Чернокнижник

      «Откуда эта влага на моем лице?»       Голоса окружающего мира превратились в помехи, колющие сознание. В ушах стоял неприятный звон.       «Почему меня так трясет?».       Без прямых касаний, но все тело ощущало горячее присутствие, разливающееся чувством защищенности.       «От чего я плачу?»       Взгляд невольно упал на барахтающееся пятно, которое что-то озлобленно кричало. Другой расплывчатый объект закрыл собой это пятно, и только тогда болезненное мерцание перед глазами начало сходить на нет. Но легкий испуг никак не хотел отступать. Мирослава пребывала в смешанных чувствах.       — Эй, ты в норме?       Боль утихла, и Мира вернулась в реальность. Рука скользнула по щеке, вытерев горячую слезинку. Возникшее перед ней лицо Ромы, чьи брови сомкнулись в незнакомом для нее беспокойстве, заставило девушку оставить необъяснимое чувство. Ее серые глаза уставились сквозь Пятифана на недавно препятствующий ей объект в виде Никиты, который, к слову, невозмутимо раскидывался проклятиями в их сторону, быстро-быстро уходя внутрь школы.       Две другие пары глаз также уставились на Вознесенскую с непониманием и ожиданием. Дрожь дискомфорта прошлась по кончикам пальцев, и Мира поспешила избавиться от этого.       — В норме.       Чернокнижница, растолкав Антона и Бяшу, которые до этого прикрывали ее собой, не взглянув на Рому, чей недавний задор сменился озадаченностью, ретировалась к главному входу.       Парни переглянулись, пожав плечами, и, стоило нагнать Мирославу, застопорились в приятном удивлении.       — Спасибо. Опять. — прошептала девушка, после чего все же вошла в школу.       В зоне для переодеваний почти никого не было — звонок прозвенит с минуты на минуту, и почти все школьники давно разбрелись по своим классам. Мира, не обращая внимания на все того же Никиту, убийственно смотрящего в ее сторону, быстро скинула с себя пальто и отдала одежду в гардероб. Парни из Вольтрона сделали то же самое. Рома шикал в спину Никиты, наконец покинувшего его поле зрения, Антон утомительно глядел на Мирославу, а Бяша о чем-то глубоко задумался, всматриваясь прямо в глаза чернокнижницы.       — А что ты сделала с Некитом, на? — азиат не выдержал первым и решился на вопрос в лоб. — Чем он тебе не угодил?       Мира, развернувшись к хулиганам лицом, ощутила горячее любопытство. Обычно она бы ушла от ответа, как всегда проигнорировав, однако теперь ситуация изменилась. Рома, Антон и Бяша — не незнакомцы, а потенциальные товарищи.       — Если вы помните, то я — изгой. — совершенно спокойно начала Вознесенская. — А Никита и его дружки стали теми, кто взял на себя ответственность поставить на место девочку-ведьму, чтобы ей жизнь медом не казалась. Ну, и вот. То вещи испортят, то пару раз по лицу ударят. Мне не привыкать, все это мелочи — я легко могу исцелить маленькие раны и починить испорченные предметы, используя малую часть своей энергии. Но потом он зачастил с издевательствами, вот я и заговорила его мозг на вечные кошмары.       С самого первого класса Вознесенскую невзлюбили. Девочка-серая мышка, с вечно бесчувственным лицом, говорящая пугающие вещи, с мистической историей. Некоторые девочки пытались с ней подружиться, но на любое предложение Мира отворачивала голову. Ее надменность выводила всех одноклассников, и, как будто бы как само разумеющееся, она стала грушей для битья, до которой учителям и другим взрослым не было дела. Все начиналось с оскорблений, выкидыванием вещей из окон и подножками. А потом в дело шло и рукоприкладство. К среднему звену многим стало уже не так интересно издеваться и над так чуть ли неживой одноклассницей, но компания Никиты Фоменко каждый раз находила повод для веселья. И волосы обрезали, и в туалет заталкивали, одаряя побоями, и за углом поджидали, чтобы что-то украсть. Хулиганам нравилось это чувство превосходства, хоть и максимально нелепого. Мира никогда не была сильна физически, и противостоять обидчикам в открытом бою не могла. Но и использовать свои силы чернокнижника против этих червей было бы бессмысленной растратой жизненной энергии. Вот и обошлась однажды одним лишь заговором. Однако Никита был духовно силен, от чего спокойно выдерживал ночные панические атаки, но и его терпению пришел бы конец.       