СБОЙ В СИСТЕМЕ

- Чебурафффка, - протянул я, улыбаясь увиденному. Утро субботы и я взбиваю омлет, дабы покушать самому и покормить своего только что открывшего глаза гостя. Он уже поднялся с кровати и даже добрел до перегородки, обозначающей кухонную зону, но так и замер в проеме, присматриваясь ко мне, словно в первый раз видя. Видели бы его сейчас девчонки, которые сохнут по нем. - Ты кто? – делая вид, что не узнал. - Твой друг – Миха. - Ага, - соглашаясь. – Жопа не болит, стало быть – не трахались, - заключает. - Я ж не некрофил, трахать безжизненную тушку. - А напрасно, другой возможности может не представиться, - кивая головой и недовольно щурясь. Болит, наверное. – Где тут ванная комната? - Выходишь и справа по коридору. Возьми полотенце в шкафу сверху, - головой показывая направление. – А вон там, - ногой ударяя по тумбе, - есть зубная щетка. Он опустился на корточки и приоткрыв дверцу, выудил зубные щетки, штук пять. - У тебя что, и правда, бабы ночуют? - недоверчиво глядя. - Нет, это все мои. У меня пунктик: больше двух недель одной не пользуюсь. - А-а-а, - поднимается, открывает верхний ящик и на него сразу же что-то вываливается. - Горе ж луковое, - я откладываю миску и собираю рассыпанные салфетки, платочки и полотенца. Я не особо чистюля, но мама раз в месяц заставляет меня привозить вещи в стирку, потому, у меня всегда есть запас. – Держи! – вручая ему полотенце, поверх которого складываю другие предметы гигиены. – И не заблудись. - Угу, - кивает. - И мыло не роняй в душевой кабинке, - шучу, - не все такие лояльные, как я. Кто-то может не сдержаться. Вали! – шлепая его по заднице. Кажется, он еще не проснулся и даже не пытается возмущаться. - Иди-иди, а то у тебя изо рта несет так, что даже я не стал бы тебя целовать. - Ого. Тогда и впрямь все хреново, - удаляясь враскачку, спотыкаясь и чуть не падая у выхода. Он вернулся только через полчаса. Омлет почти остыл. А я уже доел свою порцию и втыкался в телефоне, попивая чай с бутербродом. - Я собирался тебя искать, - сообщил я и поморщился, игнорируя входящий от Лизы. Тот заметил, - не хорошо динамить девушку. - Скажу, что спал, - а между тем, абонент позвонил снова. Данька засмеялся, плюхаясь на стул напротив, - обломал я тебя вчера с сексом, да? Обидно, наверное: и от Лизы тебя оторвал и сам напился до звериного вопля. Ты, хоть подрочил? – глядя с наигранным участием. - Вот еще. Ешь, а то остывает, - приказным тоном. А между тем, телефон опять противно зазвенел. - А чего это мой молчит? Где он вообще? - Я отключит его вчера. После третьего звонка твоего благоверного. Так что, ждут тебя сегодня разборки похлещи моих. - Ясно, - принимаясь за еду, - придется извиняться. Я вскинул брови, вопросительно глядя на него, сбрасывая Лизкин вызов. Сколько можно? Я сплю! - Сосать буду. Долго и упорно, - поясняя. - Ну, тогда набирайся сил, - кивая на тарелку. - Идиотом меня считаешь, да? Или просто шлюшкой, привыкшей жить за чужой счет? – пытаясь изобразить улыбку и равнодушие к тому, что я могу ответить. Странно: ему не наплевать, что о нем думают? - Считаю, что у тебя Стокгольмский синдром, - честно ответил я, - ты поверил в то, что он все делает из-за любви к тебе. Анн нет: ради себя – любимого. Он просто эгоистичный мудак, втрескался в мальчишку и завладел им, никого не спросив, даже его самого, посадил на привязь. Он, конечно, заботливый хозяин, но по сути… хозяин – это главное. Никакого равноправия. У него полная власть. А ты… так, - я не нашел с чем можно сравнить и отмахнулся, но уже через несколько минут собрался. – Вроде живешь в достатке, он к тебе ласков, за ушком чешет, капризы терпит, даже посвоевольничать иногда разрешает, но по сути – ты комнатная собачка, и тебе