Гилдерой Локхарт и Комитет Святого Валентина представляют: День Влюбленных в Хогвартсе

— Одержимый профессор — на первом курсе, василиск — на втором, сотня дементоров — на третьем, на четвертом — гребанный турнир, на пятом — битва за Хогвартс. Я думал, что хоть на шестом вздохну спокойно, но нет… — сокрушался Гарри. — Почему я? Ну, почему, блять, всегда я?! — Сочувствую, дружище, видимо, твоя судьба — бороться с чудовищами. Ну надо же?! Единственный Пожиратель Смерти в школе — и он достался тебе… Повезло так повезло! — Блять, Рон! Мы с тобой уже проходили это! — взорвался Гарри. — Дело не в том, что он был Пожирателем, а в том, что это Малфой! Не хотелось опять драться с Роном, отстаивая справедливость. Видит Бог, им уже хватило — наверное, они оба стали слишком резкими после войны и битвы за Хогвартс, но теперь чуть ли не каждая ссора заканчивалась мордобоем. Сначала Рон счёл своим долгом отстоять честь сестры, когда Гарри «разбил ей сердце» тем, что не стал восстанавливать отношения, и их расставание из временного стало окончательным; потом Симус, тупой ублюдок, пошутил, что Гарри просто влюбился в Гермиону и из-за нее «бросил» Джинни; потом был двухчасовой спор насчёт того, является ли Малфой настоящим Пожирателем, и справедливо ли поступил Визенгамот, полностью оправдав его на суде (тут уж Гарри не выдержал — дело, конечно, было не в Малфое, просто Рон отказывался понимать очевидное, и Гарри решил вбить истину в его тупую бошку). Были и другие случаи, но на их дружбу это никак не влияло. Примирение наступало быстро. Тем более, что лучшие друзья одинаково жестко выхватывали от Гермионы после каждой драки, а это мгновенно сближало. — Гарри, успокойся! Кто знает, может, все пройдет не так уж плохо, может, это свидание — шанс для вас с Малфоем преодолеть всё то дерьмо, что было между вами все эти годы? — Гермиона сжала его руку. А Гарри вспомнил взгляд прищуренных серых глаз и многообещающую улыбку тонких губ Малфоя сразу после гнусной подставы Шляпы. — Чувак, ищи позитивные стороны, — подмигнул ему Фред. — Если б тебя назвали первым, тебе бы пришлось организовывать романтику для Малфоя. А так, тебе просто нужно будет прийти, оценить его жалкие потуги и поставить пару баллов — исключительно из милосердия и за его симпотичную мордашку. — Действительно, — подхватил Рон. — Вуду повезло ещё меньше. Ему выпало готовить свидание — ФЛИНТУ! — О Мерлин, бедный Олли! — искренне пожалел капитана Гарри. — За Олли не волнуйся… — весело усмехнулся Фред. — …У кэпа все схвачено! — заверил Джордж и улыбнулся брату такой улыбкой, что жаль стало уже Флинта.

