Чернокнижник

      Облачная ночь опустилась на поселок, забирая с собой свет прошедшего дня. Казалось, чем ближе зима, тем небо чернее, что наводило жуткую тоску. Посельчане стремились как можно скорее оказаться дома после работы, дабы не остаться одному в темноте. Мало ли кто может поджидать за фонарным столбом или в лесу.       В доме Петровых, расположенном в дальнем частном секторе, наружная темень не пугала, ведь запланированная ночевка состоялась, а в компании друзей все страхи уходят на задний план. Оленька, которая до сих пор боялась засыпать одна в своей комнате, была очень рада пришедшим гостям, ведь сон теперь можно на какое-то время отложить. Да и почему бы перед выходным не позволить себе лечь попозже?       И пока старшие ребята, а именно Рома, Антон и Бяша, устраивали состязание в охоте на уток в игре, женская компания в лице Полины и Миры наблюдала за тем, как младшая Петрова цепляла всевозможные заколки и бантики на бедного Луку, успевшего в сотый раз проклясть себя за решение пойти вместе с хозяйкой в гости.       – Вот, еще немного блесточек, и готово! – лучезарно воскликнула Оля, распылив какую-то пыльцу из склянки над мордой кота.       Бесенок дважды чихнул, а после того, как девочка оповестила об окончании пыток, подошел к Мирославе и прошептал:       – За такое унижение ты будешь должна мне гораздо больше энергии, чем обычно.       – Благодаря тебе я смогла завоевать признание этой милой девочки. – хитрый огонек блеснул в серых глазах. – Не переживай, отплачу сполна.       А начиналось все с неловкости.       Как наступило время сбора, Мира и оклемавшийся Ромка рванули к дому Петровых. Пятифан попросил оставить на потом разговор о произошедшем ритуале, или как там по «чернокнижски», и Вознесенская лишь пожала плечами, согласившись. Стоило завидеть пункт назначения, как ребята наткнулись на сладкую парочку: Антон помогал Поле с пакетами с едой. Бяша же махал всем из окна первого этажа вместе с веселой Оленькой.       Первым делом, Пятифан утащил своего лучшего друга в укромное местечко, в комнату Антона, дабы обсудить сегодняшний вечер. Рома спрашивал о Даше, о хоть каких-то результатах. Азиат горестно вздыхал, говоря о том, что мавка продолжает скалиться на все вокруг, жалобно воя. Бяша, в свою очередь, поинтересовался у Ромы, все ли в порядке с отцом. Пятифан сначала не понял, о чем речь, а потом осенило, что он солгал другу. Тем же небрежным лепетом хулиган придумал историю на ходу, якобы накануне он поссорился с батьком из-за его очередной попойки, во что Бяша спокойно поверил, ведь подобное случалось частенько.       Вскоре Полина начала всех созывать на чай с вкусностями. Когда хулиганы спустились в гостиную, то перед ними предстала весьма уморительная картина. Оленька не давала прохода Мирославе. Вознесенская стояла посреди комнаты, пребывая в ступоре, пока Петрова всячески вертелась вокруг незнакомки, попутно задавая кучу вопросов. Рядом с Мирой крутился непонятно откуда взявшийся черный кот, который явно молчал с трудом. Смешок вырвался с губ Ромки, вспомнившего дурацкие шутки беса. Лишь тогда, когда Антон, скажем, официально представил Миру Оле как нового друга в компании, ребята смогли усесться на кухне и насладиться горячими напитками и хлебом со сгущенкой.       – Так, значит, это тебя все в округе величают ведьмой? – совершенно невзначай, с типичный улыбчивостью, задала очередной вопрос Оля, которая все прижималась к Мирославе.       Антон было обжег язык и тут же начал громко кашлять. Полина быстро спохватилась, помогая своему парню не захлебнуться кипятком. Рома и Бяша нервно начали переглядываться, но пока не вмешивались. И только один Лука, смиренно сидевший на полу возле хозяйки, с игривостью наблюдал за происходящим.       