Чернокнижник

      Первым делом, что предложил Пятифан в качестве сплочения новой команды, а-ля Вольтрон 2.0, так это пойти всем вместе на предстоящую стрелку с Никитой. Рома хвастался своими «мускулами», явно желая покрасоваться, сам не понимая зачем. На это Антон лишь фыркнул, поскольку это так себе идея. Как это вообще будет? Рома сойдется с Никитой в поединке посреди школьного стадиона, а Мира, Антон и Бяша придут с плакатами и будут орать кричалки в поддержку? Видимо, именно этого Пятифан и ожидал, ведь, получив отказ, он заметно надулся.       Видя, как Мира принимала это все за правду, Антон, будучи самым адекватным в их компании, предложил другой вариант. Как-то давно, когда он только-только стал членом банды Пятифана, Бяша предложил устроить совместную ночевку. И хоть прошла она весьма буйно, поскольку Рома и Бяша устроили дебош в доме Старшего Брата, которого, к сожалению, не было тогда, с другими пацанами, Антон все же смог узнать их поближе, а именно понять, насколько эти двое дорожат друг другом и готовы вступиться в любой момент. Вот Петров и подумал, что, может, стоит провести ночевку и с Мирой, стараясь отодвинуть волнения насчет ее сущности на задний план.       Такой вариант устроил всех. Особенно Бяша был рад свалить куда-то на ночь из своего дома, где всегда не все в порядке из-за семейных проблем. Да и Рома особо не возмущался, однако немного расстроился, что Мира настояла на безалкогольной вечеринке. Тем не менее, к согласию пришли. Антон же предложил всем переночевать у него: отец все еще на вахте, а мать вчера уехала в город на несколько дней.       И так как к ночевке надо подготовиться, решили, что соберутся завтра, а сегодня, как и было запланировано, пойдут на стрелку. Перед этим Рома изъявил желание навестить Дашу, и вся компания двинулась в церковь.       Пока парочка хулиганов пыталась разговорить свою умершую подругу, Мирослава и Антон сидели на веранде со стороны заднего двора, откуда открывался вид на таежный лес. До встречи с Никитой и его дружками оставалось пару часов, и делать было особо нечего. И оба, пребывая в некой туманности, смирно сидели на стульях и таращились на сосны, слушая крики природы.       На коленях Миры покоился Лука, который до этого то по лесу бегал, то находился подле Алексея, помогая ему в каких-то делах. Кот сладостно потягивался и легко царапал ноги хозяйки, на что та реагировала спокойно. Мирослава давно смирилась с тем, что великий и ужасный бес за несколько лет, пребывая в животном образе, перенял кошачьи повадки.       Антон все обнимал свой рюкзак, изредка поглаживая собачку, то раскрывая сумку, то вновь закрывая ее. Из-за этого Лука все поджимал свои уши, а вскоре и вовсе не выдержал.       — Ты долго будешь теребить молнию? — рявкнул бес, спрыгивая на пол и укоризненно смотря на Петрова.       Блондин замер, а затем полностью раскрыл сумку. Вознесенская на это лишь лениво повела головой в сторону рюкзака.       Антон медленно встал, подошел к Мире, зачем-то шикнув на кота, вызвав у того возмущение, и вручил девушке раскрытую сумку. Ничего не говоря, он вернулся на свое место, наклонившись вперед и сжав руки в замок, прислонив их ко рту. Мирослава заглянула внутрь сумки: почти пустая. Вместо учебников, тетрадей и канцелярии, она увидела лишь кошелек, пару альбомных листов, погрызанные карандаши и… заячью маску. Сохраняя непоколебимость, чернокнижница закрыла рюкзак, не давая Луке окунуться в него своим любопытным носом, а Петров вдруг заговорил:       — Зверь содрал с себя шкуру и дарует ее тебе, чтобы этой зимой было не так холодно.       Признаться, Мирослава устала от загадок и метафор Антона, но с этим ничего не поделаешь.       — «Не холодно», говоришь? — девушка хмыкнула, кинув сумку куда-то в сторону. — Зверек отдал самое дороге, намереваясь замерзнуть самому. Но я рада, что он это сделал. Взамен, охотник обещает дать ему тепло.       