Лабораторные создания

Да уж, события льются беспощадной рекой, поглощая героев этого рассказа всё большей тревогой о будущем.

Спустя пару часов после ужасного события в классе математики детей отправили спать. Конечно, тех которые проснулись, не получив травм. Таких было... мало. Но мы можем лишь надеяться на судьбу. После сего события сон просто не мог быть спокойным. Большинство везунчиков ворочались в попытках заснуть хотя бы на час с лишним. Мало у кого получилось, а если и свершалось чудо, то после пробуждения в холодном поту они в панике щупали себя на предмет повреждений. Слава богу, их не было. Алфёдов от остальных не отличался. Он не мог нормально погрузиться в царство Морфея, поэтому после пробуждения от очередной пятиминутной дрёмы он решил не ложиться снова. Пускай глаза слипались, всё равно отдохнуть так, как хотелось бы, не получится. Он сел. Одеяло упало с груди на бёдра. Чистые, без изъянов. В комнате темень; глаза не привыкли к чёрному пространству, и оно всё же успело нагнать жути. Альбинос повернул голову в сторону кровати чёрта. Тот лежал на кровати, раскинув руки в " Т-образной " позе, и, предположительно, сверлил взглядом потолок. Алфёдов решил, что раз они оба не спят, то он спокойно может до него докопаться. Мебель чуть скрипнула, когда он, свесив ноги, встал и направился к другу. Тот действительно не спал, а вместо этого витал в облаках. Однако с приближением кого-то по ту сторону своей головы Джаст всё же соизволил сесть и посмотреть в сторону альбиноса. – Тоже не спишь? – тихо задал вопрос Алфёдов, хотя уже знал на него ответ. – ... – помолчав секунду, Джаст кивнул и добавил: – Много кто не спит. Сек'Би вон, пока ты ворочался, не спал. Но теперь, судя по всему, видит десятый кошмар. Видишь, как хмурится? После этих слов Энди указал на кровать друга. Альбинос уже привык к мраку, царящему в помещении, так что ему было видно, как сквозь чёрную плёнку на лице ящерки проглядывалось напряжение. – Действительно. Хмурится. – брови снежного тоже сошлись к переносице. – Ну-у, быть может, про себя что-нибудь расскажешь? – сказал Джаст, повернув голову к Алфёдову. Последний вопросительно изогнул бровь. – А может ты? М? – чёрт невольно улыбнулся, видя довольную ухмылку на белом лице, но Алфёдов продолжил: – Ты как бу-удто знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Раз уж мы в первую ночь моего пребывания здесь спали в одной кровати. – А потом ты с Сек'Би посрался. Помню, было дело. Ладно, убедил, так и быть. Только потом ты мне свою историю расскажешь! – Окей, окей. – Так, для того кого забрали достаточно рано, я много чего помню. Ну-у, знаю, что мне в момент похищения было всего лишь пять. А ещё... – когда чёрт замялся, альбинос начал спрашивать о том, что было до этого и что после. Тогда Джаст всё же продолжил. – На счёт "что было до этого?" могу сказать, что я на свет появился как вы, но рос медленно. Кстати, думаю, тебе будет интересно послушать о климате моей родины. Наверняка ты давно понял, что я не с этой планеты. Название своей я, к сожалению, не помню. Учёные её какими-то циферками да буковками называли. Они также говорили про дожди, разъедающие плоть. Кислотными вроде называли. Ещё знаю, что... – Джаст задумался на мгновение, – деревья были гораздо больше, чем на вашей планете. Мол, большое количество кислорода сделало своё дело. Видимо, из-за этого я выгляжу не на свой возраст. Предвещая твой вопрос, я сразу на него отвечу. Мне сейчас семь лет. Повисло недолгое молчание, после чего Алфёдов поспешил высказать своё изумление от полученной информации: – Я в шоке, честно сказать. Но ты реально выглядишь так, будто ты мой ровесник. Продолжай. – Спасибо. Так вот. У нас не было обучения каким либо наукам. Нас всех учили дома, а потом мы бегали с друзьями и на палках практиковали то, что узнали. Весело было. Отец меня обучал борьбе и другим делам, которыми обычно занимается парень. Его, кстати, звали Сидас. А мать – Фламос. Она меня учила готовить, шить, лечить немного. В общем, всему, что могло мне в жизни пригодится. А потом... В общем, – вздох, – прилетели они. Мама сказала мне не приближаться, но я был слишком мал и наивен. Я подумал, что раз они ничего не делают, то наверное, лишь лучшего нам желают? Не знаю, чего конкретно они там желали, но стоило мне подойти и поздороваться, как кто-то из них схватил меня и потащил в ту машину на которой эти учёные, видимо, и прибыли туда. Мать с отцом пытались отбить меня, но... В словах парня читалась грусть и некая серьёзность. Рассказчик замолчал и поджал потрескавшиеся губы. – Но что? – Их застрелили прямо у меня на глазах. Я видел, как пули за секунду пробили их головы. Его голос задрожал, когда он говорил последнее предложение. На одеяло упало несколько капель – Джаст плакал. Алфёдов, поняв, что сильно надавил на друга, развёл руки, приглашая в объятия. Чертёнок не сопротивлялся. Посидев так минут пять, по ощущениям, альбинос напомнил бедняге, что он тоже обещал рассказать о себе. – Наверное, это не то чтобы удивительная история. По крайней мере, не такая притягивающая как твоя. Я родился в довольно обеспеченной семье. У моих родителей была хорошая репутация, их считали приличными людьми. Но затем родился я. Просто чтобы ты понимал, альбинизм – штука достаточно редкая, генетика и всё такое. – Алфёдов фыркнул и презрительно добавил: – Видимо, отец у меня туповат немного, раз не знал, что у него родная бабушка – альбинос. Если вкратце, то, как только моя особенность начала проявляться, он подумал, что жена ему изменила. Мама вроде смогла ему доказать что ребёнок его, но они ещё ходили в роддом и пытались доказать, что там детей, видите ли, перепутали. Жесть, правда? Ну, ничего они не добились и вернулись ни с чем. Хотели меня отдать в детский дом, однако репутация для них была важнее. Как итог, я рос с плохим иммунитетом, зато достаточно обеспеченным. Естественно, они искали, куда бы меня спровадить так, чтобы это не повлияло на их статус. И, судя по всему, нашли. Возможно, они объявили меня мёртвым... Я не знаю, – его голос был ровным, – но мне если честно, не жаль. Здесь меня хотя бы не отчитывают за каждое действие, да и друзья есть. Вот так как-то.

