Теперь я никогда не буду свободен

Варвик ударил Виктора в грудь. К счастью, зверь задел его лишь тыльной стороной лапы, благодаря чему ни один из его острых, как бритва, когтей не впился в его тело. Тем не менее, удар оказался достаточно сильным, чтобы отбросить Виктора назад, прямо в бетонную стену. Броня приняла на себя основную часть удара, но Виктор всё равно ощутил вес этого столкновения: казалось, что тело раскалывается от внутренней боли, а легкие выдавили из него весь воздух. Он осел у стены, отчаянно пытаясь вдохнуть, и наблюдал, как существо перед ним теряет контроль. Варвик шатался из стороны в сторону, хватаясь за голову и рыча в пустоту. «Это имя... Именно оно вывело его из себя» – понял Виктор, одновременно осознавая всю тяжесть этого открытия. — Варвик! – раздался из-за стекла крик Джинкс. Она начала яростно бить кулаками по стеклянной камере. Пока зверь был отвлечен внутренней борьбой, Виктор воспользовался моментом и бросился к выходу. Сердце колотилось в груди, тело ныло под металлическим панцирем. Кое-как прихрамывая, он направился к двери камеры. — Джинкс! Открывай! – закричал он, лихорадочно оглядываясь на зверя за спиной. Варвик продолжал выть и рычать, отчаянно бросаясь на стены своей тюрьмы. Виктор не понимал, что он пытается сделать, и быстро пришел к выводу, что никогда по-настоящему он не захочет этого узнать. Варвик был не просто зверем или человеком. Да, в нём бушевали первобытные звериные инстинкты, но при этом у него получалось сохранять некоторые остатки человеческой сущности. «Этот хаос противоречивых мыслей, вероятно, и терзал его разум.» – предположил Виктор. Одно он знал точно одно: в данный момент он находился в смертельной опасности. Несмотря на свою готовность пойти на многое ради науки, он понимал, что не сможет продолжать свои исследования уже будучи мертвый. Он изо всех сил начал барабанить по двери, а затем бросил взгляд на окно, за которым стояла шокированная происходящим Джинкс. Виктор не мог представить, что она сейчас чувствовала. Она наблюдала, как образ человека, которого она называла отцом, рушился прямо на её глазах. И она ничего не могла с этим сделать. «Одну вещь она всё же была способна сделать.» – мелькнуло у него в мыслях. Он снова яростно начал бить кулаками по двери. — Джинкс, прошу тебя! Открой дверь! – в отчаянии взмолился он, надеясь вывести её из оцепенения. К счастью, это подействовало. Джинкс пришла в себя и с невероятной скоростью потянулась к панели. Её пальцы молниеносно нажали на кнопку. Виктор услышал, как гидравлика зашипела, и дверь начала плавно отодвигаться. Едва между створками появилась достаточно широкая щель, как руки Джинкс протянулись внутрь, схватили его и вытащили наружу. — Что с ним произошло?! – воскликнула она, требуя от него объяснений, которых он не мог ей дать. Прихрамывая, он как можно быстрее добрался до панели управления под окном и со всей силы ударил по кнопке закрытия двери. — Виктор! – крикнула она. — Что с ним происходит? — Он потерял контроль! — Но мы не можем просто так его оставить! – взмолилась она, переводя взгляд с окна на медленно закрывающуюся металлическую дверь. — Ему нужна наша помощь! Виктор заметил, как её взгляд снова метнулся к двери. Он понял, что она собиралась сделать. Он хотел остановить её, но не успел. Её глаза вспыхнули розовым цветом, и она с невероятной скоростью бросилась к двери. Она двигалась слишком быстро для обычного человека, и это бы его встревожило, если бы он не был полностью сосредоточен на том, как она проскользнула в проём в самый последний момент. Когда дверь с шипением захлопнулась, Виктор почувствовал, как его сердце сжалось. Он увидел, как Джинкс бросилась прямо к существу. К чудовищу, которое Виктор теперь знал как одно из творений Синджеда.