Хитрость скользнула на бледном лице, на что Антон отвернулся от девушки, погрузившись в свои мысли.       Отдать маску — чуть ли не отдать свою жизнь. Только став Зайчиком, Антон мало что понимал об этой вещице. Оказалось, что потрепанная маска является источником Звериной сущности, и уничтожить ее — значит убить ее носителя. И Мира знала, как Антон проверил это, но углубляться в эти воспоминания парню не хотелось от слова совсем. Так или иначе, Зайчик передал свою маску чернокнижнице в надежде, что она сможет в случае чего защитить его от влияния Черного Козла, что бы он не приказал. Это же стала первым шагом к построению доверительных отношений. Даже как-то воздух перестал быть слишком тяжелым рядом с Мирославой. Однако той, кажется, было как всегда все равно.       — Ты думал рассказать своим друзьям о «той самой ночи»? — невзначай спросила девушка, с легким укором посматривая на собеседника.       Петров мгновенно сжался в спинку стула, опустив взгляд куда-то вниз. Пальцы начали невольно дергать рукава куртки. В последнее время Антона все чаще посещали прискорбные мысли, от которых он успешно бежал в течение трех лет и даже успел позабыть, но вот, они снова всплыли, напомнив о своем бремени. Он продолжал молчать, не хотя высказываться по этому поводу.       Вознесенская хотела спросить что-то еще, но ее прервал возглас Бяши, который искал спрятавшуюся парочку. Походу пора идти на стадион. Мира и Лука решили все же поприсутствовать на сей мероприятии. Все же, именно из-за нее начался сыр-бор, однако, стоит заметить, Ромке это было лишь в радость.       На школьный стадион проникнуть было легко: школа никогда нормально не охранялась, даже после событий с исчезновениями детей. Да и в ограждении, которое было лишь для вида, было достаточно дыр, чтобы проникнуть на территорию. А посреди песочного поля уже стоял Никита. Позади него — шесть человек. Разумеется, Фоменко привел на стрелку всех своих друзей. На это Рома лишь закатил глаза, уже во всю бежав вперед, разминав кулаки. Мира, Лука и Антон юркнули на самую нижнюю ступень трибуны. Бяша же стоял рядом с лучшим другом, переговаривая вместе с ним с соперником. Речь шла о правилах предстоящего поединка, о том, что будут драться один на один, без каких-либо других участников. Никита махнул рукой, привлекая тем самым свою компании, и подал сигнал, чтобы они расселись, что, собственно, хулиганы и сделали. После этого Бяша присоединился к своим, а Рома начал разминать шею, ровно как и Никита. Настрой у обоих был боевой: оба метались подколами, восхваляли свои силы и все в этом духе.       — Да уж, Пятифан. Не думал я, что заступишься за эту мерзавку. Или ты и в самом деле такой, как все говорят, с добрым сердцем. Любишь геройствовать?       Из-за этой фразы выражение лица Ромы тут же сменилось на более злобное. Что-что, а за своих людей он готов расшибиться в лепешку. Мира не стала для него другом за эти прошедшие дни. И да, он все также относился к ней настороженно, но это не отменяло того факта, что теперь она — его человек.       — Кончай базарить. — плюнул Пятифан, принимая боевую стойку. То же сделал и Фоменко, больше загоревшись этой дракой.       И началось.       Раздался первый удар — кулак Некита полетел прямо в лицо Ромы, но был блокирован в последний момент. Первый округлил глаза, явно не ожидав, что его очень быстрое движение остановят. Второй же, издав хриплый крик, нанес резкий удар в живот соперника. Фоменко скривился, но умело увернулся от второй руки Пятифана, подставив тому подножку. Рома споткнулся, но смог сбалансировать и не упасть, а Никита тут же подлетел к нему, схватил за шиворот куртки и потянул вниз, заставив оппонента сесть на одно колено. Он резко оказался перед Пятифаном и вмазал ему коленом прямо по подбородку, из-за чего тот повалился на спину. Никита навис над Ромой, намереваясь набить сопернику лицо, но Пятифан воинственно закричал, перехватив кулаки противника и с силой сжав их. Поднапрягшись, ему удалось оттиснуть тяжелое тело и перенять инициативу на себя, оттолкнув Фоменко. Теперь Рома сидел на нем и, не замедляясь, начал мутузить лицо. Четырех раз было достаточно, чтобы огласить о своей победе.       