Охота двух ястребов

      — Плосыпайся, Джейс! Плосыпайся! Пола вставать! — звонко распевал человек с тоненьким голоском, подпрыгивая на кровати Джейса.       Гарри, спавший напротив друга, приоткрыл один глаз и увидел маленькую блондинку в цветочном передничке, сидящую рядом с Джейсом и буквально кричащую ему в ухо. Гарри подумал, что Джейс вряд ли сможет просто спать, и он оказался прав.       Джейс сел, потирая глаза и простонав: — Джилли! Сколько раз я тебе говорил не будить меня?       — Но посмотли! Солнышко светит, утло! — возразила двухлетняя девочка, указывая пальчиком на окно. — Видишь? Видишь?       — Мммм, замечательно. А теперь почему бы тебе не пойти разбудить маму с папой? — хитро предложил Джейс.       — Они уже встали. Тепель твоя очеледь, — заявила Джилли.       — Ладно, я встал.       Она повернулась и указала на Гарри, который тут же притворился спящим, зажмурив глаза.       — Кто это?       — Мой друг Гарри. Он приехал вчера вечером, пока ты спала.       — Из школы?       — Да, из школы. Тише, он спит.       Джилли пристально посмотрела на Гарри.       — Нет, он не спит, Джейс. Он плоснулся. Я чувствую это здесь, — она с силой постучала себя в грудь.       Джейс сел.       — Гарри, ты проснулся?       Гарри медленно открыл глаза.       — Теперь да, — он сел, раздумывая, насколько взъерошены его волосы.       Джилли просияла от радости.       — Я же говолила! — запела она. — Я почувствовала его, Джейс! Я почувствовала его вот здесь! — провозгласила она, снова стуча себя в грудь.       — Что она имеет в виду, «почувствовала»? — озадаченно спросил Гарри.       — Джилли, поздоровайся с Гарри, — приказал Джейс.       — Холошо, — Джилли соскользнула с кровати Джейса, подошла к Гарри, ловко забралась к нему на колени, обняла его и поцеловала в щёку. — Ты холосий. Глустный и ласстлоенный, но холоший. Ты мне нлавишься, — радостно объявила она.       Гарри покраснел, не зная, что делать. Никогда раньше маленький ребёнок так его не обнимал. Вообще-то, он и не помнил, чтобы его когда-либо так обнимали. Сначала непривычный вес ребёнка на руках показался ему странным, но вскоре Гарри расслабился и даже начал наслаждаться ощущением тёплого, немного липкого малыша на коленях.       — Спасибо. Меня зовут Гарри.       — Я Джилли, — она стукнула себя в грудь для большей убедительности.       — Очень приятно познакомиться, Джилли, — Гарри посмотрел на Джейса, который выглядел так, словно вот-вот расхохочется. — Что она имела в виду, «почувствовала его»?       — Джилли не такая, как остальные в нашей семье. У неё редкий дар. Она эмпат, то есть чувствует эмоции других людей. Она не специально, просто иногда забывает это контролировать. Прости её за это.       — То есть она чувствует то, что чувствую я? — немного ошеломлённо переспросил Гарри.       — Да, — ответил Джейс, и одновременно с этим подтвердила Джилли: — Ага, могу. Ты глустный, ласстлоенный и… запутавшийся. Почему?       — Я… что? Запутавшийся? — Гарри удивлённо посмотрел на Джейса.       — Она имеет в виду растерянный, — объяснил Джейс, тихонько посмеиваясь.       — А…       Джилли посмотрела на него, и Гарри увидел, что у неё глаза того же цвета, что и у него — прекрасный изумрудно-зелёный.       — Но в чём дело, Гали?       — Ну… я чувствую себя так, потому что… мой… опекун сильно ранен, и я… боюсь, что он… может не выжить.       — Это тот мужчина, который остановился в гостевой комнате, Джилли, — объяснил Джейс. — Его зовут Северус Снейп. Он мой учитель зельеварения.       — Я его видела. Мама показала, — ответила Джилли, приложив палец к губам. — Тссс… человек спит. Он очень болен.       — Мы знаем, малышка, — сказал брат.       Она повернулась и обняла Гарри.       — Не глусти, Гали. Мама его вылечит, а тебе нужно почувствовать себя счастливым.       И внезапно Гарри почувствовал счастье. В него хлынул поток радости и надежды, когда девочка обняла его, и это было ощущение, не похожее ни на одно из тех, что он испытывал раньше. Он ахнул, уставившись на неё, улыбка удивления и восторга расползлась по его лицу.       — Тебе лучше? — спросила она, её глаза засияли.       — Да. Я чувствую себя лучше, чем… за несколько недель.       — Джилли, ты направила на него свои эмоции? — нахмурился Джейс.       Девочка заерзала и посмотрела виновато.       — Но Джей-с… я плосто хотела помочь. Гали теперь чувствует себя лучше.       Джейс покачал головой.       — Джиллиан, ты же знаешь, что нельзя просто так навязывать людям свои чувства.       — Всё в порядке, — пробормотал Гарри. — Она действительно помогла мне почувствовать себя лучше.       — Я знаю. Но… она должна понять, что не может использовать свой дар без разрешения. Это часть Кодекса.       — Ты злишься на меня, Джейс? — спросила Джилли, выглядя виновато.       — Нет, просто… больше не делай этого без спроса, хорошо?       — Холошо, — затем она ослепительно улыбнулась Гарри, и ему показалось, что само солнце сошло с неба и разогнало все тучи.       В то же время он беспокоился, что может испортить эту прекрасную невинную девочку, и был удивлён, что она не почувствовала зло внутри него, отравление кинжала в его душе. Как же так? Она чувствует всё, что он чувствует, но не это?       Возможно, она ещё слишком мала, чтобы понимать, что такое зло.       В этот момент они услышали голос Грейс: — Джилли? Ты где?       — Здесь, мама! Я лазбудила мальчиков! — ответила дочка.       — Джиллиан, неужели?! — воскликнула уставшая мать, появившись в дверях. — Я же просила тебя дать им поспать.       — Но, мама, уже утло. Пола плосыпаться! — с неумолимой логикой заявила девочка.       Грейс лишь покачала головой.       — Извини, Гарри. Я хотела, чтобы ты немного поспал, но моя маленькая проказница решила иначе.       — Мама, я голодна, — объявила Джилли. — Мы сколо будем кусать?       — Да, иди посмотри, что готовит папа. Может, ему нужна твоя помощь.       Джилли спрыгнула с колен Гарри и выбежала из комнаты, крича: — Папа, я иду помогать!       — Спасибо, мам. А то мы не знали, как избавиться от этой маленькой вредины, — сказал Джейс.       — Гарри, если что, можешь ещё поспать.       — Нет, спасибо. Всё хорошо. Я привык рано вставать. Я жаворонок, — честно ответил Гарри. Он также боялся снова заснуть, опасаясь увидеть во сне то, что произошло. Лучше бодрствовать и начать собирать ингредиенты для зелья.       — Хорошо. Приходите на завтрак, как будете готовы, — с этими словами она вышла и закрыла за собой дверь.       Гарри быстро порылся в рюкзаке и нашёл чистую рубашку и джинсы. Одеваясь, он вспомнил о том, что хотел спросить Джейса прошлой ночью, но был слишком уставшим, чтобы заводить разговор.       — Джейс, тот приём с чтением мыслей, который ты, твой отец и Тристан использовали с оборотнями… почему вы не применили его к Малфою, когда он на тебя нападал?       Джейс зашнуровал кроссовки, прежде чем ответить: — Потому что читатель имеет право вмешиваться в чужой разум таким образом только в том случае, если ему угрожает смертельная опасность. Изменение восприятия другого человека запрещено Кодексом Читателей. Это считается неэтичным.       — Ого. Эти Кодексы, похоже, очень строгие.       — Да. Но они должны быть такими, потому что пару веков назад читатели вызывали страх и ненависть. Были те, кто злоупотреблял своим даром, и из-за этого другие волшебники перестали нам доверять. Худшие из них использовали контроль над разумом, чтобы превращать людей в рабов, хуже, чем привязанные домовые эльфы, потому что единственный способ разорвать связь — убить читателя или слугу, или читатель должен сам согласиться освободить человека. А те никогда не освобождали своих слуг. Они держали целые группы людей в подчинении и могли использовать свои способности, чтобы избежать ареста. Они называли себя Владыками Разума. Требовалась целая группа читателей, чтобы наконец-то свергнуть их, и после этого мы установили свои собственные Кодексы, чтобы подобное больше не повторилось. И чтобы нас не называли «шпионами-читателями» и «насильниками разума». Все читатели клянутся соблюдать Кодексы, когда их дар полностью раскрывается, поэтому мы никогда не читаем чужие мысли без разрешения. Разве что, когда мы маленькие, ничего не знаем или не можем себя контролировать. Вот почему многие из нас живут в небольших общинах. Как эта.       — Сколько всего читателей?       — Здесь, в Лесу на Пустоши? Шесть семей. Тихо, все умеют защищать свои мысли, и это место далеко от любого города, что очень хорошо. Читатели не любят толпы и большое количество людей. Это сильно истощает наши защитные барьеры и вызывает головную боль.       — А в школе тебе сложно было?       — На первой неделе да, пока профессор Снейп не дал мне лекарство от головной боли и не научил, как создавать многослойную защиту разума, — Джейс закусил губу, внезапно став не мудрым волшебником, а двенадцатилетним мальчишкой. — Я очень надеюсь, что он выживет, Гарри. Он один из моих любимых учителей.       — Я тоже. Если мне удастся сварить зелье и найти кинжал…       — Но ведь тот, кто ударил профессора Снейпа, забрал кинжал с собой?       — Да, но он уронил его, когда… убегал, а моя сова спрятала его как раз перед тем, как появились оборотни, — ответил Гарри, стараясь не произнести ни слова неправды.       Джейс кивнул, чувствуя неловкость Гарри. Было очевидно, что он что-то скрывает, но Джейс уважал чужое личное пространство и не стал расспрашивать. Гарри был очень расстроен, и Джейс не хотел усугублять его состояние. Для осиротевшего подростка перспектива потерять ещё одного близкого человека, должно быть, ужасна.       — Ну что ж, может, позавтракаем, а потом я помогу тебе собрать ингредиенты?       — Ты не против? — удивился Гарри. Рон скорее побрился бы наголо, чем предложил бы помощь в приготовлении зелья.       — Нет. Я люблю зелья, в отличие от большинства детей-волшебников, — ответил Джейс и повёл Гарри на кухню, которая находилась рядом с гостиной.       Из кухни доносились невероятно аппетитные ароматы. Джаспер жарил сосиски, а Грейс готовила то, что она назвала «омлетным пирожком», — это были омлет, сыр, натёртая картошка и жареный лук внутри жареной слоёной булочки.       Они буквально таяли во рту у Гарри, и, когда его спросили, понравилось ли ему, он ответил: — Это самый невероятный завтрак в моей жизни. Как вы их готовите?       — Ох, ещё один человек, с которым, я уверен, мы подружимся! — рассмеялся Джаспер. — Значит, ты любишь готовить, Гарри?       — Да. Я всегда готовил дома.       — Я дам тебе рецепт. Я сделал их случайно… — Джаспер рассказал Гарри, как у него закончилась говядина, и он заменил её яйцами, так и появился омлетный пирожок.       — Это лучшая случайность в твоей жизни, папа, — сказал сын.       — Ммм! — подтвердила дочка, вся в крошках, с сыром на лице.       Грейс взмахнула палочкой, и крошки исчезли, как и расплавленный сыр. Затем она предложила Гарри ещё добавки.       Гарри с удовольствием ел, думая, как Грейс немного напоминает ему Молли Уизли. Неужели все матери беспокоятся о том, сколько едят их дети?       — Гарри, тот список ингредиентов, который тебе нужен из лаборатории профессора Снейпа, — начала Грейс после того, как он съел третий пирожок и сосиски. — Я знаю, что ты можешь добраться до Хогвартса камином и взять их сам, но Джаспер сказал, что тебя преследуют оборотни и Пожиратели смерти.       — Да, но мистер Уизерспун, Джейс и Тристан прогнали их.       — Джаспер, пожалуйста. Мы лишь на время отвлекли их внимание, и они не смогут выследить тебя, потому что мы аппарировали, но они всё ещё могут тебя искать, и одной из первых точек поиска может стать школа. Именно туда вы с Северусом направлялись, верно?       — Да.       — Мы решили, что лучше, если кто-нибудь из нас сходит и возьмёт ингредиенты из лаборатории зельеварения, — сказала Грейс. — Ты можешь остаться здесь, в безопасности, наши защитные чары первоклассного уровня, и начать готовить остальные ингредиенты. В лаборатории профессора Снейпа есть защитные чары?       — Да, но я знаю пароль, — ответил Гарри. — Все его ингредиенты для зелий расставлены в алфавитном порядке.       — Слава богу, потому что пытаться найти ингредиенты в лаборатории неорганизованного мастера зельеварения — это ад, — заметил Джаспер, вытирая лицо полотенцем.       Ещё несколько месяцев назад Гарри воспротивился бы любой помощи и настоял бы на самостоятельном выполнении задания, но за время этого поиска он понял, что не обязан всё делать сам и может попросить о помощи, когда она нужна. Было приятно иметь рядом взрослых, на которых можно положиться, а Грейс и Джаспер казались надёжными людьми, как и их сын.       — Так кто же из нас отправится в Хогвартс, дорогой?       Джаспер ухмыльнулся: — Тебе, Грейс, явно нужны дополнительные уроки, так что поедешь ты. К тому же ты лучше меня разбираешься в лаборатории зельеварения.       — Хорошо, тогда ты присмотришь за Джилли и допишешь мою статью для Британского института читателей. Они хотят подать заявку в Министерство на грант для организации курсов для юных читателей, которые не родились в семьях с этим даром.       — То есть необязательно, чтобы родители тоже были читателями? — спросил Гарри.       — Не всегда. Хотя большинство из нас всё же имеют таких родителей, поскольку дар передаётся по наследству гораздо чаще. Но я встречал нескольких читателей, у которых, как и у маглорождённых, родители совершенно не обладали способностью к чтению мыслей, — сказал Джаспер.       — И это очень тяжело для ребёнка, когда дар только начинает проявляться. Юный читатель может сойти с ума от потока чужих мыслей, если у него нет природной защиты или наставника, который научит создавать защитные барьеры для разума, — серьёзно сказала Грейс. — Поэтому я надеюсь, что Министерство одобрит финансирование Института.       — Я сделаю всё возможное, чтобы убедить их, дорогая, — пообещал Джаспер.       Гарри тоже надеялся на это, хотя, судя по деятельности Министерства до сих пор… больших надежд он не питал.       После завтрака Гарри показал Джейсу список ингредиентов, и мальчик отправился в подвальное хранилище зелий, чтобы найти их, а Гарри пошёл проведать Северуса.       Профессор зельеварения всё ещё находился под действием Мантии Стазиса, выглядел спокойно и очень напоминал восковую фигуру в состоянии покоя. Гарри подошёл к кровати, не касаясь волшебника, просто смотрел на него сверху вниз. Раскаяние и сожаление почти задушили его.       «О, Северус. Я миллион раз извинился перед тобой в своих мыслях, но я отдал бы всё на свете, лишь бы ты услышал меня вслух. Я не знаю, как это произошло, может быть, я был слаб и глуп, но даже это не оправдывает моего поступка. Я это знаю. И я собираюсь всё исправить. Грейс сказала, что я хороший ученик… но она не знает правды. Но каким-то образом я вылечу тебя. Я прошёл слишком большой путь, чтобы потерпеть неудачу сейчас, и я должен исправить то, что сделал с тобой. Ты будешь гордиться мной, Северус, и покажу тебе, что я твой настоящий ученик зельеварения».       Он кашлянул и вытер рукой глаза, раздражённый тем, что стал плакать по малейшему поводу. Раньше он никогда не плакал. Но и никогда не убивал человека, которого считал своим приёмным отцом. Поэтому он мог позволить себе эти краткие моменты слабости… пока он один и никто не видит.       Он вздрогнул, когда чья-то рука коснулась его плеча.       — Гарри? Извини, но мне нужен тот список ингредиентов, — тихо сказала Грейс.       — Сейчас, — он пошарил в кармане и протянул ей бумажку. — Я подчеркнул красным те, что есть в его лаборатории. Он попросил меня сделать это на всякий случай…       — На всякий случай, если что-то произойдёт?       Гарри молча кивнул.       Сердце Грейс сжалось от боли и вины юноши, которые были так очевидны, что она видела их даже без своего дара.       — Это не твоя вина, Гарри.       — Моя, — прошептал он. — Я причина его страданий.       — Нет. Виноват кинжал. Не ты.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я изучала проклятые артефакты нашего мира, и Кинжал Раздора занимает первое место в списке самых злых и разрушительных предметов. Уверена, Северус это знал. Что бы ты ни сделал, дитя, уверена, это не непростительно.       — Вы ошибаетесь.       — А ты думаешь, ты единственный ученик, который когда-либо ошибался? Задай этот вопрос Северусу, когда он проснётся.       — Вы читаете мои мысли?       — Нет. Мне не нужно. Твои вина, стыд и боль видны в твоих глазах даже тем, кто не владеет никаким даром, — затем, повинуясь материнскому инстинкту и видя, насколько он потерян и страдает, как птенец с повреждённым крылом, она обняла его и прижала к себе.       Сначала Гарри напрягся, но объятия и её запах, похожий на запах сирени, были такими приятными, что он расслабился и позволил себе обнять, впервые за долгое время. И если из его глаз выкатились ещё несколько слёз, никто из них этого не заметил.       Через мгновение Грейс отпустила его и сказала: — Я вернусь как можно скорее. Тебе понадобится помощь в приготовлении зелья?       — Я… без обид, но это то, что я должен сделать сам, — тихо ответил Гарри. — Для него и для себя.       — Я понимаю, — она подумала, что приготовление зелья станет для него своего рода искуплением, способом навсегда изгнать мучительный взгляд из его глаз. — Лучше мне поторопиться. Чем скорее уйду, тем скорее вернусь.       Поворачиваясь, она чуть не столкнулась со своим мужем.       — Грейс, я хотел спросить, надела ты свой амулет Связи? На всякий случай, если тебе понадобится помощь, ты сможешь позвать меня, поскольку твой мыслеголос не достанет меня на таком расстоянии.       — Он на мне, Джаспер, — она достала из-под рубашки похожую серебряную цепочку с другим каплевидным камнем из красной яшмы.       — Отлично. Тогда я могу расслабиться. Ну, насколько это возможно с нашей неугомонной дочкой.       — Дай ей раскраску и блестящие карандаши, и она будет счастлива целый час, — предложила Грейс. Затем она быстро поцеловала его и исчезла в камине, отправившись в Хогвартс.       Гарри с любопытством посмотрел на кулон на шее Джаспера.       — Джейс сказал, что вы изобрели этот амулет.       — Да, это одно из лучших моих изобретений, благодаря ему я встретил Грейс. Мне пришла в голову идея использовать свой дар, чтобы дать возможность людям без дара читателя молча и мгновенно общаться друг с другом, но именно Грейс помогла мне воплотить эту идею в жизнь своим даром заклятий. Моя жена — удивительная женщина.       — Почему тогда не у всех есть такие амулеты? Кажется, это гораздо быстрее, чем отправлять письмо.       — А, ну вот видишь ли, амулеты дорого делать, и хотя я их несомненный изобретатель, мой патент всё ещё рассматривается Министерством. Проклятые бюрократы всё затягивают. Но мы продали несколько амулетов нашим друзьям здесь и другим волшебникам в Лондоне и так далее. Каждый амулет спарен с другим одинакового размера, формы и камня. Когда амулет активируется, он сначала связывается со своей парой, а затем может быть привязан к амулету другого человека по желанию. Что-то вроде мобильного телефона у маглов.       — Вы знаете о телефонах?       — А, я полагаю, Джейс не упоминал, что я полукровка? — рассмеялся Джаспер. — Я знаком с магловской культурой, Гарри. А теперь, думаю, мне нужно найти свою дочь и дописать эту заявку на грант.       — Удачи, сэр.       — Джаспер, Гарри, Джаспер. «Сэр» — это для моего деда, а не для меня, — он направился по коридору, а Гарри спустился в подвал, чтобы посмотреть, как дела у Джейса.       Он обнаружил, что младший мальчик собрал все более распространённые ингредиенты, такие как уксус, панцири тараканов, кора рябины и молотый рог единорога, и разложил их на рабочем столе. Подвал был чистым и опрятным, пахло землёй, поскольку он был выдолблен магией и запечатан заклятием, чтобы предотвратить попадание влаги и насекомых. Пол был выложен каменными плитами, а длинный низкий стол был оснащён стойкой для флаконов, трубок и мешалок, а также ножами, несколькими мраморными и деревянными ступками и пестиками. Котелки всех размеров и материалы были аккуратно сложены у дальней стены, а на нескольких полках стояли ингредиенты для зелий в банках, мешках и большой аптекарской коробке, также содержащей ингредиенты. Были ещё раковина и стопка полотенец, фартуков и защитных очков на прилавке.       Комната освещалась несколькими висячими лампами, так что любой, кто работал здесь, мог видеть без проблем. В воздухе ощущался сильный запах трав, но он не был неприятным. Гарри сразу почувствовал себя комфортно, как в частной лаборатории Северуса в школе.       Гарри глубоко вздохнул и медленно выдохнул.       — Привет, Джейс. Как дела?       — Нормально, Гарри. Я почти всё собрал, — бодро ответил тот. — Хотя зелье, похоже, очень сложное.       — Да, но я уже варил его раньше, — сказал Гарри, хотя делал это только под бдительным взглядом Снейпа. «Никогда самостоятельно и никогда с такой необходимостью», — насмешливо прошептал внутренний голос сомнений. Сейчас он жалел, что не уделил больше внимания в лесу Ночи, когда Северус показывал ему, как собирать ингредиенты, вместо того, чтобы рассматривать Мидоусвит. «Когда-нибудь меня не будет рядом, и тебе придётся варить это самостоятельно», — эхом раздался в его памяти шелковистый голос Северуса. «Как ты узнал, Северус? У тебя тоже есть немного дара провидения, или это была очередная твоя речь в духе «всегда будь готов ко всему»?»       В любом случае, это не имело значения. Гарри знал, что только он может сварить это зелье с достаточной точностью, и он должен сделать это быстро, прежде чем Волдеморт будет воскрешён Пожирателями смерти. Ведь это их главная цель — вернуть своего тёмного господина, и они не остановятся ни перед чем, чтобы достичь этого. «Я не потерплю неудачу, я не должен. Я сделаю это и докажу, что достоин быть учеником Северуса». Он верил, что Гарри унаследовал от Лили дар к зельеварению. Теперь Гарри должен был проверить это.       Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, сосредоточившись, как во время медитации или использования Окклюменции. Убедившись, что спокоен и сосредоточен, он начал перечитывать рецепт и готовить собранные Джейсом ингредиенты, отмеряя, резая и растирая. Джейс наблюдал, понимая, что Гарри нужно личное пространство и сейчас он не захочет помощи, поэтому ничего не предложил, а молча стоял в стороне. Он был впечатлён тем, как ловко Гарри обращался с ингредиентами и с какой точностью он измельчал и нарезал их. Джейс знал, что для правильной подготовки этих ингредиентов требуется много терпения и концентрации, хотя он сам был всего лишь первокурсником.       Джейс повернул голову, почувствовав присутствие матери. Она вернулась с цветами илларет и стручками вечноцвета, необходимыми для зелья, и теперь спускалась по лестнице в лабораторию. Её тихие шаги не вывели Гарри из транса, и он продолжал готовить ингредиенты, словно под действием заклятия. Он работал без остановки уже больше получаса.       Грейс увидела молодого ученика зельеварения, работающего с лихорадочной интенсивностью, и наблюдающего за ним сына, и кивнула Джейсу.       «Он был здесь всё это время, пока меня не было?» — передала она мысленно.       «Нет, не всё время, но большую часть. Ты нашла то, что ему нужно, мам?» — ответил Джейс.       «Да. У профессора Снейпа обширная лаборатория и запас редких ингредиентов, мне стало даже завидно», — призналась Грейс с унылой мысленной усмешкой. Она подошла и поставила корзину с цветами илларет и контейнер со стручками вечноцвета на стол, где работал Гарри.       Он ненадолго поднял взгляд и сказал: — Спасибо, Грейс, — затем вернулся к работе, налив в котел необходимое количество воды и уксуса, а затем поставив его на огонь, следя за тем, чтобы огонь не был слишком сильным или слишком слабым. Добавив несколько ингредиентов и размешав нужное количество раз, он начал извлекать сок вечноцвета из стручков плоской стороной ножа, раздавливая стручок и высвобождая поразительное количество сока.       Закончив, он осторожно добавил его в котел, глубоко вдыхая свежий аромат. Затем он добавил цветы илларет, размешав один, два, всего девять раз.       Тройка считалась счастливым числом большинством волшебников, поэтому девятка была тройным счастьем, и зелью, которое пытался приготовить Гарри, нужно было всё возможное везение. Это было странно, но пока Гарри растирал и извлекал сок, ему казалось, что Северус находится рядом, склонившись над его плечом и шепча поправки ему на ухо. «Ровное движение, Поттер. Не слишком быстро и не слишком медленно».       «Когда режешь, наклоняй нож так, чтобы он лучше резал, и всегда режь от себя и никогда не ставь пальцы перед лезвием».       Гарри прислушался к полузабытому совету и почувствовал себя менее одиноким и напуганным тем, что всё испортит и упустит последний шанс навсегда уничтожить кинжал. Теперь, когда все ингредиенты были добавлены, зелью нужно было настояться три дня. Он выпрямился, одна рука автоматически потянулась к пояснице. Она затекла и ныла от того, что он более двух часов склонялся над столом и котлом.       Но он не стал жаловаться. Любые страдания стоили того, если он сможет уничтожить кинжал и вернуть Северуса к жизни.       Только тогда он увидел Джейса, который сидел в стуле в нескольких метрах от него, его карие глаза блестели от любопытства.       — Ты всё это время был здесь?       — Да. Я хотел посмотреть, как ты его варишь, — ответил Джейс. — Ты голоден, Гарри? Потому что я умираю от голода, а мама зовёт нас ужинать… сегодня курица по-королевски.       — Я никогда этого не ел, — сказал Гарри, но это не имело значения, потому что мальчик был настолько голоден, что был готов съесть целого акромантула.       — Тебе понравится, — заверил Джейс. — Моя мама хорошо готовит, но не так хорошо, как мой папа.       Они побежали вверх по лестнице, но, едва достигнув вершины, Гарри остановился и обернулся.       — А? Куда ты собрался, Гарри?       — Вернуться, чтобы убрать. Северус бы снял с меня кожу, если бы я оставил его лабораторию в таком виде, — сказал Гарри, затем замер. Это была не лаборатория Северуса, и он не наблюдал за своим учеником, ожидая, когда тот вспомнит его инструкции. Внезапная волна печали обрушилась на него, и он почувствовал, как жгут слёзы в глазах. Чтобы скрыть их, он поспешно спустился вниз по лестнице, крикнув через плечо: — Скажи маме, что я сейчас приду, ладно? Мне просто нужно всё убрать.       Он вытащил палочку и произнёс заклинание уборки, и вскоре лаборатория снова была в идеальном порядке, за исключением булькающего котла с заклинанием, растворяющим проклятия.       