Охота двух ястребов

      Офис «Ежедневного пророка»       Косая аллея:       Когда Гарри и Северус вошли в «Ежедневный Пророк», их встретила бурлящая жизнь редакции: репортёры лихорадочно строчили статьи, рассыльные собирали готовые материалы и несли их к печатным станкам, другие упаковывали свежие номера для доставки сотнями почтовых сов, ожидавших сигнала. Казалось, царит хаос, но Гарри быстро понял, что это организованный рабочий хаос.       Северус пробрался сквозь толпу газетчиков к стойке регистрации и тихо спросил, где можно найти мисс Риту Скитер.       Секретарь, бледный жующий жвачку молодой человек с небрежно спадающими на лоб волосами, одетый в коричневую рубашку и мантию с надписью «Ежедневный Пророк», ответил: — В это время она, скорее всего, в своём кабинете, пишет колонку для сегодняшнего номера. Пройдите в дверь справа, пятая кабинка. Не промахнётесь. Её имя написано блестящими буквами.       Они направились по указанному пути и вскоре обнаружили «кабинет» Риты. По всей видимости, эти просторные кабинки предоставлялись только самым востребованным журналистам, потому что Гарри заметил, что на других дверях были имена репортёров, имевших собственные колонки. Дверь Риты была приоткрыта, и они увидели её за столом, одетую в свой типичный вызывающе-зеленый наряд, она нервно покусывала кончик быстропишущего пера и с выражением отвращения смотрела на чистый лист пергамента.       — Уже полдень, статья должна быть готова к двум, а у меня до сих пор нет ни одной приличной истории. Мерлиновы горящие штаны, придётся публиковать эту дурацкую заметку о новой стрижке секретаря Уинстона, если так пойдёт и дальше, — пробормотала она себе под нос. — Сотни волшебников в Лондоне, и ни один не может подкинуть мне горячую сплетню!       — Очень жаль, — протянул Северус. — Но, возможно, мы сможем вам помочь, мисс Скитер. Если вы заинтересованы.       Рита так стремительно развернулась в своём вращающемся кресле, что чуть не свернула себе шею.       — Вы двое! — воскликнула она, с опаской разглядывая их. — Знаменитые герои волшебного мира. Что привело вас в нашу скромную обитель? — Она жестом пригласила их войти и закрыла дверь.       — История. Такая, о которой вы никогда не слышали, потому что её годами скрывали, — ответил Гарри. — Самый скандальный материал, который вам когда-либо доводилось писать.       Нос Риты задёргался.       — Продолжайте. О ком речь?       Северус резко наложил на кабинет чары «Заглушки».       — Теперь нас никто не подслушает, — небрежно пояснил он, заметив её тревогу.       — О. Ладно.       — История, которую мы собираемся вам рассказать, касается министра магии, и знать её опасно, но мы считаем, что её необходимо поведать миру.       — У вас есть компромат на Фаджа? Выкладывайте, Снейп. Я годами пытаюсь уничтожить этого гада, но до сих пор ничего не прилипало.       Северус безрадостно усмехнулся.       — Уверяю вас, мисс Скитер, это прилипнет к нему как банный лист, и он никогда от этого не отмоется. Это совершенно секретный заговор, который годами зрел в тайных комнатах Министерства. Мы с Гарри случайно наткнулись на него во время поисков крестражей, и когда мы попросили министра оказать нам услугу, связанную с этим секретом, он отказал. Поэтому мы пришли к вам. Слушайте внимательно…       К тому времени, как Северус и Гарри закончили свой печальный рассказ, прошло полтора часа. Рита слушала жадно, время от времени делая пометки своим пером. Её лаймово-зеленые ногти нервно постукивали по столу. Когда Северус закончил, она злобно ухмыльнулась и сказала: — Это лучшая сенсация в моей карьере! Это его конец, его репутация рухнет, как карточный домик. Он никогда не переизберётся. Ха!       — Вы, кажется, откровенно радуетесь этому, мисс Скитер, — сухо заметил Северус.              — О, да! Я обожаю хороший скандал, — ответила она, потирая руки.       — Мне ли не знать, — сказал Гарри, и в его голосе прозвучала обвинительная нотка. Он не мог забыть, как Скитер чуть не разрушила его дружбу с Роном и Гермионой своими лживыми статьями.       Рита улыбнулась ему.       — Никаких обид, малыш. Я просто выполняла свою работу. Я веду колонку сплетен, и иногда нам приходится немного поучаствовать в грязных играх, чтобы поднять рейтинг. Но Фадж — это совсем другая история. Его я хочу похоронить.       — Звучит, как будто это личное, — сказал Гарри. — Не поделитесь, почему?       — Это старая история. Прежде чем Фадж стал министром, он работал в Министерстве, в Департаменте финансовых дел. Подрабатывая финансовым консультантом, он, когда у моего отца журнал начал приходить в упадок, дал ему кредит, чтобы тот смог подняться. Фадж согласился и одолжил тысячу галлеонов. Отец обещал вернуть деньги, сколько бы времени это ни заняло, но Фадж умолчал о сроке займа: если отец не выплатит его полностью через два года, проценты утроятся. Он действовал как мошенник, и это чуть не разорило моего отца. Он умер от сердечного приступа, оставив меня и мать в долгах. И я виню в этом Фаджа, потому что отец смог бы со временем погасить заём, если бы ему дали время. Похоже, отец не единственный, кого Фадж так обманул. Я думаю, что именно так он и добился своего избрания. Фадж трус, и я не доверила бы ему даже организовать детский праздник, не говоря уже о стране.       — Понимаю. Я тоже считаю его неподходящим министром, — сказал Северус. — Так что, вы согласны взяться за наше дело?       — Да, — она протянула руку, и они пожали друг другу руки. — Я приступлю к работе немедленно. Спасибо! — Она достала тонкий пергамент и принялась быстро писать.       К сожалению, до дедлайна она не успела закончить, но написала короткую заметку о процветающей в Министерстве коррупции и о том, собирается ли министр что-либо предпринимать.       Затем она вернулась к основной статье и писала, пока пальцы не заныли от усталости.       Гарри растроился, не найдя статью Риты в утренней газете, хотя там была статья, восхваляющая щедрость и верность Фаджа, о том, что он собирается начать новую эру, поддержав патент на Амулет связи. У Гарри были смешанные чувства. Он радовался за Джаспера, ведь тот наконец получит заслуженное признание, но понимал, что Фадж тоже извлечёт выгоду. Однако, ничего не поделаешь.       Затем Северус получил короткую записку от незнакомой совы. Записка была без подписи.

