Чернокнижник

            — Р-р-рмяу!       Из темноты улицы нечто громко зарычало. Золотистые глаза явно сощурились, а узкий зрачок метался из стороны в сторону, будто выбирая свою жертву. Взгляд существа остановился на побледневшем Бяше, и тот, сглотнув, вжался в Полинину руку еще сильнее. Девушка, дрожащая не меньше друга, наполовину прикрыла его своим телом, а мозг раскрасил темную комнату в безобразные алые пятна.       Нечто черное в один длинный прыжок оказалось прямо перед друзьями, раскрыв свою пасть, обнажая клыки. Из его рта доносились кряхтения голодного зверя. Бяша и Полина заверещали в унисон, спотыкаясь об ноги друг друга, почти повалившись на пол.       Со стороны послышался смешок чернокнижницы.       Пока парочка пыталась сбалансироваться и выпутаться из конечностей друг друга, Рома наблюдал за происходящим в полном ахуе. Воспоминания минувшего вечера болезненно скользнули в голове, от чего Пятифан поморщился, но при этом слегка расслабился.       — Ха! Испугались?       — Лука, и зачем ты их напугал?       Черный кот победоносно сел возле своей хозяйки, вздернув носом. Лука довольно облизывался, не отводя взгляда от трясущихся подростков, которые все же оказались на полу, не выдержав давления испуга.       — Э-э-э-это еще од-д-дна нечисть, на?!       Бяша вскочил на ноги и, осмелев от возмущения, подошел слишком близко к раннему источнику страха, начав тыкать в него пальцем. На заявление парня, Лука оскалился и зашипел, сделав пару выпадов вперед.       — Не сравнивай меня с этими тварями, человек! Я стою на несколько тысяч ступеней выше, чем они! И чем ты, между прочим! Еще одно слово с твоего языка, и я вырву его вместе с глазами! — в качестве доказательства своей угрозы, кот подпрыгнул до уровня лица Бяша и сделал пару замахов лапами.       — Так, все, хватит угроз на сегодня.       Мирослава понимала, что лучше, как можно быстрей, прекратить сей перепалку, и потому подняла Луку на руки, медленно проводя ладонью по его взъерошенной шерсти. Кот затих, но презрения скрывать не перестал.       — Может, начнешь объяснения с него? — Ромка зло сверкнул глазами на животное, одновременно помогая Полине встать. Морозова теперь вцепилась в Пятифана.       Скрипачка, как заметил хулиган, на любые движения и звуки бросалась в трясучку. Все ее внимание было приковано к Вознесенской, которая, к слову, предвзято смотрела на подругу. Полина до жути боялась Миру, будто перед ней стоял сам Хозяин Леса. Нехорошие мысли засели в голове, но Рома удачно отгонял их назад.       — Ну, скажи им, скажи, кто я! Скажи, что перед ними — самое что ни на есть сильнейшее существо! — Лука ехидно захохотал.       Троица Вольтрона переглянулась: Бяша, кажется, вот-вот откинет коньки; Полина была готова рвануть ко всем чертям из этого дома; только один Рома сохранял относительное спокойствие, но это не значило, что не хотелось сбежать.       — Да, да. — Мира прикрыла рот своего животного рукой, в которую тут же вцепились острые зубы, но девушка и глазом не повела. — Перед вами великий и ужасный Лука, последний в своем роде говорящий кот, изрыгающий огонь.       Рома скептически поднял бровь. Бяша, кажется, в сотый раз сглотнул ком в горле.       — Он — бесенок, прислуживающий мне. У нас что-то типа контракта: Лука помогает мне, я — ему. Нечисть, но очень сильная. Облик кота — для отвода глаз, от его настоящей формы вы бы точно душу потеряли.       — Какой же… бред.       