Охота двух ястребов

      Три дня спустя       Министерство магии       — Министр готов принять вас, джентльмены, — произнесла новая секретарша Фаджа, жестом приглашая их пройти сквозь защитные чары, окружавшие дверь министерского кабинета.       Гарри почувствовал лёгкое магическое покалывание, когда шагнул вслед за Северусом в кабинет и остановился перед массивным письменным столом из чёрного тика. Фадж восседал в большом кресле, обитом ярко-синей тканью, с загнутыми подлокотниками, напоминавшими Гарри трон. Он почти ожидал увидеть министра в красной мантии и короне. Вместо этого Фадж был одет в идеально сидящий на нём дорогой костюм и шляпу-котелок с неброской зелёной лентой. Его плащ висел на спинке кресла, а седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад.       Он напоминал Гарри приветливого улыбающегося дядюшку, хотя юноша помнил нежелание Фаджа действовать, когда стало известно о возвращении Волдеморта, что едва не стоило им войны. Тогда он предпочёл зарыть голову в песок и сделать вид, что ничего не произошло. Хотя, по крайней мере, он не стал преследовать Гарри, когда Амбридж погибла в школе при столь странных обстоятельствах. Это уже что-то. Хотя Гарри был уверен, что Фаджу не понравится то, что он собирался сказать.       Фадж откашлялся и одарил их своей фирменной политической улыбкой, от которой Северуса чуть не стошнило. Он видел, что министр совсем не рад сегодняшней встрече, и предположил, что, возможно, его к этому подтолкнул Альбус. Даже без своих сил Дамблдор всё ещё имел влияние. Или же он воспользовался своими связями, и Корнелиус не смог отказать. Даже несмотря на это, профессор зельеварения совершенно не доверял этому человеку. Он лишь надеялся, что тот их выслушает.       — Входите, Северус и Гарри, нечего топтаться на пороге, как дурной запах, — с улыбкой произнёс Фадж, усмехаясь собственной шутке.       Северус ответил ему натянутой улыбкой, и Гарри повторил её. Оба волшебника были одеты в свои лучшие одежды и теперь стояли перед столом министра.       — Доброе утро, министр. Благодарим вас, что согласились нас принять, — вежливо произнёс Северус.       — Доброе утро, сэр, — вторил Гарри, хотя часть его так и хотела выпалить: «Надеюсь, встреча с тем, с кем вы встречались этим утром, прошла хорошо, потому что вы заставили нас изрядно подождать. Ничто так не красит управление государством, как прокрастинация, не так ли?» Но он прикусил язык и сел туда, куда указал Фадж, — в парчовое кресло справа.       Северус сел слева от Гарри, холодный и собранный, как всегда. Его непроницаемая маска вновь была на месте.       Фадж сложил руки на столе и вопросительно посмотрел на них.       — Могу ли я поинтересоваться, что такого важного побудило вас добиваться личной встречи со мной? Не то чтобы я был против общения с двумя героями волшебного мира, — он снова усмехнулся.       Гарри посмотрел на Северуса, предоставляя ему слово. Казалось, Фадж больше уважает худощавого волшебника, чем Гарри, возможно, потому что Северус был взрослым. Северус пристально посмотрел на министра и тихо сказал: — Министр, мы здесь, чтобы обсудить несколько вопросов чрезвычайной важности, которые мы обнаружили во время нашего путешествия в поисках крестражей, созданных Волдемортом.       — Понимаю. Продолжайте.       — Во время поисков крестражей я получил тяжёлое ранение и умер бы, если бы не одна волшебная семья, которая мне помогла. Их фамилия Уизерспун, и они живут на севере Англии, в особом сообществе Читателей. Глава семьи Уизерспун — волшебник по имени Джейс Архимед Уизерспун Второй, также известный как Джаспер. Он изобрёл гениальный метод коммуникации, используя свой талант, которым мы с Гарри пользовались во время нашего путешествия. Он называет их амулетами общения, и, как только он их активирует, их можно связать друг с другом, что обеспечивает мгновенную связь между любыми людьми, носящими эти амулеты. У каждого из нас есть такой амулет, и они оказались бесценны, когда нам нужно было вызвать Орден на помощь в финальной битве, — продолжил Северус. — Гораздо быстрее, чем через камин или письма. Быстрее только ментальная связь. Кроме того, это более конфиденциально и невозможно отследить, поэтому всё, что обсуждается через амулет, гарантированно останется тайной. Джаспер попросил нас представить вам этот патент и получить ваше разрешение на публичное использование его изобретения. Он хочет подарить это гениальное изобретение всему волшебному миру, но не может этого сделать, пока вы не одобрите его патент.       