      Уважаемые господа,       Не успела закончить всё, но статья будет в следующем номере! Ждите.

      Под словами был маленький рисунок жука.       — Не терпится прочесть, — сказал мальчик Северусу, который тут же сделал ему замечание за то, что он говорит с полным ртом.       На следующее утро Хедвиг влетелa на кухню, сжимая в когтях «Пророк». Она приземлилась посреди стола и передала газету Гарри. Он осторожно развернул её и увидел, что статья Риты занимает всю первую полосу.       — Да! Смотри, Сев! Заголовок на первой полосе!       — Конечно, Гарри, — сказал Северус, отворачиваясь от плиты. — Такого скандала не было со времён министра Крествуда, который проигнорировал попытку его молодого секретаря Гриндевальда захватить власть, потому что ему нравилось, как тот убирал его кабинет.       Гарри начал читать статью Северусу, пока профессор доготавливал жареный картофель и яйца на завтрак.

      Министр магии совершил попытку геноцида!       Рита Скитер

Корнелиус Фадж, чьи грандиозные амбиции уступают лишь его жажде власти любой ценой, отдал приказ похищать и убивать детей.

Наш репортёр, рискуя собственной жизнью, узнал о сверхсекретной программе Министерства, в рамках которой жертв нападений оборотней — детей, рождённых от матерей, подвергшихся насилию, — похищают, отправляют в далёкую страну и оставляют в магическом лесу, предоставляя их собственной судьбе. Покинуть лес невозможно из-за барьеров, созданных самим министром.