Пятифан тяжело вздохнул, уже не веря ничему: все слишком сумбурно и не может быть правдой. Но перед ним в самом деле стоит девочка с ощутимой черной аурой, с ним говорил глазастый дьявольский кот, а еще несколько лет назад его чуть не прикончил огромный монстр с головой козла. Был только один вопрос — найдет ли Ромка в этом поселке оборотня или фею? Также думалось, что убежать от этой зловещей парочки не выйдет от слова совсем. Да даже если Вольтрон покинет их (ведь все-таки они их не держат), все равно останется миллион вопросов и непоняток, с которыми разбираться будет ой как сложно. А может, и жизни будет стоить.       Удерживало еще кое-что: Даша. Вернее, болотная нечисть, которой она стала. И Рома просто не мог закрыть на это глаза и сослаться на сумасшествие. Хотя последнее уже не казалось таким неверным выводом.       — Ну, так что? — ожидающий тон Мирославы вывел хулигана из раздумий. — Вы пойдете?       Рома молча спросил глазами у своих друзей: Бяша сначала категорично мотал головой, но резко передумал, неуверенно кивнув; Полина отчеканила, что не бросит Антона, все еще не пришедшего в себя, одного в жутком доме, поэтому точно останется с ним. Мира же, поведя плечами, хмыкнула, а затем скользнула на выход. Она выпустила кота из рук, и тот помчался прямиком в лес. Его черная шерсть сливалась с темнотой ночи, но маленький алый огонь, источавшийся Лукой, давал понять, где он находится. Вознесенская поспешила за бесенком.       — Будь осторожна. — кинул Рома напоследок Полине, и вышел на улицу, захватив Бяшу за руку.       Морозова, заперев дверь, сразу кинулась на второй этаж, где в одной из комнат отыскала Петрова. Антон крепко спал, изредка издавая стоны боли и сжимая постельное белье. На его лбу выступил пот, но, если верить словам Мирославы, парню ничего не угрожало.       Скрипачка, сев на кресло перед кроватью, взяла руку блондина и приложила ее к своим губам.       — Прости, Тоша… Прости…       Антон сквозь сон слышал шепот своей девушки, чутко осознавал смысл произнесенного, но не смог и слова сказать, чтобы спросить, за что она извиняется.       А тем временем, Мира, Рома, Бяша и кот Лука пробирались сквозь колючие дебри, словно как команда искателей приключений. Мирослава следовала по следам питомца, уверенно прыгая туда и сюда. Хулиганы же постоянно обо что-то спотыкались, во что-то врезались и получали легкие ранения. С их стороны слышались недовольные кряхтения и ругательные слова, адресованные девушке.       — Почему мы через лес идем? Не проще было бы спокойно по поселку пойти?       — Через лес быстрее. Я и так сильно устала, особенно для ночных прогулок. К тому же, вам разве не привыкать бродить по лесу?       — Только при свете дня и когда за тобой не гонится чертовщина. А так да, мы эксперты.       Язвительность Пятифана вызвала очередную усмешку со стороны Вознесенской. Раннее Ромку это знатно подбешивало, но, когда когтистые руки озлобленных на непрошенных гостей деревьев так и намереваются схватить за шкирку и выкинуть куда подальше или, наоборот, оставить в удушливых объятьях, уж лучше слышать смех девушки. К ней доверия, конечно, было не больше, но этот тот самый выбор — из двух зол. А лес и его обитали подходили под эту категорию вместе с чернокнижницей.       Рома обходил тайгу стороной. Ровно, как и все его друзья, когда нечто огромное и зловонное начало охоту на местных ребятишек. Той самой зимой детство закончилось. Бяша поседел на несколько волосков, а его страх перед адским Черным Гаражом вечно выражался в заикании при одном лишь упоминании. Антон, закружившись в гуляньях со странными детьми в масках, почти очернил свои руки под сладостно-противный звук флейтовой музыки. Полинино мышление исказилось настолько, что в некоторых моментах она не могла здраво рассуждать: либо терялась в логических цепочках, либо же поддавалась кошмарам прошлого, становясь похожей на безумицу. А сам Рома стал случайными свидетелем всех тех кровавых ужасов, что творились в поселке. Пятифан видел и Антона с окровавленной маской зайца, через прорези в глазах которой он четко видел взгляд убийцы, и отчаянность Поли, которая вместо чистейшей мелодии несла своей скрипкой скрипящие ножом по сердцу звуки, и Бяшу, чьи расширенные пустые темные глаза после встречи с самой Смертью отпечатались в памяти.       