Гарри ещё долго смотрел на него, молясь, чтобы всё получилось. «Прости, Северус. Всё это моя вина. Но каким-то образом я должен всё исправить. Я не хочу больше быть виновным в чьей-то смерти».       Он снова смахнул подступившие слёзы, игнорируя тихий голос, шептавший, что ему просто следует поплакать и успокоиться. Затем он поднялся наверх, чтобы присоединиться к ужину с Уизерспунами.       В тот вечер он оказался в довольно неловком положении, читая Джилли сказку на ночь под названием «Великолепный Мерлин и его волшебная лаборатория». Это была не просто детская сказка, но и учебное пособие для будущих волшебников и ведьм, которое через историю рассказывало ребёнку об основных зельях и ингредиентах, а также о том, как их собирать и готовить. В книге была много картинок, на одной из них был Мерлин, варящий несколько разных видов зелий, а каждый ингредиент был подписан под картинкой.       Гарри показал на одну и спросил: — Что это?       Джилли ответила: — Лог единолога, или улык змеи, или даже жасмин, это цветок. Мама вылащивает его в своём саду. Он приятно пахнет.       Гарри был поражён, что такой маленький ребёнок может узнать все ингредиенты, пока Джейс не выглянул и не сказал: — Она знает их все так хорошо, потому что мы читали эту книгу около сотни раз. Это её любимая история.       — О, — сказал Гарри, чувствуя себя довольно глупо. — Но всё же у неё удивительная память для маленького ребёнка.       — Плавда? — Джилли посмотрела на него.       — Да. Лучше, чем у некоторых моих однокурсников, — сказал Гарри и был награждён одной из её солнечных улыбок, которая неизменно согревала его изнутри.       Они продолжали читать, пока глаза Джилли не начали закрываться, а затем Джейс сказал Гарри остановиться, он уложил сестру спать и прошептал: — Спокойной ночи, бестия.       Затем Гарри и Джейс пошли в комнату Джейса, и тогда Джейс задал Гарри несколько вопросов, которые волновали его с тех пор, как услышал голос Гарри у себя в голове на днях.       — Что ты делал так далеко отсюда, Гарри?       Гарри замешкался, не зная, сколько раскрывать младшему волшебнику. Северус всегда утверждал, что никогда не следует рассказывать никому о своей миссии полностью, на всякий случай, потому что того, чего ты не знаешь, нельзя выпытать у тебя.       — Э-э, это долгая история. Но это связано с тем, чтобы навсегда остановить Пожирателей смерти. Я не могу рассказать тебе больше, Джейс, потому что Северус говорит, что это должно храниться в секрете.       — Я понимаю и очень надеюсь, что у тебя всё получится.       — Получится. По крайней мере, я так думаю, — сказал Гарри с большей уверенностью, чем чувствовал.       Они говорили о других вещах, безопасных, например, какие предметы Джейс мог бы выбрать в качестве дополнительных в следующем семестре, и Гарри даже позволил себе представить, каким будет его учебный план, если он вернётся на следующий семестр. Он только надеялся, что Дамблдор на этот раз наймёт компетентного преподавателя защиты. Гарри был рад иметь друга, с которым можно поговорить о нормальных подростковых вещах, и также благодарен, что Джейс не стал расспрашивать о том, что произошло с Северусом и кинжалом, как это могли бы сделать Рон или Гермиона.       В ту ночь Гарри почувствовал, что может уснуть без всякого зелья, и оставил флакон, который Грейс поставила на его прикроватную тумбочку, нетронутым.       Он довольно легко погрузился в сон и вроде даже нормально спал. Но около трёх часов ночи его сны приняли мрачный оборот, и он начал кричать и метаться во сне, сбрасывая одеяло и умоляя Северуса жить… и простить его.       Тогда проснулся Джейс, встревоженный страданиями друга, и невольно услышал слова Гарри, произнесённые прерывистым, ломающимся голосом.       — …прости, Северус… так жаль… я не хотел… столько крови… не умирай, Северус, пожалуйста!       Джейс соскользнул с кровати и подошёл к кровати Гарри, пытаясь решить, стоит ли будить друга. Глядя на Гарри, он заметил, что тот вспотел, влага стекала по его лицу.       «Подожди минутку. Это не пот… это слёзы. Он плачет… во сне».       Джейс никогда раньше ничего подобного не слышал, и чувствовал одновременно страх и сочувствие к старшему волшебнику, который явно страдал.       — …прости меня… Северус… я не знал… это был кинжал… он приходил ко мне во снах… — лицо Гарри исказилось, словно от невыносимой боли, и он всхлипывал и рыдал, потерянный в мире снов, пронизанных кровью и виной.       Джейс смотрел, удивлённый.       «О, святой Мерлин, помилуй! Кинжал… завладел им. И я думаю… именно он напал на профессора Снейпа, а не какой-то Пожиратель смерти. О, благословенная Гея! Какое ужасное дело он совершил и с чем ему приходится жить».       Пораженный до глубины души, юный волшебник вернулся в свою кровать и сжался под ней, слёзы сочувствия текли по его щекам. В конце концов, Гарри перестал биться и рыдать и погрузился в сон. Но Джейс оставался бодрствующим, его ум прокручивал всё, что Гарри сказал и не сказал с момента его прибытия, и ему потребовалось много времени, чтобы уснуть.       Первое, что сделал Гарри, проснувшись, это проверил Северуса. Под мантией профессор зельеварения, казалось, спал, его лицо было спокойно.       — Почти готово, Северус, — прошептал он. — Я старался изо всех сил, и думаю, что мне удалось приготовить зелье, растворяющее проклятия. Так или иначе, я уничтожу кинжал и уничтожу проклятие в тебе. Клянусь своей магией!       Затем он спустился в лабораторию, чтобы посмотреть, кипит ли зелье, и осторожно его размешать. Оно выглядело правильной консистенции и цвета. Не слишком густое, глубокого сине-серебряного оттенка.       За завтраком Джейс молчал, Гарри тоже. Он чувствовал себя уставшим и не был склонен много говорить, даже с Джилли. Двое старших Уизерспунов позволили ему помолчать и не стали донимать его вопросами или пытаться завязать разговор. Это было не потому, что они не заботились о нём, а потому что уважали его личное пространство и считали, что Гарри заговорит, когда будет готов.       Джейс спросил Гарри, не хочет ли он полетать, и Гарри согласился, превратившись в Свободу. Они полетали над участком и над домами Тристана и ещё одной семьи, Сент-Анджело. Именно тогда Свобода увидел Хедвиг, дремавшую на кривоватой ветке яблони за домом Уизерспунов.       Его охватило облегчение от того, что сова в порядке и, по-видимому, не пострадала, скрывая кинжал или снова сталкиваясь с оборотнями. Тяжёлого ранения Северуса было достаточно, Гарри сомневался, что смог бы справиться ещё и с травмой Хедвиг.       Забавно, но с тех пор, как он открыл свою форму анимага и отправился на это задание, Гарри проникся большим уважением к птицам и к своему фамильяру в частности. Раньше он относился к сове как к должному, считая её скорее крылатым почтальоном, чем компаньоном. Но больше нет. Теперь Хедвиг была как член семьи.       Его охватило желание разбудить сову и попросить её либо показать, где кинжал, либо достать его для него. Но потом он решил, что лучше подождать, пока зелье не будет готово, прежде чем спрашивать Хедвиг о кинжале. Тогда сова, возможно, будет более склонна к сотрудничеству.       Джейс обдумывал, стоит ли говорить с Гарри о том, что он подслушал. Ему было некомфортно носить такое бремя, и всё же он не знал, как поднять эту тему, не создавая проблем. Он не хотел ссориться с Гарри и заставлять его чувствовать себя неловко. Он уважал старшего мальчика с тех пор, как Гарри был его замещающим профессором по зельеварению и помог ему с Малфоем.       Наконец, Джейс решил подождать, прежде чем говорить с другом о том, что на самом деле произошло. Возможно, после того, как зелье будет готово, он выскажется. А пока… Он сделал ещё один длинный виток, прежде чем спустился на землю.       Краснохвостый последовал за ним, а затем превратился в Гарри.       — Ты неплохо летаешь на метле, Джейс.       — Не так хорошо, как ты.       Гарри пожал плечами.       — Я хорошо летаю, потому что много тренируюсь. Полёт — это лучшее. Он меня расслабляет.       — То же самое, — сказал Джейс, заметив, что напряжение в зелёных глазах стало менее заметным.       Они направились в дом, чтобы перекусить, каждый храня от другого свою тайну.       Утром третьего дня Гарри проверил зелье. Оно пахло и выглядело так, как должно, и он позволил себе редкую улыбку чистой победы и радости.       «Я сделал это! Я самостоятельно сварил своё первое зелье мастерского уровня. Интересно, что бы сказал Северус, если бы узнал».       Он представил, как профессор зельеварения похлопывает его по плечу и говорит, как он гордится им.       Несколько долгих минут он так и стоял, глядя на зелье, а затем потушил огонь и направился наверх. Настало время найти Хедвиг и попытаться убедить её раскрыть местонахождение кинжала. Гарри дрожал, поднимаясь по лестнице, потому что он знал, что это противостояние может быть, мягко говоря, неприятным. Но чтобы вылечить Северуса, он выдержит всё. Даже клюв, когти и острый язык Хедвиг.