***

До Хогсмида они дошли в тишине. Ну, то есть вокруг было полно оживлённо болтавших парочек — далеко не для всех выбор Шляпы оказался столь тягостным испытанием, — но сами Гарри и Драко хранили молчание. Когда они почти поравнялись с «Тремя Метлами», Гарри внезапно остановился — вся эта затея внезапно показалась ему абсолютным фарсом — и, хмурясь, сказал: — Слушай, Малфой, мы оба понимаем, что что бы ты ни приготовил для этого дурацкого свидания, я не поставлю тебе высокий балл. И как бы я себя ни вел — ты тоже не поставишь, — Драко буравил Гарри прямым тяжёлым взглядом, никак не проявляя несогласие. Гарри счёл это хорошим знаком и продолжил: — Так что давай просто зайдём в «Три Метлы», выпьем по сливочному пиву и покончим с этим цирком. Согласен? Драко перевел взгляд в сторону, глядя в горизонт прищуренными глазами. Гарри раздражённо вздохнул: «ну о чем здесь ещё думать?!» — Так что, Поттер, ты прям так уверен, что что бы я ни сделал, это не вытянет на десятку? — Малфой ухмылялся на одну сторону, в его голосе слышался вызов. — Готов спорить, раз так уверен? Искра интереса проскользнула в сознании Гарри, и он впервые подумал, что, быть может, Гермиона могла быть чуточку права. Ну и, конечно, он не мог спасовать перед Малфоем. — Ладно, — протянул Гарри, — пойдем, куда ты там хочешь. Разумеется, мысль о том, что Малфой действительно способен придумать что-то, заслуживающее высшую оценку была просто смехотворной. — Знаешь что, Поттер, я предлагаю пари — мы сейчас придём в одно место и поставим таймер на полчаса. И в эти полчаса я могу делать с тобой что угодно, чтобы заслужить высший балл. Если по истечению времени ты не захочешь ставить мне десятку, то я проиграл, если захочешь — ты проиграл. «Я могу делать с тобой что угодно» это конкретно что?» — пытался прикинуть перспективу Гарри, смеривая Малфоя взглядом. Слизеринцы были хитрыми, коварными и изобретательными негодяями, а Малфой так вообще — первый среди равных, так что, придумать блондинистый мудак мог что угодно. — Империо сразу засекут, — предупредил Гарри, пытаясь выиграть время на раздумия. — Мордред, что же мне теперь делать?! — насмешливо протянул Малфой, закатив глаза. А потом лукаво ухмыльнулся и спросил с вызовом: — Страшно, Поттер? Это решило дело. — Еще чего, Малфой, — ответил он, понимая, что хорек в очередной раз поймал его на слабо, но не в силах противостоять азарту.