И сейчас, к удивлению Ромы, он ощущал не тот самый постоянно полыхающий страх в груди, а больше любопытство. Парень сторонился всех этих, мягко говоря, странностей, но при этом стремился узнать о них больше. Наверное, как он сам подмечал, это связано с Дашей. Одно дело — бояться Черного Козла, грозной нечисти, убивающей детей, а совсем другое — когда нечистью стала погибшая лучшая подруга. И выслушать Мирославу, которая стремительно раскрывала свои, так сказать, особенности и некоторые знания о духах, не казалось уж слишком глупой идей. По крайней мере, это заглушалось все той же заинтересованностью в происходящем: хочется получить разъяснений, что реально, а что — нет.       Черный кот, мелькающий как факел, со скоростью гепарда мчался сквозь лес, разгоняя всевозможную живность. Парни давно потеряли Луку из виду, но уверенно ступали за Мирой, которая, к слову, совсем на немного уступала питомцу. Свет ее кожи будто отражал саму Луну, и девушка становилась маяком, и Рома уже не понимал, чудиться ему из-за усталости или все чернокнижники светятся в ночи.       — Мне вот что любопытно. — Рома остановился, переводив дыхание и окликнув Мирославу. Вознесенская затормозила, проводив взглядом исчезнувшего Луку.       — Да?       — Если чернокнижие — своего рода учение, берущее начало из тьмы. Тьма — есть жизнь, но разве не должно быть по-другому? Ведь всегда так было: свет — жизнь, тьма — смерть и все такое. Белое — это что-то о добре, а черное — о зле. И я не понял, как тьма может быть источником всего.       Мира прошибла Рому измученным взглядом, медленно приблизившись к нему. Девушка ответила без раздумий, будто ждала такого вопроса.       — Чернокнижники уверены, что все появилось из ничего, из темной пустоты. Христианство же, «белая религия», переступило сей идею и придумало свою, чтобы оправдать злодеяния людей. Они сказали: «Стремитесь к свету — истинному началу живого, и тогда грехи, вся та чернота, покинет потерянные души». И люди поверили. Только вот, даже самое чистое добро может принести беды, окунув человечество в еще более глубокую бездну. А перестаешь верить в свет, то ищешь силу во тьме. Одна проблема — не все люди грамотно обращаются с полученной силой, потому и пускают ее на греховное утешение.       Рома переглянулся с Бяшей. Оба о чем-то задумались, явно пытаясь переварить суть слов Миры. Хулиганы никогда не интересовались религией и всякими движениями, и уловить мысль верующего человека — занятие не из легких, хуже задач по математике. И Мирослава заметила их смятения.       — Вам не нужно углубляться в суть чернокнижия. Единственное, что я хочу, чтобы вы поняли, что не вся чернота — лихо. И я не хочу никому вредить. Чернокнижие — моя вера, с помощью которой я живу. Я вовсе не фанатик и не приглашаю вас вступить в секту. Старший Брат, если вдруг было интересно, также не является чернокнижником, но ему близки наши идеи. Алексей на своей шкуре понял, что существует добро во зло. Пойдемте.       