Обычный Новый год на Майншилде

…За решётками постепенно начинало темнеть, хлопья снега падали словно пританцовывая, кружили в вальсе, а после падали на землю в конце акта. Лампа над головой издавала мерцающие звуки, но сам механизм, несмотря на них, даже не собирался выключаться. В этой белоснежной комнате Санчез один, постель по другую сторону стены пустует, не разрешает заведующий подселить ещё одного человека, хотя вон, за стенкой сидит такой же больной как и он. Неужели так сложно вместе их поселить и всё? Лучшие друзья, собратья в одном тонущем судне. Вроде, как Санхез помнит, общая обстановка и опыт помогает сплочению. На это он пожимает плечами себе же, вставая с пола, выходя из кунсткамеры которая стала временным домом. Пока что доктор Модди не в здании, можно спокойно расхаживать по огромной территории и не бояться, что тебя запрут обратно гнить в комнате.  Саша заскакивает в соседнюю комнату к своему дружку Альфёдову, который что-то интенсивно вырисовывал на бумаге.  — Здравствуй, мистер Алфёдов! —Пародируя заведующего он проходит в глубь комнаты, подходя к пациенту, — Не против ли вы пройтись со мной по корпусу? Профилактики ради…. Снежный смотрит без эмоций в лицо гостя, но улыбка дёргается. — Чего вы такого рисуете? Дайте-ка взглянуть, — протягивая руку к листу, его останавливает удар по ладони от соседа, — Блять, Алфёдов, больно!  Саша шипит, на что получает лишь смех, и прикрытые ладонью губы.  — Сам виноват, — с насмешкой тянет снежный шизик.  Потряхивая ладонью, эльф цокает, а после снова улыбается. — Ну так что, не против пройтись со мной по огромному корпусу этой психушки?  Снеговик же на это тянет задумчиво. Но всё же принимает приглашение.  — Как же я могу отказать такому красивому парню? — Он ухмыляется, вставая со стула. — Ох, не смущайте меня, снежный пациент! — Санхез в ответ кокетливо флиртует, с радостью принимая эстафету от друга.  Здание стояло в гробовом молчании, и только шаги развивали эту монотонность и тишину.  Парни шли практически в унисон, следуя друг за другом, как будто маленькие пингвины на огромной льдине. Вот они проходят склад, туалет с душевой комнатой, практически доходя до общей кухни, которая пустовала большую часть времени, ведь здесь всего два особо-значимых пациента, и один главный человек, который руководил и распоряжался ими и зданием как того хотела его душа.  Огромный обеденный стол с намеренно затупленными углами, мягкие диваны, которые явно не шли одним комплектом со столом.  Один присаживается, а за ним на пару присаживается другой, совсем рядышком, будто пытаясь согреть друг-друга в этот холодный зимний вечер.  Еды нет, а лазить по шкафчикам бесполезно, всё питание находится на самых верхних полочках, куда добраться можно только если встать на гарнитур рядом.  — Ты кстати как Новый год праздновать будешь? Он ведь, скоро совсем,— первым разговор начинает Санчез, прервав непоколебимое молчание.  — А ты думаешь у меня есть выбор? — без эмоций говорит Алфи, переваривая будущие слова оппонента в голове. — Ну-у-у, может попросимся у Модди отпраздновать?  — А ты думаешь он празднует? По его кислой морде, он вообще таких слов как "Праздник" не знает. — Логично, — Саша головой мотает. — Логично, — Дублирует его слова снеговик.  — Может тогда вместе здесь отпразднуем?  — Это более разумный вариант чем прошлый.  Саня улыбается, смеётся. — Да-да, конечно же! Ещё немного посмеявшись как придурки, они приняли решение праздновать здесь, ведь особо выбора у них и не было, если только не сбежать как преступники проломив главные двери хола. Как в каком-нибудь красивом фильме родом из "Омереки". Честно, Санхезу хотелось побыть главным героем, со своей красивой девушкой в напарниках, только в его случае, парнем, который на данный момент о чём то увлечённо рассказывает, жестикулируя руками. — А ты что хочешь в подарок на празднество? Прерывает монолог снежного он, будто ударил об лист острым лезвием.  Снеговик сказать нечего не успел, кроме как короткого "А". Немного погуляв в мыслях своих, тот наконец-то размыкает губы.  — Знаешь, мне особо ничего не нужно, да и откуда ты можешь взять что-то здесь, что немножко хотя-бы напоминает подарок? — Алфедов хмыкает, — Наверное самый лучший подарок, это твоё присутствие в новый год, здесь, — Он прерывается вновь, — Со мной. Скромно улыбаясь, Алф тянет руку к пожелтевшим волосам, растрёпывая и без того не уложенные пряди. — Вроде Модди говорил, что в критической ситуации знакомство может сблизить людей на всю жизнь! Санчез понимает, от куда у него это воспоминание и засевшая в голове фраза. — Да… Единственное что может выпалить тот, смотря в душу снеговику.