Северус достал бумагу, которую дал ему Джаспер, и передал её министру.       — Хотите небольшую демонстрацию того, как работают амулеты?       Фадж задумался.       — Да, я хотел бы увидеть это своими глазами. Кажется, я теперь припоминаю этого Джаспера Уизерспуна. Настойчивый и умный человек. Но опять же, он читатель, а они известны своим острым умом.       — Гарри, дай министру свой амулет на минутку, — распорядился Северус.       Гарри снял амулет и передал его другому волшебнику, который с любопытством осмотрел его, прежде чем надеть себе на шею. Фадж посмотрел на Северуса.       — И что теперь? Мне нужно аппарировать куда-нибудь, чтобы проверить это? Каков радиус его действия?       — Расстояние не является препятствием для амулета, министр, — объяснил Северус. — Джаспер говорит, что он разработал их так, чтобы их можно было использовать на любом расстоянии, даже через океаны. Вам просто нужно подумать о том, что вы хотите сказать, держа амулет, и ваши мысли мгновенно будут переданы владельцу парного амулета. Почему бы вам не пройти в другую комнату и не попробовать?       Фадж согласился, встал и прошёл в комнату для совещаний, сжимая амулет в своей пухлой руке.       Несколько мгновений спустя амулет Северуса начал светиться, он схватил его и услышал мысли Фаджа: «Здравствуй, Северус. Ты меня слышишь? Странно так использовать свои мысли, но это определённо быстрее».       Северус быстро ответил: «Здравствуйте, министр. Да, я слышу вас громко и чётко. Никаких искажений или потери сообщений с амулетом».       «Потрясающе! Просто потрясающе!»       Через мгновение Фадж вернулся, сияя.       — Это действительно замечательное изобретение! Я могу позвонить двум десяткам людей за время, которое требуется, чтобы выпить чашку чая.       — Тогда вы подпишете патент и позволите Джасперу сделать ещё амулетов? — спросил Гарри, не в силах больше молчать.       — С удовольствием, Гарри, мой мальчик, однако… есть один небольшой нюанс: Джаспер Уизерспун — читатель, — он вернул амулет Гарри.       Гарри нахмурился. Он ненавидел предрассудки: именно они позволили Волдеморту так укрепиться в волшебном мире и всё ещё отравляли его.       — Ну и что, сэр? Благодаря тому, что Джаспер читатель, он и смог изобрести эти амулеты. Они работают над ними вместе со своей женой Грейс, которая спасла нам жизнь. Какое значение имеет то, что это изобретение читателя?       Фадж бросил на Гарри сочувственный взгляд и заговорщически улыбнулся Северусу, который едва заметно ответил ему тем же.       — Северус, ты же понимаешь, как мир боится читателей из-за того, что случилось в прошлый раз. Люди были в ужасе от психомантов, боялись, что их захватят, что их мысли перестанут быть личными.       — Но Джаспер не психомант, министр. Он уважаемый читатель, и он никогда бы не сделал ничего подобного тому, что сделали они. Он следует Кодексу, сэр, — защищал своего друга Гарри.       — Министр, если вы согласитесь признать патентные права Джаспера, он сможет сделать больше амулетов, в том числе специально для вас. Если люди увидят, что их министр поддерживает амулеты, больше людей купят их, и это может стать началом новой магической моды, а вы, Корнелиус Фадж, можете стать законодателем этой моды, — вмешался Северус.       — Правда? — Корнелиус выглядел довольным, ему нравились признание и внимание. — Но вы уверены насчёт читателей?       — Да, министр. Сообщество читателей, в котором живёт Джаспер, защищало нас, пока мы не смогли вернуться к нашей миссии. Они победили психоманта, нанятого Волдемортом, чтобы остановить нас, и мы, как минимум, обязаны им благодарностью, потому что иначе наша миссия провалилась бы, а Волдеморт остался бы на свободе, сея хаос. Как лучше всего показать миру, что читатели — это не злые похитители разума, какими их считают, чем продемонстрировать людям, что есть достойные читатели, которые создают такие замечательные вещи, как амулеты общения? Я настоятельно прошу вас, сэр, рассмотреть просьбу Джаспера. Он благородный волшебник, и его амулет не заслуживает того, чтобы быть забытым в глуши.       