Обычный Новый год на Майншилде

— Ты не понимаешь, как сложно с Джастом! — Алфёдов подпирает лицо руками и смотрит в пол, будто ища в нём ответ на свою проблему, — Мне хотелось бы разнообразия в отношениях, сам понимаешь, а он видите ли меня даже к секс-игрушкам ревнует, у меня такими темпами либидо совсем упадёт! Слышать от Алфа подобное стало уже своего рода привычкой для Секби. Ящеру не первый год приходится быть семейным психологом для этой парочки джф. Сначала для каждого он был просто другом, но после отношений… Секбобе реально приходиться выслушивать обе стороны и наблюдать, как проходят изменения в взаимоотношении снеговика и черта. Они полные противоположности, как часто говорят на сервере — Инь и Янь. И самое главное, что жить без друг друга не могут. Секби видит эту любовную зависимость с самого начала, чуть ли не первого сезона, когда Джуст поделился с ним самым сокровенным.  Демон тогда признался, что откровенно ухаживает за своим новым другом, пытается подать ему знаки внимания, проявить свою любовь. Но судя по реакции снежного: либо тупой Джаст, либо тупой его возлюбленный. Такие же сокровенные тайны слышал судья и от Алфёдова, когда тот решил поделиться с товарищем влюблённым беспокойством. Рассказывать секреты конечно не хорошо, но чего только стоило наблюдать за этой парочкой со стороны, видеть, как те влюблённо ходят по кафешкам, обнимаются и что-то шепчут друг другу на ушки. Вот с тех пор Ящер и привык считать себя общим психологом, судьёй, нянькой, лучшим товарищем и соседом… Нет, он не жалуется, ему даже в некоторое удовольствие слушать чужие истории и жалобы и помогать близким друзьям вылазить из этой пучины грусти и гнева. Отношения ещё более сложная штука и с ней Секби старается быть аккуратен. Майншилд сервер друзей всё-таки, а не бывших. — Хм, может секс-машинку себе купишь? Они всякие бывают, спрячешь — Джаст не заметит, — Судья важно восседает на своём уютном кресле, выводя по тканевой поверхности того всякие интересные узоры, — Тут только если с Джастом поговорить, а так, пока что не знаю… — Да я вот тоже ничего не знаю и знать не хочу. Я может быть даже налево сходил бы, только чтобы получить эту разрядку от всего этого, — Снеговик не боится признаться об этом открыто, ведь Секби точно его примет и если что, подтолкнёт к нужному решению, — Джаст настолько обиделся вообще, что на Новый год к мамочке поедет, пф. И в голове Ящера нечто щёлкает, а в голове появляется грешная идея, до ужаса неправильная и вся из себя ужасная, как для судьи и психолога. Но если он предложит это, то Алфёдов точно не откажется, тем более сам так открыто заявляет о том, что ему нужна разрядка, он в ней очень нуждается и устоять перед потребностью снеговику будет достаточно трудно. Тем более, всю эту идею и её воплощение можно оставить под секретом, так, чтобы никакой чёрт не узнал о ней.  Секби подходит к своему снежному другу и склоняется над ухом, озвучивая свою идею. На Новый год Джуста не будет дома, отпраздновать можно и в компании с другом, выпить по бокальчику, да и спать пойти. Только судья хочет предложить свой интересный подарок. Если секс-игрушки негде хранить и прятать, к тому же хочется некую диковинную вещицу в коллекцию, то Секб готов одолжить такую на одну ночь. Под этим он имеет в виду не настоящие игрушки, ещё более интересное. Зачем ему, как ящеру, хвост? Он длинный, весь из себя рельефный… А ведь есть подобные игрушки, выполненные в виде щупалец, драконьих хвостов. И как же отказаться от подобной идеи, если на Майншилде подобных штучек не купить, а тут, в праздник выпадает такой отличный шанс получить новые чувства, ощущения и забыть о семейных проблемах? Алф ломается, сидя с красными щеками перед своим психологом, в конечном итоге договариваясь с тем на тридцать первое число, дабы получить желаемое расслабление прямо в новогоднюю ночь. Конечно, это не сравниться с сексом с Джастом, ведь с ним всё гораздо горячее, иногда даже жёстче. Особенно Алфёдов любит, когда тяжёлая пушистая кисточка бьёт его по мягким бёдрам, заставляя выгибаться и жалобно скулить. В прочем, договор был составлен устно. Со стороны Секби — разрядка и удовольствие, а со стороны Алфёдова — готовность и больше смазки. 

