СБОЙ В СИСТЕМЕ

На дружбу, мы, конечно, договорились, но вот на какой срок не уточняли. Как оказалось, не на долгий. Почти неделю друг другу руки жали, шутили и вели себя, как приятели. «Студенческая весна» внесла коррективы, точнее, не сама она, а студенческие посиделки, после. Напились мы, а именно: ребята, которые выступали, или как-то были причастны к выступлению, и узкий круг приближенных, в который входил и я, как Лизкин парень. Вышло так, что не признанные артисты местного разлива, на самом деле, веселые ребята и очень любят выпить и повеселиться, и я с радостью составил им компанию. Странно как-то было: я обнимал липнувшую к себе Лизу, а сам косил взглядом на Даньку, который вел себя вполне спокойно и старался не обращать на меня внимание. Лишь время от времени поглядывал и улыбался. А я все ждал, когда же он напьется до нужной кондиции, о чем честно сказал ему в туалете, когда мы оба зашли туда по нужде. Он посмеялся и назвал меня настырным. Не правда, я целеустремленный. Только вот, я пока еще сам не знаю, как выглядит моя конечная цель, но это никак не помешает мне к ней двигаться. Я смотрел на его зеркальное отражение и надменно улыбался, пока он мыл руки, мало-тактично посвящая его в свои планы: зажать его в какой-нибудь подсобке, когда он перестанет соображать от выпитого. Но коварная улыбка спала с моего лица, когда негодник сообщил, что через полчаса за ним приедет его «милый» и выпивать он больше не планирует, а потом еще гаденько хихикнул. В голове что-то щелкнуло. Я разозлился мгновенно. Я тащил его в кабинку туалета насильно, пока он цеплялся, сначала за раковину, потом за дверной проем. Победил! Павда потом, в туалет зашел Гошик (наш младший научный сотрудник) он в сценке зубрилу играл (роль, прям для него). Данька предпринял попытку ускользнуть, но не получилось. А прижал его к стене, что есть мочи и ладонью закрыл рот. Когда мальчик, напевая себе под нос песенку про лесного оленя, вышел, мы оба рассмеялись. - Ты, хоть руки мыл? – отплевываясь, поинтересовался Даня. - Брезгуешь? - Меня так вероломно никто в толчке не зажимал. Видимо, так и выглядят грязные домогательства? - Нет, так выглядят чистые. Грязные, это когда я начну тебя об пол тереть, - расшифровал я. - Поверю на слово, ты ж в этом профессионал, как я чувствую, - не теряя чувства юмора. - Приходилось, - сознаюсь, - и у стены… и на крышке унитаза… - Какие неприхотливые бабы тебе попадались, - наиграно удивляясь. – Небось, всех шалав собрал во дворе, пока Лизонька не сделала из тебя «честного человека»? - Да, у меня были легкодоступные девушки, - признавая. - Как ты красиво шлюх называешь… Прям, джентльмен! - с восхищением. Стебется, гад. - Всякие были. А потом появились Лиза, но знаешь, у меня с ними никогда не было азарта, - не стесняясь, вдыхаю аромат его волос, громко с наслаждением выдыхая. – Мне не приходилось никого добиваться. Я никогда не боролся за чье-то внимание. Все было просто: нет – так нет, не хочет одна, иду к другой. - И вдруг проснулся инстинкт охотника? – сделал он вывод. - Я бы хотел быть охотником, да боюсь сам в капкан угодить, - не сводя глаз с его лица. - Не драматизируй, - призвал он. – И вообще, я тебе рекомендую: ты сначала опробуй анал с девушкой. Очень может оказаться, что процесс переоценен, - продолжает он стебаться. - Стервозная ты личность, Даниил, - выдыхая ему прямо в губы. - Что есть – то есть, но… моему парню нравится, - улыбаясь. - Парню, говоришь? Сколько ему лет? - Тс-с-с! – поднося палец к губам в успокаивающем жесте. В туалет снова кто-то вошел. Я чуть отстранился, прислушиваясь и случайно задел металлический держатель для туалетной бумаги. - Мих, это ты? – послышался голос Сашки – Лизиного приятеля и однокурсника. - Хм-м, - я прочистил горло, - да, это я. - У тебя все в порядке? Тебя Лиза уже разыскивает. - Скажи, что скоро буду и Сань, без обид, не настроен сейчас разговаривать. - Понимаю. А ты Миронова не видел? - Ему позвонили, он по телефону в коридоре болтал. - Ясно, - парень сделал свои дела и быстренько удалился. - Продолжим, - возвращаясь к нашему разговору, как только захлопнулась дверь. - Я уважаю твое рвение соблазнить меня в общественном туалете, но вынужден откланиться, у меня сегодня другие планы, - противно поджимая губы в подобие злой улыбки. - Это дело времени, - пообещал я ему. - Тебе жизни не хватит, этого времени дождаться, - проводя языком по верхней губе и снова ухмыляясь. Бесит! Дразнит. Заводит. Я хмыкнул и предпринял попытку сбить нахальную улыбку с его лица посредством поцелуя. Блин! Как я мог не успеть? Он оттолкнул меня, и врезавшись спиной в перегородку, я зло зашил, ведь гаденышь выскочил из кабинки и попытался скрыться бегством. Я схватил его за руку уже на выходе в коридор, но заслышав голоса, отпустил, выпрямляясь и глядя в глаза. В них светился азарт. Ему нравилось играть со мной в недотрогу. Нравились мои нелепые глупые попытки добиться особенного внимания. И оставляя меня за дверью туалета, он не терял зрительного контакта, пока она не захлопнулась. Тогда я еще не знал, что этот день станет