***

И вот уже тридцать первое. Парни стояли на кухне, пытаясь как-то оформить праздничный стол. Да, конечно он не ломился от всяких вкусностей, но на них двоих этого хватало достаточно. Да и тем более, это первый Новый год, который они празднуют в такой атмосфере.  Санчез, конечно же, приготовил подарок для своего замечательного друга. Порыться пришлось в кладовой, дверь которой была успешно взломана. Но пусть заведующий отчитает его уже после праздников, если конечно вообще увидит эту дверь. Ему там нужен был всего один препарат — тот, который он уже успешно кинул в стакан с соком, пока снежный что-то возился около шкафа.  Сашка улыбается хитро, смотря как друг подходит, отпивает из стакана яблочный сок, в котором намешан ещё и афродизиак. Что-то в последнее время Санчеза накрыло с такой силой, что несколько дней до праздника он решил превратить своё отделение в небольшой цирк. Сначала чуть ли не залил душевую, потом издевался над каким-то из психологов, которого напугал подвешенным манекеном. А сотворить подобную шутку над Алфёдовым показалось ему самым весёлым развлечением. Прикольно ведь вместо таблеток от чужой шизофрении, подкинуть в сок виагру и поглядеть на то, как быстро станет хуже его другу. Тем более у таблеток есть очень точный график приёма. Алф незатейливо глоток делает, даже несколько, потому что его любезно предупредили, что таблетка уже была внутри. Снеговик выпивает всё до дна, послушно, как его научили питаться. Если ешь — до чистой тарелки, ибо следующий приём пищи может оказаться нескоро. Шизик сидит на диване, ногами качает и неловко улыбается в ответ, пока Саша странно сидит напротив и губы сжимает, видно, что с чего-то его распирает и он вот-вот заржёт на всю кухню, но Алфёдов будто привык к внезапной смешинке и лишь в ответ улыбается, хихикает, прежде чем внизу его же живота закрутит неприятно. Да, таблетки имели некоторые побочные эффекты. Ныне испытываемые чувства к этому не относились. Снежный никогда не испытывал возбуждения в сексуальной его форме, не испытывал навязчивой боли в животе. Испытывал слабую, незаметную даже, но обычно боль возникала в голове, в висках, в глазах, а хуже, когда руки и ноги начинало ломить, а грудь с трудом вздымалась, дабы набрать воздух. А сейчас нечто странное творится, да и он не знает что это такое может быть. Может, Модди ввёл какой-то новый препарат в пищу? Да не мог же он без совета, без исследований! Снежок ведь послушный мальчик, последний год шёл на поправку, а теперь что? В качестве щедрого подарка ему подсунули ужасные таблетки, от которых ему легче не становится…  Алфуша оглядывается вокруг, где-то за спиной тень чёрная мелькнула, знакомая такая, с рогами, белыми волосами, чёрным хвостиком, с очками. Точно Джаст. Снеговик подушку в руки тянет и прижимает к животу, представляет на месте мягкой ткани своего старого возлюбленного. А рядом с ним огромное пятно бежевое, тучное, на альцеста похоже. А ещё, около столешниц видит он знакомого шляпника с жёлтыми ленточками. Как весело на душе стало, когда вокруг него появились его любимые старые друзья!  Санчез понимает, что его подарок зашёл другу на "ура!". Санхез не мог по-настоящему привести друзей в их общий небольшой дурдом, поэтому пусть Алф увидит их хотя бы так. Парень считает, что это очень крутой и дорогой подарок. Ему пришлось попотеть знатно, чтобы среди кучи таблеток найти нужные, а потом украсть их и при постоянных проверках не спалиться в своих хитрых и гениальных планах.  