Петров знал, что Оля может спросить нечто подобное. Ведь кто не наслышан о девочке-ведьме, которая держит весь поселок в страхе? И Оля точно заинтересуется этой девушкой, несмотря на все мистические ужасы, преследовавшие ее и Антона несколькими годами ранее. В этом и заключался шарм сестры – в ее вечном позитиве! Однако, Антон не был готов вовлекать дорогую сестру в новую пугающую историю, о чем был доложено чернокнижнице. И парень молился, чтобы Мира не решила поиграть.       – Все так, как и говорят. Я – самая настоящая ведьма. – на каменном лице чернокнижницы не промелькнуло ни капли эмоций. В отличие от Оленьки.       Девчушка сначала испуганно удивилась, а затем последовал шквал вопросов по новой, магической, теме. К чаю и сладостям Мира так и не притронулась. Петров и Морозова то и дело сглатывали застрявшие комья, все пытаясь остановить Олю. Но против Оли не попрешь – стоит один раз завести, считай, что еще долго не перебьешь. Однако Вознесенская совершенно спокойно отвечала на все интересующие младшую Петрову вопросы, которые были донельзя детскими.       – Если хочешь, я могу заставить моего кота заговорить. – серые глаза не по-доброму сверкнули в сторону Луки, который до этого чуть не умирал от смеха, вызванного абсурдностью вопросов мелкой. Бес вмиг застыл и непонимающе посмотрел на Миру.       – Ты правда можешь?! – почти закричала Оленька, чуть ли не прыгая на новую подругу.       Чернокнижница подобно волшебнику из любимых Олей мультфильмов начала водить по воздуху руками с согнутыми пальцами над Лукой, затем что-то прошептала и в самом конце «заклинания» воскликнула «Бум!».       Лука не понял, какой именно «бум» ждала от него хозяйка, но раскрывать свою истинную сущность глупому ребенку был не намерен. Сжав клыки, бесенок начал просто умываться, как и все кошки.       – Кажется, он говорит, чтобы ты его приукрасила. – Лука в негодовании замер.       Оля внимательно, с горящими глазами следила за черным котом, но тот так и не заговорил. А потом по кухне разнесся громкий детский смех.       – Ты так уверенно отвечала на мои вопросы о ведьмах, что я на самом деле поверила! – девочка никак не могла перестать смеяться, все вытирала капли слез. – Вот ведь, какие люди, оказывается, глупые! Не знаю, от чего они так плохо о тебе отзываются, но я скажу, что ты, Мира, хороший человек!       Сердце спустило болезненный удар после сказанных малюткой слов. Вознесенская уставилась в такие невинные зеленые глаза, на эту широкую улыбку, на маленькие ладони, что касались плеча девушки.       «О чем этот ребенок вообще говорит?», – застряло в голове, и разум Миры переключился с зашумевшей компании ребят.       – Оля, хватит донимать Миру вопросами о ведьмах, хорошо? – все же смог вставить свое слово старший брат Петров.       – Да ладно, Тох! Забавно же! – к своему удивлению добавил Ромка, который все это время с неподдельным весельем покачивался на стуле в унисон с Бяшей.       В ответ на это, Антон лишь недовольно посмотрел на хулиганов, а затем и на Миру, которая, ни с того ни с сего, уставилась в стол. Хм, почувствовала вину?       Нежная рука, обхватившая ладонь, смогла поубивать злость блондина. Полина, без каких-либо слов, дала понять Антону, что все под контролем.       Серые тучи снова смогла разогнать Оля. Девочка за пару секунд слопала бутерброд со сгущенкой, отпила пару глотков чая, после чего вспомнила о «словах» кота.       – Раз уж милый Лука изъявил желание быть моей моделью сегодня, то нужно скорее заняться его красотой!       Лука, услышавший девчушку, попытался смыться, но детские ручки оказались сильней. Обняв кота, Оля рванула из кухни на второй этаж, в свою комнату.       – Ну уж нет, этим я заниматься точно не буду, на! – буркнул Бяша, вставший изо стола. – Ромк, Тоха, айда в приставку! Мне как раз надо поставить новый рекорд, на!       Не долго поразмыслив, компания пришла к одному решению: пока девчонки наводят марафет, парни устроят соревнование в охоте на уток.       