Фадж выглядел растерянным, и Северус видел, что он колеблется. Министр никогда не мог упустить возможность выставить себя в хорошем свете и попасть в газеты. Он обожал, когда пресса пела ему дифирамбы.       — Он обязательно упомянет, что сам министр магии поддерживает его изобретение и как оно пригодится вам и всем вашим сотрудникам. Вас могут даже назвать первым министром, продвинувшим блестящее изобретение, перевернувшее мир. Вы станете знаменитым.       Глаза Фаджа загорелись, как у ребёнка в канун Рождества.       — Надо же! Мне нравится! Хорошо, я подпишу форму подтверждения патента и отправлю её в Комитет по волшебным изобретениям. Где она?       — Вон там, — Гарри указал на стол.       — Ах, конечно. — Фадж схватил перо и быстро подписал документ. — Я немедленно напишу Джасперу и сообщу, что хочу особый амулет для себя.       — Очень хорошо, сэр. Уверен, вы не пожалеете, — сказал Северус. — Теперь перейдём ко второму вопросу. Гарри, расскажи министру, что случилось, когда мы искали крестраж-посох.       Гарри начал рассказывать министру, как их преследовали оборотни и как они добрались до Румынии, до Леса Ночи, где находился крестраж.       Как только Гарри упомянул лес, Фадж напрягся и тихо произнёс: — Вы вошли туда? Это очень опасное место. Вы что-нибудь там видели? Я слышал истории…       «Мы тоже», — сердито подумал Гарри.       — Не все слухи правдивы, сэр. Но некоторые… некоторые действительно правдивы. Например, волколаки. Вы знаете, кто они?       Фадж побледнел, став почти белым как полотно.       — Я… да, я слышал о них. Это полулюди-полуоборотни, — его приветливая улыбка исчезла, сменившись отвращением. — Волколаки — мерзость. Недостойны находиться в приличном обществе.       У Гарри в душе взорвалась ярость. Слышать, как его возлюбленную Мидоусвит и друга Даркмуна так оскорбляют, было невыносимо. Друзья, которым он научился доверять, которые спасли ему и Северусу жизнь, от саркастичного Влада до энергичной Целительницы, названы мерзостью, недостойной общества! Это привело его в бешенство.       Он уже открыл рот, чтобы закричать на министра, как вдруг почувствовал сильный удар ботинком Северуса по лодыжке. Он сдержал вскрик и метнул гневный взгляд на мужчину, прежде чем вспомнил свою просьбу пнуть его, если он начнёт терять контроль.       Он сделал глубокий вдох и начал быстро считать про себя. «Спокойно, Гарри. Только спокойно».       Северус заговорил, он тоже был возмущён словами министра, но лучше контролировал свой гнев. — При всём уважении, министр, я должен сказать, что вы ошибаетесь. Волколаки — это дети, подростки с особыми способностями и общей историей непонимания, преследований и жестокого обращения. Они также помогли нам в нашем путешествии, не раз спасая наши жизни. Их предводитель, Даркмун, взял с нас клятву спросить вас, не рассмотрите ли вы возможность снятия магического барьера, который держит их в заточении в Лесу Ночи.       — Нет! Ни в коем случае! Вы с ума сошли, Снейп? Это опасные безумные звери! Им нельзя доверять. Никому из них. Их поместили туда, чтобы люди были в безопасности, а вы хотите, чтобы я их просто… освободил?       — Министр, уверяю вас, они не опаснее любого из наших юных анимагов. У них есть собственное сложное общество со своей иерархией, и они просто хотят, чтобы к ним относились с уважением и вниманием. Ради Мерлина, министр, это дети, а не монстры.       Фадж становился всё более жёлтым, словно его вот-вот стошнит.       — Это не дети! Наши дети не превращаются в волков и не терзают людей ради забавы. Они не покрываются шерстью и не воют на луну.       — То, что они оборотни, не делает их злодеями! — вырвалось у Гарри, несмотря на пинок Северуса по другой лодыжке. — Вы не проводили с ними время, сэр! Вы не знаете, какие они на самом деле.       — И не хочу знать, мистер Поттер, — оборвал его Фадж. — Ваши пушистые друзья рассказали вам, что их отцы были кровожадными оборотнями, которые ели человеческую плоть и пили человеческую кровь? Часть стаи Фенрира Сивого, которого вы помогли уничтожить?       — Они не могут выбирать, кем им родиться. Они были жертвами насилия, сэр. Они не заслуживают того, чтобы их судили за грехи отцов. Они ненавидят и презирают своих отцов, они сражались против них, чтобы помочь нам убежать. Они никогда бы не присоединились к ним, Даркмун даже помог нам уничтожить крестраж! Мидоусвит дважды спасла мне жизнь, и Северусу тоже. Они не заслуживают того, чтобы быть запертыми в лесу из-за того, что они могут сделать, или из-за того, что они другие.       