Чернокнижник

      Погода сегодняшнего дня все еще солнечна и спокойна. Ни тебе дождей, ни сильного ветра, гуляй — не хочу. Но для Ромы сегодня начинаются холода наравне с зимними морозами. Душа с каждым часом леденела, стоило подумать о могильных плитах и сырой земле.       Ведя под локоть Мирославу Вознесенскую, Пятифан временами забывал об ее присутствии. Его голова так или иначе была занята умершей подругой, чудесным, или не очень, образом воскресшей. Рома сам не понимал, от чего был так уверен в том, что болотная нечисть являлась именно Дашей. Но это нечто видел только он, и оно не вредило, только следило, будто зазывая к себе. Нечисть казалась беззлобной, и Рома чувствовал, что она его знала.       Пятифану не терпелось оказаться на кладбище и поговорить с Кузнецовой. Неважно, с ее оставшимся духом или же той самой нечистью, Роме просто хотелось во всем разобраться. Понять, почему нечто преследует именно его, чего оно хочет и как он может помочь. Да, Ромка уже не боялся ее присутствия, но страх проявлялся в других, весьма неприятных, мыслях. Если это Даша, то готов ли он встретиться с ней в ее новом, так сказать, обличии? Пятифан боялся ошибиться. А если, черт возьми, не она? Если его мозг создал иллюзию, чтобы как-то утешить сердце от тоски? Все замыкается в один вопрос: почему, мать его, сейчас? Тогда уж Рома должен был сойти с ума еще той адской зимой.       На пике запутанности, хулиган иногда поглядывал на Миру. Сейчас Вознесенская выглядела хуже, чем обычно. Все то же бледное худое лицо, но с оттенками серого, такие же сухие губы, но с множеством трещин алого цвета. Рома точно ощущал ее дрожь и слабость: ее руки, что противоречило желаниям девушки, хватались за Пятифана так, будто от него сейчас вся жизнь зависела. Как отпустит — упадет и больше не встанет, — это парень читал в ее подрагивающих глазах.       Мира выглядела жуткой, но вблизи, как подметил Ромка, девушка обладала вполне себе симпатичным лицом. Подумал, было бы более заметно, если бы она вечно волосами не закрывалась, отсюда и призрачный ужас в глазах прохожих.       Сколько Пятифан раздумывал о Даше, столько же его голову занимали мысли и о способностях Миры. А если Бяша прав? Игорь дал понять, что его излечила именно Мирослава, а не ее дядя. Либо же азиат ошибся, так как сам говорил, что мало чего помнил, и его исцеление — дело рук лучшего врача поселка, дяди Вознесенской. Это было бы логично. Так или иначе, Рома уже закипал от всей возможной потусторонней ерунды. Откуда все это вообще в поселке-то взялось, магнит что ли какой в тайге расположен?       — Если хочешь спросить, ведьма ли я, то отвечу, что нет. — неожиданно прошептала Мира, чуть приподняв уголки губ.       — А? — Рома впал в недоумение, а затем понял, что напрямую оценивающе пялился на лицо Вознесенской. Залип в раздумьях?       — Ты сильно взволновался, когда глядел на меня. Расслабься, весь поселок хочет это знать.       — А, да. То есть, нет! — хулиган замешкался, отведя взгляд в сторону. — Просто, я тут подумал, что ты не похожа на ведьму, и чего все шарахаются от тебя.       Мира через силу подняла голову на Рому с удивленными глазами, а через секунду рассмеялась.       Пятифану пришлось остановиться, ибо так идти было невозможно. И что он такого сказал?       Ее смех раздавался в примеси с кашлем и очередными пошатываниями. Ей было больно, но Мира продолжала звенеть, хватаясь за живот. Рома вздернул бровью, пытаясь понять перемену настроения.       — Осторожней в своих словах. — сквозь остаточный смех предупреждающе сказала Мирослава, продолжив идти вперед.       — А вот теперь снова похожа. — Рома закатил глаза, сглотнув ком в горле: и все-таки она странная. Может, поэтому ее стороной обходят, потому что на язык остра? — Так, куда дальше-то? Через мост?       