Эти дети, зачастую сироты, отвергнутые обществом из-за своей природы, считаются Министерством нечеловеческими существами лишь за способность превращаться в волков. По приказу Фаджа их бросают в дикие леса Трансильвании, где они вынуждены бороться за жизнь. Уже двое погибли из-за его безразличия, а десятки других цепляются за существование, сражаясь с жестокой реальностью.

Известно, что этих детей, называемых волколаками, породил ужасающий план Фенрира Сивого — самого опасного из оборотней, стремившегося создать расу рабов, подобных эльфам-домовикам, но предназначенных служить оборотням. Он надеялся, что, связав их судьбу с волчьими стаями, станет верховным вождём нового мира.

Наш репортёр задаётся вопросом: что бы случилось, если бы жертвами для создания этого нового рабского класса стали чистокровные семьи, такие как Уизли, Гринграсс или Малфои? Сивый предпочитал детей, стремясь внушить им ненависть к волшебникам, и использовал их для своих тёмных целей. Но даже если бы его план не осуществился, Фадж всё равно обрёк бы этих детей на вымирание в глухом лесу. Что бы произошло, если бы Гарри Поттера, вместо того чтобы вырастить в магическом мире, похитили и оставили одиноким волчонком в лесу?

Что же ждёт волколак? Вопреки всему они не стали чудовищами, какими их пытались представить. Из-за вражды с оборотнями, их поработившими отцами, они сражались против Пожирателей Смерти, поддерживая Гарри Поттера и Северуса Снейпа в поиске и уничтожении крестражей. Они проявили себя не только как воины, но и как целители, преданные своим союзникам. Их знахарка, известная как Мидоусвит, спасла жизни Гарри и Снейпа, а в лесу они создали собственный магический город Сильванор. Их предводитель, альфа Даркмун, сын героя войны, морского пехотинца США, ведёт свой народ к мирной жизни. Можно ли назвать этих людей монстрами, достойными уничтожения?

Корнелиус Фадж совершил немыслимое, причинив страдания детям и продемонстрировав бесчувственность. Его жестокое решение привело к потере ценных союзников в борьбе с силами тьмы, исключительно из-за нежелания или неспособности справиться со сложной ситуацией, поставив собственные желания выше потребностей тех, кто его избрал. Его недальновидность делает его непригодным для министерской должности, а безнравственность — потенциальным Тёмным Лордом.

Министр допустил ряд решений, не только свидетельствующих о некомпетентности, но и представляющих угрозу стране и её укладу жизни. Он направил дементоров в Хогвартс вопреки воле директора во время охоты на Сириуса Блэка. Дементоры беспрепятственно проследовали к Хогвартсу, остановившись «перекусить» в Хогвартс-экспрессе. Только благодаря своевременному вмешательству Ремуса Люпина, оборотня, укушенного Сивым в детстве, нескольким ученикам, включая Драко Малфоя и Гарри Поттера, удалось избежать потери души. Дементоры представляли собой постоянную угрозу для учеников Хогвартса всё время своего пребывания, а Министерство не предприняло мер по их контролю. Учитывая малое число волшебников, способных породить Патронуса, это неудивительно, но тревожно, особенно в свете сокращения бюджета на подготовку авроров, что привело к низкой квалификации защитников и неспособности обеспечить надлежащую защиту.

Кроме того, Кубок мира по квиддичу, организованный Министерством, подвергся нападению тёмных волшебников, что навлекло опасность на мирных граждан и маглов, нанеся ущерб репутации Британии и создав угрозу дипломатического скандала.

После сообщения Гарри Поттера о возможном возвращении Тот-Кого-Нельзя-Называть Фадж проигнорировал информацию, не начав расследование и распорядившись об устранении ключевого свидетеля, чтобы предотвратить допрос и проверку слов Гарри Поттера. В результате Тёмный Лорд получил год для подготовки к убийству и захвату власти, в то время как министр и Министерство бездействовали. Количество жертв, ответственность за которые несёт министр своим бездействием, неизвестно, однако его действия пошли Тёмному Лорду на руку. Министр безжалостно подавлял правду и преследовал всех, кто ему противостоял, используя свой внутренний круг лояльных последователей, тёмные артефакты и манипулируя прессой, чтобы дискредитировать оппонентов.