Кухня опустела за пару секунд, а юная чернокнижница так и осталась сидеть за столом. Кажется, ей в первые сказали, что она – «хороший человек». Но что значит это слово «хороший»? Мира не могла понять. Для нее было не характерно с кем-то либо шутить, но Олина аура была какой-то особенной. Девочка – совершенная противоположность своего брата. И если Антон отталкивал Миру, то Оля неведомой магией завлекала Вознесенскую, из-за чего она просто не могла огрызаться или вовсе игнорировать, хоть по началу было и неловко. Это и значит «хорошо»?       Взгляд упал на белый хлеб с уже растекшейся сгущенкой. Вдруг вспомнились Олины восклицания насчет того, как же она обожает сей угощение. Рука потянулась к бутерброду, кусочек которого быстро оказался во рту, чуть ли не растаяв внутри.       – Мира! – в проеме резко появилась блондинистая макушка с улыбкой на лице. – Ты идешь?       – Да, – Мирослава поднялась со стула, облизнув пальцы, взяв на заметку то, что хлеб со сгущенным молоком очень даже вкусно. – иду.       

***

      Пока снизу доносились бойкие крики парней, на верхнем этаже не замолкали девичьи визги счастья. Оля была явно рада своему результату. Пока она раздумывала, что же еще такого налепить на бедного кота, тот быстро-быстро начал отряхиваться от всей розовой белиберды.       Все это время Мира сохраняла холодное спокойствие, поддакивая Оленьке насчет тех или иных выборов украшений, совершенно игнорировав прищуренный взгляд Морозовой, которая, к слову, не проявляла почти никакого интереса к их занятию. Вознесенская сразу поняла, что Полина здесь чисто для слежки. Разумеется, скрипачка была бы рада составить компанию в охоте на уток, но следить за Мирой стояло в приоритете. Кажется, именно поэтому она и согласилась на эту ночевку, чтобы выяснить, что же замышляет эта злая чернокнижница и не навредит ли она друзьям.       – Поля! – окликнул звонкий голос Оли Морозову, от чего та вздрогнула. – А ты чего такая молчаливая сегодня? Скучно в это играть?       – А? Н-нет. – замялась Морозова, забегав глазами по комнате. На лице выступил легкий румянец смущения. – Просто устала сегодня на уроке скрипки, вот и все.       Петрова о чем-то серьезно задумалась, все переводила взгляд от Миры к Полине, и обратно. Затем она радостно воскликнула, а над ее головой загорелась лампочка с какой-то идеей. Мире этот огонек в глазах очень не понравился, а вот Лука злорадно заулыбался.       – Поля, а давай вместе накрасим Миру!       Мирослава в секунду превратилась в бездвижный булыжник, будто пытаясь слиться со средой. Глаза полезли на лоб от такого предложения, и, судя по настрою малышки, черта с два она сможет свалить. Полина тоже не на шутку испугалась, представив эту картину и возможные последствия.       Щенячьи глазки уставились на чернокнижницу, а маленькие ручки уже держали кисточки и косметику.       – Я так давно хотела накрасить кого-нибудь из девочек, но мне не с кем… Можно?       «Доверие, да?», – пронесся в голове голос Луки, на что Мира поморщилась.        Вздохнув, Мирослава неуверенно подсела к девчушке, подставив свое лицо ближе к ней. Оля залепетала, начав копошиться в косметичке, чтобы подобрать нужный тон или что-то такое.       – Оля, д-давай ты будешь руководить, а я – красить? – вмешалась Полина, пока Петрова не нанесла первый мазок.       Немного подумав, девочка согласилась.       – Да, так будет лучше! Я только испорчу красоту Миры!       Мирослава замерла, не в силах что-либо больше сказать. Душа предательски задрожала, ненадолго отпустив чернокнижника в себе. Откуда в этой девочке такая приятная теплая энергия, которую совсем не хочется поглощать?       Полина, хоть и боялась прикасаться к чернокнижнице, старалась делать все нежно и аккуратно, под строгим командованием Оли. К счастью для Морозовой, Вознесенская сидела спокойно, никак не возникая, что максимально противоречило ожиданиям скрипачки. И, стоило признать, Мира и правда была милой. Самое обычное лицо обычной девушки. Ее нагоняющие страх глаза заблестели, открыв нечто новое в чертах лица. Наверное, ту самую красоту, о которой говорила Оленька.       