***

И вот, Новый год наступает совсем незаметно. Сначала Алфёдов открывает дверь, пропускает друга. Они вновь болтают, будто они собрались просто по-дружески, хотя по Алфёдову видно, что он очень ждёт и очень надеется получить в свой Новый год хороший подарок, тем более он же был хорошим мальчиком? После болтаний можно сесть за стол, чуть-чуть поесть, ведь перед сексом наедаться не принято, а вот по бокальчику вина можно выпить. Можно посмеяться с шуток, вспомнить всё хорошее за прошедший год и проводить его, встретить новый уже несколько раз и ждать, когда каждый участник на экране телевизора, в том числе сами они в новогоднюю ночь зачитают поздравления друг друга. Ну и конечно, как же без курантов. Алфёдов в такие моменты под стол лезет, чтобы съесть все свои двенадцать виноградин. У судьи же другие ритуалы, к примеру, бумажку с желанием спалить и выпить с пеплом бокал шампанского. Но самый интересный момент, очевидно, после всех смешинок и ритуалов. Получение подарков. Алфёдов, словно маленький ребёнок, всё ждал и ждал, когда наступит этот сладкий и золотой час. Не забывал напомнить, вечно елозил на месте и не знал куда себя приткнуть. Дата на телефоне перескочила, стало показывать уже первое января нового года, а это значит, что ещё пару минут и их дружеская посиделка перетечёт в более интересную. Из пьяного транса Алфёдова выводит шёпот над ухом, менее горячий, по сравнению с шёпотом Джаста, но такой манящий и возбуждающий, что он вынужден поплестись за спиной своего друга, позже вырвавшись вперёд и показав тому свою большую спальню. С Джастом у них комнаты разные, ибо Алф в чужом сраче жить не собирается, точно также, как и Жуст в чужом порядке. Ещё одна противоположность в них. Но в целом у этого решения есть и много других положительных сторон для обоих партнёров. Дверь в комнату закрывается, свет тусклый, но приятный. Его достаточно чтобы развидеть довольную ухмылку на чужих щеках. Кажется, таким счастливым Алфёдов ещё никогда не был. На прикроватной тумбочке Секбоба видит баночку лубриканта, уже использованную. Вот и правильно, ведь Алфедов не забыл об одном из условий, ведь тот должен быть подготовлен, растянут, чтобы получить свой подарок как можно скорее и быстрее. То, что снеговик всё ещё ребёнок это да, есть в нём частичка этого детства. Секби нежно хватают за ладонь и проводят до мягкой постели, приглашают присесть. Это самого располагает его, делая момент более спокойным и комфортным для него. Сам судья, быть честным, волновался, кажется, не меньше, чем тот, кому вручают дорогущий подарок на самом деле. Секб присаживается, однако предварительно убрав свой хвост под себя, примерно также, как делают это кошки или коты. Кончиком хвоста он будто прикрывает свою паховую зону, но этим же концом повёрнут к Алфёдову, что на языке тела свидетельствует лишь о большей открытости к процессу. Начинать так быстро не стоит, хотя Алф явно суетился. Проникновение должно быть приятным, ведь одно дело рельефный хвост, за которым Секб в общем старательно ухаживает, а другое член, где из рельефа только парочку выпирающих вен. Снежные ладони тянуться за баночкой лубриканта, которую подают в последующие несколько секунд. Алф улыбается и хихикает на это, опуская пальцы в прозрачную жидкость, такую тягучую, и растирая её между рук. Только позже судья заметил, что на баночке был небольшой значок огонька, конечно, тогда процесс должен выйти ещё более горячим. Судя по всему эта смазка была выбрана как общая и как любимая, ведь ещё несколько баночек, хоть и прикрытые другими предметами, были на полочке. Снежные ладони коснулись кончика хвоста, который специально повилял. Ящер будто даёт знак, приманивая к себе внимание и горячо вздыхая в ответ на прикосновения. Возможно, он и не говорил, но кончик хвоста у ящериц достаточно чувствительный. Часто можно было заметить, что Секб был в общем очень заботливый к себе и к внешнему виду своего хвоста.  