***

Они прошли мимо «Трех Метел», затем миновали кафе мадам Паддифутт и «Кабанью голову», свернули на боковую улицу, и Гарри уже подумал, что Малфой ведёт его куда-то за деревню, когда тот уверенно подошёл к двери небольшого коттеджа и широко открыл её, пропуская Гарри вперед. — Чей это дом? — Пьюси. — И что мы здесь делаем? — Эдриан любезно предоставил его в моё распоряжение на время нашего свидания, — Малфой улыбнулся и добавил: — За небольшое вознаграждение, разумеется. — Разумеется, — едко поддакнул Гарри, намекая на гнилое отношение слизеринцев даже друг к другу. Оставив верхнюю одежду и обувь в прихожей, Малфой провел его через гостиную прямо в спальню, в дверях которой Гарри остановился и кинул «Гоменум Ревелио», подозревая, что, возможно, Малфой не столько хочет заработать высшую оценку, сколько выставить его идиотом перед спрятавшимися где-нибудь своими дружками. Но чары ничего не показали. Они были одни во всем доме. — Ты закончил? — холодно спросил Малфой, надменно приподняв одну бровь. — Или желаешь, чтобы дом сначала обыскал отряд авроров? Гарри потупился, понимая, что, возможно, слишком поддался паранойе. — Я не причиню тебе вред, — тихо сказал Малфой. — Давай уже включать таймер и начинать, — ещё тише ответил Гарри. Ему было немного стыдно и неловко, он вдруг отчётливо осознал, что они с Малфоем одни в доме, одни в этой спальне, и у него действительно была симпатичная мордашка, и Гарри действительно давно его не ненавидел, может быть, даже никогда не ненавидел, а ещё он последний раз был на свидании ещё до смерти Воландеморта, а вдвоём с кем-то в спальне он был еще того раньше… Звук иголки, скользящей по музыкальной пластинке, прервал его сумбурные мысли. По комнате потекла медленная мелодия. Малфой наколдовал Темпус Ретрум и протянул ему руку в галантном жесте. — Серьёзно? — Ты можешь в любое время признать свое поражение, — не опуская руку, предложил ему Малфой. Гарри фыркнул и принял её, сразу же оказавшись в объятьях Малфоя, не крепких, между их телами точно оставался дюйм-другой, но одна рука Малфоя сжимала его руку, а вторая лежала на пояснице, и Малфой смотрел ему прямо в глаза, и музыка обволакивала, и свет свечей мерцал на гладкой бледной коже. И это вызывало волнение. Гарри попытался отвернуться, почувствовав внезапное смущение, но Малфой мягко обхватил его подбородок и повернул его лицо назад. Ладно. Гарри встречал и не такие вызовы в своей жизни. Уж как-нибудь с неловкостью от внезапной почти интимной близости с бывшим недругом он справится. Но вызова в глазах Малфоя не было. Не было там и насмешки. Не было высокомерия. Он просто смотрел ему в глаза, ведя в медленном танце, а потом, по прошествии минуты или целой вечности, наклонился, и — ещё секунда — и его губы коснулись бы щеки Гарри. — Что за дела? — шарахнулся Гарри в сторону, разбивая магию романтики. — Кого ты здесь строишь из себя, Поттер? Я знаю, что ты бисексуал. — При чем здесь это? Если мне нравятся парни, то это не значит, что я буду что-то делать с тобой! Драко убрал таймер, скрестил руки на груди и сказал: — 4 минуты 40 секунд. Надо было ставить 5 минут. Так и знал, что тебе слабо продержаться полчаса. Я выиграл. Можем возвращаться в школу. — Мне не слабо! Просто… Малфой выгнул бровь. — Черт с тобой! Ставь час. Да хоть два! Я и похуже вещи выдерживал, — Гарри сжал кулаки. У Малфоя ничего не получится, что бы там ни было — ничего не получится. Малфой хмыкнул самоуверенно, и Гарри выпалил, выходя из себя: — Да хоть минет мне сделай, он все равно не потянет на десятку. Потому что это ты! — Ты — это кто? Пожиратель смерти? — глаза Драко опасно сузились. — Все твои громкие слова на суде, что мне было всего пятнадцать, когда… — Я не это имел в виду. Ты прекрасно знаешь, я не это имел в виду! — тупость Малфоя выводила из себя. — Ты высокомерный, гадкий, слизеринский хорек, который всегда меня ненавидел и за шесть лет слова доброго не сказал ни мне, ни кому другому — вот что я имел в виду! Малфой засунул руки в карманы и отвел взгляд. Его пустое, какое-то печальное выражение лица сбивало с толку, и следующие слова стали настоящей неожиданностью. — Ладно, Поттер. Это была идиотская идея. Возвращайся в школу. Считай, что ты выиграл. Я поставлю тебе высший балл и… — Спасибо за снисхождение, но нет, — тут же ответил Гарри, почему-то устыдившись своей бурной реакции на поцелуй — попытку поцелуя — в щеку, Мордред дери. Кроме того, победа в виде подачки была ему не нужна. — Ставь таймер на два часа. Я больше не буду саботировать. Малфой молчал, явно колебаясь. Гарри раздраженно вздохнул, переставил пластинку на начало и сам предложил Малфою руку, приглашая танцевать. Тот сглотнул и нерешительно притянул Гарри к себе. И они начали все с начала: медленный танец, рука в руке, глаза в глаза. И когда в середине следующей песни Малфой вновь решил его поцеловать, Гарри не отшатнулся. Малфой оставлял лёгкие поцелуи-бабочки на его щеке, а потом перешёл на шею, и вскоре поцелуи стали влажными, более страстными, тягучими и медленным. Гарри прикрыл глаза и расслабился. В эту игру можно играть и вдвоём. Он не будет противодействать Малфою, он не будет зажиматься, если Малфой реально собрался сделать ему минет, то к чему его останавливать? У Гарри давно ничего не было (кроме свиданий со своей правой рукой), как ни посмотри на эту ситуацию, он останется в выигрыше — поцелуи Малфоя были приятными, его руки на теле Гарри были приятными, и можно было с уверенностью предположить, что и все остальное будет приятным. Малфой очень скоро стал гладить его спину, заставляя невольно выгибаться, подставляться под его руки. Когда одна из них запуталась в волосах Гарри, а зубы Малфоя сомкнулись на мочке его уха, Гарри окончательно забыл про таймер и их маленькое пари. Когда Малфой утянул его на кровать и усадил к себе на колени, Гарри сам нашёл его губы своими.