Парень ладошки трёт между собой и садится ближе. Лыбу он давит хитрую, прежде чем положит руку на чужую коленку. Уже привычно холодный Алфёдов показался таким горячим и влажным, словно требовал к себе необходимое внимание. Он жмётся к Сашеньке и своим бедром трётся около его. Эльф рукой продолжает гладить чужое колено, его движения круговые. Иногда ладошкой поднимается на талию. Специально, жмёт к себе сильнее. Подушку из рук чужих убирает, хотя Алф очень быстро потянул к ней руки, сквозь небольшие слезинки протягивая имя своего возлюбленного на свободе.  Саша берёт эту подушку и пихает специально под чужие бёдра. Если Алфёдов так хочет чувствовать своего любимого Джаста рядом, то пусть чувствует внутри и молча представляет, как этот чёрт, с хитрыми зелёными глазами вылизывает его ниже пояса. А сам пациент на подушке заёрзал довольно, белой макушкой прижимаясь к груди друга. Санчез помогает раздеться. Его дрожащие от смеха пальцы неловко, но цепляют пуговки белой рубашки. Некоторые по своему желанию дёргает и отрывает. И какое же это удовольствие наблюдать, как шизик трётся о подушки, заботливо зовёт друзей на помощь, а парочка друзей уже помогают, делают всё, чтобы несчастный снеговик, как можно скорее избавился от своего возбуждения. Санчез хихикает около чужой шеи, прижимается языком и ласкает в привычной манере. Он пытается в голове восстановить кадры из порно-фильмов. Конечно, тут, в заточении, он такое не смотрел, но на свободе увлекался и теперь, словно плёнку, крутит в голове кадры и каждый пытается повторить. Языком оставит влажные дорожки, поцелует в кадык заботливо и расцелует выступающие мышцы, оставит яркие алые и лиловые отметины на худом теле, что из-под белой рубашки будут светиться будто яркое пятно на чистом холсте. Да, Алфёдов правда похож на нетронутый холст, а у Санчеза имеется вся палитра цветов в виде чувств и ощущений, эмоций. Он художник и творит чужое удовольствие, изображает его так, как его душе угодно. Снеговик выгибается навстречу, руки самостоятельно назад отводит, чтобы ткань рубашки поддалась направлению и скатилась по его плечам вниз, до запястьев. Он такой самостоятельный, что в состоянии избавиться от лишней одежды и скинуть ту в сторону как можно дальше.  — Я хочу, чтобы вы все были так нежны, как Джа-а.. — Алф в свои плечи вжимается и ёрзает на подушке активнее. В его интонации чувствуется, что "вы" это не просто обращение к Санхезу, это так он называет всех, кто, кажется, окружал его. Саша целует того в уголки губ, ладонью проводит по снежным, белым волосам и успокаивает своего снежинку, дабы слегка умерить пыл того. Таким активным движением таза, гляди, сам себя до оргазма доведёт, а Санчез хотел сам заценить такое зрелище, побыть главным и испытывать небольшое удовольствие до того, что он способен довести снежочка до дрожащих колен и восторженных всхлипов. Таков, по его мнению, настоящий вид удовольствия.  Шизоид грудь выпячивает вперёд, словно некий напыщенный лев или павлин. А возможно, просто, внимания требует, потому что, судя по его словам, по влажным мыслям, внимание ему уделяет не Санчез, а сам Пугод в собственном лице. — Пвгуд, какой ты до ужаса-а-а нежный, мне нравится… это, — Пациент руку Санчеза направляет на грудь, наслаждаясь тем, как длинные пальцы выкручивают соски, — Я бы в жизни не подумал, что ты настолько опытен в л-ласках..  