Теперь я никогда не буду свободен

Как же глупо было так растеряться. Севика твердилa это себе снова и снова, сидя в своём большом кресле за массивным столом, глядя на огромное, затянутое дымкой небо, из-за которого она чувствовала себя маленькой. И это выводило её из себя. Это было просто невозможно. Он был мёртв. В его честь установили даже чёртов памятник. Люди Зауна говорили о нём, как о легенде, ушедшей слишком рано. Когда дела шли хорошо, они приписывали это его влиянию. Когда всё летело к чёрту — винили его смерть. Раньше её это раздражало, но сейчас? Она ненавидела это всей душой.  «Было бы куда лучше, если бы он остался мёртвым.» – подумала она, делая очередную затяжку сигарой. Заун обожал этого человека. Он был тем, кто был им всегда нужен. Когда нужно было поднять мятеж — он был на передовой. Когда Зауну понадобился лидер — откликнулся именно он. Если люди хотели выпить там, где можно было забыть обо всём дерьме, что творилось вокруг, он становился для них барменом. Он был их защитником. Гончей Подземелья, как его называли. Он заботился о каждом жителе этого города так, как она никогда не смогла бы, как бы сильно она ни пыталась. Каждый новый день казался для неё попыткой стать кем-то другим. Она хотела править с той же хитростью и изяществом, как это делал Силко, но уже давно поняла, что не обладает его проницательностью. Поэтому она попыталась опираться на силу. И какое-то время это даже работало. Но вскоре она поняла, что страх и запугивание имеют свои пределы. Именно поэтому Вандер, несмотря на своё влияние и авторитет, редко прибегал к таким методам, чтобы завоевать уважение. Люди уважали его не за то, что он внушал страх, а за то, что он заботился о них. Он давал людям ощущение, что в этом мире у них есть шанс на хорошую жизнь. Он дарил это ощущение и ей. С того дня, когда она, ещё будучи подростком, присоединилась к мятежу. Она почувствовала, что обрела цель, куда большую, чем она сама. Ей предстояло освободить свой народ. Она знала, что это правильно, не только потому, что чувствовала это интуитивно, но и потому, что Вандер был лидером этого дела и хорошим человеком. Вандер был хорошим человеком. Севика видела, как то чудовище разорвало на части одного из её людей. Его клыки вгрызлись в плоть, вываливая внутренности наружу. Она видела, как он пожирал ещё живого пытающегося вырваться на свободу бедолагу, пока зверь не обратил на неё свой голодный взгляд. И это существо… это кровожадное, страшное чудовище… было Вандером. Каждый раз, думая о том, что они сделали с ним, её начинало тошнить. Он любил этих людей. Он приютил тех, от кого отвернулись другие: изгоев, раненых, брошенных. Он давал им место, где они могли чувствовать себя как дома. Севика понимала, что без Вандера, без его лидерства и гостеприимства, она сама, скорее всего, превратилась бы в потерянную душу, которая бродила бы по пещерам в поисках очередной дозы. Он дал ей почувствовать, что её жизнь имеет значение. Что жизнь каждого имеет значение. Теперь он питался теми, кого когда-то поклялся оберегать. От этого ей хотелось кричать. Она чувствовала, как её мысли кружатся по кругу. Куда бы ни заводил её разум или как далеко она ни пыталась от них уйти, она всегда возвращалась к словам, которые сказал ей Синджед: Кто ещё мог бы стать идеальным хищником? Подобно тому, как пастух обращает свой голодный взор на собственное стадо, Пилтовер сделал то же самое с Вандером. Они обратили его против нас, извратили его разум и отправили на кровавую охоту. Кровавую охоту. Сигара в её руке внезапно треснула пополам. Это вырвало её из тягостного водоворота мыслей. Севика потёрла глаза и устало простонала, глядя на табачные обломки, которые рассыпались по всему столу. Она даже не заметила, что сжимала сигару так сильно. Она тянула время и знала об этом. Но сама мысль о том, чтобы отправиться в Пилтовер, внушала ей беспокойство. Слишком много неизвестного. Многое могло пойти не так. Синджед сказал, что сам обо всём позаботится. От неё требуется лишь одно: убедиться, что они вытащат Вандера из города. Легче сказать, чем сделать. Его хим-дроны выполнят основную работу и, если понадобится, вступят в бой. Ей же нужно будет лишь выстрелить в Вандера дротиком с транквилизатором, который Синджед приготовил специально для него. Что, опять же, было легче сказать, чем сделать.