Характер человека во многом определяется его окружением. Ближний круг министра включает:

Долорес Амбридж, заместитель министра, ярая ненавистница магических существ и полукровок, — вероятная вдохновительница бесчеловечной политики похищения и оставления детей. Будучи ярой сторонницей министра и его решений, она, несмотря на посредственные успехи в Хогвартсе, удивительным образом добилась рекордно высокой успеваемости по Защите от Тёмных Искусств, не прибегая к практическим занятиям. Необходимо, чтобы Департамент образования расследовал этот вопиющий факт. Её незаконное завладение Хогвартсом и принятие множества сомнительных, крайне ограничительных указов лишь подчёркивают её характер. Стремительный карьерный рост Амбридж в Министерстве и её тесная связь с министром после всех событий наводят на мысль о чём-то большем, чем просто профессиональные отношения. Заслуживает внимания реакция Фаджа на смерть Амбридж: он отменил все встречи и присутствовал на её похоронах, в отличие от коллег и родных. По словам дальнего родственника, Фадж рыдал у гроба, словно безутешный любовник, а не работодатель. Другой источник утверждает о частых многочасовых визитах Амбридж в личные покои министра, после которых она выходила, покраснев и запыхавшись, с неряшливой одеждой. Напрашивается вывод о существовании между ними чего-то большего, чем служебные отношения. По слухам, Фадж называл Амбридж «моя дорогая Долорес», а она его — «мой сладкий малыш-кукурузка». Ужасающе! Перси Уизли, несмотря на молодость и неопытность, пользуется исключительным доверием министра, получив стремительное продвижение по службе. Возникают вопросы о возможном любовном треугольнике в Министерстве, либо о других, не менее сложных отношениях. Поразительное сходство Перси с молодым Корнелиусом Фаджем и его отличие от остальных Уизли порождает предположения о тайном родстве: является ли Перси внебрачным сыном министра? Или, быть может, у Фаджа был роман с Молли Уизли, и Перси — их общий ребёнок? Ближний круг министра включает Людо Бэгмена, многолетнего сотрудника Министерства, известного своими связями с криминальным миром, игровой зависимостью и огромными долгами. Его роль в Министерстве неизвестна, но, учитывая его репутацию, вероятно, он занимается финансовыми вопросами. Необходимо срочное аудиторское расследование. Министр также оказывал покровительство покойному Люциусу Малфою, своему главному финансовому спонсору и советнику. Выяснилось, что Малфой был правой рукой Тёмного Лорда, Пожирателем смерти, избежавшим правосудия благодаря покровительству министра. Был ли Малфой посредником между министром и Тёмным Лордом? Предупреждал ли Фадж Малфоя о предстоящих обысках? Удивительно, но Малфой всегда избегал арестов, и никогда не было найдено никаких улик против него. Семья министра окутана тайной. Его жена, Мирна, редко появляется на публике без мужа или аврора, отказывается от интервью и не имеет близких друзей. Что она знает? Что скрывает? Обучение сына министра, Маркуса, во Франции — странный выбор, учитывая отношение министра к Хогвартсу. Интересно, отправил бы он дементоров и сомнительных преподавателей в школу, где учится его собственный сын? Является ли министр Пожирателем смерти? Носит ли он метку? Его политика и законы говорят о симпатиях к Тёмным. Намерен ли он удерживать власть вечно, используя Тёмные Искусства, своё окружение и отряд авроров? Надеюсь, авроры, преданные стране и светлой стороне, зададут эти вопросы и получат ответы. Руфус Скримджер сказал следующее: «Фадж должен уйти, и чем скорее, тем лучше. Он некомпетентен и коррумпирован, и его действия являются преступлением. За убийство и похищение детей и последующее сокрытие он должен быть допрошен и принуждён сказать правду, чтобы выяснить глубину его коррупции и разобраться с его сообщниками. Тот факт, что он предпочитает развлекаться со своими друзьями и отдыхать на дорогих курортах, вместо того чтобы выполнять свою работу, показывает, что он был коррумпирован ещё до того, как стал министром, ведь работа в правительстве не так уж хорошо оплачивается. Если бы меня избрали министром, коррупция прекратилась бы, а преданность правительству была бы доказана теми, кто там работает. Тогда мы все действовали бы заодно, чтобы принести мир в наш мир, чего бы это ни стоило».