А Санчез кайфует словно от наркотика. Ему так доставляет удовольствие наблюдать за тем, как Алфёдов умоляет его о большем, но зовёт в голове своего друга. Это так мило и так глупо. А как нуждающе тот ёрзает на подушке, сжимая своими белыми пальцами ту, будто гладит пепельные волосы Джуста. И всё просит больше и больше. А когда Саша ударяет ладонью по чужим бёдрам Алф взвывает довольно прямо около его уха. И в разговоре проскакивает новое имечко "Секби". Складывается впечатление, что шизик переложил все свои сексуальные фантазии на каждое действие. Но естественно, среди всех лиц, что, кажется, окружали его, сильнее всего бросалось лицо Санчеза.  Снеговик замедляется в своём движении, несколько раз специально толкается пахом вперёд, прежде чем уймётся. Не кончил, но своего нереального чёртика угомонил, стаскивая с бёдер больничные спальные штаны. Подушку он очень быстро убирает назад, спиной чувствуя, как плюшевая ткань принималась к нему. Но Алфёдов уверял себя, что это горячие поцелуи Джаста в спину, хотя к другим поцелуям он тянулся сильнее. Саше пришлось отвлечься на пару минут, чтобы понять, что тот не позаботился о самом главном — о смазке. Вовремя на столе он увидел баночку масла. В качестве эксперимента мажет пальцы в холодном масле, а со стороны возбуждённого снеговика получает восторженные всплески в виде криков и стонов. Алф жмёт того к себе сильнее и сквозь звуки удовольствия хвалит своего партнёра. Отлично, масло чудесно подойдёт не только для ласк, но и для продолжения сия процесса.  Снежный штаны бросает на пол, а под давлением чужой кисти падает на подушку. Он шею вытягивает довольно, глазками хлопает и ноги вверх поднимает. Какой же он сейчас до ужаса игривый, возбуждённый и тянет Санчеза за настоящие руки, втягивая в поцелуй. А эльф не против, но в поцелуе доминировать старается, чтобы у шизика крыша в какой-то момент не то что не поехала, а не упала. На кухне, где шло празднование, точно есть какой-то потайник с опасными приборами! Саша языком цепляется за чужой и в момент добавляет жару и пыла, свободными ладонями разводя чужие ягодицы, ударяя по ним и слыша сквозь поцелуй возгласы. А стоит отстраниться, Алфёдов продолжит свои дифирамбы.  — Блять, если бы я знал, что все мои друзья настолько горячи, то я … — и он своей снежной ручкой чувствует в чужих больничных штанах стояк. Наглый снеговик трётся бёдрами, своим слегка влажным отверстием и требует внимания к себе как можно скорее и прямо сейчас, иначе его ноги не выдержат и он просто упадёт на колени перед своими друзьями.  Санчез хихикает прямо на чужое ушко, цепляет зубами мочку и оставляет пару засосов ещё. Отстранился он очень быстро, а Алф найдёт себе поддержку в виде тёплой подушки, что раньше была между бёдер. Где-то на подсознании, он понимает, что реален только Санчез, поэтому возбуждённый пациент бёдрами недовольно качает и ждёт, когда горячие пальцы войдут внутрь, когда раздвинут его узкие стенки, когда его трахнут так, как он желал этого в последние годы. Невозможно жить под постоянным надзором со стороны врачей и заведующего Модди, чья духота наполняла помещения, а окна открыть нельзя было. Если бы они конечно были в мягких белых комнатах. Саша капает несколько раз на руки, но эти же капли попадают на кухонный диван. Нестрашно, потом отмоют как-нибудь, сейчас у него главное совсем другое. Он входит не спеша и толкается внутрь одним лишь пальцем, ведь Алфёдов сейчас такой нежный, что отреагировать резко может на такое действие! Стоит быть аккуратнее… Эльф пальцем раздвигает узкие стенки, а свободной рукой ягодицы сжимает и отодвигает в сторону, чтобы колечко мышц слегка растянулось под давлением его сильных рук, да и принять в себя диаметр и размер побольше было легче. Санчез сейчас по-особенному заботливый, хотя он обычно "всё хиханьки, да хаханьки" со своей головной болячкой-то. Парень смотрит сверху на это зрелище и продолжает в небольшом ритме двигать один из пальцев. Подушечкой изнутри давит на рельефные стенки, трёт палец о них, часто выходит и вновь погружается внутрь, а Алфичка ноги держит берёзкой, придерживает лишь около икр и жалобно хмычет, когда палец двигается слишком медленно.  