Хулиганы, так четко и не состыковав что к чему, молча продолжили путь. Где-то вдалеке возмущенно мяукал Лука, точно подгоняя ребят. Вскоре вся команда вышла на другой стороне поселка, прямо возле той самой церкви, где парни когда-то увидели Миру и Старшего Брата. Последний как раз сидел на крыльце своего дома, нервно перебирая руками. Растрепанные седые волосы и томные глаза придавали Алексею Старшову более зрелый возраст, словно этот человек прожил слишком долго, чтобы смотреть на жизнь более воодушевленно. И Рома заметил это только дважды: в день недавнего приема в доме Старшего Брата и сейчас. Пятифан на минуту застопорился, когда как Мирослава и Бяша подошли к главарю банды.       — Алексей. — Вознесенская приветственно кивнула мужчине, подойдя к нему.       — Мирослава. — грозный тон Старшего Брата не сулил ничего хорошего. Бандит обдал Бяшу прищуром, от чего азиат поежился, но все же поздоровался.       Троица развернулась в сторону Пятифана, зазывая того присоединиться к диалогу. Рома сглотнул, глядя прямо на уставшего лидера, не сводя с того глаз. Каким образом он замешен во всей этой истории?       — Лука мне все рассказал. — черный кот резко появился сзади Старшова, вылизывая лапы. — Всю ночь не спал, ждал вас. И все-таки… Мира. Зачем тебе мои парни?       — Они те, кто столкнулись с Черным Козлом и сумели выжить.       Старший Брат уставился на ребят, будто ища что-то такое, что делало их особенными. Рома и Бяша сохраняли спокойствие, хотя Пятифан потихоньку начинал закипать от длительного ожидания.       Алексей начал ходить вправо-влево, что-то бормоча себе под нос, и было не разобрать ни буковки. Мужчина смотрел куда-то вниз, сложив руки на поясе, смотрев то на парней, то на церковь.       — Может, хватит уже раздумывать? — пробурчал Лука, вскочив со ступеней крыльца и подбежав к бандиту. — Они уже вовлечены в наши дела. Более того, та самая болотная тварь — их подружка, и эти люди хотят узнать ответы, поэтому вряд ли они развернутся и сбегут. Разве я не прав?       Животное обратилось к хулиганам, призывая к скорому ответу.       — Да. — одновременно произнесли Рома и Бяша, продолжив шугаться от кота-злыдня.       — У меня сейчас бошка треснет, если вы так ничего и не расскажете! — Ромка взорвался, размахивая руками. — Я по горло сыт этими сказками про чернокнижников и нечисть, и я бы с удовольствием пошел домой и забыл эту ночь, только вот есть один нюанс. Моя лучшая подруга, умершая три года назад, вдруг возвращается в виде «болотной твари» и пытается убить друзей! А еще вся это дичь с Черным Козлом! Да, блин, мы видели его и чудом живы остались, а теперь узнается, что не только наша компашка с ним столкнулась. Так что поспешите уже и расскажите все!       Рома насупился и, как бык, дергал ногами, растопырив ноздри, рвано дыша. За весь прошедший день информации в голову поступило столько, что мозг уже не вывозил и требовал лишь объяснений. Было плевать, насколько абсурдно звучала история Миры. Ромке сейчас хотелось одного — объяснений чертовых взаимосвязей каждого элемента истории.       Мирослава готова их предложить.       — Тогда следуйте за мной. — девушка подошла к Пятифану, положив руку на его плечо в надеже утихомирить. Парень отдернул ее руку, не стесняясь продолжать показывать свое недовольство.       Бяша, в отличие от друга, успокоившись и приняв все как факт, не возмущался и не рыдал, лишь ожидал, когда же тайны раскроются. Тогда Мира махнула рукой, а Алексей распахнул двери церкви, приглашая ребят войти внутрь.       Вознесенская скрылась внутри постройки, и хулиганы сделали первые шаги в неизвестность. Лука — сразу за ними. Старший Брат, оглянувшись по сторонам, переступил порог церкви и тихо закрыл дверь за собой.       Компания погрузилась во тьму. Лишь пара лучей лунного света проникала сквозь несколько разбитых окошек. Комната церкви была абсолютно пустой: ни мебели, ни каких-либо обломков, ни икон. Только пыль, запах гнилого дерева и одиночная лампада.       