Мирослава поставила точку в рассказанной истории и направилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, давая понять, что в этом нет ничего необычного. Она не видела, как хулиганы налились легкой краснотой.       — Фоменко — настоящая гнида. Не понимаю я таких. — высказался Антон, который испытал по отношению к Мирославе искреннее сочувствие.       А ведь сам Антон и его сестра Оленька переживали то же самое. Когда только они переехали в поселок, адаптация с самого начала не задалась. Что его считали ботаником и слабаком, что Олю — странной и слишком наивной. Дети Петровых ни раз подвергались каким-то насмешкам, дерганьям, сталкиваясь со всей враждебностью, которой за километр несло от новых одноклассников. К счастью, все нормализовалось, стоило Антону «доказать» свою силу. И, оказавшись под крылом Ромы и Бяши, беды улетучились, да и сестру больше не трогали, ведь знали, кто теперь ее старший брат.       «Ее брат — псих ненормальный! Вмазал тому жирдяю, Бабурину! Лучше не связываться с ней, а то и нас изобьют!»       Бояться тех, кто сильнее себя — нормально для людей. Да, Антон был размазней, однако, обретя опору в лице надежных соратников, она заимел силу, которая распространилась и на Олю. Благо, и у той подружки появились.       А вот Мира страдала от неугомонных хулиганов гораздо дольше. И Петрову стала понятна ее нелюдимость.       — Если бы мы знали раньше, то смогли бы утихомирить его. — Ромка с неподдельной ненавистью размял кулаки. Мира на это лишь хмыкнула. — А Старший Брат? Если бы он знал, то точно бы повлиял на Некита.       — Не нужно беспокойства. Поверьте, я в состоянии себя защитить. В школе просто проблематично использовать чернокнижие — как мне потом объяснить различные необъяснимые явления? Например, изменение цвета глаз или ударные волны? Да и попусту тратить свои силы на такого, как он, весьма глупо. А Алексей наслышан. Но до последнего верит в эту троицу.       Рома и Бяша то и делали, что смущенно переглядывались друг с другом. Они прекрасно осведомлены о том, все в школе, да и в поселке, Миру считают злой ведьмой, и на фоне этих слухов тоже сторонились ее. Но и подумать не могли, что на нее осмеливались еще и руку поднимать. Более того, этим занимались их знакомые из банды, находящейся под контролем Старшего Брата. А это уже ни в какие ворота. Вот парням и стыдно стало, что не уследили. Бить девушек — не то, что не по кодексу, да вообще неправильно и случаться не должно!       — Что ж. Есть еще кое-что, что я бы хотела сказать.       Компания дошла до кабинета, где должен был быть урок у Вознесенской. Девушка серьезно глянула на парней, а те, как послушные песики, склонили головы, пребывая в смятении.       — Да, спасибо еще раз, что помогли с Никитой, но больше не нужно вмешиваться. Особенно на глазах всей школы, как сегодня. Связь с «ведьмой» лишь разрушит ваш имидж и все такое. Так что для вас же лучше если…       — Да какой имидж, гонишь? Мы же в одной команде теперь. Как ты себе это представляешь? — перебил чернокнижницу Пятифан, строго посмотрев на Миру. Та округлила глаза в непонимании.       — Что?       — Все так, как ты услышала. — в голосе Петрова зазвучала горечь. Он поправил очки, натянув улыбку. — Мы согласны помочь тебе в поимке Черного Козла.       — Мы втроем решили, что хотим присоединиться, на! — чересчур воодушевленно воскликнул Бяша, притянув к себе ненужные взгляды рядом находящихся школьников. Дальше продолжил чуть тише. — Ну, у нас вроде как общие цели, вот и надумали примкнуть.       — Так что мои слова на улице — это не пустой звук. — Рома улыбнулся, гордо подняв подбородок. — И раз уж мы одна команда, то и стоять должны друг за друга.       Громкий звонок заглушил речь лидера, но Мире и сказанного было достаточно. На лице расплылось удивление, которое тут же сменилось на облегчение. И почему она так обрадовалась их согласию? Она настолько понадеялась на них? А ведь и правда. Переступая через все свои жизненные установки, чернокнижница не заметила, как в самом деле решилась довериться этой троице парней. В них было нечто, что заставляло девушку набраться надеждой на исполнение своих целей.       «Тремя игроками больше».       Снаружи блестит радость, а внутри серебрит кровожадность. Хорошо, что темная сторона на фоне отличных новостей не вырвалась наружу.       — Поговорим об этом после школы.       И Мирослава удалилась в кабинет.