Морозова не была сильна в макияжах, но иногда на нее находило вдохновение, и на лице могли засиять не только подкрашенные ресницы. Да и советы Катьки Смирновой тоже были к месту. И в итоге… атмосфера сложилась приятная. Типичная ночевка девочек, какой она и должна быть. Если так подумать, то и для Полины это первая ночевка. Ну, имеется в виду с женским полом. С Антоном Морозова, конечно же, устраивала ночные посиделки дома, что имело свои особенности, ночевала и вместе с Ромой и Бяшей, но будучи одной девчонкой в компании было трудновато. Так что сейчас Поля и вовсе смогла откинуть предвзятость, полностью отдавшись процессу макияжа для Мирославы.       А в гостиной комнате вовсю разгорелась баталия за титул лучшего охотника столетия. Антон крепко сжимал зубы, уверенно орудуя ружьем, тогда как Бяша с озорной улыбкой тыкал на все кнопки подряд, причем попадая точно в цель. Ромка сидел на диване позади друзей и медленно попивал фруктовый сок с невозмутимом взглядом лидера. Его рекорд парни пытались побить уже целый час, но так никто из них двоих не смог переступить порог победителя. Дурацкая победа, но все равно радовала.       – Все! Последний раунд и будем смотреть фильм! – возмущенно крикнул Антон, с вызовом посмотрев на Игоря, который одарил блондина похожим задором.       – Сейчас я тебя точно уделаю, на! – и понеслась.       Со спины послышался утомленный вздох Пятифана, явно заскучавшего. Допив своей сок, он решил выйти на улицу освежиться (покурить). Достав пачку и вынув сигарету, засунул ту в рот.       – Давайте уже быстрее заканчиваете. – кинул Рома и хотел уже было скрыться за входной дверью, как столкнулся с тремя силуэтами на лестнице.       Пятифан разинул рот в полнейшем изумлении, из-за чего сигарета полетела на пол. Его глаза смотрели в одну точку, широко раскрывшись, а сердце пропустило какой-то тяжелый удар.       По лестнице спускались девчонки: довольная Оленька, чему-то улыбающаяся Полина и разукрашенная Мирослава. Разукрашенная в том понимании парня, что перед ним стояла совершенно незнакомая девушка. Ровный тон кожи без каких-то изъянов, аккуратно подведенные подводкой глаза, тонкий слой теней на веках с блестками в уголках, подчеркнутые чем-то скулы, мягкий цвет румян на щеках и приятный глазу красный цвет с бликами на губах. Только лишь знакомая сдержанность дала понять Пятифану, что его мозг не сломался: перед ним стояла Мирослава Вознесенская.       – Это вы че тут… – с хрипотцой промямлил Рома, удивившись своему голосу.       – А мы вот нанесли магический макияж! – завопила Оля, от наслаждения хлопнув в ладоши. – Вот решили показать наше творение! Жаль только Лука все блестки стряхнул, он тоже был красавчиком!       Рома, конечно, и ранее подмечал, что, если бы Вознесенская не скрывала свое лицо под челкой и не использовала бы свои способности, которые ясно как день влияли на ее состояние, то она была бы очень даже симпатичной. Пятифан никогда не понимал всех этих штук для того, чтобы девчачье лицо якобы становилось красивее (что не каждой удавалось), ведь он за естественную красоту, но сейчас парень был готов проглотить свой язык от того, насколько «эти самые штуки» украсили человека. И это все была та же Мирослава, та же чернокнижница, но этот макияж, весьма смелый, был ей к лицу. Блять, Мира была красива!       Поняв, что он слишком долго пялиться и выглядит, должно быть, глупо сейчас, Рома, встряхнув головой, поспешил ретироваться на улицу. Только на крыльце он понял, что пачка осталась в гостиной, но просто освежиться, в прямом смысле, тоже не помешало. Уши от чего-то горели, а из головы не вылизал этот чертов прекрасный образ, созданный маленьким чудовищем по имени Оля.       