Ромка, запыхавшийся и с пульсирующей болью в руках, не спеша поднялся с еле-дышавшего тела Некита. Тот раскинул руки по земле, жадно хватая ртом воздух. Его лицо явно будет долго восстанавливаться. Пятифан грозно глянул на дружков Фоменко, а затем перевел взгляд на своих, широко улыбнувшись им.       Мира сидела с круглыми глазами и чуть приоткрытым ртом. Эта битва… была уж слишком быстрая. Это Никита такой неумелый боец, или же Рома чересчур сильный среди своих сверстников? Они ведь даже телосложением особо не отличаются, да и навыков вроде как у обоих предостаточно. Что же двигало Ромой? Вознесенская не находила ответа, явно пораженная увиденным. Да, Рома был крут.       Бяша не сдерживал своих радостных кличей, напрямую издевался над компанией Фоменко. Антон же, до этого сидевший как на иголках, облегченно выдохнул, а затем улыбнулся.       — А этот человек совсем неслабый. Мне такие нравится. — осветил свои мысли Лука, явно насладившись зрелищем.       Парни подскочили со своих мест и уже бежали встречать своего друга с победой. Как вдруг Никита, поднявшийся на ноги, заревел и кинулся прямиком на Рому. В его руках блеснуло острие ножа-бабочки.       — Осторожно! — закричал Антон, тем самым обратив внимание Ромы на шорохи сзади.       Фоменко совершил выпад, намереваясь проткнуть бок соперника, однако Пятифан успел отпрыгнуть в сторону, и удар ножом прошелся по воздуху. Никита попытался стабилизироваться, размахивая руками, но Рома удачно перехватил их, скрутив хулигана, заломив его конечности сзади. Никита барахтался, даже не думая об очередном проигрыше.       Не успел Пятифан преподать урок противнику, как со стороны трибуны в его сторону рванули дружки Некита, явно наплевав на раннее установленные правила биться один на один.       Бяша на всех парах подскочил к другу, становясь перед ним в полной боевой готовности. Ситуация накалялась с каждой секундой. Антон, понимая, что дело пахнет жареным, также устремился на поле. Одни лишь Мирослава и Лука остались сидеть на своих местах, с интересом наблюдая за хулиганами.       — Вот ведь сборище балбесов. — бесенок спрыгнул с трибуны, чтобы поближе все рассмотреть. Кот был в предвкушении, чем же все закончится. — И тебе в самом деле хочется водиться с ними? У них же у всех только одно место чешется!       — Так развлекаются некоторые люди… Думаю, это в порядке вещей. — задумчиво ответила Мира. — Интересно, кто-нибудь умрет?       Этот вопрос вызвал легкий смешок у Луки, а в его глазах заискрились голодные огоньки.       Однако, возможные смерти были предотвращены.       — ВЫ ЧТО ЗДЕСЬ УСТРОИЛИ, ИДИОТЫ?!       Разозленный голос Старшего Брата пронесся над стадионом, остановив абсолютно всех. Обе банды затормозили и застыли на месте, явно не ожидавшие прихода авторитета. Алексей был вне себя. Мужчина за мгновение оказался возле Ромы и Никиты, разняв их. Завидев нож, валяющийся на земле, он поднял его и начал тыкать чуть ли не в лицо каждого из парней.       — Поубивать друг друга решили?! Территориальную бойню, блять, устроить?! Чье это?       К удивлению Вольтрона, Никита сознался сразу. Хотя казалось бы, а где оправдания? Такой человек, как он, крыса и трус, точно бы нашел какие-нибудь аргументы в свою пользу.       Старший брат, осмотрев последствия недавней драки, а именно обратив внимание на окровавленное лицо Фоменко и на избитые костяшки Пятифана, сделал свои выводы. Не снимая раздраженности со своего лица, бандит продолжил:       — Атаковать со спины, с оружием, так еще и после поражения… Так гнусно. Раз проиграл — наберись смелости признаться себе в этом и найти мотивацию стать лучше!       