***

      — Хоть мы и впутались в это стремное дело, связавшись с чернокнижницей, давайте будем поосторожней с ней.       С этими словами Рома переступил порог класса вместе с кивнувшими в согласии на его фразу Антоном и Бяшей. В их сторону тут же полетели драконьи крики Лилии Павловны, которая в качестве наказания, давно не действовавшего, поставила двойки парням.       Взгляды троицы тут же метнулись на первую парту перед столом учительницы. Полина, демонстративно игнорируя пришедших, отвернулась в сторону окна. Ее брови сомкнулись в обиде, а маленький носик дергался от недалекости, как она говорила, друзей.       Антон застопорился. Вспомнил, что обязательно нужно поговорить со скрипачкой. Он был готов хоть сейчас сорвать урок, вцепиться в плечи своей девушки, вытолкнуть ее в коридор и еще раз объяснить ей свою позицию. При этом сам парень понимал, почему Морозова злиться. Она просто-напросто переживает за них, ведь от чернокнижницы, владелицы темной магии, можно ожидать чего угодно. И ведь все это понимали. И сам Петров знал, что будет, если довериться тьме. Если Рома и Бяша согласились на эту авантюру только для того, чтобы отомстить Черному Козлу за то, что он сотворил с Дашей, а также за тем, чтобы вернуть последней человечность, тем самым замолить перед ней грехи, то причины Антона совершенно иные. Пока Черный Козел жив, Антон Петров будет вечно у него на поводке. В худшем случае, станет зайцем, как Дима волком. И кто, если не девушка, опаленная темной силой и жаждущая ее увеличения, может разрезать эти козлиные путы? Зайчик сомневался, но выбора у него особо и не было, а риски — это последнее, о чем он думал. Только если за Полю переживал. И сейчас ему было просто необходимо поговорить с ней.       Морозова ненароком посмотрела него, но тут же помрачнела, спрятав глаза под своей челкой.       — Тох, не стой.       Рома похлопал Антона по спине, и парни, наконец, уселись по своим местам.       Лилия Павловна спокойно продолжила свою лекцию о Грибоедове, и что-то там про горе и туман: Ромка не расслышал. Все мысли были заняты Мирой.       Пятифан никогда не общался с ней, а если пересекался в школе, то также не обращал внимание. К ней всегда было нейтральное отношение: не считал ведьмой или ненормальной, но и интереса к ней не испытывал. Просто обычная, ничем непримечательная девочка. Но после череды некоторых событий, в ходе которых их пути все же соединились, Рома понял, от чего дрожали люди и почему испытывали ненависть. Мира была страшна. Стоило узнать о ее настоящей сущности, страх обволакивал каждую клеточку тела. Хоть последняя история, связанная с издевательствами Никиты, и вызвала капельку сочувствия, Рома убедил себя, что Мирославу нужно не жалеть, а опасаться. Эта девушка, как чувствовалось, способна на многие черные вещи. И быть уверенным в том, что она не использует свои силы во зло, себе дороже. Но Никите все равно задницу сегодня надерет.       «Сможем ли мы доверять друг другу?», — единственный вопрос, крутящийся в голове и не дававший никакого покоя вплоть до окончания урока.       Со звонком на перемену решил для себя: даже если не доверять, то делать видимость. И все исключительно ради бедной Даши.