Алфёдов продолжает, двигает ладошками активно, обращая внимания на небольшие выпуклости и уже представляя, как он почувствует каждую из них внутри себя, находясь в ощущении всего самого тёплого и прекрасного. Он даже не станет думать о плохом, ведь это он представляет себе достаточно приятным, после долгой однотипности и полного отсутствия разнообразия в сексе. Секби разбавляет этот момент своими тяжёлыми вздохами, сидя напротив. Реже с его уст могут слететь полноценные фразы, когда он может сделать похотливый комплимент, сказать что-то или попросить. Но как ему казалось, снеговик понимает его без слов. Если ящеру хочется ниже, то чужая ладонь без каких-либо просьб двинется сама ниже, а мягкие подушечки пальцев буду гладить и теребить хвост, заставляя извиваться. Трогают хвост, но приятная щекотка ощущается где-то около основания. Снежный развращается, вытягиваясь перед товарищем и чуть склоняясь. Алф открывает рот и, на контраст жгучей смазке, обжигает своим холодным дыханием. Секби изгибается на это, дрожит до ужаса, так, что рефлекторно его хвост завилял в чужой руке, кончиком ударяя по ладошке. От одного вздоха у организма последовала такая яркая и чувствительная реакция, заставляющая Алфёдова усмехнуться и ещё несколько раз обжечь поверхность хвоста своим холодным, даже ледяным, дыханием. Вызвать интерес и более сильное возбуждение тоже важно, поэтому влажные от смазки руки неумело расстёгивают пуговицы, чуть не вырывая одну из них, но только чтобы часть белоснежной груди была открыта для чужого взора. Свои влажные руки снеговик вытирает о простынь, ведь позже закинет ту в стирку не оставив после себя никаких следов. Конечно, о таком недружеском подарке Джасту знать не надо и не стоит. Вся эта история лишь маленький секрет и договорённость, в некоторой степени даже мера по утолению своей потребности… В любых случаях, никакого влечения, помимо дружеского, Алфёдов не испытывает, и всего, чего ему хочется в данный момент — расслабления.  Пару пуговиц были расстёгнуты, но для продолжения нужно было оголиться окончательно, точнее быть, только нижнюю часть тела. Алфедов отворачивается, всё-таки алкоголь не смог замедлить реакцию и смущение явилось во всей красе, что щёки стали не просто красными, а даже малиновыми. Удивительно, что это удалось легко увидеть и рассмотреть, несмотря на то, что свет в помещении был тусклым. Домашние спальные штаны оказываются на полу, а сам Алфедов возвращает пухлые ноги на постель. В своём классическом костюме особенно было заметно, что Алф из себя весь такой пышка и булочка. Благодаря этому, в некоторой степени, гармонично смотрелся рядом с Джастом, учитывая такую худобу и костлявость демона. Секб двигается ближе, утыкаясь самым кончиком хвоста к розовому колечку мышц, влажному, что сжималось и разжималочь, чувствуя рядом с собой какой-то предмет, что в будущем сможет обеспечить желаемое сексуальные удовлетворение. Член стоит колом от такого, а полупрозрачные капли предэякулята только лишний раз испачкали края рубашки. По поводу состояния своего постельного белья и спальной одежды Алфёдов совершенно не беспокоится, ибо всё завтра же окажется в стирке. Хвост входит внутрь, погружается, расталкивая мокрые и влажные стенки. Секби подходит к этому аккуратно, хотя он видит, что Алфёдову вполне