Никита дрожал, будто сейчас он находился на суде и ожидал свой приговор. Его зубы сжимались, чуть ли не скрипев от сей несправедливости, как он считал, по отношению к нему. Но и Старшов не глупый, чтобы не сложить два плюс два. Пятифан никогда не позволял себе подобной трусости, а вот Фоменко… Сколько он давал шансов этому парню?       — Некит. — позвал хулигана Старший Брат. Тот испуганно поднял свои глаза на мужчину. — Твои проступки у меня уже по горло. Я до последнего верил, что ты возьмешься за ум. Но теперь… ты сам по себе. На мою поддержку можешь больше не рассчитывать.       Вердикт ясен. Тяжело вздохнув, Алексей, даже не взглянув на Фоменко, развернулся и пошел прочь, в сторону Антона и Бяши. Рома — за ним, не забыв пнуть соперника напоследок. Мира с Лукой быстренько догнали уходящую компанию. А Никита, до которого с запозданием дошел смысл сказанного, обессиленно рухнул на землю и начал рвать глотку:       — Да кем вы себя вообще блять возомнили?! Боссом? Королем? Богом?! Да срать я хотел на вашу поддержку! Тупые правила — тупой лидер! Так даже лучше! Думаете, пропаду? Нет!       Никита явно не внимал своим словам, кидаясь такими угрозами. Его товарищи пытались его вразумить, но тот лишь отпирался, отталкивал всех, дабы ему позволили сказать вдогонку что-то еще, а потому вскоре оставили его в покое. Его парни перекидывались взглядами сочувствия. Все-таки, пойти против Старшего Брата не каждый осмелиться. Боятся и уважают его не просто так. То, что Никита лишился поддержки, означает, что теперь он стал изгоем среди пацанов. Выживет ли подбитый шакал в стае волков? Вряд ли, и этого он еще не понимал, стараясь все еще докричаться до уходящих Алексея и Вольтрона.       — Эх, а все-таки я его дважды уложил! — довольно произнес Ромка, заложив руки назад под голову.       — Ромыч, ты красавчик, на! — поддержал друга Бяша, навалившись на него с боку и потрепав того по волосам. — А он, гнида трусливая, совсем не по понятиям поступил.       — Думаю, — Антон также не остался в стороне, испытывая такое же восхищение, — Никита надолго запомнит этот момент. Да и повадно ему будет: потерял и уважение, и опору.       Компания дошла до дырки в заборе, как Старший Брат развернулся к ним и устало посмотрел на Пятифана.       — Рома. — удрученно начал мужчина, сильно хмурясь. — Хоть ты и победил, но все равно поступил опрометчиво. Стоило сообщить мне о вашей встрече. Мало ли что могло произойти.       — Хэй, это же обычное дело! Стрела как стрела, че тебя беспокоить-то лишний раз? А то, что Некит нож притащил, ну, тут уж дело чести. Теперь точно знаем, что гнать его надо! Давно пора, так что…       Рома заткнулся, стоило ему наткнуться на недовольное выражение лица Алексея, который сложил руки на груди. Пятифан только сейчас понял, что это решение Старшему Брату далось нелегко. Это он весь в него, должно быть, такой добросердечный.       — Все, я понял.       Алексей начал оглядывать парней, чтобы точно убедиться в том, что они все поняли: драка дракой, а о возможных последствиях задумываться надо. Все же случайные смерти никому счастья бы не принесли.       — Мира, ты как? — внезапно обратился Старшов к Вознесенской, хаотично бегая по ней глазами.       — А что мне сделается? — спокойно ответила девушка. — То, что я увидела… вызвало восторг. Рома, ты и в самом деле хорошо дерешься.       Пятифан горделиво поднял голову, но легкая улыбка не ускользнула от взора чернокнижницы, на что она лишь усмехнулась. Алексей же в очередной раз с тяжестью вздохнул, а затем приподнял одну дощечку, чтобы дети вылезли на ту сторону забора.       — Ладно. Хватит с вас сегодня. Быстро по домам!       Парни засуетились, по одному запрыгивая в дыру, и не заметили, как Мирослава кивнула Луке, и тот убежал в обратную сторону.