***

      — А вы были серьезны…       Только Мирослава покинула свой кабинет, выйдя последней, как наткнулась на трех парней, облокотившихся об стенку: Ромка перекидывал нож-бабочку без всякого интереса; Бяша сидел на корточках и чем-то хрустел; Антон с каменным лицом протирал свои очки.       — Где будем обсуждать наши… дела? — поинтересовался Пятифан, когда заметил Вознесенскую. Девушка, к слову, стремительно покидала их, ускоряясь, почти оказавшись на лестнице. — Опять просто уходит…       Рома закатил глаза и, присвистнув друзьям, поравнялся вместе с ними с быстро шагающей девушкой. Пятифан подумал, засмотревшись на нее оценивающе: Мирослава хоть иногда меняет выражение своего лица? Умеет ли она искренне смеяться от каких-то мелочей? Или, может, она рыдает ночами в подушку? Признаться, что улыбающаяся Мира, что плачущая Мира, — никакой из образов не вяжется с ней. Только спокойствие и непоколебимость.       В голове всплыла утренняя картина. Мирослава же плакала! Рома точно видел эту слезинку на щеке, которую чуть позже она стерла, делая вид, что ничего не было. И Пятифан готов был поклясться, что ему не показалось. И запереживал он, ведь вовсе не ожидал увидеть нечто подобное. Людям ведь естественно плакать? Но считает ли Рома Мирославу за человека или больше видит в ней… монстра?       — Мы пойдем ко мне домой. Безопасней места не найти. — соизволила ответить Мира, до этого проигнорировав кучу вопросов со стороны ребят. Ее странности точно скоро их доведут, в особенности Ромку, которого легко завести. Антон похвалил его за сдержанность.       Компания миновала территорию школы, выйдя на главную улицу поселка. Погода сегодня опять разбушевалась, что вновь вызывало у посельчан удивление: такого холодного сентября не было давно. Ветры гонялись друг за другом чуть ли не каждый день, сбивая людей с ног, а солнечные лучи сияли слишком бледно, чтобы хоть как-то согреть. Многие посельчане давно достали свои зимние куртки и теплые шапки и недоумевали, какая же их ждет зима.       Ребята шли молча. Мира семенила впереди парней, чудь подрагивая плечами от холода. Ее покрасневшие руки сжимались в кулаках, намереваясь хоть как-то сохранить тепло. Черное пальто мешком висело на тонком теле, совсем не согревая. Рома усмехнулся: ледышка ощущает холод?       Несмотря на лютую погоду, жизнь в поселке кипела. На фоне серости зданий и дряхлых деревянных построек пожелтевшие листья деревьев висели словно гирлянды, радуя глаз прохожего. Множество ларьков, где продавцы зазывали клиентов запастись овощами, несколько кофеен, откуда разносился приятный манящий запах, трехэтажные каменные жилые здания, с балконов которых можно было наблюдать какие-то бытовые сцены людей, как веселые, так и драматичные. В любой из локаций, где бы ни находились люди, в любые погодные условия, на лицах большинства танцевали улыбки. Рома любил людей родного поселка. В них было что-то близкое к мистическому, а иначе как объяснить их улыбчивость?       Мистическое, ха.       Так или иначе посельчане и правда были отзывчивыми: на помощь придут в беде, горе разделят, в гостях как родного примут. Добрые люди, и это то, что грело Ромку в холодные дни.       Оглядев белую Миру, Пятифан задумался во мраке: способен ли чернокнижник получать тепло?       — Бля, слишком много думаю сегодня… — пробурчал Рома себе под нос, встряхнув головой, якобы это избавит его от ненужных глупых мыслей.       — Ты че-то сказал, на?       — Табачка, вон, говорю. — сплюнул Ромка, указав пальцем на круглосуточный ларек, виднеющегося на краю улицу. — Пойдем за сигами. Мы сейчас.       Не дождавшись символического разрешения, хулиганы рванули в магазин, оставив Миру и Антона посреди дороги. Они отошли к рядом стоящей булочной, дабы не мешать прохожим.       