Тем временем младшая Петрова затащила Мирославу в главную комнату, где во всю рубились мальчики, дабы показать им свое и Полинино творение. Но тем было не до этого. Мира, воспользовавшись моментом, рванула в ванную комнату, чтобы смыть макияж. Сказала, что глаза и щеки щиплет, и только поэтому Оля отпустила ее.       Увидев себя в зеркале, девушка ужаснулась. Косметики нанесено не много, а у Полины и правда неплохие навыки, но таковой себя видеть было непривычно. Да и реакция Ромы была весьма странная. Он ничего нормально не смог сказать, да и вообще быстро убежал на улицу. Подумала, что все-таки ей такое совершенно не идет, лишь больше пугает. Каков там образ типичной ведьмы из сказок? Наводящий страх и одновременно сражающий красотой? А красота сегодня, в понимании многих, – это нанести макияж, чтобы убрать все недостатки и избавиться от комплексов.       Как бы Мира не отрицала свою «красоту» в данный момент, по телу продолжало разливаться нечто теплое, что заставляло сердце ожить в быстром темпе. Смех Оленьки все еще раздавался приятным звоном в ушах, а следы теплых рук Морозовой, которые со временем перестали дрожать, ощущались на лице. В эти полчаса мир остановился, наполнив жизнь желанным спокойствием, которого так не хватало. Макияж совсем не понравился Мирославе, но сам процесс доставил немало удовольствия.       Когда Вознесенская смыла косметику, это чувство угасло также быстро, как и появилось. В зеркале появилась та самая знакомая девушке чернокнижница, которая поддалась соблазну вопреки своей природе.       – Что это я, в самом деле?       Кажется, холодная вода смогла привести девушку в чувство, после чего она полностью отмахнулась от того, что происходило совсем недавно.       – Тепло? Сердце стучало? Бред, да и только.       Приведя себя в порядок, Мира покинула ванную комнату, вернувшись к компании. В зале шел откровенно яростный спор Антона и Оли насчет фильма. Девочка, разумеется, была за всевозможные мультики, а ее брат пытался объяснить, что его друзья уже взрослые и мультфильмы им неинтересны.       – И вообще, тебе спать не пора?       – Не-а! Я уже взрослая, так что я буду с вами!       С горе пополам, все же пришли к единому мнению. Антон поставил ультиматум, сославшись на то, что он все равно старше, и поэтому, чтобы не отправлять сестру спать, он сам выберет фильм. Надув губы, Оленька все же согласилась, вместе с тем притащив с кухни для себя одной целую банку сгущенки и пару кусочков хлеба.       Оля расположилась на ковре вместе с Бяшей, желавшего еще полакомиться сгущенкой, забрав почти все подушки с дивана. Рома и Полина плюхнулись на диван, дожидавшись того, пока Антон запустит шарманку. В итоге Петров включил Индиану Джонса, после чего присоединился к друзьям. Полина, сидевшая с краю, охватила Антона за руку и облокотила голову на его плечо. Ромка же стоял перед выбором: сидеть рядом со слащавой парочкой или же на неудобном полу, из-за чего потом будет болеть жопа. Однако, выбор сделали за него. Ну, почти.       Мира была слишком растеряна. Смотрела ли она когда-нибудь фильмы в большой компании? Определенно нет. Лука, верный питомец, дал по газам, точно не хотев вляпаться в очередные розовые истории младшей Петровой. В присутствии бесенка дело еще куда ни шло, но вот без него чувствовался жуткий дискомфорт. Ее смятение первой заметила, что удивительно, Морозова.       – Ой, Мира. Ты можешь сесть…       – Садись сюда.       Рома перебил Полину, спрыгнув со своего места на пол.       Осторожно, Мирослава прошла к дивану и устроилась поудобней, поджав под себя колени. Антон чуть занервничал, но понадобилось немного времени, чтобы с концами расслабиться. Пятифан же уселся на полу, напротив Миры.       За спиной Вознесенская нащупала маленькую подушку. Немного поразмыслив, она протянула ее Роме.       – Держи.       Хулиган, оглядев поданную вещь, кивнул в благодарности и подложил подушку под себя. Киносеанс начался.       