***

      — Давайте, ребятки, поднажмите! — кричал физрук на весь спортзал, внимательно наблюдая за темпом своих учеников, чтобы те не тормозили. — Еще две минуты!       Мира никогда не любила бег, особенно когда нет возможности расслабиться. Учитель физкультуры не любил халтурщиков, и если замечал, что кто-то отлынивает или бежит не так, как следует, то добавлял еще пару минут всему классу на упражнение. И Вознесенская всегда отставала от остальных с несколькими девочками, когда как другие ребята все соки из себя выжимали, лишь бы не бегать лишние круги.       — Имея такое слабое тело, почему ты его не заговоришь?       Внезапно раздался голос Пятифана с левой стороны, который решил то ли постебать, то ли поддержать девушку.       — Могла бы — давно бы себя в спортсменку превратила. — задыхаясь ответила Мира, даже не посмотрев на парня.       Было бы славно, умей она увеличивать свои физические способности, но даже магия чернокнижия здесь бессильна: на себя подобного рода заговоры она накладывать не может.       К слову, не одна Мирослава была в числе отстающих по физкультуре: Полина также плелась позади. С ней всегда рядом бежал Антон, хоть и мог равняться со своими друзьями. Но бросать свою девушку в беде? Разумеется, нет.       — Рома! — вновь раздался громкий голос физрука. — Решил расслабиться? С чего вдруг?       — Да я так, Валерий Александрович, что-то я сегодня не в форме!       — Ага, курить меньше надо! — учитель просвистел, хлопнув в ладоши. — Ладно, стоп! Разминайтесь, сейчас нормативы сдавать будем. Мальчики — потягивания, девочки — отжимания!       И ученики как один посыпались на скамейки, чтобы перевести дух. Кто-то даже распластался звездочкой на грязном полу. Команда Вольтрона засела на матах в самом углу спортзала. Бяша и Рома, как было велено, начали разогревать мышцы рук и ног. Антон же нежно массировал шею Полины, которая параллельно гладила себя по коленям. Чуть позже к ним присоединилась и Мирослава, принеся бутылки с водой. Она встретилась глазами с беспокойным лицом Морозовой и поспешила сгладить обстановку, молча вручив воду парням.       — Благодарочка, на! — один Бяша, кажется, выразил неподдельную искренность за данный жест заботы. Остальные же просто кивнули.       И только Мира села на мат, как противный свисток нарушил ее спокойствие. Валерий Александрович, появившийся из кладовки, приказал разделиться на две группы по половому признаку. Потом объявил, что сначала норматив сдают парни, а девушки пока могут поиграть с волейбольным мячом на второй половине зала.       Расставшись со своей троицей, Мирослава и Полина двинулась к собравшимся в кругу девчонкам, хотя треть из них решила понаблюдать за подтягиваниями одноклассников. Парни уже успели поспорить о том, кто же больше сможет подтянуться, и, под восхищенные вздохи девушек, Ромка Пятифан ринулся первым.       Поля и Мира отказались играть с мячом и просто сели на скамейки. Морозова со стороны наблюдала за тем, как некоторые ребята скандируют имя ее друга, тогда как Вознесенская сложила руки на груди и прикрыла глаза.       — Антон рассказал, что вы собираетесь к нему на ночевку. — невзначай произнесла Полина, не глядя на чернокнижницу.       Мира лениво приоткрыла глаза, раздумывая, чего же скрипачка хочет услышать в ответ. Язвительность? Извинение? Равнодушие?       — Да. Ребята сказали, что этот способ поможет лучше узнать друг друга. — совершенно невозмутимо подтвердила Мирослава.       Визги с мужской половины болезненно ударили в уши. Кажись, Пятифан свершил очередной триумф. До ушей донеслось, что Ромка смог подтянуться около двадцати раз, а это считается очень крутым. Пока хулиган плавал в овациях, к турникам подошел Бяша, явно зарядившийся азартом. Разнеслись новые свисты в поддержку.       — Тебя тоже все ждут на эту ночевку.       И тут Поля, ни разу не посмотревшая на чернокнижницу, резко повернулась к ней лицом, наполненным изумлением. Ее губы замерли, будто боясь что-то спросить.       — Ты же тоже… их друг. Было бы, наверное, странно оставить кого-то из компании вне мероприятия, да? — и никакой доли хладнокровия.       