Кингсли Шеклболт, высокопоставленный и заслуженный аврор, своим глубоким успокаивающим голосом сказал следующее: «Фадж мог бы предотвратить войну ещё до её начала, но предпочёл жить в неведении. За свои провалы как министр он должен предстать перед судом своих коллег. За то, что он сделал с этими детьми, он должен уйти в отставку и сделать всё возможное, чтобы искупить все свои проступки, особенно преследование невинных детей. Его действия по отношению к волколакам, на мой взгляд, делают его Тёмным Лордом. Если бы я был министром, я бы восстановил бюджет авроров, улучшил и ускорил обучение и увеличил их численность. Авроры сражаются с тёмными волшебниками, и нам нужно больше авроров, чтобы защищать и служить людям. Мы потеряли слишком многих во время войны из-за некомпетентности и нерешительности Фаджа».

Северус Снейп, мастер зельеварения и знаменитый герой войны, дал следующее заявление: «Паранойя Фаджа стоила жизней. Эти дети могли бы вырасти любимыми и счастливыми, если бы им разрешили найти любящие приёмные семьи, а не собирать их, как стаю злобных бродячих собак, и бросать в лес. Фадж, вероятно, надеялся, что волколаки там умрут или вернутся к своему животному облику, и таким образом он и его окружение избавятся от чувства вины за то, что бросили детей на милость чудовищ и стихии».

Его подопечный, Гарри Поттер, также сделал заявление: «Волколаки не могут выбирать своих родителей. Они стали жертвами изнасилования. Они не заслуживают осуждения за грехи своих отцов. Они ненавидят и презирают своих родителей и сражались против них, чтобы помочь нам опередить их. Они никогда не присоединились бы к ним, Даркмун даже помог нам уничтожить крестраж! Мидоусвит дважды спасла мне жизнь, и Северусу тоже. Они не заслуживают того, чтобы их запирали в лесу из-за того, что они могут сделать, или потому что они другие. Они тоже когда-то были чьими-то детьми, и их матери любили их».

А теперь я оставлю вас с несколькими провокационными вопросами: предположим, Фадж и его окружение решили бы взять в качестве мишени другую группу детей, с другими отличиями, например, маглорождённых или живущих в особняках? Что, если бы целевыми детьми были ваши дети, и посреди ночи был послан отряд убийц, чтобы украсть ВАШИХ детей и стереть их с лица земли, потому что они считались недочеловеками? Что бы вы почувствовали?