***

Ребята уснули в обнимку и даже не заметили, как наступило утро. К счастью, проснулись они раньше остальных и успели рассесться по кроватям. Сразу после прозвенел звонок, и всем пришлось вставать. А дальше всё пошло своим чередом, вплоть до тренировки. Как и ожидалось, пострадавшие не пошли туда. Зато новички покажут, на что способны. Интересно, не правда ли? Женщина произнесла то, что говорила ещё при Алфёдове, и пригласила Обсидиан Тайма. Тот встал и с каким-то почти незаметным волнением пошёл к середине зала. Затем он неуверенно спросил: – А что делать? Я же даже не знаю что должен уметь. – Попробуй сосредоточится, может. Как ни странно, меня не осведомляли о ваших способностях. «Как нагло врёт, вы поглядите-ка!» – подумал снежный и перевёл взгляд с тренера на новенького. Тот действительно зажмурился и нахмурился. Внезапно вокруг него выросла стена из, предположительно, обсидиана. Парень открыл глаза, ойкнул и непонимающе посмотрел на женщину, наблюдающую за всем этим. Та довольно улыбнулась и велела ему в таком же темпе убрать это. Тайм снова зажмурился, и камни вмиг вросли в пол. Он снова открыл глаза и потопал к лавочке. – Какова дерзость! – восхитилась женщина. – Ладно. Душенька, теперь ты. Ситуация повторилась, и тренер предложила ему прыгнуть со всей силы. Может, выйдет что? И вышло. Кролик прыгнул настолько высоко, что долетел до потолка. В глазах всех, кроме тренера, встал ужас, но Душенька благополучно приземлился на ноги и, быстро перебирая лапками, направился к лавочке, где сидел его фиолетовый друг. С Сантосом всё было проще: он уже знал, что надо делать, и продемонстрировал прекрасное превращение в красную панду.

***

Тренировки – это само собой, однако кабинет математики уже не казался таким уж безопасным. Тем не менее, несмотря на напряжённую обстановку, урок пролетел быстро, и ребят отправили на ужин. Там Алфёдов поинтересовался: – А что с Заком и Нео-то по итогу? Остальные уже вышли. А они нет. – Вообще без понятия. Модди и Альцест говорили, что те живы, больше я не знаю. – Ладно. После еды все отправились доделывать какие-то свои дела, а после – на боковую.