Морозова так и замерла на месте, все еще ожидая подвоха. Устрашающая Мирослава впервые заговорила с ней без какого-либо презрения! На секунду сердце музыканта пробило мелодию надежды. Надежды на то, что сидящий перед Полиной человек все же имеет сердце. Не каменное, не замерзшее, а способное к проявлению хоть каких-то теплых чувств, к открытию себя другим.       Громкие хлопки и девчачьи возгласы вновь прервали и так не складный разговор. Но даже по их утиханию Полина так и не нашла, что сказать. Девушка уставилась в одну точку, подперев голову рукой, раздумывая о возможном варианте развития отношений всей команды с чернокнижницей. Закрадывались мысли: а может, она все же умеет дружить, просто ее этому никто не учил? А совместная ночевка и правда может размягчить отношения? И Поле… в самом деле захотелось этого добиться, раз уж ее друзья решили, мать его, бороться с нечистью леса вместе с «ведьмой».       Так обе девушки и пребывали в молчании, но теперь, похоже, раннее напряжение сошло на нет.       Спокойно было ровно до того момента, пока со стороны сдающих норматив не послышались беспокойные голоса, среди которых отчетливо слышалось:       — Фоменко, ты не в себе?       К парням уже подбежали все девочки, чтобы засунуть свои любопытные носы в гущу событий. Ученики столпились вокруг турника, под которым стоял Никита Фоменко с ужасом в глазах. Парень поднял голову вверх и часто моргал, будто пытаясь сосредоточиться на палке. Его рот то раскрывался, то закрывался, на несколько секунд застывая в букве «о». А потом и вовсе начал нести какую-то чепуху, все больше и больше становясь похожим на невменяемого.       — Р-рука… Т-там в-ведь… Д-да? — Никита отчаянным взглядом оглядел присутствующих, якобы ища подтверждение его словам, однако никто не понимал, о чем он вообще говорил.       — Так, Фоменко. Я понимаю, конечно, что подростковый возраст — пора гулять и алкоголь распивать, особенно в вашей, так сказать, среде, — учитель, недовольный состоянием своего ученика, в момент разозлился и был готов предпринять серьезные меры, — но это не дает тебе никакого права нарушать дисциплину школы и приходить в нетрезвом виде! То-то ты вялый сегодня какой-то! Дак еще и побитый весь! Пойдешь со мной — к директору, немедля!       Только Валерий Александрович приблизился к Некиту и схватил того за локоть, как хулиган отскочил от мужчины, словно ошпарившись об что-то невероятно горячее. Парень всматривался в одноклассников с такими глазами, как будто не знал, кто вообще перед ним стоял. Моментально дети зашептались, начали отходить от несчастного алкоголика. А Фоменко, в секунду обезумев, воскликнул:       — Руки д-демона! В-вокруг вас! Они вас тоже утащат!       Никита начал вертеться вокруг себя, зарываясь руками в волосы и чуть ли их не выдирая. Он покачивался из стороны в сторону, и все это в круговых движениях, из-за чего столпившимся приходилось отходить на несколько шагов назад, чтобы не задело. Физрук, наоборот, наступал вперед, чтобы перехватить своего ученика, но стоило ему коснуться его, как Фоменко заорал во весь в голос, начал брыкаться, не давая себя схватить.       — МЕНЯ СОЖРУТ! И ВАС ВСЕХ УБЬЮТ!       Хулиган резко рухнул на колени, сложился пополам и начал биться головой об пол. Пара ударов — и он уже рассек себе лоб. Но теперь появилась возможность его поймать: учитель и еще несколько парней подошли сзади Фоменко, напряглись всем телом, чтобы не позволить парню разбить голову до конца, заломили его руки и все же смогли поднять и вывести из спортзала. Его надорванные крики были слышны еще несколько минут.       — Что ж твориться-то… — произнес кто-то из девчонок, разрушая нависшую напряженную тишину.       — Меньше бухать надо, вот что! — вставил свое слово кто-то еще, после чего понеслось обсуждение, сопровождающееся как возмущением, так и сочувствием.       Понимая, что урок вряд ли будет продолжен, ученики разбрелись по раздевалкам. Вольтрон поступил точно так же, желая обсудить произошедшее в другой обстановке, без лишних глаз и ушей.       