Вознесенская спрятала руки подмышки, чуть шмыгая носом, прикрыв глаза. Петров же метался глазами от одного объекта улицы к другому, корчась от порывов ветра. По спине бежали табуны мурашек, то ли от холода, то ли от давящего молчания, воцарившегося с чернокнижницей. Однако той, кажется, было все равно.       Мимо них прошли две школьницы, явно из начальных классов. Девочки что-то бурно обсуждали, припрыгивая по время ходьбы. Одна из них лучезарно смеялась, когда как вторая подхватывала смех, разрываясь слишком звонко. Непреднамеренно перед глазами возникла Оленька, такая же улыбающаяся. Вдруг вспомнилось, как Антон вместе с сестрой вот так же ходили из школы до дома, держась за руки, отдаваясь мимолетной радости умиротворения. Так было, как минимум, до переезда в поселок. А потом блондин почти сразу окунулся в омуты тьмы, борясь с самим собой, уделяя Оле слишком мало времени. Девочка, как он позже понял, приняла это как данность и делала вид, что все отлично, и Антон не мог назвать себя хорошим братом. Но продержавшись одну зиму, тяжелое чувство отпустило его, и отношения с младшей сестрой более-менее наладились. И вот сейчас… опять тот самый холодных страх, принесенный все тем же ветром.       — Тебе стоит одеваться теплее. — вдруг произнес Антон, так тихо, как мог, но Мирослава услышала его, судя по ее повороту головы в сторону блондина. Она вскинула брови, явно не понимая, к чему эта забота. — Эта зима будет холодной.       Голубой оттенок исказился, на мгновение почернев. Парень бездонно уставился на ужаснувшуюся Вознесенскую, поняв, что девушка все уяснила так, как и надо было. Чернокнижница долгое время смотрела на Антона безмолвно, прижав пальцы к губам, о чем-то задумавшись. Петров отвел взгляд от нее, вновь принявшись рассматривать беззаботных прохожих.       — Поэтому я отдам тебе ее. — последовал тяжелый вздох, показывающий всю неохоту совершать то, что Антон собирался. — Не подумай. Это не потому, что я доверяю тебе. Но если зверь выйдет из клетки, потеряв контроль, то только ты сможешь его укротить. Ведь так?       — Ты прав. — на выдохе ответила Мира, поборов дрожь в своих руках. — Парни знают?       — Думал как раз сегодня все рассказать. Поэтому и сообщил тебе сейчас, чтобы…       — АНТОН!       Слишком громкий женский крик, раздавшийся очень близко, вызвал изумление на лице Антона и легкую усмешку со стороны Мирославы.       Полина появилась на горизонте, подобно разъяренному вихрю. Скрипачка, как можно было посудить по сбитому дыханию, долго бежала, чтобы догнать своего возлюбленного. Петров тут же подскочил на месте, когда Морозова споткнулась о свои же ноги и чуть не покатилась вниз по улице. Парень успешно поймал ее, придержав за руки. Полина закашлялась, переводя дух.       — Полина? Ты как здесь оказалась? — Антон нежно приблизил Полю к себе, вглядываясь в ее красное лицо. Ее волосы сильно растрепались из-за бега и ветра, от чего и запутались. Блондин обратил внимание, что чего-то не хватало. — А где твоя шапка? Заболеешь же…       Антон снял с себя свою шапочку и нацепил ее на голову Полины, со всей заботой погладив ту по щекам.       Мира фыркнула. Стоило этим двоим воссоединиться, как весь мир окрасился в розовый цвет…       — Я … Я должна была еще в школе с тобой поговорить…       Морозова виновато опустила голову, чуть смутившись. Ведь в школе она напрямую избегала своих парня и друзей, не давая им и слова сказать. А потом поняла, что такое поведение сродни маленькому ребенку. Если уж есть проблемы или недопонимания, то следует поговорить с человеком, а не убегать от него, надув губы. Именно так Полина и оказалась здесь: сначала следовала по пятам за ребятами, а потом, потеряв их из виду, ускорила темп, надеясь вскоре отыскать.       — Вернее, поговорить с тобой, Мира! — уверенность скрипачки лилась через край, вызвав некую неуютность у Вознесенской.       Мира подошла к Полине и потащила ее подальше от все той же дороги, а то на ее возгласы проснулись все, кто только мог.       — Что ты хочешь мне сказать?       