Фадж свирепо посмотрел на Гарри.       — Мистер Поттер, вы слишком молоды, чтобы понимать, что такое волколаки. Это хитрые, злые, жестокие убийцы без совести. Как может быть иначе, когда их отцы были кровожадными чудовищами?       — Вы даже не встречались с ними! — прошипел Гарри.       — И не имею никакого желания.       — Нет, вам просто нравится запирать невинных оборотней в лесах, обрекая их на смерть, — огрызнулся Гарри. — Двое из них умерли, знаете ли. Вы не имели права просто… похищать их и запирать в клетке где-то. Они тоже когда-то были чьими-то детьми, и их матери любили их.       Лицо Фаджа побагровело.       — Им следовало утопить их при рождении и избавить себя от боли. Один из этих так называемых детей чуть не оторвал руку моему телохранителю!       — А какое заклятие они применили к волколаку, Корнелиус? — вмешался Северус. — Если бы на меня наложили, скажем, жгучее заклятие или связывающие чары, я бы тоже был достаточно зол, чтобы вцепиться вам в горло.       — То, что вы сделали, было неправильно, сэр, — прорычал Гарри, возмущённый слепотой Фаджа. — Это были дети, сироты, как и я, и им нужно было дать шанс. Отправлять их в глушь на смерть — жестоко и злобно. Вас это не беспокоит?       — Это их место. Они дикие существа и должны рассматриваться как таковые.       — Если они такие дикие, сэр, то почему они построили город на деревьях? Они называют его Сильванор. Почему они приняли нас как друзей после того, как мы уничтожили крестраж? Кстати, о нём: именно Даркмун уничтожил его, потому что я был без сознания, как и Северус. Если бы он был таким злым, то оставил бы крестраж нетронутым и использовал его против нас. Но он этого не сделал. А мать Даркмуна не была жертвой нападения оборотня, она знала, что её муж — оборотень, и была с этим согласна. Вы в долгу перед ним, министр. Он помог уничтожить Волдеморта так же, как и мы с Северусом. Освободите их, и все долги будут погашены.       Фадж выглядел испуганным.       — Освободить их? Чтобы они делали? Плодили себе подобных? Ни в коем случае!       — Почему? — холодно спросил Гарри. — Потому что вы боитесь, что скажут люди? Потому что я не думаю, что люди будут слишком счастливы, когда узнают, что вы чуть не совершили геноцид, убивая невинных детей, полуоборотней или нет!       — Как вы смеете обвинять меня в таком! — гневно воскликнул Фадж.       — Он смеет, потому что это правда, — вмешался Северус, его голос был шелковистым, но с угрозой. — Вы похитили этих детей из их домов и семей, некоторых из них, и взяли на себя роль судьи, присяжных и палача. Вы решили, что они злые, основываясь на том, кем были их отцы, вы оправдали своё преступление, сказав себе, что делаете это для блага волшебного мира — защищая его от злобных клыкастых.       — Видите, вы меня понимаете, Северус… — начал Корнелиус.       — Нет, министр. Я вас не понимаю, — холодно заявил Снейп. — Потому что вы хладнокровно приказали уничтожить детей. Это то, чего я бы никогда не сделал.       Фадж побагровел.       — Не смейте читать мне лекции, Северус Снейп! Вы когда-то были Пожирателем смерти, не думайте, что я забыл об этом!       — Ах. И теперь вы будете преследовать меня за глупую ошибку, которую я совершил, когда был ненамного старше Гарри? — ответил Северус. — Я всю свою жизнь искупал её, и думаю, что моя помощь в убийстве Волдеморта должна это перечеркнуть. Сейчас я предлагаю вам тот же выбор, Корнелиус. Шанс всё изменить и исправить свою ошибку. Вы будете глупцом, если не воспользуетесь им.       Их взгляды встретились и столкнулись. Но Фадж не выдержал этого пронизывающего взгляда и отвёл глаза.       — Не было никакой ошибки, Северус Снейп. Я сделал то, что должен был, чтобы защитить свой народ.       — О? Я не понимаю, как пятнадцать подростков могут представлять такую ужасную угрозу для всего населения волшебников. Потому что если это так, Корнелиус, все мы, кто преподаёт в Хогвартсе, должны каждый день жить в страхе, что наши ученики захватят школу.       — Не издевайтесь надо мной, Снейп. Я всё ещё могу выдвинуть против вас обвинения за вашу маленькую… неосмотрительность.       Тогда Гарри не выдержал.       — Вы, чёртов трус! — выплюнул он. — Он спас вашу шкуру и шкуру всех остальных от Волдеморта и Пожирателей смерти, рисковал своей жизнью ради вас, а вы ему угрожаете? Если бы не мы, вы бы целовали подол мантии Волдеморта… или были бы мертвы!       Северус положил руку на руку Гарри.       — Довольно, птенец! Помни о манерах, — он предупреждающе сжал плечо Гарри.       — Да, молодой человек, слушайте старших. Я не Альбус Дамблдор, чтобы позволять вам так неуважительно разговаривать со мной, я министр магии, а вы…       Глаза Гарри вдруг превратились в расплавленное золото ястреба.       — Я сейчас больше уважаю волколаков, чем вас! — прорычал он. — По крайней мере, они не пытаются прикрыть свою задницу, скрывая правду. Если то, что вы сделали, было так правильно, то почему вы не рассказали об этом всем? Я скажу вам почему. Потому что вы знали, что это неправильно. Вы думали, что сможете замять это, и никто никогда не узнает. Но мы узнали вашу грязную маленькую тайну, и теперь пришло время признаться. Иначе вы ничем не лучше Сивого.       Фадж выглядел так, будто у него вот-вот случится удар.       — Как вы смеете… вы немедленно покинете этот кабинет, Поттер, несносный мальчишка!       — С удовольствием. Доброго дня! — рявкнул Гарри, затем встал и вышел из комнаты. Его контроль над магией ослабевал, и ему нужно было уйти, прежде чем он разнесёт кабинет Фаджа на куски.       Этот человек был полным идиотом!       — Наша встреча окончена! — заявил Фадж Северусу. — До свидания, мистер Снейп!       — Корнелиус, вы совершаете огромную ошибку. Я бы вам посоветовал пересмотреть своё решение, — сказал Северус, и в его голосе послышались лёд и тьма.       — Мне нечего пересматривать. Всё решено, и я не буду ничего менять.       — Это ваш выбор. Последствия — на вашей совести, — произнёс Снейп.       — Я могу с ними жить, — чопорно ответил Фадж.       — Посмотрим, — мрачно сказал Северус и вышел из кабинета. «Глупец! Вы понятия не имеете, с чем связались. Абсолютно никакого».       Он быстро шёл по коридору, разыскивая своего разъярённого птенца.       Наконец он нашёл Гарри в атриуме у фонтана со статуей волшебника. Мальчик стоял, сжав кулаки, и смотрел на воду, которая бурлила, как горячий гейзер.       — Гарри.       Гарри медленно повернулся к своему опекуну, уверенный, что Снейп собирается отчитать его за потерю контроля.       — Прости, Северус. Я не должен был выходить из себя, но я просто… больше не мог этого выносить… — он вздохнул и опустил голову, чувствуя, как его захлёстывает отчаяние. — Я всё испортил, да? Вот и ушла наша последняя возможность освободить волколаков. Чёрт побери!       — Необязательно, — возразил Снейп.       Гарри поднял глаза и увидел, что другой волшебник выглядит скорее расчётливым, чем сердитым. Казалось, что у его хитрого наставника есть какой-то план.       — Сев, о чём ты думаешь? Почему ты не отрываешь мне голову за то, что случилось?       — Потому что это сейчас ничем не поможет. И потому что мне хотелось сделать то же самое. Фадж — настоящий болван и тупица.       — И ещё придурок.       — Само собой разумеется. А что касается того, о чём я думаю… Я думаю, нам нужно немного надавить на нашего доброго министра. Ударить его туда, где больнее всего.       — И где это?       — Его репутация. Он действительно боится, что это выйдет на свет. Он не признает этого, но я чувствовал, как от него волнами исходит напряжение. Через неделю у него перевыборы, и такой секрет может его погубить.       — Отлично, но что это нам даст?       — Как быстрее всего разрушить чью-то репутацию, Гарри? Ты должен ответить на это, не моргнув глазом, ведь это случилось с тобой.       Гарри нахмурился. Он знал ответ, точно знал… Затем мальчик щёлкнул пальцами.       — Напечатать статью в газете.       — Правильно, птенец. Мы попытались играть по правилам и предложили Фаджу возможность исправить свою ошибку в частном порядке. Он отклонил это предложение. Теперь мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться.       Гарри тихо засмеялся.       — Ты говоришь как крёстный, Сев.       Северус хитро улыбнулся.       — Пойдём, Гарри. Нам нужно навестить жука и рассказать ему одну историю.       Тогда Гарри понял, и он подошёл и схватил Северуса за руку, улыбка на его лице была жутким отражением улыбки самого Северуса Снейпа.