И если Антон, Бяша и Полина уже покинули зал, чтобы переодеться, Рома и Мира, стоявшие в разных концах помещения, остались, пожирая друг друга глазами: первый сильно нахмурился, вторая источала уже привычное для всех бесстрастие. Как только в раздевалках скрылся последний одноклассник, Пятифан быстрыми шагами оказался возле Вознесенкой, грубо схватил ту за запястье и потащил в кладовку со спортивным инвентарем. Мира не сопротивлялась.       Быстрое заталкивание внутрь, закрывание двери и удар спиной об стену. Рома расставил свои руки по сторонам от головы девушки, заставляя ту смотреть прямо на него. И Мирослава вполне себе догадывалась о причинах его очередного злостного всплеска, от того и бровью не повела.       — Объяснишь? — еще спокойно.       — Что именно? — слишком невинно.       — Не придуривайся! — Рома никогда не был сдержанным. И сейчас ему нужны были ответы. Он точно знал, что здесь замешана черная магия. — Разве не странно, что именно после нашей с Некитом стычки, он с катушек полетел? Я, конечно, сильнее его, но мои удары не выбили бы всю адекватность! Да и все отчетливо слышали про какого-то сранного демона! Уж не обижайся, но единственный человек, приближенный к демоническому, это ты!       Рома хлопнул по стене, понадеявшись, что под таким давлением Мира тут же прояснит ситуацию, но она даже не шелохнулась. Продолжала смотреть, будто оценивая его реакцию.       — Лука — не демон, а бес, всего-то. — сообщила чернокнижница со вздохом, как будто Рома сейчас сказал какую-то глупость. — К тому же, почему я не могла наказать Никиту? Если ты забыл, то я напомню: он проиграл в честном бою, после чего решил поквитаться, напав с ножом со спины. Я всего лишь попросила Луку проучить его. К тому же, так он больше не будет глаза никому мозолить: ни мне, ни вам, ни Алексею. Так будет лучше для всех. Нет? Я ошиблась?       Несколько секунд молчания, и Пятифан оставил Вознесенскую в покое. Он отстранился от нее, а затем зашагал туда-сюда, расположив руки на боках. Мира поворачивала голову в такт его движениям, искренне не понимая, почему этот парень так взъелся. Фоменко ведь не только ей проходу не давал, но и часто дебош устраивал среди пацанов. И вот, его в кои-то веки обуздали, и теперь Мира могла воспользоваться ситуацией, чтобы поквитаться. Ведь теперь Никита остался совсем один: без поддержки друзей, авторитета. Идеальный момент, чтобы окончательно разрушить его жизнь. Но Рома, должно быть, так не считал.       — Неважно, что этот гад натворил, но он не заслуживает того, чтобы сойти с ума. — вдруг произнес хулиган, поуспокоившись. — Он уже получил своего наказание в виде изгнания, и, поверь, из-за этого его жизнь по пизде полетит.       — Ты пытаешься оправдать его?       — Нет, конечно! — возмутился Ромка, перестав мельтешить. — Просто… Так не делается! Я понимаю, что он долгое время издевался над тобой, но ведь сейчас ты с нами, а значит, он тебя точно больше не тронет. Да и влияние Старшего Брата сказалось. Некит уже ничего не сможет сделать. А добивать его… неправильно! Свое уже получил.       Мирослава вальяжно подошла к Роме, от чего тот невольно шугнулся назад на один шаг.       — А ты правда… добрая душа. — девушка, чего хулиган совсем не мог ожидать, приложила свою руку к груди парня, прямо в области сердца. — Я поняла тебя. Отвечать на зло злом — неверно. Но я тоже хочу дать совет: не раскрывай свое сердце настолько широко. А то мало ли, кто его сможет разорвать. Уж я-то знаю, о чем говорю. — коготком она свершила пару круговых движений, а потом больновато кольнула в самый центр.       Чернокнижница, с некой удовлетворенностью, направилась к выходу из кладовки. Пара шагов — ее остановили. Запястье вновь обожглось об горячую руку. Рома, немного потерянный, к счастью, уже не испытывал гнева.       — Вернешь его в адекватное состояние?       Чуть помедлив, Мира все же ответила:       — Раз уж об этом меня просишь ты, мистер рыцарь.       И она оставила Ромку одного, разгоряченного и глубоко задумавшегося.