Рома и Бяша внимательно следили за Мирой. Вознесенская прошла в самый дальний угол от входной двери и пару раз топнула ногой. Парни на секунду уловили, как несколько половиц немного подпрыгнули, и только тогда, как Мирослава нагнулась и подхватила дощечку, откинув ее сторону, они заметили дыру. Дыру, из которой мелькнули ступеньки.       — Что-то мне… поплохело, на.       Пятифан обратил внимание на лучшего друга. Бяша скрыл лицо рукой, будто сдерживая рвотные позывы, а его тело покачивалось, намереваясь свалиться в бессознательность. Рома предложил свое плечо в качестве опоры, раздумывая, а не свалить ли им нахер отсюда? У самого Пятифана голова закружилась не по-детски. Церковь снаружи не казалась дружелюбной, а внутри — тем более. Пространство было настолько маленьким и темным, что, по ощущениям, стены вот-вот сдавят всех присутствующих. А тут еще какой-то проход вниз!       Из дыры взвыл холодный ветер, разнесся нечеловеческий вопль и удары по чему-то металлическому. Такой же металлический ужас пробежал по спине парней, и те сделали несколько шагов к выходу. Наткнувшись на нечто, мешающее к побегу, ребята приостановились.       — Вы помните, зачем пришли сюда? — Лука пронзил хулиганов грозностью желтых глаз, и для закрепления результата пару раз цапнул лапой по ногам парней. — Ваша подружка ждет.       — Если вы думаете, что внизу — ловушка или пыточная, то вы ошибаетесь. — бросила Мирослава, закатив глаза. А после не по-доброму улыбнулась. — Ну, почти. Ладно. Хватит медлить, спать хочется.       — Рома, Бяша. — голос Старшего Брата прозвучал прямо над головами хулиганов, что вызвало очередной рейд мурашек по телам. — Я хоть раз давал повод сомневаться во мне?       — Никак нет.       — Послушайте, я сам против задуманного. Но если Мирослава привела вас сюда, значит, наше дело зашло в тупик, и ваша помощь, может, пригодится. Обещаю, я все расскажу, но если вы не перестанете метаться в сомнениях и бояться довериться, то будет только хуже. Я верю Мире, а вы — мне, так ведь?       Хулиганы кивнули.       — Вот и славно. — Алексей вздохнул, потерев переносицу от сонливости. — А теперь, спускаемся.       Лестница представляла собой недлинную спираль в ступеней двадцать. Спускались без какого-либо освещения. Множественность шагов по камню и быстрые сердцебиения, — все, что можно было услышать в кромешной пустоте.       Как только нижний этаж был достигнут, в нос Ромы тут же врезался запах мокрой земли вперемешку с чем-то травяным. В воздухе витало что-то еще, что-то знакомое, что навивало самые неприятные воспоминания. Волосы встали дыбом, когда, прислонившись к холодной стене, Пятифан приметил красные пятна. Кровь.       Мирослава щелкнула пальцами, и вскоре помещение начало освещаться зажигающимися один за другим факелами, раскрывающими обзор на длинный-длинный узкий коридор. Отведя взгляд в сторону, парни увидели арку, ведущую в еще одну комнату.       В тишине раздался раннее слышимый скрежет металла, доносившийся откуда-то из коридора. Очень близко. Кровь встала в жилах, стоило Роме и Бяше наткнуться на живую тень.       Черный силуэт сильно дрожал, местами изгибался. Когтистые руки хватались за, должно быть, голову, а затем ударяли по тому самому железу. Подойдя чуть ближе к источнику звука, хулиганы поджали зубы, дабы не заорать от шока.       Клетки.       Нижний этаж церкви — это, мать его, самая настоящая подземная темница.       — Под церквями люди часто строили подобные подземелья-тюрьмы. — внезапно вкинула факт Мирослава, облокотившись об решетки одной из камер. Ребята не поняли, было ли это сказано, чтобы успокоить или же все-таки чтобы устрашить. — В них священники заточали неугодных. Иными словами, инакомыслящих, чтобы воздать им за грехи и неправильную веру. К слову, вот вам и пример того, что не всякое светлое порождает добро.       — А к-кто там.? — Бяша занервничал, начав заикаться. В глазах поплыло от мерзотного запаха, а сердце давно разодрало грудную клетку от слышимых отчаянных воплей. Нечто все стучало и стучало, выло и выло, хватало себя за конечности, словно намереваясь так приглушить свою боль. Его тень дрожала в свете пламени от факелов, и эта картина вырисовывала в сознании азиата самых страшных чудовищ. — Д-д-даша?!       — Нет. Мавка — в другой камере. В самой дальней.       Вознесенская прошла вперед застывших парней и встала возле клетки того самого монстра. Горечь блеснула в ее глазах. Мира кусала губы, глядя прямо на этого нечто, обнимая себя за плечи.       — А это… — вскоре продолжила она, — падшая жертва Черного Козла.       Старший Брат аккуратно подвел парней к заключенному монстру. Мужчина опустил свои тусклые некогда янтарные глаза на сидящего за решеткой. Из губ Ромки вырвалось тихое ругательство. Парень вдруг забыл, как дышать. Тело задергалось, словно его облили ледяной водой. По спине ручьем скатывался пот, лоб сильно взмок от увиденного ужаса. Вокруг закружились снежинки в примеси с кровью, а также затанцевали скалящиеся звериные силуэты, тянущие свои лапы прямо к покрывшемуся коркой боли сердцу Пятифана. Бяша, не осилив увиденного, развернулся и двинулся к лестнице. Азиат оперся рукой об стенку, не позволяя себе упасть на вмиг окрасившийся в красный пол. Желудок вот-вот был готов извергнуть из себя кошмар пережитого. Из глаз ненароком покатились мелкие слезы. Бяша что-то бормотал, а его блеяние разносилось эхом по всей темнице, что давило на мозг Ромки, готового вспыхнуть в любую минуту. Вспыхнуть не гневом, а непосильной паникой.       — Блять… Как… — Пятифан ничего не мог сказать при виде существа, сидевшего в клетке, по стенам и полу которой виднелись множественные следы от когтей с алыми пятнами.       Тот самый монстр походил на растерзанное дикое животное, лишь отдаленно напоминавшее человека. Оно согнулось пополам, уткнувшись лбом в каменный пол, скребя длинными черными когтями по поверхности. Оно мычало, рычало, хрипело, доносся таким образом о нестерпимой боли. Изредка по железным прутьям клетки проходились удары. На его теле — порванная грязная одежда. Проглядывающиеся из-под нее участки кожи, а также руки и ноги покрыты спутавшейся серой шерстью со сгустками крови. На лице — нечто, напоминавшее звериную маску, въевшееся в кожу. Широкая пасть с рядом острых гнилых зубов, черные поглощающие прорези, через которые проглядывались красные светившиеся глаза с узким зрачком, ассиметричные волчьи уши, вросшие на макушке головы. На шее громоздился ошейник, прикованный цепью к одной из стен.       Рома и Бяша знали эту маску. Помнили Волка, что чуть не погубил их.       — Это Дима. — глухой голос Алексея достиг хулиганов не сразу. Мужчине пришлось повторить. — Дима, помните? Он был один из первых, кого я приютил по возвращении в поселок. Он был мне словно младший брат. И вот, что с ним стало.       Рома отшатнулся от темницы и отпрянул от омерзительного зрелища, ретировавшись ближе к Бяше, в данный момент который больше походил на хрупкую куклу: только прикоснись — разобьется.       — Он — один из них? Из тех самых Зверей, что убивали людей три года назад?!       Мира и Алексей промолчали. Оставалось дождаться, пока парни отойдут и снова станут способны на диалог.       Пятифан схватился за голову, припоминая события трехлетней давности.       — Волчок — первый, с кем мы столкнулись во времена инцидента с похищениями. И тот, кто устроил на нас последнюю охоту.