Теперь я никогда не буду свободен

Эта неделя прошла для Севики почти без сна — она ворочалась до самого утра, пока сквозь окно не пробивался свет. Когда-то она любила спать на боку, но с потерей руки ложиться на простыни голой культёй казалось странным. Поэтому, как и всегда, она адаптировалась и стала спать на спине. Это было невыносимо раздражающе. Солнце разбудило её в тот самый момент, когда ей наконец-то удалось погрузиться в глубокий сон. Она несколько раз моргнула и села, на мгновение забыв, где находится. Под ней шевельнулись подушки дивана. Она снова спала в своём офисе. Потерев шею, она тяжело вздохнула. Она не делала этого намеренно. Большинство вечеров она пыталась добраться до своей кровати, но в последнее время у неё появилась дурная привычка присесть на диван, чтобы немного передохнуть, а уже утром просыпаться всё такой же разбитой. Диван был удобный, но этого было недостаточно, чтобы подарить ей полноценный сон. И всё же, возможно, это было её сознательное решение. За последнюю неделю она едва покидала штаб-квартиру. В запасном шкафу лежало несколько комплектов одежды, зубная щётка, паста и остальные туалетные принадлежности. Мысль о том, чтобы сделать это место своим домом, была отвратительной, но и любая другая мысль о доме казалась такой же. Даже тот, что у неё был — крошечная, пыльная квартирка, насквозь пропитанная запахом уличной еды и сигарного дыма — не приносил утешения. Это означало каждый раз тащиться на четвёртый этаж и притворяться, что работа осталась позади, притворяться, что она умеет отдыхать. Но она этого не умела. Никогда не умела. По крайней мере, проснувшись здесь, ей не нужно было изображать, что её жизнь — нечто большее, чем это. И в этом было своё утешение. Даже если после сна на диванных подушках шея ломила от боли. Севика понимала, что удерживает себя здесь не только из-за обстоятельств или удобства. Она ночевала в офисе каждую ночь после разговора с Твичем в Трущобах Зауна. Его слова впились ей под кожу, а предупреждение о монстре мёртвой хваткой вцепилось в разум, да так, что она не могла его стряхнуть. «Он не остановится, пока не прольёт твою кровь.» Она понимала, что держит себя взаперти в офисе не потому, что так проще, а потому что боится. Как бы она ни ненавидела это признавать, страх сковывал её при мысли о том, что может произойти на тёмных, пропитанных дымом улицах по дороге домой. Страху не было места в её сознании, она гнала его прочь при каждом удобном случае. Всегда гнала. Ещё подростком она собрала достаточно шрамов на этих улицах, чтобы доказать свою силу и ценность. Такова жизнь в Зауне: либо ты сдаёшься и гниёшь, как те, кто слоняется в пещерах, либо стряхиваешь с себя пыль, выплёвываешь кровь и продолжаешь драться. Она быстро поняла, что действительно имеет значение в этом мире. Это не благотворительность, не доброта и уж точно не счастье. Всё это второстепенно по сравнению с единственной истинной ценностью. Сила. А вместе с ней — свобода. В Зауне не было ни капли свободы. Миротворцы из Пилтовера бродили по улицам, готовые утащить любого, кто на них не так посмотрит. Сочетание этого с далеко не идеальной жизнью оставило Севику один на один с необходимостью бороться за себя. Пока она не нашла во что верить. Свобода для Зауна, создание независимой нации, отделённой от элиты Пилтовера, высасывающей жизненные соки из города. Эта идея была амбициозной, но с юношеской решимостью в сердце она поклялась служить делу. Она была молода, но её это не заботило. Если её действия могли спасти хотя бы одного жителя Зауна, это стоило того. Вопрос, который она задавала себе на встрече с Твичем — откуда берётся её верность — наконец нашёл ответ. Она посвящала все рабочие часы революции, так же как и сейчас, даже несмотря на то, что Заун уже был свободен. Работа всё ещё не была завершена. Она никогда не завершалась. Севика села и потёрла глаза. Силко никогда не сталкивался с миром. Конфликт между Пилтовером и Зауном всегда занимал его внимание. Конечно, были проблемы с Поджигателями, контрабандой, химикатами и прочим, но именно борьба между двумя городами подпитывала всё это. В конечном итоге всё сводилось к свободе Зауна. Но теперь Заун был свободен, а она оказалась у руля. Конечно, всё ещё были проблемы, но Пилтовер наконец-то убрался из Зауна. Нация обрела свободу, но этого оказалось недостаточно. Она не чувствовала себя свободной. Сначала она не могла понять почему, но это было слишком пустым для неё. Всё не закончилось одной великой битвой. Пилтовер просто решил закончить