Вскоре к одной длинной фаланге добавляется вторая, хорошо, что короче прежней. Санхез двигает ими только вверх-вниз, пытаясь нащупать тот несчастный комочек нервов, от которого снеговик будет выгибаться перед ним и постанывать извращенно. Хотя сейчас картина перед ним ничем не хуже. Пациент заглядывает в глаза другому и только с чужого "разрешения" даёт себе зелёный свет. Как много написано в этих тёмных каменных глазах, как много в них было горестных событий и как сейчас из них плещутся настоящие огни, даже не искры удовольствия! Самые настоящие огни. Изумительно. Просто изумительно! Пальцы раздвигаются в жесте ножниц, а очень скоро к ним добавляется третий. Саша масла подливает и растирает то по чужой груди и бёдрам, чтобы те приятно блестели на кухонном свету. Снеговик мычит довольно, но тормоз у него очень быстро слетает, что он самостоятельно бёдрами виляет в такт чужих движений. Всё желает получить больше и больше в себя. Белыми ладонями водит по ткани, по подушкам и зовёт своих друзей, цепляет зубами ткань и будто представляет, как ласкает их в ответ: прикусывает зубами их соски, выкручивает их, своими нежными ручками трогает в самых неприличных местах. Весь этот процесс это самый настоящий акт удовольствия. Парни стонут чуть ли не в унисон, перекидываются смущёнными взглядами, идут навстречу. Санчез обнажает себя снизу тоже, демонстрируя всю красоту ниже таза, горячей головкой ударяя по смазанным маслом бёдрам. Горячо, до ужаса горячо, так, что хотелось прижаться сильнее и стонать от удовольствия громче. Правда, пока что рельефные стенки раздвигали только пальцы, а так хотелось большего. Большее показалось после того, как длинный средний палец толкнулся прямо около простаты. Снеговик вздрогнул и резко сжался весь изнутри, продолжая ёрзать. Губы он сжимает в изощренной улыбке и сквозь прищуренные глаза смотрит на Санхеза, который был не менее рад за себя, что смог найти чувствительный комочек нервов. Гордый эльф решает не возвращаться к резким движением, а просто пальцами массировать именно этот комочек нервов изнутри. Пальцами он давит на него сильно, медленно подушечками двигая из стороны в сторону, растирая остатки масла изнутри. Пальцы хорошо скользили по влажной поверхности. А Алфёдов стонет тихонечко и в такт чужих действий, также легко и нежно, воздушно, упираясь мордочкой своего лица в подушку и чёрным глазом следя за тем, как медленно двигается рука его соседа внутри, как аккуратно пальцы ударяются о простату и какое же это удовольствие приносит парню. Если будет возможность, точно нужно будет скрыться ото всех и хотя бы раз в месяц устраивать такой праздник удовольствия. В четырёх стенках этого, правда, не хватает, да и сам Санхез наверняка тоже не будет против трахать своего соседа до сухого оргазма, если, конечно, можно будет… Главное, чтобы после первого их раза никто из состава не узнал об этом… Наконец оторвавшись от ублажнения чужой простаты, парень слегка наклоняет бутылочку масла над членом, так, что несколько капель текут по всей его длине. Санчез вздыхает полной грудью, рукой водит по стояку и самостоятельно ласкает себя, надавливая на головку и аккуратно двигается к чужому колечку мышц, надавливая на то горячим кончиком своего члена. Ему доносило кайф наблюдать за тем, как Алф ноги задирает выше и двигается ближе, пытаясь ощутить внутри себя хотя бы парочку сантиметров. — Хороший мальчик, серверу так нравится твоя покладистость, — Эльф подыгрывает чужим действиям, смеясь и наконец толкаясь внутрь, — Видишь их восторженные взгляды на тебе? Алф, ты так великолепен.  