И Полину прорвало. В уголках ее глаз завиднелись слезинки, которые вскоре превратились в потоки.       — Разговаривать с этими балбесами — бессмысленно. Знаю, что я не смогу их переубедить. Рома и Бяша одурманены «спасением» Даши, и неважно, что я думаю на этот счет. И Тоша… увидел взаимовыгодные отношения. И он прав! Он все еще связан с Черным Козлом… Возможно, твои силы и правда помогут ему отвязаться от этой твари! Так что я не буду препятствовать! Прошу лишь одного: раз уж пообещала защищать их от нечисти, то исполни свое обещание!       Смелость, что засияла подобно алому рассвету, смогла оказать странное воздействие на Мирославу. От чего-то в груди расплылось восхищение.       — Это и значит «любить»? Ради возлюбленного и своих друзей ты аж переступила свой страх, связанный со мной? — остринка сверкнула в серых глазах, но взгляд Полины так и остался уверенным. — Что ж. От своих слов я не отказываюсь. Так что расслабься.       Морозова с облегчением выдохнула, чуть пошатнувшись. Виду не подавала, но коленки тряслись. Затем Петров отвел скрипачку в сторону, о чем-то перешептываясь с ней. Парень крепко обнимал Полину, поглаживая ее по волосам, иногда целуя в лоб и губы.       Легкая тошнота подступила к горлу, и Мирослава очень обрадовалась, когда увидела приближающихся Ромку и Бяшу, с наслаждением закуривших.       — О, Полинка! — воскликнул азиат, тут же заключив в объятия подругу. — Я уж думал, что долго разговаривать не будем.       — И ведь я имела полное право злиться на вас! — девушка шутливо стукнула Бяшу по плечу, наигранно обидевшись. — Я всегда буду переживать за вас, но стоять на пути не смею. Будьте осторожными только, ладно?       — А то ты нас не знаешь! — Пятифан ярко заулыбался, обнажая ряд белых зубов, потрепав Морозову по макушке, вызвав шквал возмущений с ее стороны, так как хулиган стащил Антоновскую шапку.       — Волнуюсь именно потому, что знаю! Отдай!       Поля начала гоняться за Ромкой, пока тот искал спасения в своих друзьях. Бяша подыграл, «выстроив» стену из рук, пока Антон пытался оттащить девушку от парней, залившись смехом. Ребята поочередно перенимали задор друг друга, пока со стороны не послышался укоризненный кашель.       — Все высказались по поводу чрезмерной осторожности со мной и в столкновении с нечистью? Если да, то давайте уже двинемся.       А темные тучи сгущались все сильней.       В итоге, вся компания продолжила путь до дома Вознесенской. Полина, не имея ни малейшего желания ввязываться в опасности, покинула друзей, повернув обратно в школу, на внеклассное занятие музыкой.       Дом Мирославы уже не казался таким мрачным, как в первый раз. Все же, обстоятельства другие. При свете дня дом не выглядел пугающим, вполне себе самым обычным, как и все деревянные домики частного сектора. Да и легенда о сумасшедшей ведьме развеялась, хоть Мира все равно оказалась не человеком. Если в первый раз, в полутьме, повсюду мерещились страшные тени-существа, любой предмет обихода приравнивался к ведьменским атрибутам, то сейчас комнаты абсолютно обычные, как и у всех. Ничего ужасающего или магического в них не было. Парни поморщили носы лишь от беспорядка, царившего по всему дому.       Дмитрий Владимирович, к слову, был дома. Его присутствие обнаружилось после того, как заспанный мужчина в одеяле ввалился на кухню, где Мира расположила парней, предложив им чая. Он оглядел гостей, хмыкнул, но ничего не сказал. Налил себе воды и быстро покинул кухню, оставив троицу с круглыми глазами.       — Не обращайте внимание. Дядя сегодня отсыпается. — сообщила Мирослава, призывая гостей забыть об уставшем мужчине. А дальше девушка рассказала свою историю.       — С Черным Козлом я встретилась впервые тогда же, когда и вы — три года назад. До этого у меня не было никаких планов касаемо тайги. Местная нечисть не мешала жить ни посельчанам, ни мне. Я лишь изредка выгуливала Луку, чтобы покормить его. А потом начались эти исчезновения и смерти детей. Из чистого любопытства я решила выследить Хозяина Леса, но наткнулись лишь на его работу. Алексей уже упоминал, как я была в лесу и помогала располовинчатому бедолаге без боли умереть, похоронив его. На трупе я и ощутила могущественную ауру, которая меня до дрожи пробрала. Тогда-то я и зарядилась идеей поглотить Черного Козла, и Алексей удачно этому способствовал — помогал устраивать на него охоту. Если заполучу силы такой мощной нечисти, то восполню всю ранее утраченную жизненную энергию, и даже переполнюсь ею. Так отпадет необходимость постоянно подпитываться путем сделок. Так что в моем случае это банальный вопрос выживания. А в компании Алексея я все же воспряла духом сочувствия к тем, кем он дорожил. Все-таки дети не должны умирать, особенно таким ужасным способом. Собственно, это все.       — Погоди, погоди. Что ты имеешь в виду под «вопрос выживания» и под «подпиткой путем сделок»? — Рома нервно поставил горячую кружку, чуть не обронив ее. Зацепился за слова, на которые он раньше внимания не обращал. — Разве тебе не просто отдохнуть нужно, чтобы «восполниться»?       — Так сложилось, что в детстве, только получив черную книгу в руки, — Мира, до этого говорившая без какого-либо волнения, в секунду поменялась в лице, что теперь застыло в гримасе боли, — я решила использовать сложный заговор, потребовавший слишком много энергии. А в теле ребенка, только, по сути, начавшего жить, маловато жизни будет. Как итог — ослабленное тело, вынужденное постоянно искать источник восполнения. Сделки — мой вариант жить. Как правило, в качестве цены я прошу немного жизни человека. А не так давно я заимела новый ключ к «подзарядке».       — Нечисть?       — Именно. От нее гораздо больше энергии заполучить можно.       Мира отпила чай, прикрыв глаза, давая возможность парням переварить информацию. Долго тишина не продлилась. Даже не видя Петрова, Вознесенская ощущала его полный ярости взгляд.       — Полина ведь тоже с тобой сделку заключила. — напомнил блондин, чем привлек к себе внимание Ромы и Бяши.       Теперь и хулиганы нахохлились.       — Если что, я никого не принуждаю к сделке со мной. Это было только ее решение, так что и ответственность на ней. Однако, Полина — исключение. У нас с ней иные условия, которые вас троих не касаются.       Все замолчали, погрузившись в себя. Антон поутих только благодаря поддерживающим взглядам друзей, которые, кажется, уже проглотили всю черноту, которой кормила их Мирослава.       — Да уж, разговоры наши совсем не клеятся. Поглядишь, ваши глаза начнут лазерами в меня стрелять, как в этих ваши боевиках. Я рассказываю вам все не потому, что хочу заставить вас боятся меня, а потому что хочу быть честной. А еще… вам не одним страшно доверять.       Антон продолжал прожигать Мирославу, все также сохранявшую спокойствие, ожидая обратной связи. Рома облокотился подбородком об руку, прикрыв ладонью рот, отвернувшись в сторону окна, нервно барабаня пальцами по столу. Бяша то на Ромку смотрел, то на Антона, не зная, как вообще вести себя.       — Раз уж мы все здесь, и, как Ромыч сам сказал утром, в одной команде с общей проблемой, то давайте попробуем… расслабиться, на? — как-то неловко произнес Бяша, приковав к себе скептические взгляды остальных. — Ну, то есть… Если мы хотим и правда разобраться с козлиной тварью, то нам не помешало бы типа сплотиться. Ведь мы теперь друг за друга горой, да?       — Предлагаешь вместе потусоваться? — удивленно уточнил Ромка, где-то глубоко в душе понимая, что его лучший друг прав и сказал весьма дельную вещь.       — А от чего нет, на?       — Возможно, нам и правда стоит… поближе узнать друг друга. — сквозь зубы прошипел Петров, не веря своим же словам.       — Соглашусь. — также нехотя произнесла Мирослава. — Но я совсем не мыслю в ваших «тусовках». Что нужно делать?       А тут уже у Пятифана заплясали чертенки азарта.