кажется, что здесь хорошо, тепло и мухи не кусают, а сорвись с цепи, кто знает, что там ждет тебя за забором, а главное – кто? Страшно, понимаю, но жизнь она за забором… там целым мир, а ты к хозяину жмешься, - сам от себя не ожидал. Отхлебнул чай и уставился на него, смотрящего в упор. – Только не говори, что обиделся. - Нет, но мне неприятно сравнение с болонкой. - Извини, я другого не нашел. А вообще, знаешь, ты мне бабулю мою напомнил. - Час от часу не легче, - пережевывая омлет. - Ее дед силой взял, но это им не помешало почти сорок лет вместе прожить, четверых детей завести… - Это как? – заинтересовавшись. - Да любил он ее сильно, а она с другим встречалась. Так вот, проводила она жениха в армию, а тот пришел к ней, вызвал за сарай поговорить, да и заломал. А раньше с невинностью все серьезно было: испортил девку – женился. Поплакала, а замуж пошла. Как по-другому? – рассказал я ему краткую историю «любви» своих дедов. – Дед, уже лет восемь, как умер, а бабуля года три. Лежат рядышком и кому какое дело, как все начиналось… - А ты откуда узнал? - Мама подруге своей рассказывала, а я уши грел. Так что, имей ввиду, предки у меня не шибко правильные, наследственность и все такое… Еще раз напьешься, даже раздумывать не стану. В любом состоянии возьму. Хана тебе и твоей жопе! – заключая. - Учту. Но думаю, тут все иначе. Дед же твой, бабку любил и другого выхода для себя не видел. А ты? Просто появился интерес к мужской заднице. Это ж не на всю жизнь, а так… попробовать на разок, другой. Забавно как-никак, на парня встал. - Да, встал, но ты прям так не суди. Ты мне нравишься и если бы общество нормально воспринимало такие связи, я бы даже попробовал с тобой отношения, - я это сказал??? Тот ошалело похлопал ресницами, - а ты умеешь удивлять. Он отхлебнул чай и поднявшись, отправился на поиски телефона, по пути собирая свои вещи. Наверное, я лишнее ляпнул, - пришла запоздалая мысль. Он одел куртку, запихал в рюкзак телефон и уже направился к двери, но остановился и посмотрел на меня, сидящего на стуле и молча наблюдающего за его сборами. И вдруг, рюкзак хлопнулся на пол, а он сам, развернулся и широко расставив ноги, забрался на мои колени, оседлав. И так близко приперся своим пахом к моему, что я аж рот открыл, отмечая, как мой организм мгновенно реагирует на эту близость. - Снова дразнишь? – справился я о его намерениях. - Дразню, - соглашаясь, - а ты против? - Не сколько, - кладя ладони на его талию и притягивая еще ближе. – Но ты ведь, еще тот гад: дождешься, когда у меня встанет и смоешься. - А ты опереди. Сгони меня с колен сам, - я почувствовал на своем лице его горячее дыхание. Сгони? Слазить будет – не пущу. Все, что я сейчас хочу, это впиться в его губы и зацеловать до смерти. - Я же, просто издеваюсь… ты же видишь, - приближая свое лицо к моему, но не целуя и не давая это делать мне, уклоняясь всякий раз, от моих нервных выпадов. – Я просто хочу тебя раззадорить, - качнув вперед бедрами. - Упффф, - вырвалось у меня. Дыхание стало шумным. Данька коварно улыбнулся, повторив движение, - я не дам тебе, ты ж понимаешь? Меня дома хозяин ждет. Будет наказывать за провинность, - снова качаясь навстречу. Что он делает со мной? О, Боже, у меня уже встал. Я вцепился в него, силясь притянуть ближе, обнять, поцеловать, снова натыкаясь на сопротивление. - Прошу, - стоном сорвалось с моих губ. - Скорее всего, он меня выдерет, - продолжал он описывать свое грядущее, ну или… придется отсосать. Ты, когда-нибудь сосал? Я отрицательно покачал головой, глаз не сводя с его манящих губ. Не припомню, чтобы когда-то кого-то так же сильно хотел поцеловать. Сильнее подался вперед, стараясь прижаться к его груди, ярче ощутить тепло объятий, но тот, выставил