Мира привела Рому к мосту, ведущему из поселка через лес в частный сектор. Голубая гладь медленно текущей реки приятно одарила свежестью и умиротворяющей музыкой. Здесь начинается проход в самую глушь: и кто додумался оставить часть леса перед спальным районом? За дорогой ведь даже как следует не ухаживают, от чего даже летом ходить по этой тропе — дело пугающее.       Разглядев местность как следует, Рома только через пару минут понял, что там же и Антон живет. Совсем утонул в своих размышлениях, пока добирался досюда.       — Насколько помню, здесь и Антон Петров проживает. Забыл, что ли, эту дорогу?       — Задумался просто.       Пятифан собрал себя в руки, не обращая больше внимание на меткие подколы Вознесенской, и повел ту дальше.       Дом Мирославы стоял почти на отшибе, намного дальше, чем дом Антона. Если Петровы, когда открывали окна, могли только смотреть на лес издалека, то Вознесенским можно спуститься с крыльца — и ты уже среди сосен. Кроны хвойных деревьев сгибались над крышей дома, словно скрывая от лишних глаз.       — Похож ведь на дом ведьмы, правда?       Рома изрядно не понимал, почему Мира отшучивалась. Это выбивало из колеи, и потому парень решил, что вовсе не будет ей ничего отвечать.       — Что ж, тебе лучше отлежаться в постели, горяченького чего-нибудь попить. Да и дядя твой, уверен, тебя на ноги быстро поставит.       Пятифан поднял Вознесенскую на руки, преодолел пять ступеней крыльца, аккуратно поставил девушку на землю и облокотил ее о дверь.       — Дальше сама справишься?       — Я тебе сразу об этом сказала.       Мира ухмыльнулась, смотря в пол грустными глазами, но при этом задор не спадал с ее лица. Значения этому Ромка не придал.       — Тогда я побегу. — Пятифан спрыгнул с крыльца и помахал на прощание с непривычной неловкостью. — Не болей.       — Рома! — крикнула Мира (на самом деле, тихо прохрипела), но парень ее уже не слышал.       Пятифан бежал так быстро, что через мгновение уже был в конце улицы и скрылся в лесу. Вознесенская осталась одна, сумев, наконец, расслабиться. Девушка рухнула на колени, согнулась вперед и выплеснула из себя кровавые сгустки.       — Лучше бы тебе не общаться с мертвыми, Пятифан.       Мирослава ухмыльнулась, вытерев остатки крови с губ, кое-как поднялась на ноги и ввалилась внутрь дома. Поняв, что никого нет, ни дяди, ни Луки, девушка доползла до гостиной комнаты, где в последний раз оставляла свою важную вещь.       К счастью, Мира не убрала ее наверх к себе в комнату: раскрытая черная книга лежала на тумбочке возле дивана.       — Неужели та тварь все-таки она…

***

      — Да не люблю я цветы, отстаньте!       Разъяренная рыжеволосая девчушка быстрыми шагами пыталась сбежать от двух преследовавших ее парней, которые догоняли ее со стремительной скоростью. Она думала уйти через развилки во дворах, но это было глупым решением, так как ее друзья лучше знали все закоулки.       — Да брось, Дашка! — Рома еле сдерживал смех, чтобы не разозлить подругу еще больше.       Да уж, башкой Пятифан точно не думал, когда захотел удивить Кузнецову, девочку-не-леди, каким-нибудь букетом в честь дня рождения. Хотя, это Бяша предложил, чтобы посмеяться. И у него это вышло.       Парни шли следом за пыхтящей подругой, которая уже приближалась к своему дому.       — Все, на. Больше не сбежишь! — парни с игривой угрозой встали по обе стороны от Даши, поставив руки на двери. Девушка что-то рявкнула, а затем развернулась лицом к друзьям. Ее щеки вспыхнули румянцем.       — Ромашки… — пробубнила Кузнецова, переводя взгляд то на Ромку, то на Бяшу.       — Чего?       — Если хотите дарить дебильные цветы, то нарвите ромашек в поле!!!       Даша проговорила на одном дыхание громкую фразу, из-за чего парни закрыли уши руками и отодвинулись назад. Оба были в легком приятном шоке: когда их подруга краснела в последний раз? Прикол вышел из-под контроля. Какой бы пацанкой Дашка не была, все же есть какие-то обычные девчачьи прелести, которые западали в душу.       «Дарья Кузнецова. 1980–1993 гг. Любимая дочь и подруга».       