      — Это чертовски блестяще! — воскликнул Гарри, дочитав статью.       Северус многозначительно покашлял и кивнул подбородком в сторону дозатора мыла у раковины, прежде чем левитировал грязную посуду к столу.       Гарри поморщился и пробормотал извинения, после чего принялся за завтрак.       — Мне понравилось, как она опорочила министра во всех аспектах его жизни, — сказал Северус с мрачной улыбкой. — Держу пари, Фадж сейчас умирает от инсульта.       Гарри тоже так подумал. Он лишь надеялся, что разразившийся скандал принесёт желаемый результат — заставит Фаджа отменить указ о волколаках и вернуть их в общество. Впервые он был благодарен Рите Скитер.       Четыре часа спустя       Министерство Магии:       Личный почтовый ящик министра был завален письмами — анонимными и подписанными, от волшебников со всей Великобритании, а также из Ирландии и США. К некоторым были прикреплены заклятья, подобные бомбочкам из навоза, или листы, пропитанные гноем буботуберкулеза, или взрывающиеся чернила. Сотрудники Фаджа вынуждены были снимать проклятия, прежде чем передавать письма министру. Одно письмо казалось совершенно чистым, пока Фадж не дочитал его до конца; тогда его кожа покрылась отвратительными пурпурными фурункулами, которые сошли лишь через час. Большинство писем представляли собой яростные, полные негодования послания, письма ненависти, обвинявшие министра в поведении, достойном воскрешённого Тёмного Лорда. Это было ещё терпимо.       Хуже была толпа волшебников, марширующих по атриуму, с плакатами и скандированием: «Освободите волколак! Освободите их! Фаджа и его дружков — в лес!»       Они использовали усиливающие голос заклятья, поэтому их было слышно в каждом уголке Министерства. Плакаты переливались разными цветами, создавая невыносимый шум.       Фадж сидел в своём кабинете, окружённый приближёнными и личной охраной, с руками, зажатыми на лице, стонал и дрожал.       — Всё кончено! Мне конец, Людо!       Людо Бэгмен похлопал его по плечу и протянул чай.       — Эта проклятая журналистка! Проклятый Снейп и Поттер!       Крики возмущённой толпы усилились.       — Убийца! Похититель! Фаджа в Азкабан!       — Кажется, они жаждут вашей крови, старина, — сочувственно заметил Людо.       — Моей и твоей тоже, старый друг! — простонал Фадж. — И мало того, что это происходит, я только что получил сообщение через камин от Мирны. Она подаёт на развод, заявив, что отказывается быть замужем за подлым обманщиком, отправившим невинных детей на смерть. Она уезжает сегодня вечером! — министр выглядел так, словно вот-вот вырвет себе волосы. — Она верит этой лживой Скитер обо мне, Долорес и о том, что Перси может быть моим… моим внебрачным сыном!       — Сэр, — начал новый заместитель министра, Джонас Питт, — вы должны признать, что ваши частые визиты к Амбридж в нерабочее время выглядят… подозрительно.       — Конечно, они были! Разве я мог открыто организовывать отправку этих волколак, не так ли? А Долорес всегда пекла восхитительные розовые пирожные и заваривала клубничный чай. Я обожаю клубничный чай. Долорес всегда была такой обходительной.       Людо толкнул Джонаса локтём и подмигнул.       — Уверен, старушка была такой.       Оба мужчины ухмыльнулись. Даже если министр не хотел этого признавать, всё было ясно.       — Что мне делать? Всё идёт прахом, — простонал Фадж.       Остальные четыре волшебника переглянулись.       — Уйти в отставку?       — Бежать из страны?       — Подать в суд на Скитер?       — А как насчёт освобождения волколак? — предложил Людо.       — Нет! — взревел Фадж. — Я не позволю этой… черни управлять мной! Эти… уродцы должны оставаться запертыми, и так и будет. Это мой окончательный ответ!       Три дня спустя отчаяние Фаджа достигло предела. Вернувшись домой с телохранителями, он обнаружил квартиру разгромленной, а свою нежную любящую жену Мирну — исчезнувшей, оставив лишь несколько предметов мебели и опустошённый банковский счёт. Мирна оставила записку, в которой сообщала, что забрала Маркуса из частной школы, и что он тоже испытывает отвращение к отцу.       «Корнелиус, сделай наконец что-нибудь правильно, а не то, что проще!» — было написано внизу.       