теплу, к безопасности. ко мне, — он сделал паузу и чан мог слышать его дыхание, чуть учащенное, — он всегда возвращается ко мне и вернется через полчаса, он сам сказал. мой мальчик всегда возвращается ко мне. мой. слово хранило в себе самый страшный приговор и самую искреннюю молитву, идущую глубоко из сердца. — ты хвастаешься? почему перезвонил и где, блять, чанбин? — ты… видел его, — голос ли стал тихим, хрупким, почти задушенным, — ты же видел, каким он бывает. хрупким. прекрасным. когда сбрасывает эту свою маску. со мной. чану не потребовалось много времени, чтобы понять — речь совсем не о со. разговор все еще о том мальчике, которого он видел в курилке клуба, шея, покрытая фиолетово-синими засосами, глаза словно у запуганного олененка. он не смотрел ни на кого, кроме хванхо, но стоило лишь мельком глянуть на чана — взгляд изменился. его будто уже не ничего не пугало и не напрягало — он был холоден. чан отвернулся — "не мое дело". — я видел того, кому пора бежать от тебя подальше, — выдохнул чан. тишина. долгая, давящая, кажется, затянувшаяся, а потом тихий влажный звук. слеза? слюна? — бежать..? — прошептал ли, — куда? кто примет его грязь? кто его слезы вытирать будет? поймет? он вернется с дождем. он всегда возвращается с... грохот и битое стекло в дополнение к уже созданному хаосу. хванхо неровно задышал в трубку, и по звукам чан слышал, что тот лег обратно в постель. — ли? — бан вышел из машины. — …дождем, — хрипел хванхо. вся сладость из голоса исчезла, утекла под копот черной машины, оставляя лишь голую, дрожащую ярость. звонок прервался. чан остался стоять у открытой двери к водительскому сидению и мокнуть под липким дождем. это была вовсе не игра — раненная гордыня и впервые проявленная слабость. это была тихая истерика. второй телефон, зарытый в забытых бумагах, зазвонил, руша тишину громкой мелодией. — адвокат бан, вы интересовались телами на прошлой неделе… — начал было неопытно что-то стараться донести неопытный интерн, — ну, то есть теми, синими. в крови компоненты HvH. хотелось не слышать и не узнавать ничего — лишь позвонить чанбину, сообщить о хванхо, о том, что тот точно готов снести все на своем пути к своему сокровищу, все, чтобы вернуть его, даже если тот мальчик сейчас не с ним, не в его квартире. услышать родной голос хотя бы раз, еще один разочек. — я… могу заехать через пару дней? труп же останется там, да? — чан вернулся в машину.☾
дверь в секционный зал открылась с протяжным скрипом и в нос ударил запах дезинфектанта, под которым раскрылось что-то сладковато-тяжелое, приторное — запах недавней смерти, запертой в холоде. чан поежился. не привык и к запаху, и к температуре. стерильный белый свет, отражающийся от кафеля, заставил его поморщиться. он до сих пор вспоминал шепот хванхо, от сладкого до острого, влажный хрип и гудки, оповестившие об окончании вызова. ему было тяжело сорваться сразу после звонка и, судя по напряженной спине над телом ему неизвестного, в этой голове с непривычной его глазу фиолетовой кудрявой катастрофой собирались мысли и наблюдения о свежеприбывшем трупе. он был готов к очередному молодому парню, которому, как ему когда-то, не повезло с дилером, готовился к тихому гневу и отвращению к посиневшему телу. холод комнаты легко пробивал плотную ткань костюма чана, как и взгляд медика, обернувшегося на него. взору открылось лицо "пациента". парень отошел к подвижному металлическому столику, давая полностью удостовериться. под безжалостным светом прожектора, уже накрытый простыней ли хванхо. рядом, спиной к трупу, склонившийся над инструментами парень, фиолетовые кудри, видно не свои, а стараниями плойки приобретенные, и криво закрепленный бейджик: "Ли Минхо. интерн-патологоанатом". — адвокат бан, пару дней назад парнишка звонил, к вам в гости приглашал, — небрежно проговорил чан, потеряв сосредоточенность, когда в процессе его реплики студент отошел от столика и, поправив халат, не спеша прошел за штору — туда, где он мог бы отдохнуть от потока мертвецов. старший невольно засмотрелся на массивные бедра. — либо чонин, либо один из тех, из отсеков, — спокойно ответил минхо, наливая чай себе и гостю, — идите, гляньте на тело, если нужно. но там ничего необычного, просто мотор встал. бросив чайные пакетики в две чашки и по паре куриков сахара, ли уселся на стул, стоящий боком между стеной и столом, и закинул ногу на ногу, без интереса помешивая сахар в одном из напитков. — тогда лучше… с вами посижу, тут, — чан сел на свободный стул, изредка бросая взгляд на чужие бедра. позже покусает, обязательно. но не сегодня. сегодня он просто сидит в морге, пьёт чай, смотрит на красивого студента и чувствует, как где-то глубоко внутри созревает мысль: «этому человеку я когда-нибудь подарю кольцо. и буду любить его до тех пор, пока мы оба не превратимся в прах. а может, и дольше». он не знает тогда, что мир рухнет. не знает, что они будут бежать, убивать, терять и находить. но знает одно — запах минхо он запомнит навсегда. сильнее, чем запах смерти.