руки, держа меня на незначительной расстоянии, что злило не на шутку. - Прошу, пожалуйста, - снова тянусь к его губам, и снова, они ускользают. Он хватает меня за волосы на затылке, оттягивая голову назад, задирая ее. - Чего ты хочешь? – дурманящий шепот почти на ухо. - Тебя, - стоном. - Меня нельзя. Я занят, у меня есть парень, - легонько потираясь круговыми движениями о мой стояк, не сводя глаз с моего лица, превращая мозг в кашу. - Поцелуй меня, - умоляюще. Он хмыкнул, проведя носом по моей щеке, щекоча дыханием. Я снова потянулся губами, но меня все еще держали за волосы. Что за пытка? Облизываю губы и дышу, широко открывая рот. - Ты дрочил на меня когда-нибудь? А я окончательно «поплыл». Мне так приятен его шепот, его плавные движения, это сладкое трение в паху… Кажется, я могу спустить в штаны, не успев их снять. Сам пытаюсь толкаться навстречу, но он сразу же останавливается и я жалобно скулю, умоляя продолжать мучительные ласки. - Отвечай! – призвал он и я кивнул, наблюдая, как довольная улыбка расцветает красивом его лице. Руки гладят его крепкую спину, перед глазами туман, а внизу приятно изнывает сосредоточение моего желания. Он с интересом заглядывает в мое лицо и возобновляет поступательные движения. А я взвыть готов, что, собственно говоря, и делаю. Кажется, я уже на грани. Мне нужны эти движения, это трение, его близость. И воспользовавшись тем, что он выпустил из захвата мои волосы, прижимаюсь, что есть силы, обхватывая его обеими руками, обнимая и задыхаясь от удовольствия. Утыкаюсь носом в основание шеи и сам работаю бедрами, желая приблизиться к разрядке. Он отдает мне контроль, который до сих пор, устойчиво держал, и позволяет получить желаемое, обнимая в ответ и отрывисто, словно плача, дыша на ухо. Его теплые ладони так правильно лежат на моих плечах, скользят по лопаткам, шее, ерошат волосы на затылке. И кажется, что у меня непроизвольно закатываются глаза от накатывающих ощущений. Судорожно хватаю его за ягодицы и что есть силы, тащу на себя, чувствуя, как в голове, словно, что-то лопается и тьма заслоняет свет. Будто в конвульсиях, вздрагиваю, лбом утыкаюсь в его плечо, собственный стон оглушает. Так классно мне еще никогда не было. Руки соскальзывают с его тела, повисая плетьми. Я чувствую себя куклой – марионеткой, у которой обрезали нити, и она безвольно рухнула вниз. Внизу горячо и липко. Вьюга, бушующая в душе минуту назад, успокоилась, даря умиротворение и покой. Ощущаю слабость во всем теле. Миронов осторожно, словно боясь, что упаду без его поддержки, слазит с меня и отходит на шаг, наблюдая со стороны. Взгляд падает на его стояк и я покорно опускаюсь на колени, словно стекая со стула и хватаюсь за ремень его брюк, но он останавливает, сжимая мою руку. Поднимаю голову вверх, не понимая, почему. - Я помогу тебе, - объясняю я, хотя все еще пребываю в легкой прострации. – Я никогда не делал, но мне же делали. Справлюсь. Охренеть! Я минет предлагаю? Сам! Стою на коленях, глядя вверх с какой-то непонятной мольбой. - Нет! – резко. - Только минет, обещаю – продолжения не будет... если сам не захочешь. - Отпусти. Его член на уровне моих глаз. Хочется матом ругнуться. Что за глупость? Он же хочет. Но его рука крепче сжимает мою, а затем, отталкивает. - Ты с ума меня хочешь свести? – устало спрашиваю. – Почему: нет? Он что, всерьез думает, что если не дал поцеловать себя и до члена дотронуться, но это не измена? - Не доверяю, - подхватывая свой рюкзак и закидывая его на плечо. Но я же вижу, как он смотрит на меня сверху вниз. Дай ему волю, сам сорвется и мне пипец (всему разом научит), но, как раз, воли и нет. - Дань… - но тот, невзирая на собственный стояк, просто уходит, оставляя меня одного, стоящего на коленях.