Осень сопровождала команду Вольтрона противным сильным ливнем, который решил нагрянуть именно сейчас. Рома давно проклял небеса, но это не останавливало его навестить покойного друга и возложить памятные белые ромашки. Парень еле как сохранил их под своей курткой, но все же успел донести цветы до того, пока все лепестки не опали.       Могила Дарьи не отличалась ничем от других. Обычная каменная плита с гравировкой, металлическое ограждение, один засохший букет и черно-белая фотография некогда рыжеволосой девочки с веснушками по всему лицу.       — Говорите, сколько нужно, мы побудем недалеко.       Полина нежно обняла Рому и Бяшу, после чего вместе с Антоном отошла ближе к выходу с кладбища. Хулиганы сели на перегородку, скукожившись от дождя и засунув руки в карманы. Оба склонили головы, боясь встретиться глазами с фотографией.       Вокруг засвистел ветер, взявшийся из ниоткуда, разгоняя дождь вместе со скорбной печалью, и лишь редкие лучи, сумевшие протиснуться сквозь тучи, падали на памятники, венки и надгробья.       Рома устремил голову вверх, прикрываясь одной рукой от надоедливых капель. Один луч светил прямо в глаз, но вместо дискомфорта по телу разлилось приятное тепло.       — Не знаю, что происходит с людьми после смерти, но иногда ловлю себя на мысли, что те, кто ушли, могут смотреть на нас.       Бяша тоскливо уставился на друга, который, к удивлению азиата, улыбался небу. Пятифан играл со солнечным светом, плавно проводя пальцами по воздуху.       — Хочется верить. — Бяша похлопал Рому по плечу, после чего встал и подошел к могиле, присев на корточки. — Дашка, если видишь нас или, может, даже слышишь, то мы тебя любим. С днем рождения, ромашечка.       Парень положил руку на плиту, аккуратно, почти невесомо, пройдясь по поверхности, представляя, как эти касания передаются самой Дарье. Бяша помнил, как девочка еще долго ругала их за приставания с цветами. На ее последний день рождения парни-таки подарили ей ромашки, чем вызвали нескончаемые побои по своим телам. Даша бесилась, но при этом по-несвойственному краснела, и будоражилась она от смущения. Это забавило хулиганов, но с того самого дня простенькие белые цветы стали символом не веселья, а скорби. Но Даша по-настоящему любила ромашки, и лишить ее радости в ее день, это было бы неправильным.       Рома вскоре присоединился к Бяше, наблюдая, как лепестки цветов постепенно разлетались по кладбищу. Если бы не дождь, букет был бы достойным, хотя магазинные цветы менее красивые, чем если бы Ромка сам их в поле собирал, но не сезон.       — Дашка, надеюсь, ты смогла упокоиться с миром… Иначе, мне бы не виделось твое лицо везде, да? Или же я где-то согрешил? Если подумать, есть одно незаконченное дело…       Ромино лицо исказилось в гримасе боли, а глаза засверкали темной яростью. Ногти впивались в кожу в кулаках. Бяша подпрыгнул на месте, становясь рядом с другом, и в успокаивающем жесте сжал плечо Ромы. Тот дернулся и отпустил нарастающий гнев, направленный на самого себя.       — Ты видишься мне, потому что я маньяка не поймал?       — Ромыч…       — Я долго над этим рассуждал. Убийца до сих пор на свободе, а милиция давно забила на него, как, собственно, и мы.       — Как же нам найти его…? Столько времени уж прошло.       — Не знаю, Бяха. — Рома чуть отошел в бок, спихивая руку азиата, отвернувшись в сторону. — Не знаю. Но, думаю, стоит покопаться в этом. Прости Даш, что совершенно об этом забыл.       В эту же секунду дождь прекратился. Бяша огляделся, вытянув руку вперед, чтобы убедиться в отсутствии капель. И правда, ливень больше не шел. Серые облака расступились, пропуская больше солнца.       — Кажется, она и правда нас видит.       — Пойдем к нашим. Заждались они нас. А насчет маньяка обсудим чуть…       Рома запнулся. Бяша в недоумении посмотрел на него: глаза Пятифана округлились, нос задергался, а челюсть сжалась так, что послышался скрип. Парень часто задышал, будто боялся задохнуться. Не успел азиат спросить, в чем же дело, как почувствовал резкий мертвенный запах.       