Гилдерой Локхарт и Комитет Святого Валентина представляют: День Влюбленных в Хогвартсе

Кто только не преподавал защиту за последние пятьдесят лет, но такого попугая ещё не было. Появившийся в разгар распределения первокурсников Гилдерой Локхарт, в своей золотой мантии и шляпе с непропорционально длинным разноцветным пером, поверг преподавателей Хогвартса в немалое изумление. Фейерверк, который он выпустил прямо в зачарованный потолок Большого зала, громогласно приветствуя новых коллег и учеников, только усилил такое первое впечатление. Профессор Макгонагалл, неплохо помнящая своего бывшего ученика-рейвенкловца, и профессор Снейп, с остервенением смахивающий с себя блестящие последствия фейерверка, посмотрели на Дамблдора с одинаковым выражением — не сошел ли великий светлый волшебник с ума. Какой защите в самом деле способен научить детей этот сияющий павлин? Через пару недель они поняли какой — защите самих от себя. Локхарт, пользуясь полной поддержкой директора, с самого своего появления в Хогвартсе развил бурную активность — он учредил книжный клуб имени себя, где все участники имели возможность обсудить его книги с самим автором; писательский клуб, где ученикам, желавшим попробовать себя в писательстве, предлагалось написать рассказ или даже оду победителю Воландеморта Гарри Поттеру; дуэльный кружок для младшекурсников и, наконец, дуэльный клуб для старшекурсников. И если первые три довольно сильно походили на обычные уроки Локхарта, то последний — сильно отличался. Дуэльный клуб для старшекурсников занимал почти весь субботний день и состоял из двух частей: теоретической (дебаты о плюсах и минусах тех или иных заклинаний) и практической (спаринги и сами дуэли). Но это в теории, а на практике первые же дебаты на тему заклинания Экспеллиармус уже через десять минут коснулись личности Гарри Поттера, затем молниеносно перешли на личности других присутствующих учеников и уже скоро скатились к обсуждению дальних прародителей дебатирующих. В начале встречи профессор Локхарт призывал учеников дать себе волю в дебатах и объявил их торжеством свободы слова. Его услышали: ученики не стеснялись припоминать, чей прадед имел славу нечистого на руку, чья прабабка в четырнадцатом веке согрешила с троллем и так далее. — Ты, Финниган, должен Мерлина благодарить, что сейчас не дышишь через жабры! Все знают, за что твой прапрапрадед оттянул десятку! Мой отец хоть и в Азкабане, но, по крайней мере, не за то, что трахался с тритонами! — «давала себе волю» Панси Паркинсон. — Конечно, Паркинсон, у тебя в роду точно не было тритонов! Глянь на твое лицо — и сразу видно, что твой род из чистокровных. Чистокровных мопсов! — Обед! — громко пропел профессор Локхарт. — Заключительная часть дебатов состоится после еды. После окончания дебатов, где никто не остался без оскорбления, наступила практическая часть. Старшекурсники три часа выпускали дурную силу и на ужин пришли измождённые, но странно довольные. Таким образом прошла не только первая встреча дуэльного клуба: субботу за субботой юные маги выпускали пар, изощряясь в оскорблениях и насмешках, насылая проклятия и гоняя друг друга по тренировочному залу, и вот к концу октября профессора стали все чаще замечать, что жажда мести стала уступать место соперничеству. В коридорах больше не было слышно обещаний «уничтожить род вплоть до дальних родственников». Теперь старшекурсники все больше грозились применить Тарантеллу на следующей встрече дуэльного клуба и не снимать, пока не появится кровь и дым. Профессор Локхарт и сам неплохо перенимал на себя часть злобы учеников — например, абсурдным предложением устроить бал в декорациях Хэллоуина и Самайна одновременно. Крамольная идея так возмущала студентов, что они даже забыли о своей непримиримой вражде и сплотились против общего жизнерадостного врага в яркой мантии. Но как бы там ни было, время шло, школа возвращалась к нормальности, когда на горизонте замаячил, казалось, безобидный праздник всех влюбленных. Гилдерой Локхарт, каким бы комичным ни было его назначение, кажется, действительно сошел с ума и втянул в свое безумие девчонок, создав Комитет Святого Валентина. Дамблдор всегда был с приветом, в этом теперь никто не сомневался. Комитет предложил сделать из праздника своеобразный конкурс, в котором каждый участник сможет принести своему факультету баллы, и директор согласился, тем самым сделав невозможным отказ от участия. Разумеется, все понимали, что после войны и битвы за Хогвартс, после лета судов и похорон, учителя старались вернуть в школу радость и безмятежность, но всему ведь должна быть мера… Гилдерой Локхарт опять взвалил на себя тяжкое бремя приготовления к празднику. Многие ученики и учителя про себя вздыхали: «пережили Хэллоуин и Рождество, переживём и День святого Валентина». Это, разумеется, было до того, как профессор Локхарт объявил, что ему нужна помощь, и он набирает волонтеров в Комитет Святого Валентина. Теперь голубоглазый красавец везде ходил в сопровождении десятка старшекурсниц, громко и увлеченно обсуждая всё новые и новые элементы праздника. «Все будут участвовать! Никто не останется в стороне», — обещал профессор Локхарт, вызывая этим у кого немое отчаяние, у кого — робкие надежды. За неделю до праздника на дверях Большого зала, наконец, появилось объявление — огромный розовый пергамент, усеянный золотыми купидончиками и красными сердечками. Кажется, он также был пропитан облегчённой вариацией Амортенции. Объявление гласило, что, во-первых, участвуют все, включая (первая неожиданность) преподавателей. Вторым пунктом шло перечисление локаций на территории школы, где могли провести свидание младшекурсники. Третьим пунктом значилось, что ученикам с третьего по пятый курс надлежало вернуться из Хогсмида до семи вечера, тогда как старшекурсникам разрешалось задержаться до десяти (небывалая вольность - обычно часы посещения деревни традиционно были с одиннадцати утра до шести вечера - для всех студентов.) Дальше шли технические подробности соревнования. Чтобы обеспечить стопроцентное участие всех обитателей школы, роль свахи была отведена Шляпе. Тот, кого Шляпа назовёт первым, должен был придумать программу свидания для того, кого Шляпа определит ему в пару. По возвращению со свидания все участники должны будут справедливо (на этом слове буквально все закатывали глаза, поражаясь наивности Локхарта) оценить его, затем бросить пергамент с именем своего визави и оценкой в специальный магический ящик. Тот факультет, чьи ученики и преподаватели суммарно наберут наивысшую оценку, получит двести баллов. Такое преимущество практически гарантировало выигрыш кубка школы в конце года. А это в свою очередь означало, что хочешь—не хочешь, но каждому придётся постараться и выжать романтику на максимум. Церемония объявление пар была назначена на время после ужина. В тот вечер Большой Зал услышал много потрясенных вздохов, возмущённых криков и даже один лёгкий обморок. Ученики покидали Большой Зал с разными эмоциями: кто-то в негодовании, кто-то, не смея поднять глаза от неловкости, кто-то окрылённый надеждой.