***

      И очень быстро закончился.       Рома, борющийся со сном, постоянно зевал, но глаз с экрана не отводил. Но вот через минут двадцать услышал слева от себя сопение Оли и тихий храп Игоря. Оба улеглись друг на друга, поджав под себя плед и облокотившись спиной об диван.       Оглянувшись, Пятифан заметил, что и Антон с Полиной уснули сладким сном, обнявшись с друг дружкой. Скрипачка уткнулась носом в грудь блондина, а тот бережно обнимал девушку. Наклонив голову назад, Рома столкнулся с безмятежным лицом Мирославы, в которой сна ни в одном глазу. Она пристально наблюдала за действиями героев, но совсем не двигалась, будто остолбенела.       – Не слишком интересный, да? – подал голос Ромка, отвернувшись от чернокнижницы.       – Да нет, мне нравится. – хмыкнула девушка, не отвлекаясь от экрана.       Хулиган повел бровями, усмехнувшись.       – Я отойду. – произнес Рома, вновь зевнув, и достал пачку сигарет.       Ночное небо уже как минимум два часа назад обволокло весь поселок. Ни тебе не света из окон ближайших домов, ни гуляющих людей по дорогам, ни лишних звуков. Только лесная тишина и легкий морозец на щеках.       В сон клонило жутко. Кажется, сей перекур традиционно заканчивает день. Рома вышел на улицу в надежде немного взбодриться, но влияние холодной ночи все же одержало верх.       Как только всеобщее веселье закончилось, так и началось пугающее возвращение к той самой осени, проявившейся во сне после высасывания жизненной силы. Рома весь день отмахивался от произошедшего, но данные мысли вновь возникли в голове тугим узлом. Хоть хулиган и чувствовал себе значительно хорошо, без каких-либо физических последствий для тела, все равно морально давил тот факт, что у него отняли жизнь.       Сколько Мирослава забрала у него времени? А сколько заберет еще? Как часто ей все же необходимо «подпитываться»? И кто дергал его за руку подписывать необратимый договор? Кажется, Рома только сейчас понял плачевность ситуации. Чем он думал, когда соглашался на сделку с чернокнижником, до конца не ведая всей истинности темной магии?       А ведь Антон частенько ругал Рому за его жертвенность.       «Не все люди заслуживают, чтобы их спасали», – когда-то сказал Петров невзначай.       Но Пятифан никогда не жалел о своих подвигах. Даже сейчас. Если другие люди будут живы, то разве это плохо? Но все равно на сердце скреблись кошки, очень острыми когтями.       – Может, стоит все же поговорить об этом с Мирой…– подумал Рома в пустоту, спустив дым сквозь пальцы.       За спиной послышался скрип двери. Пятифан оглянулся и тут же покорил себя за раннее сказанное. Вознесенская собственной персоной.       Девушка тихо прошла по крыльцу и села возле хулигана. Тот больше не смотрел на нее, лишь спокойно продолжил прикуривать. Мира также не взирала на Пятифана, засмотревшись на небо, заполненное серыми тучами.       – Не хочешь поговорить о том, что случилось?       – Так не терпится сообщить, сколько же я потерял лет жизни? – с едкостью произнес Пятифан, буравив взглядов рядом стоящее дерево.       На лице Миры блеснуло подобие грустной улыбки, увидев которую Рома бы вновь засомневался в своих убеждениях.       – Десять.       – Что?       Пространство вокруг Ромы вмиг окрасилось в тускло серый оттенок, стерев все предметы рядом. В его глазах остались лишь ступени с уймой трещин, одно стоячее дерево и черный силуэт Мирославы. Зрачки сузились, почти пропали, а кулаки налились кровью, так и намереваясь что-нибудь разнести.       У него забрали десять лет жизни.       Мира все не убирала с лица ту самую полуулыбку, на что Пятифан все же обратил внимание, с горечью развернувшись к Вознесенской.       