***

За последние несколько дней Варвик начал надеяться, что мучительные вспышки воспоминаний, которые преследовали его всю жизнь, наконец-то отпустили его. По крайней мере, их интенсивность уменьшилась. Он был в безопасности, сытым, благодаря чему внутренний голод его больше не беспокоил. Но самое главное — он был рядом со своими дочерьми и знал, что с ними всё в порядке. Это приносило ему спокойствие, пусть и временное. Но одно-единственное имя разрушило его. Оно пронзило его сознание, разметав остатки его личности по дальним уголкам разума, куда он уже не мог дотянуться. Варвик знал, что с ним творится что-то неправильное. Каждая мышца его тела кричала: беги. Убегай. Опасность. Спасайся. Он не знал, где находится. Он не знал, кто он. Монстр понимал, что ещё мгновение назад знал это, глядя на девушку за стеклом, но теперь это исчезло. Воспоминания о той синеволосой девочке и другой, у которой были розовые волосы, испарились. Всё, что теперь он видел — это зелёное свечение. Ядовито-зелёный и болезненный свет. А потом он почувствовал боль. Она охватила всё его тело, расползаясь по всей коже, как огонь, и прокачиваясь по венам, как яд. Что-то внутри него отчаянно выло и рвалось наружу. Он знал, что это было не только частью того, чем он стал сейчас. Нет, тот человек, которым он был когда-то, тоже носил это в себе. Имя того, кто сотворил с ним это, эхом звучало у него в голове. Это имя пугало его. А затем оно вызвало ярость. Но это была не просто ярость. Это было глубже, чем ненависть, сильнее, чем гнев, и древнее, чем кровь, которая кипела в его жилах. Это было первобытное чувство. Какая-то другая часть его существа пыталась остановить это. Варвик начал биться о стены своей тюрьмы, со всей силы бросаясь на металлические преграды. Он хотел прекратить это. Или, хотя бы просто сломать стены, освободиться и убежать от этого ужаса. Может быть, если он сможет убежать достаточно далеко, эта боль больше не будет его мучить. Но он был в ловушке. Первобытная ярость, пылавшая в его разуме, быстро подавила страх в его груди. Существо услышало дыхание своей добычи ещё до того, как увидел её. Повернувшись, он замер, радуясь увиденному: синеволосая девушка бежала прямо на него. Добыча сама шла к нему в лапы. Возможно, она понимала, что бежать было бесполезно — никто от него еще не убегал. Через пару секунд еда будет в его лапах. Как и положено самой желанной и вкусной добыче, она двигалась очень быстро, возможно, даже быстрее его. Он едва не потерял её из виду, как вдруг она оттолкнулась от земли и с размаху врезалась в его грудь. Она была лёгкой, а он — намного больше, сильнее и крупнее. Его тело даже не шелохнулось. Если она думала, что сможет сбить его с лап, то очень сильно ошибалась. — Варвик! «Имя. Это имя. Его имя.» — Ты в безопасности! «Он в безопасности.» — Я здесь! Я рядом с тобой! Она действительно была здесь. Она обвила его грудь руками, прижалась головой к его левому плечу. В её объятиях он почувствовал себя... в безопасности. Он был Варвиком. Когда-то он был человеком, но теперь он стал тем, кем является сейчас. Смотря на девочку, он понял, что не хочет причинить ей вред. Она не была добычей. И никогда ей не будет. Он любил её. Он любил её и её сестру. Он никогда не причинит им боль. Но её имя исчезло. Он не мог вспомнить её имени. Он знал своё, а её — нет. Он не понимал, почему не мог навредить ей. Что делало её такой особенной? Почему он не мог её тронуть? Что отличало её от других? Ему нужно было знать. Девушка подняла взгляд и заглянула ему в глаза. Она, должно быть, увидела панику, мелькнувшую в них, из-за чего прижалась к нему ещё сильнее. — Это я, Варвик! Это я, Паудер, и... Паудер. Он знал это имя. Он знал её имя и имя её сестры — Вай. Варвик почувствовал, как его разум начинает восстанавливаться, как разорванные воспоминания вновь соединяются в единую картину. — Паудер! – вскрикнул он, ошеломлённый и ужаснувшийся от мысли, что всего мгновение назад мог навредить ей. Его огромные, покрытые мехом лапы обняли её в ответ. Он опустился на колени, чувствуя, как голова раскалывается от боли. — Прости... Прости меня... Я... Я не знаю, что... что со мной произошло. – пробормотал он, заикаясь от стыда и смятения. — Всё хорошо! Посмотри, все в порядке! – ответила Паудер, бросив взгляд по сторонам, а затем указала на Виктора, который стоял за стеклом с мрачным выражением лица. — Я не знал, кто ты... – признался Варвик, в его голосе звучали вина и отвращение к самому себе. — Паудер, я... я не хотел... Она положила обе руки на его морду и повернула его голову так, чтобы их взгляды встретились. Паудер глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Варвик повторил за ней, пока ярость не начала отступать, а сердце не стало биться медленнее. — Теперь ты знаешь, кто я, так ведь? — Ты... – начал было Варвик, но голос предательски подвёл его. В груди зародился страх: вдруг он забыл её снова? Нет, этого не может быть. Он должен помнить. — Ты моя дочь, Паудер. — быстро произнёс он, будто боялся, что если замешкается хоть на секунду, она исчезнет. — Ты моё сердце. Паудер улыбнулась и обняла его за шею, прижавшись к нему всем телом. Варвик ответил на её объятия, стараясь не поцарапать её своими острыми когтями. Его лапы дрожали, когда он осторожно заключал её в свои объятия. Он сжал её так крепко, как только мог, не причиняя боли, и не хотел отпускать. Он больше никогда не хотел чувствовать, как она уходит.

***

Виктор облегчённо выдохнул, словно выпуская из груди страх, который накопился там за последние минуты. Его руки упёрлись в панель управления, а горло судорожно пыталось проглотить пересохшую тяжесть осознания. Он должен был догадаться об этом раньше. Кто ещё мог сотворить такое с человеком? Кто ещё обладал настолько извращённой гениальностью, чтобы превратить человека в это? Конечно, это мог быть только он. Реакция Варвика на имя подтвердила это его догадку. Смотря на то, как Джинкс обнимает Варвика, Виктор не мог не думать о том ужасе, через который пришлось пройти этому человеку, чтобы в итоге превратиться в такого монстра. Если Варвик действительно был когда-то Вандером, а Синджед превратил его в монстра, то ему не оставалось ничего, кроме как ужасаться перед масштабом безумия своего бывшего наставника. Каждый человек должен бояться того, на что способен этот безумец. Но это было больше, чем просто один монстр. Это имело куда более серьёзные последствия — последствия, о которых Виктор даже не осмеливался задумываться за ту короткую минуту, что эта мысль пронзала его сознание. Ясно было одно: ему придётся вновь столкнуться со своим старым наставником. Он надеялся, что это будет битва умов, что ему удастся нейтрализовать тот ущерб, что механизм Синджеда нанёс Варвику. Но, глядя на свой бронированный костюм, а затем на монстра, который легко мог бы разорвать его на части, Виктор чувствовал, что эта битва не ограничится лишь только словами. И если это так, то он должен быть к этому готов.