Хулиганы медленно повернули головы и в миллиметре столкнулись с нечто.       — Д-д-д-даша?! — взвизгнул Бяша, потеряв равновесие на месте, от чего упал радом с могилой. Глаза моментально наполнились влагой.       Все так, как описывал Рома: омерзительное существо с тиной по всему серо-синему телу с волосами из растительности, со смотрящими черными грустными в самые чертоги души глазами. Вместо рта — острые слюнявые зубы, по всему лицу — какие-то волдыри, словно от ожогов. Оно — страшная нечисть, но Бяша четко разглядел в нем свою умершую подругу.       Рома, стоящий слишком близко к нечто, боялся что-либо произнести. Его язык будто отрезали, или же он забыл все буквы алфавита, и кроме мычания его рот ничего не смог выдать. Парень застыл в ужасе, ощущая на своем лице зловонное дыхание, слушая хрипы и скрежет когтей по сырой земле.       — Рома, Бяша, вы в порядке?!       Мельком Пятифан уловил сбоку движение, и через несколько секунд появились Полина и Антон.       — Мы услышали крик!       Существо, также заметившее присутствие других людей, резко развернулось в сторону Петрова и Морозовой. Нечисть заверещала, выгнулась назад, размахивая когтистыми руками, а затем прыгнула на перепуганных парня и девушку, тут же устремившихся в бега.

***

      — Весь день пробегал по тайге зря. Как же я устал! Завалиться бы спать. Но перед этим надо поесть!       Нервный черный кот еле передвигал лапами. Его шерсть — вся запутанная и грязная. Лука кряхтел и недовольно махал головой, мечтая оказаться дома рядом с хозяйкой. И ведь хотел отказать в ее просьбе.       — Лучше бы в школу с собой взяла, а не заставляла эту тварину по всему лесу выискивать.       Кот, наконец, вышел на улицу, а вскоре показался и его дом. Животное воодушевилось, представив долгожданный ужин, набрался сил и поспешил перескочить лестницу крыльца.       — А это еще что такое?       Кошачьи зрачки сузились в легком страхе, когда в глаза въелись капли крови прямо на пороге перед прихожей. В помещении было темно, но Лука прекрасно заметил кровавые следы, проникающие в гостиную. В несколько быстрых прыжков он оказался в большой комнате, и первое, что кот увидел — это сидящую на скошенных коленях хозяйку, уставившуюся мутным взглядом в черную книгу. Ее рот — весь в крови, а дрожащие пальцы тыкали в одну и ту же строчку.       — Лука, нашел ее? — глухо, озлобленно, с долей надежды.       — Нет. — Кот юркнул на стол и сощурился на Мирославу. — Ты же прижгла рану?       — Да, но наша нечисть оказалась ядовитой. — Мира хмыкнула, подняв голову и недовольно посмотрела на любимца. — Плохо искал, раз не нашел.       — Не принижай мои способности! — Лука зашипел, вытаращив глаза и оскалившись. — Говорю же: эта тварь не выходила.       Вознесенская повела взглядом, откинувшись назад, медленно выдохнула и расслабила плечи.       — Да, прости. Я не должна в тебе сомневаться. Просто, если мы не поймаем ее, то мне — конец. Думаю, завтра днем я уже умру.       Хвост черного кота завертелся во все стороны, а когти на нервной почве то появлялись, то исчезали. Лука, соизволив угомонить свое кошачье эго, опустился на колени Мирославы, приминая ее ноги мягкими лапами.       — Ты нашла что-то? Все же есть какой-то водяной дух с ядом?       — Сначала, я сомневалась. — Мира положила руку на спинку животного и плавно начала поглаживать его. — Но недавно я подслушала разговор знакомых-хулиганов, и к одному из них начала приходить наша нечисть. И похожа она на одну из жертв зимы тысяча девятьсот девяносто третьего года.       — Так, может, поэтому я ее выманить не смог?! Она гоняется за конкретным человеком? Но с чего бы духу кого-то преследовать?       — Дух знал этого парня. И на основе этой информации я пришла к выводу, что наша нечисть раньше была человеком.       — Человек после смерти стал духом, принадлежащим воде. Значит, та страничка, которую ты рассматривала, об этом… Как ее…       — Мавка. Наш дух — это мавка, обладающая ядовитым когтями, и единственное противоядие — это ее же слизь.       На голову кота капнуло что-то теплое. Животное задрало голову, чтобы увидеть лицо хозяйки. Нос Миры вновь закровоточил, но девушка сохраняла состояние покоя. Вопросы смерти никогда ее не пугали, но Лука знал, что умирать Мира не хотела. Как минимум, не сейчас, когда остались незавершенные дела.       — Я добуду для тебя противоядие. — кот, отказавшись от почесываний, покинул колени девушки, вновь залез на стол и уставился в книгу. — Ага, значит, огонь точно вреден для мавок. Ну, и отлично. Да и найти ее теперь будет проще. Опиши того хулигана, за кем она следует.       Мирослава, ничего не ответив, поднялась с пола, сплюнула кровью куда-то в сторону, смахнула пот с лица и блеснула недобрым огоньком. Лука вопрошающе уставился на хозяйку, все еще ожидая ее ответа.       Кошачьи уши уловили внезапно разнесшийся крик, больше похожий на слезное завывание. Лука повернулся в сторону входной двери, поняв, откуда именно исходил данный звук. Из леса.       — Я бы не сидела дома, ожидая своего конца. Ты же не подумал об этом? — Мирослава устремилась на улицу, зазывая кота за собой. Лука, повиновавшись, последовал за девушкой. — Просто, я поняла, что беготня по лесу меня быстрее в могилу сведет. А сегодня я чуяла, что мавка захочет прямо поговорить с тем парнем. А голосок нашей давней знакомой донес до нас просьбу о помощи. Пойдем, пока я еще могу ходить.       — В этот-то раз мне сразу убить ее?       — Нет, но сделай так, чтобы она больше не сбежала.

***

      Четверо друзей сомкнулись спинами посреди леса, боясь и шага ступить в какую-либо сторону. Вокруг них — сплошной темный лес и запах болота, от которого хотелось вывернуть желудок.       Полина сжимала одной рукой ладонь Антона, а второй — плечо Ромы. Бяша вооружился какой-то палкой, размахивая ею направо и налево.       — Что ж, теперь я четко понял. — чуть ли не смеявшийся в истерике Пятифан всматривался темноту, сквозь сосны, прислушиваясь к тяжелым шагам, все приближающимся к ним. — Мне это все не видеться, и я все еще в своем уме, либо же у нас коллективные галлюцинации.       — Что бы это ни было, когти у этого существа очень даже реальные. — Петров потирал бедро, размазывая кровь по штанине.       На кладбище нечто, стоящее перед Ромой и Бяшей, рвануло в их с Полиной сторону, и им вдвоем пришлось бежать куда подальше. Забежав прямиком в лес, Морозова умудрилась споткнуться о коряги, и чудовище вот-вот настигло бы ее. Антон успел прикрыть девушку, оттолкнув нечисть ногой, но поплатился за это ранением по бедру.       Друзья подоспели на помощь, отвлекли нечто на себя, давая возможность Антону и Полине подняться и убежать в лес. Рома закидал существо камнями, а когда попал тому в голову, подхватил лучшего друга и потащил того подальше от кладбища, пока и их тела тут не разложились.       Но далеко сбежать не удалось: казалось, что оно — повсюду, и куда бы ты ни вступил — схватит и утащит глубоко в тайгу. И что делать сейчас — не знал никто.       — Есть идеи?! — спрашивал Бяша у пустоты, поглощавшей его с ужасной скоростью. Впрочем, как и остальных.       — Давайте перестанем орать и прислушаемся! — воскликнул Рома, противореча своему же предложению, но после его крика все заткнулись. Были слышны только сердца, бьющиеся в унисон.       Пятифан навострил уши, оглядываясь вокруг и сильнее сжимая Полинину руку.       — Рома… — шепот Антона привлек внимание друга, и тот проследил за пальцем, указывающим в одну точку. — Оно там.       И только Петров осведомил хулигана о расположении нечисти, как мерзкое существо, подобно оголодавшему медведю, вылетело из кустов, поблескивая глазами. Новые крики раздались по местности, распугивая всю живность вокруг. Птицы взмыли в небо, удаляясь в очень быстром темпе. У команды Вольтрона не было такой роскоши как крылья, зато у монстра в арсенале имелись острые когти, которыми он прижал Пятифана.       