Ураган мыслей пронесся болезненным градом, и Рому изрядно бесило это выражение лица девушки. Забрала жизнь и насмехается? От этого венки вздулись на лбу, и парень еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на Мирославу.       А потом… буря эмоций стихла. Пальцы разжались, тело остыло, лицо расслабилось. Рома запустил руки в волосы, с силой их сжимав, и уткнулся глазами в землю, пытаясь унять нахлынувшую дрожь.       А чего он блин ожидал? К тому же… сам же и подписался на это все. Еще пара-тройка раз Мира воспользуется им, и конец.       – Досадно, конечно, получается… – все, что смог он произнести.       Пятифан был готов пожертвовать собой ради других. Но готов ли он терять эту жизнь? Как бы он не геройствовал…умирать не хотел. И понял это тогда, когда осознал всю ничтожность связей с чернокнижником.       – Ну, думаю, десять дней не так много за тех, кого хотел защитить, я не права?       Реальный мир вновь показал себя во всей красе, без всяких примесей бело-черных цветов и заглушенных звуков. Рома, резко выпрямившись, уставился на Мирославу, на лице которой промелькнуло удивление. Она склонила голову на бок, не ожидав подобной реакции.       – Повтори. – холодно потребовал парень, сомкнув брови к переносице, пытаясь показаться угрожающим.       – Я забрала у тебя десять дней.       – ДНЕЙ!? – завопил Пятифан, вскакивая со своего места и, наверняка, разбудив весь частный сектор.       – А ты подумал, что лет? – с тем же удивлением спросила Мира.       – Бля, да! – хулиган начал ходить из стороны в сторону. – Могла сразу сказать, что дней! Я же… Я же блять уже с жизнью проститься успел!       Дальше последовало возмущенное бурчание, а Мирослава так и не поняла причин такой буйной реакции.       – Прости. Не подумала о том, что надо было сразу обозначить рамки. Чтобы забрать десяток лет жизни, нужно нечто серьезней, чем просто восстановление после использования энергии в борьбе с нечистью. А ты, я смотрю, все же боишься смерти.       Рома в секунду замер на месте, уставившись на Миру. Он глянул на нее такими глазами, такими отчаянными, будто парень вот-вот отбросит коньки.       – Все рассуждала, почему ты такой.       – Какой это?       – Ну, герой. Особенно не понимаю сейчас. Раннее думала, что тебе просто нестрашно умирать, поэтому такой и смелый. Думала, что ради своих близких и любимых спокойно отдашь жизнь, и в тоже время пожертвуешь собой, чтобы спасти кого-то совсем незнакомого. И тут выясняется, что ты, оказывается, боишься смерти.       Пятифан долгое время не находил, что ответить. Он засунул руки в карманы, призадумавшись, отведя взгляд куда-то в сторону. До этого разговора с Мирой он ведь и правда думал, что не боится смерти. Если люди, неважно кто, будут в опасности, то Ромка будет готов сделать все возможное, чтобы оказать помощь. Даже тогда, три года назад, он, мать его, был готов кинуться прямо в пасть Зверю, лишь бы друзья уцелели. Должно быть, то чувство, возникающее на предсмертном одре, такое склизкое и тугое, было забыто за три года. И вот сейчас оно напомнило о себе, вновь облепив легкие хулигана.       – Никто в мире не хочет умирать. – вдруг горестно сказал Рома, посмотрев на Миру. – Но иногда обстоятельства складываются так, что приходится рисковать и жертвовать собой. И не потому, что смерти не боишься… Просто… Я не могу выбрать свою жизнь, когда на кону висит чужая.       Когда Рома стал так рассуждать? У него всегда были задатки подобного геройства, но каждый раз, стоя перед подобными выборами жизни, он всегда выбирает не себя.       – Разве не стоит быть хоть немного эгоистичней? Все же… Ты живешь свою жизнь, а не чью-то другую.       Ромка не мог быть эгоистом. Не мог из-за того, что…       – Моя жизнь не такая уж и ценная… – прошептал он, спрятав глаза, отвернувшись от девушки.       Мирослава ничего не говорила. Она продолжала сверлить парня удивленными глазами, но вскоре вернула свое обычное выражение лица. Ее сердце отозвалось на слова хулигана колкими ударами, вызвав холодок по коже, но и этот эффект быстро развеялся.       Пятифан смекнул, что ни его собеседница, ни он сам больше не хотели продолжать данную тему. Что Рома, что Мира, оба отбросили диалог и погрузились в себя. Однако, Ромка думал, что девушка продолжит расспрашивать. Как минимум, ее точно интересовал сон, приснившийся хулигану после ритуала. Но любопытство Миры будто иссякло.       Рома поднял лицо к верху, подставившись под прохладный воздух. Этот разговор его утомил. Десять дней… да? Осталось верить, что Мире не так часто придется восстанавливать свои силы.       Что-то мокрое упало на его нос. Затем еще и еще. Пятифан, вытянув руку вперед, понял, что пошел снег. Первый снег в этом году. Легкий, маленький, нежный.       Со стороны послышался чих. Рома повернулся в сторону Миры и увидел, как та съежилась от холода и терла покрасневший нос.       – Пойдем в дом. Заболеть еще не хватало.       Пятифан длинным шагом преодолел ступеньки, открыл дверь, пропустив Вознесенскую вперед. На пороге они столкнулись с заспанным Бяшей.       – Ромыч, на. – обратился азиат к другу. – Ты чего так кричал? Все проснулись.       – Да так… От возмущения. – процедил Пятифан, быстро скинув с себя верхнюю одежду.       Было видно, что Бяша хотел узнать конкретные причины, но решил оставить это на утро. В проеме гостиной показалась зевающая Полина, укутанная пледом       – Снег пошел, видели? – с детской радостью произнесла скрипачка.       – Ага, то-то холодно было, на.       – Да утром его уже не будет. – вставил свое Ромка. – Так что давайте уже спать ложиться.       – Соглашусь. Тоша переместил Олю в ее комнату, и нам пора укладываться.       Компания синхронно закивала и уже было двинулась на верхний этаж, как раздался стук во входную дверь.       – Это кто? – заволновалась Морозова, спрятав свое лицо в пледе.       Сверху послышались шаги, и через секунду на другом конце лестницы появился Антон, такой же непонимающий.       – Родители? – шепотом предположил Пятифан, насторожившись.       Стук повторился, но намного громче, чем первый.       Все уставились на дверь. Одна Мира продолжала стоять к ней спиной. И ребята обомлели от ужаса, застывшего в ее глазах.       Рябь сильных стуков прошлась по двери. Кто-то снаружи стремительно бился кулаками, так и желая проникнуть в дом.       Самое разумное, что можно было сделать в данной ситуации, это подпереть чем-нибудь дверь, найти что-то, что сгодилось бы за оружие, проверить окна и спрятаться где-нибудь в укромном месте. Возможно, так бы Вольтрон и сделал, но у Мирославы был свой план действий.       – Стой, Мира! – заверещал Антон, как только увидел, что чернокнижница потянулась к дверной ручке.       Вознесенская не послушалась. Она резко распахнула двери, впуская огромные хлопья снега и ужасно сильный ветер. Рома в одно мгновение встал перед Бяшей и Полиной, закрыв их собой. Антон же поглядывал на комнату Оли, но с места не сдвинулся.       И как только снежная буря прекратилась, взору ребят предстала девушка в оранжевой шубке и лисьей маске, рот которой расплылся в острой улыбке до ушей, показав ряд острейших зубов.       – Сюрпри-и-и-из!