для меня проверкой истинных чувств и намерений. Как только я вернулся, Лиза залезла ко мне на коленки и уже не слазила. Она здорово выпила и была готова отдаться мне прямо за ширмой. При всех дразнила и заигрывала. Едва в ширинку не залезла. Обсосала все уши и по правде говоря, возбудила. Мы уже договорились на продолжение, а именно на поход в общагу, как вдруг, оказалось, что негодник – Данька, на самом деле никуда не торопится. Мола этого, он еще и напился, как падшая женщина. Когда поймав его за углом, я попытался выяснить обстоятельства, и он, икая, мне сообщил, что его благоверный подался в командировку и у него, внезапно, высвободился вечер, потому он и решил отвести душу, а попросту – напиться. А потом, паршивец, сам предложил, после посиделок, совместно прогуляться и зайти ко мне в гости. И ведь знал же, что я уже Лизе ночь любви пообещал. Гад! Но, он так смотрел на меня, это предлагая, что мои фантазии поперли из черепной коробки, словно кто-то сказал: «Горшочек, вари!», а ведь, он, мне, даже, ничего не обещал. Он не облизывал мне уши и не лез в ширинку, а просто, услало откинув голову на стену сзади, следил за моей реакцией. Я молчал, и он начал легонько улыбаться, наблюдая, как колеблюсь. А затем, оттолкнулся от стены и похлопав меня по плечу, посоветовал не напрягаться. Его явным намерением было уйти, но я, схватил его за руку, задержавшуюся на моем плече и со всей твердостью, согласился. - Тогда, идем сейчас, - предложил я. - А что ты скажешь своей девушке? - Не твое дело! Что-нибудь скажу. Уходим! – решительно. - Выбирай грамотнее! Ты пожалеешь, - предупреждая. – С ней тебя ждет – бурный секс, а со мной – потенциальные проблемы. Сейчас, мы прошвырнемся по парку в сторону бара, там я догонюсь пивком, ты тоже, - рассказывая о планах. – Возможно, мы даже переругаемся. - А есть повод? - Будет! – многообещающе. – Я, к тебе в гости собрался, только потому, что одному мне скучно ночевать. Я не собираюсь с тобой спать. Мне, просто нужен собеседник… собутыльник… - Это сейчас, - пусть не расслабляется, я тоже не пальцем деланный, - потом, все может измениться, - я, правда, на это надеялся. - Правда, думаешь, что я способен предать человека, с которым живу? - «С которым живу» - заметь. Если бы сказал – «которого люблю», я бы еще усомнился в победе, а так, нет. - Думаешь, дам? - Возьму! – решительно. – Насиловать не буду, но попытки предпринимать буду, - честно предупреждая. – Так что, если сомневаешься, или жопу жалко, пойдем, я тебе такси вызову и отправишься ты домой, своего… как его зовут? - Андрей. - … Андрюшеньку дожидаться, - продолжая. – Решай! Миронов, пьяно качнулся и приблизился вплотную, заглядывая в глаза. – Идем, - а потом, игриво прикусил губу, тут же пройдясь по ней языком. Я нервно сглотнул. Я же трахну тебя, - пронеслось у меня в голове. Я почти это озвучил, даже рот открыл. Но тот, лукаво улыбнувшись, остановил мой порыв. Он словно прочел мои мысли и теперь, бросал мне немой вызов. Как и планировалось, мы прогулялись. Много разговаривали, шутили и дурачились, но некоторое напряжение не покидало меня. Нет, я не думал о Лизе, которая обрывала мой телефон (на десятый раз я взял трубку и сказал, что мне стало плохо), я думал лишь о том, что стану делать, когда окажусь с ним в закрытом пространстве. Сейчас, когда столько людей рядом, все казалось легко и непренужденно, но с того самого поцелуя в подъезде я хотел одного: повторить, а еще – продолжить. Хотел его… всего целиком. Думал, что не выдержу, накинусь и завалю прямо у входа. Даже успел представить это, пока он оживленно о чем-то рассказывал, потягивая пиво в парке на скамейке. Он довольно быстро дошел до той кондиции, которую приравнивают к стадии отсутствия сопротивления. Разложи я его прямо на этой лавочке – у него врятли нашлись бы силы на то, чтобы отбиваться. Но, как только мы оказались в моей комнате, он, скидывая по пути к кровати, обувь и верхнюю одежду, вероломно на нее завалился и почти сразу – засопел. Я растерялся. Сначала, я просто притолку подпирал, размышляя: что делать? Потом, решив, что другого такого случая может и не представиться, присел к нему и попытался разбудить. Целовал его, трогал, а он, лишь, недовольно дул губы и отмахивался, как от назойливой мухи. Даже смешно стало. Я, конечно, мог проявить настойчивость и растормошить гостя, или вовсе стащить с него штаны и все сделать самостоятельно, ну или хотя бы подождать и растолкать его позже, но не стал. Чем я буду лучше его ненаглядного Андрюши, если так же возьму пьяного? Я буду хуже, ведь в действительности осуждал его. И усевшись на край соседней кровати, я долго смотрел на красивое личико своего гостя, пытаясь унять чувство стыда, за свои грязные мысли. Я ослабил ремень на его брюках, накрыл пледом и не удержавшись, чмокнул в лоб, а затем: отправился в душ. Ближе к полуночи, ему пару раз звонил абонент «Босс». На подработки он не ходит, потому, вывод логичен – папик. Я не стал брать трубку, дабы не сделать хуже и не огрести за это от Миронова утром, а чтобы тот не трезвонил по чем зря, отключил телефон.