Троица были откинута в сторону, и те не сразу поняли, что произошло. Существо сдавливало горло Ромы руками, склонилось над его лицом и… замерло.       Полина, очнувшаяся первой, обомлела, стоило увидеть, что Рома плачет. И Морозову не отпускало чувство, что эти слезы — не от страха, а от чего-то такого, что задело душу хулигана. Пятифан что-то бормотал, но Морозова не разобрала, что же именно. Скрипачка вгляделась в лицо нечисти, и мир остановился. Она обернулась к Антону, только-только пришедшего в себя от падения, и в ужасе прошептала:       — Тоша… Тебе не кажется, что оно очень похоже на…       — Д-дашка! — Бяша, явно потерявший голову от происходящего, подбежал к нечисти, угрожая ей той же палкой. Его глаза округлились в безумии, а губы сами раскрывались в словах. — О-остановись! Эт-т-о же мы!       Повисло мрачное напряжение. Бяша сжал свое недооружие двумя руками, трясясь всем телом. Полина вот-вот упадет в обморок вместе с Антоном, которого одолела болезненная слабость. Петров подумал, что стоило бы Бяшу заткнуть, но в глазах все поплыло, а звуки — смешались.       Пока существо отвлеклось на азиата, Рома быстро отпихнул его от себя с помощью ног, а сам в темпе поднялся на ноги. Нечисть встрепенулась, заорала, что есть мочи, и почти вновь повалила с ног Пятифана, но непонятно откуда взявшийся огонь отстранил духа от друзей.       — Да что за хрень здесь происходит! — Бяша психанул, кинул свою палку прямо в огонь и схватился за голову, чуть не вырывая волосы. Азиат вдруг вспомнил Черный Гараж, вызывавший такой же склизкий, хладный и адский страх.       Рома, больше не мешкая, обошел огненный круг с бьющимся в агонии монстром внутри, схватил Бяшу и оттащил его на безопасное расстояние, к Полине, поддерживающей Антона, который, к слову, потихоньку терял сознание.       — Нужно валить. Неважно, что произошло, но нам лучше уйти отсюда! — Пятифан отодвигал друзей в сторону поселка задним ходом, продолжая завороженно смотреть на почти горевшее существо. Оно кричало человеческим голосом, тянуло руки куда-то ввысь, перекатывалось по земле. Рома слышал мольбу о помощи. Что-то внутри екнуло.       Даже если это нечто каким-то образом стало Дашей, вернее, Даша переродилась в чудовище, надо думать о спасении тех, кто еще жив. Но их новый побег прервал черный кот с желтыми глазами, появившийся сзади. А сразу за ним — Мирослава Вознесенская, подходящая к огненной ловушке подобно охотнику, неспешно, насмешливо, победоносно. Она появилась живой смертью, и вся компания теперь боялась не нечисти.       — Спасибо, что вывели ее для меня.       Мира, не взглянув на команду Вольтрона, подошла к испаряющейся нечисти, со всей нечеловеческой злобой насмехаясь над мучениями существа.       — Лука, жги.       Кот раскрыл пасть и выпустил огонь, уменьшая периметр круга и увеличивая силу пламени. Нечто скрутилось, схватившись за свое лицо, пытаясь скрыть хоть что-то. Пара становилось все больше, а дух — все чернее.       Когда же существо замолчало, Мира приказала коту остановиться. Лука убрал огонь полностью, пропустив хозяйку к духу. Он все еще был жив, но без сознания.       Поморщившись, Мирослава засунула пальцы в рот нечисти, а после приложила их к своей ране. Девушка, облегченно вздохнув, упала на колени, вновь закашляв кровью, но улыбка засветилась на ее лице, и компанию ребят обдало холодом. Что они блин только что увидели?       — А с этими что делать? — кот напомнил хозяйке, что у сей действа есть свидетели.       — Придется провести разговор. Но мне надо немного передохнуть.       Девушка и говорящий кот смотрели исподлобья на друзей, потерявших какой-либо здравый смысл в происходящем. Мира начала шептать что-то непонятное, и вскоре компания погрузилась в сон.