Выборы были через неделю, а репутация министра лежала в руинах. Он боялся, что никогда не сможет снова поднять голову, и проклинал волколак с каждым вздохом. Он жалел, что не уничтожил их, когда представилась возможность, как предлагала Амбридж. Но сожаления были неуместны. Ему нужно было как-то исправить ситуацию, прежде чем его полностью уничтожат.       Он собрал кабинет, и они обсудили все варианты, но, в конце концов, пришли к выводу, что существует лишь один шанс спасти карьеру Фаджа или то, что от неё осталось. Поток писем ненависти и протестующих всё усиливался, и Фадж понимал, что утонет в этом потоке, если не сделает заявления и не успокоит толпу.       — Хорошо! Я соглашусь снять заклятия с Ночного леса и освободить этих проклятых волколак. Пусть будет на их совести, если они начнут убивать невинных. Позовите Снейпа и прессу.       Письма были отправлены Северусу и «Ежедневному пророку», и вскоре Северус и Гарри вместе с несколькими репортёрами «Пророка» прибыли в Министерство, чтобы стать свидетелями публичного раскаяния Фаджа.       Однако народ не был настроен снисходительно.       Фаджу плевали в лицо, бросали в него вонючие и острые предметы, а также направляли неприятные проклятия.       Гарри чуть не присоединился к ним, собираясь трансфигурироваться в Свободу, но Северус остановил его, прошипев: — Гарри Поттер-Снейп, не смей!       — Ах, чёрт, Северус, ты портишь мне всё веселье!       — Тихо. Он произносит заклинание, — Снейп повернул его лицом к трибуне, где облитый яйцами, помидорами и навозом Фадж что-то бормотал.       — Откуда мы знаем, что это правильное заклятие? — подозрительно спросил Гарри.       — Посмотри на глобус мира, — сказал Северус, указывая на магическую копию Земли.       Глобус был зачарован чиновниками Министерства для записи всех защитных чар, наложенных на определённые территории. Гарри увидел красную линию, покрывающую весь Лес Ночи, что обозначало активное заклинание.       Фадж продолжал бормотать и опустил палочку над лесом. Красные чары мигнули и исчезли.       — Готово! — воскликнул Фадж, выглядя серо-бледным. Снятие чар отняло у него много сил, и он чувствовал себя плохо.       Люди сначала ликовали, а затем освистали его, бросая злобные взгляды.       Фадж поднял руки.       — Чего, чёрт возьми, они от меня хотят? — крикнул он ни к кому конкретно.       — Немного искренности? — предположил Бэгмен.       — Заткнись, Людо! — рявкнул Фадж, покраснев. Затем у него появилась новая идея. Он поднял руки, требуя тишины.       — Дорогие мои, я полностью признаю свою ужасную ошибку, когда приказал… поместить волколак в лес. Но теперь я освободил их. Более того, я предлагаю, чтобы один или два из них посетили Хогвартс в сентябре, чтобы доказать, что они не те чудовища, какими я их считал, а обычные дети. Я прошу Гарри Поттера связаться с ними и попросить выбрать представителя для обучения. Если волколаки будут соответствовать нашим стандартам и успешно освоят программу, мы можем разрешить другим представителям их вида учиться в школе, как и всем детям волшебников. Пусть следующий год станет испытательным сроком, а если это не сработает, они смогут заниматься с репетитором. Кроме того, каждый из них получит щедрое вознаграждение в двести галлеонов, если решит жить среди нас, и мы предоставим им жильё. Разве я недостаточно сделал, чтобы загладить свою вину?       — Нет! — крикнул кто-то из толпы. — Но это начало.       — Гарри Поттер-Снейп, подойдите сюда, — резко позвал Фадж, решив, что присутствие Гарри смягчит враждебность толпы.       Гарри вопросительно посмотрел на Северуса.       — Иди, — подбодрил его Северус. — Я буду рядом.       Гарри пробрался сквозь толпу к трибуне, на которой стоял министр.       — Да, министр?       — Поскольку вы один из немногих волшебников, которым доверяют волколаки, я хотел бы попросить вас связаться с ними от имени Министерства и сообщить о моём предложении и снятии защитных чар. Вы сделаете это для меня? — Фадж одарил Гарри маслянистой улыбкой.       — Сделаю, сэр, но сначала хочу всё это в письменном виде, — твёрдо заявил Гарри, прекрасно понимая, насколько легко Фадж может нарушить обещание. — С вашими и моими подписями, магический контракт.       Северус одобрительно кивнул.       Фадж выглядел ещё более болезненно.       — Вы мне не доверяете? Моего слова недостаточно?       — Откровенно говоря, нет, сэр.       — Хорошо. Принесите пергамент и перо.       «Наглый мальчишка! Я бы его выпорол, будь он моим сыном! Как он смеет ставить под сомнение мою честь!»       Гарри достал из кармана пергамент и перо и передал их Фаджу, который, склонившись над трибуной, принялся писать.       Через пять минут он передал пергамент Гарри. Тот прочитал его, подписал, и пергамент засиял синим светом, запечатывая слова и магию, связывая подписавшего клятвой.       — Теперь я с удовольствием напишу Даркмуну, альфе волколаков, и изложу наше решение, — сказал Гарри. — А это я оставлю себе на память о нашей беседе, — он убрал пергамент в карман. — Доброго дня, министр.       Он спрыгнул с трибуны, и Северус похлопал его по плечу.       — Молодец, Гарри. Я горжусь тобой.       — Мне кажется, Фадж мог бы предложить больше.       — Да, но мы добились главного — освобождения волколаков. Это значительная победа. Пойдём домой, напишем письмо. Оставим Фаджа разбираться со своей судьбой.       Так они и сделали.       Хедвиг согласилась доставить письмо, как только Гарри закончил его писать, и тоже поздравила его с тем, что он заставил министра уступить и освободить волколаков.       — Ни одно существо не заслуживает заточения, если только оно не безнадёжно безумно. До свидания, мои волшебники! Я вернусь, как только смогу.       — Хорошего полёта, Хедвиг! — крикнул Гарри, когда сова вылетела в окно. Он погладил браслет из лунного камня и счастливо подумал, что скоро они с Мидоусвит смогут быть вместе.       Даже после уступок министра люди всё ещё недоверяли Фаджу и ненавидели его, отказываясь голосовать за него на предстоящих выборах и отдавая предпочтение его соперникам — Руфусу Скримджеру и Кингсли Брустверу.       Хедвиг вернулась из Леса Ночи через пять дней. За это время Гарри вновь стали мучить кошмары: битвы с Пожирателями смерти, оборотнями и мальдекорвами. Он снова слышал крик умирающего оборотня. Каждую ночь мальчик просыпался в холодном поту, дрожа, с головной болью и тошнотой. Не желая, чтобы Северус узнал о его кошмарах и посчитал его душевнобольным, Гарри тайком брал зелье «Сон без сновидений»: сначала из шкафчика в ванной, затем, израсходовав запас, проник в лабораторию Северуса и взял два пузырька из его запасов, планируя сварить новые, когда Северус отправится за покупками.       На четвёртую ночь Гарри отправился за зельем и обнаружил, что все пузырьки пусты. Дождавшись, когда Северус уйдёт в свою комнату, он выскользнул из своей, прошёл по коридору и через потайной ход в библиотеку. Он спустился в подвал, к шкафу с зельями в глубине лаборатории, который был почти таким же большим, как и в школе.       Гарри молча поблагодарил Северуса за его навязчивое стремление к порядку и чистоте, благодаря которому он смог быстро и легко найти «Сон без сновидений». Мальчик быстро переставил несколько пузырьков, чтобы скрыть пропажу, затем погасил свет и, освещая путь лишь кончиком палочки, поднялся по лестнице.       В доме царила тишина, и Гарри с облегчением вздохнул, продолжая подниматься в библиотеку. Он только что закрыл потайной ход, когда обернулся и чуть не столкнулся лбом со своим отцом.       Северус стоял, скрестив руки на груди, и постукивал ногой. Его лицо внезапно стало похожим на то, каким Гарри видел его на третьем курсе, после неудачной поездки в Хогсмид в мантии-невидимке с картой Мародёров. Только на этот раз Люпина рядом не было.       Гарри посмотрел на отца и попытался улыбнуться виновато.       — Извини, Северус, я тебя разбудил? Я просто…       Северус резко выбросил руку и схватил Гарри за запястье, за руку, в которой тот держал пузырёк с зельем.       — Просто собирался рассказать мне, как долго ты принимаешь «Сон без сновидений», так? — его голос был ледяным и огненным одновременно.       Гарри сглотнул.       — Э-э… конечно…       — Ты думал, я не замечу? — резко спросил Северус.       — Нет, но… я собирался сварить новые, сэр. Клянусь.       — Дело не в этом, Гарри. Пойдём со мной. Нам нужно серьёзно поговорить, — продолжая крепко держать сына за запястье, Северус вывел его из туннеля и в библиотеку, зажигая по пути лампы. Он не знал, на кого он злится больше: на себя за то, что не заметил раньше, что Гарри принимает «Сон без сновидений», или на Гарри за попытку скрыть потребность в этом мощном и неизбежно вызывающем привыкание магическом зелье.