***

Послеобеденное солнце приятно согревало. Каждый раз, когда она ощущала его тепло на своей коже, в памяти всплывал дом. И хотя чаще всего она старалась не думать о прошлом и особенно о том месте, солнце было тем, от чего ей никогда не удавалось до конца скрыться. Поэтому Мел впитывала его тепло. Она на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь звуками города. Сейчас она сидела в своём любимом бистро в Пилтовере — маленьком, уютном заведении, где её знали, но не задавали лишних вопросов. Владельцы понимали, что иногда человеку просто нужно немного покоя и тишины. Всё, что ей хотелось — это побыть немного времени на солнце. Ну, а если день выдавался удачным или она чувствовала, что заслужила небольшое удовольствие, к чаю обязательно прилагался шоколадный эклер. — Мел, ты меня вообще слушаешь? Но вот чего ей сейчас точно не было нужно, так это этого. — Да, Джейс. – устало вздохнула она, открывая глаза и отворачиваясь от солнца, чтобы взглянуть на советника напротив. Его тарелка была почти не тронута. — Прости, я всего на мгновение закрыла глаза. Его пронзительный взгляд ясно давал понять, насколько сильно он был раздражён. Мел отвела глаза и потерла переносицу. — Ты правда обдумала все аспекты этой идеи? — Ты говоришь так, будто я могла не учесть чего-то. – ответила она и сделала ещё один глоток чая. Джейс тяжело выдохнул и потер глаза. — Назначить это… существо… лидером Зауна. Это… очень плохое решение, Мел. — Правда? Все в Совете восприняли эту идею очень даже положительно. – сказала она, помешивая чай ложечкой. — Единственный, кто воздержался от голосования — это ты, Джейс. Я пригласила тебя сюда в надежде убедить изменить своё мнение, но, кажется, ты не воспринимаешь ничего, что не укладывается в твою картину мира. Джейс ненадолго задумался над её словами. Мел знала, что будет дальше. Он возьмёт её фразу, переиначит её в своей гениальной голове, а затем обвинит её в чём-то, чего она даже не делала. Когда Джейс открыл рот, чтобы ответить, Мел, чтобы не сказать что-то резкое, откусила кусочек эклера. — Хочешь сказать, что я узколобый? «Ну, началось.» – сказала про себя Мел, прожёвывая десерт. Может, ей стоит заказать бокал вина, чтобы выдержать оставшуюся часть разговора, хотя вряд ли это поможет справиться с тем, во что он превратится через полчаса. Она заставила себя замедлить ход мыслей и напомнила себе, что должна дать ему шанс. — Я не говорю, что ты узколобый. Я говорю, что, похоже, ты больше обеспокоен тем, продумала ли я это до конца, а не самой сутью предложения. – сказала Мел, промокая губы салфеткой. — И это наводит меня на мысль, что проблема не в самой идее, а в том, кто её предложил. Она выдержала его взгляд, не отводя глаз. Никто из них не хотел уступать, но она была полна решимости. У неё были важные дела, а Джейс стоял у неё на пути. Наконец, он сдался. — Я не позволяю нашему разрыву влиять на мои суждения. — Рада это слышать. — А ты уверена, что он не влияет на твои? «Нет, вино здесь уже не спасёт. Тут понадобится целый бокал абсента.» — Джейс. – спокойно произнесла она. — Я даю тебе возможность высказать свои претензии по поводу этого предложения наедине. Нужно обсудить их, устранить и двигаться дальше. Я пригласила тебя, потому что, как я уже сказала, ты единственный, кто не согласен. Нам нужно единогласное голосование, чтобы действовать за пределами Пилтовера. Поэтому пожалуйста, просто скажи мне, что по-твоему мнению, я могла упустить или понять неправильно. — Ты ставишь на вещи, которые невозможно гарантировать. Что, если Виктор не сможет вернуть Вандера, и мы выпустим на улицы Зауна монстра? Ты сможешь жить с осознанием того, что именно ты приняла это решение? — Я полностью уверена, что Виктор сможет его реабилитировать. Это долгосрочная цель, а не сиюминутное действие. Мы тщательно оценим его психическое состояние, прежде чем вернуть обратно в Заун. — А если это не сработает? Что если его животная сторона снова пробудится? Мы просто будем ждать, пока он не убьёт ещё несколько человек, а после будем пытаться исправлять его снова и снова, и так по кругу? Даже если до этого не дойдёт, ты правда думаешь, что жители Зауна примут его с распростёртыми объятиями? — Почему бы и нет? Он — их мученик. Люди сразу последуют за ним. — Вандер был их мучеником. – поправил её Джейс. — А это существо убило нескольких Заунитов в переулках. Оно гораздо крупнее и сильнее любого человека и может спокойно разорвать кого угодно пополам. Это — не Вандер. Оно даже не похож на него. Мел посмотрела на Джейса, а затем перевела взгляд вдаль. Солнце отражалось от крыш зданий, заливая город ослепительным сиянием. — Люди всегда будут верить в надежду, какой бы облик она ни приняла.