войну. А затем появился монстр. Она знала, что её одержимость убийством этого зверя была вызвана многими причинами, но больше всего — она хотела, чтобы вся эта борьба имела смысл. Ей нужно было что-то осязаемое, нечто реальное, что она могла бы сделать, чтобы защитить своих людей. Голосование в Совете не подходило. Но отрубленная голова монстра, висящая на её стене? Вот это было именно то, что ей было нужно. Но каков был её план? Это существо уже убило двоих и чуть не убило её. Как бы ни была опасна Севика, одной ей точно не справиться с таким чудовищем. Это означало, что ей либо нужно обзавестись кучей нового снаряжения, либо втянуть в это дело других людей. Она могла бы поискать добровольцев. Она хотела держать монстра в секрете, чтобы не сеять панику. Если объявить об угрозе открыто, то в Зауне начнётся настоящая паника. Паранойя захлестнёт улицы, а нечистые на руку личности воспользуются ситуацией, чтобы посеять ещё больше хаоса. Она не могла этого допустить. Значит, она остаётся одна. Севика взглянула на бутылку виски на своём столе. Встав со стоном, она открыла бутылку. Поднося её к губам, она остановилась. Покачав головой она поставила бутылку обратно на стол. — Мне нужна ясная голова. – пробормотала она. — Надо подумать. Что бы сделал Силко? Она опустилась в огромное, массивное кресло и переплела пальцы. Силко был, пожалуй, самым хитроумным человеком из всех, кого она знала, но его суждения часто затмевало прошлое и привязанность к Джинкс. Севика была одна. Это усложняло многое, но зато в её планах оставалась только одна переменная — она сама. Это упрощало дело. Севика закрыла глаза и попыталась представить, как бы поступил он. Он бы точно поднял всех по тревоге. Сообщил бы ровно столько информации, сколько нужно, чтобы город был настороже, но не скатился в полный хаос. Затем он собрал бы как можно больше людей для охоты на чудовище, возможно, даже предложив огромную награду за его тушу. Метод эффективный, но сейчас он не сработает. Без Пилтовера, общего врага, против которого могли бы сплотиться жители Зауна, план быстро развалится. Потери будут слишком велики, чтобы их игнорировать. Слишком грязный метод, а она не могла быть той, кто нажмёт на курок такого плана. Нужно было что-то другое. Севика поднесла к губам сигару, которая лежала на столе, и закурила. Она глубоко затянулась, позволяя дыму наполнить лёгкие, после чего медленно выпустила его. — Что бы сделал Вандер? Она медленно повернулась в кресле и уставилась в окно, из которого открывался вид на весь Заун. Пока было тихо, и это было хорошо. Но она знала: такие спокойные утра долго не длятся. Вандер знал, как действовать сдержанно. Он не позволил бы превращать людей в пешек, в бесполезные жертвы войны. Он хранил бы тайны так же, как и Силко, но держал бы их ближе к сердцу, а не к ножу. Севика выпрямилась в кресле и начала хрустеть костяшками пальцев. Если бы дошло до дела, Вандер произнёс бы яркую, воодушевляющую речь, способную поднять весь Нижний Город. Он всегда умел находить слова и обладал той спокойной харизмой, которая могла зажечь сердца почти каждого. По крайней мере, Севика так думала. Он был одной из причин, по которой она верила в мятеж. Если не его обаяние, то, может, его добродушие или буря, которая всегда таилась за его глазами. Её трудно было разглядеть, но Севика видела её. Узнавала её в себе. Вандер сказал бы людям держаться друг за друга и дал бы им понять, что если опасность будет рядом, он справится с ней. Все знали, на что он был способен. Так же, как все знали, на что была способна она. Севика встала с кресла у окна. Вандер не подверг бы кого-либо опасности. Скорее бы пожертвовал собой, чем позволил одному из своих детей пострадать. Когда Севика впервые узнала об этом, она считала его глупцом. Теперь, спустя столько лет и оказавшись на вершине, она поняла, почему он поступал именно так. Она бы поступила точно также. Севика знала, что не сможет убить этого зверя в одиночку. Но это не означало, что она не попытается. Твич сказал, что чудовище бродит в пещерах под Зауном. Севика взялась за свою механическую руку и аккуратно закрепила её на плече, а затем накинула на себя красное пончо. В отличие от Вандера, она не будет ждать, когда монстр сам найдёт её. Если зверь решил устроить охоту на её территории, то она сделает тоже самое уже на его территории. Она высвободила клинок, проверяя его на работоспособность. Убедившись, что всё в порядке, она спрятала лезвие обратно в руку и размяла шею. — Ну что ж, Ревун, сезон охоты объявляется открытым!