легко привыкнуть. Он видит, как удовольствие для чужого тела льётся попросту через край. Это заставляет улыбаться, ведь значит, что подарок пока что удался и чужого наслаждения он явно стоил. По телам обоих дровосеков проходит явная дрожь, заставляющая их иногда стонать даже в один момент, выгибаясь навстречу друг другу. Хвост проникает внутрь своей основной, большéй частью, примерно на сантиметров пятнадцать, возможно, шестнадцать. Этого вполне достаточно, чтобы кончик смог коснуться чувствительной простаты или хотя бы нащупать её, да к тому же подобный размер относительно привычен, но непривычна сама поверхность… Алфедов стонет без стыда, ощущая каждую непривычную неровность. Его чувствительность конечно пострадала после многих раз с Джастом, однако тут она будто появилась вновь, причём ещё более сильная. Даже в самые первые разы она была не такой, а сейчас, по ощущениям, каждый толчок ощущается нежным разрядом тока. Снеговик выгибается, иногда сводит ноги и стыдливо поднимает уголки губ. Его веки дрожат, также, как и ресницы. Грудь вздымается и опускается хаотично, кажется, что дыхание сбилось окончательно. Каждым миллиметром своего тела Алф чувствует, как некая неровность толкается у его стенок, касается их и приятно массирует, раздвигает и заставляет трястись, сводя и разводя ноги в стороны. Подобных ощущений не хватало на протяжении нескольких месяцев, да наверное даже года. Снежный вовсе теряет самообладание, не в состоянии нормально реагировать даже на самые банальные прикосновения. Выпитый алкоголь начал действовать и сносить крышу, кажется, только сейчас.  Секби временно прекращает толчки, будто устал, хотя то и есть на самом деле. Его дыхание сбилось также, ибо он постоянно находится в движении, в быстром темпе, дабы насытить сладким удовольствием и себя, и своего напарника-дровосека. Набрать быстрый темп не проблема, также, как и его замедлить, однако проблема только с дыхалкой, которая уже явно устала от такой долгой резкости и нагрузки, хотя удовольствие всех этих стараний очень даже стоит. Ящер прикусывает нижнюю губу, толкаясь ещё несколько раз, также резко и прерывисто, но кончик его хвоста специально толкается о простату, заставляя снеговика извиваться и визжать от такой бури эмоций. Оказавшись на его месте, Секби вёл бы себя ничем ни лучше, ни хуже, ведь дураку будет понятно, что новые и непривычные чувства для тела, при подготовке и правильной атмосфере могут вылиться в чудесные воспоминания и самый приятный экстаз, чего только стоит… Ещё пару резких толчков, Алфедов их терпит еле-еле, становится видно, что он достаточно близок к концу. О собственном экстазе Секб позаботиться позже, ибо его член явно натирала ткань штанов, в которых он явился в гости к своему другу. Ноги у Алфёдова дрожат безумно, его реакция характерная и вполне ожидаемая, особенно когда судья дразниться, резко останавливаясь и вовсе замедляя темп. До жути горячо и возбуждающе, так, что большего удовольствия познать будто вовсе нельзя. Хотя у обоих в жизни есть и более яркие и приятные моменты, так что под этим подарок ничего большего не подразумевается. Вот последний толчок, и от Алфа слышится жалобный скулёж. На ткани рубашки появляются бледные, полупрозрачные пятна от жидкости, когда сами капли спермы по большей части запачкали только живот. Дыхание лишь через некоторое время начинает возвращаться в норму. Сам Секби выходит, падая рядом на постель. Своим хвостом он водит по уже мокрой ткани, оставляя отпечатки от хвоста, следы смазки. В целом, жалеть не о чём, ведь такой подарок был приятным для обоих. — Спасибо за такой подарок, Секб, —