***

Ему этого не хватало. Он даже сам не знал, насколько ему этого не хватало. Не только секса, который был ничем иным, как цунами страсти и удовольствия, но и этого — крепких объятий после, чтобы кто-то держал его и не отпускал. На самом деле, именно этого у Гарри никогда и не было. Малфой целовал и целовал его влажный висок, обнимая со спины, как будто не мог заставить себя остановиться, водил носом по линии роста волос, и опять принимался целовать где придётся. Гарри понадобилось не менее десяти минут, чтобы вспомнить про пари, про форсированное Шляпой и Комитетом Святого Валентина свидание, про то, что ситуация полностью вышла из-под контроля. — Я и не представлял, — слегка охрипшим голосом тихо сказал Гарри, — что баллы для тебя так много значат. Он не хотел разбивать этот момент, нарушать эту негу тёплого тела, удобной постели и мягкого одеяла, легкого запаха лимона и мяты, едва слышного треска горящих в камине дров. Но если он ничего не скажет, то ему же будет хуже — слишком легко поверить, что всё это по-настоящему, что он просто проводит горячий вечер с человеком, которому он дорог. Гарри ждал, что Малфой сразу же прекратит, что скажет что-то резкое, вернёт шпильку, объявит свою победу. Но тот только обнял его ещё крепче, поцеловал его ухо и горячо прошептал: — Плевать мне на баллы. Ставь хоть ноль. — Но… — В какой бы форме я бы не пригласил тебя на свидание, ты бы никогда не согласился. Мне плевать на баллы — Мерлин, как же мне плевать на баллы! Я хочу тебя, Поттер. Всегда хотел. Что? ЧТО? — Почему?.. Почему я?.. — Потому что ты вошёл в своем маггловском тряпье в магазин мадам Малкин — и как будто солнце вышло из-за туч, как будто лето настало среди зимы. Потому что ни у кого нет таких зелёных глаз, и никто не смотрится на метле, как гребанный бог ветра. Потому что ты всегда стоишь за друзей, кем бы они ни были, и всегда найдёшь доброе слово хоть для эльфа, хоть для великана, хоть для флоббер-червя… С каждым словом Малфоя сердце Гарри билось все сильнее. И, кажется, у него даже увлажнились глаза. Никто никогда не говорил ему ничего подобного. Ничего, даже близко похожего на эти слова. — Я никогда не ненавидел тебя, Поттер. Никогда. Ни единой секунды, — шептал ему Малфой горячечно. — Насчёт доброго слова… сначала я не знал как. Меня этому не учили. Потом… потом я не знал, как пойти на попятную, сохранив чувство собственного достоинства. К тому же, ты уже меня ненавидел, я думал, ничто не исправит этого. Никакие слова, никакие извинения. Особенно после Метки. После всего, что я сделал. А потом был суд, и то, что ты говорил… звучало почти, как будто ты простил меня. И я поклялся себе, что если мне представится шанс, то… — Шанс заняться лю… сек… тем, чем мы занимались только что? — Нет, — мурлыкнул Малфой. — Я не мог мечтать об этом. То есть мог, конечно, только этим и занимался последние года три, если честно. Но я не думал, что… Я хотел показать тебе настоящую романтику, надеялся, что мы поговорим. В самых дерзких надеждах фигурировал поцелуй. Потом ты оказался в моих руках, ты сам меня поцеловал и… Гарри не смог сдержать тихий смешок. — Но смазку ты с собой взял. — Салазар завещал быть готовым на случай, если Мерлин явит чудо. Гарри закрыл глаза, улыбаясь. Как же хорошо. «Слишком хорошо», — подсказала ему внезапно проснувшаяся паранойя. Он открыл глаза и повернулся к Малфою, встречая его тёплый взгляд. — Малфой… Драко, если ты говоришь это из-за баллов… Если ты на самом деле не имеешь этого в виду… Малфой прижался лбом к его лбу. — Гарри, я сломал себя и вывернул свою душу наизнанку, как чёртов Ромео, не из-за каких-то тупых баллов. Я хочу быть с тобой. Клянусь кровью и магией. Гарри закрыл глаза и придвинулся ещё ближе к Драко. Ему давно пора было привыкнуть, что Гермиона всегда права — и НИКОГДА он не был рад этому факту больше, чем сейчас.