Снеговик ухмыляется по-лисьи и бёдра задирает выше, прося к себе грубости. Оглядывается вокруг и заглядывает в огоньки зелёных глаз, в скрытые глаза под шляпой, в хищные глаза, как у ящерицы, и в конце-концов смотрит в свои самые близкие и любимые глаза, светлые от постоянных лучей солнца. Даже не лучей, а самого солнца, что трепетало в зрачках Санхеза.  Пару поцелуев для того, чтобы добавить небольшой разрядки между ними. Пациенты будто сливаются в одно единое и требуют внимания одинаково. Алфу нужны ласки, а Санчезу нужен более резкий темп, глубокие толчки, чтобы ощущать, как член его сжимается в горячем нутре. Эти ощущения великолепны…  Толчки Саши не быстрые, хотя видит в тёмных, как нефть, глазах, просьбу о большем. Даже мольбу. Он двигается внутри не спеша, но темп набирает постепенно. Сначала войдёт на половину, потом до упора, ударяясь пахом о чужие влажные бёдра, смазанные маслом. Горячо, до мурашек возбуждающе. И после этого хватает мозгов мучать партнёра трением около простаты. Он не выходит, горячей и рельефной головкой трётся около чувствительной точки и буквально выбивает из чужого организма стоны. Будто садист, так важен не только процесс, но и испытываемые эмоции. А Алфёдов — противоположность ему, мазохист, но он не мучается, а получает удовольствие от этого сексуального драйва. И очень удобной деталью было то, что Санчез таким образом быстро довёл своего мальчика до оргазма. Думаю, всем известна тайна, что после оргазма тело намного чувствительнее и податливее, так что теперь остаётся другому пациенту довести себя. Эльф продолжает умеренные толчки совершать в собственное наслаждение, часто входя до предела, а иногда, словно самого себя наказывая, выходя и чувствуя, как вновь хочется войти внутрь, погрузиться всей длинной в нутро и горячо дышать около чужого виска, пока Алф шепчет что-то около его уха. Крышу сносит достаточно быстро, когда темп сбивается с умеренного-среднего на резкий. Теперь Санчеза ничего не сдерживает и он может долбить чужое тело так, как его душе угодно. Его щёки пылают, по вискам течёт пот. Но как же ему по-блядски хорошо! Он совершает ещё парочку резких толчков, входит и выходит полностью, ударяясь о смазанные бёдра и запрокидывая голову, получая дикий кайф от чувств, ощущений, эмоций. Его кидало в некий холод от снежного тела, а иногда пробивал дикий жар возбуждения, заставляя прижиматься к снеговичьей груди сильнее и упираться членом внутрь так, что тот небольшим бугорком показывался на слегка пухлом животе. Фигура Алфедова точно заводила, будучи такой сладкой и припухлой…  Алфедова такими стонами довести до второго оргазма проблемой не оказалось, поэтому теперь, как в порно фильмах, парни воедино стонут. Санхез изливается внутрь, причём держится до последнего, пока узел внизу его живота не распутался точно и наверняка. А снеговик подушки и диван пачкает собой уже не первый раз, поэтому лишь стыдливо краснеет и зубами прикусывает ткань. Роняет последние слова, какое-то неуклюже сладкое спасибо, прежде чем, кажется, на бочок ляжет и пропадёт во сне. Отлично, единственному трезвому пациенту останется убирать весь их общий срач.