Обычный Новый год на Майншилде

…Чернила скользили по бумаге — он подписывал очередной документ за этот вечер. Это его особый стиль, расписываться именно чернилами, ни ручкой, ни карандашом.  Диамкей — представитель такого чудесного жанра музыки, как EBM. Точные военные биты, даже можно сказать агрессивные, лирические строки, или же, откровенная пошлость. Вампир солист группы, не основатель. Его позвали на пробы, его взяли, и как же малолетние фанаты смогли проникнуться его голосом, вплоть до самых крайних сердечных мембран. Конечно же, несомненно, всё внимание этих фанатов уделяется ему, он — главное лицо группы, он её представляет, таскается по мероприятиям, конкурсам, награждениям.  Только вот, с новым альбомом и новой эрой не сложилось всё гладко. Многим, откровенно говоря, не зашло от слова совсем. Стоило ему примерить металлический протез и маску из холодного золотого сплава, как тут же доверие фанатов посыпалось в крошки. Сколько всяких нелестных комментариев они с командой прочитали под первым клипом альбома. Что и голос Диамкея стал грубый и прокуренный, что синтезатор не тот, что вообще украшения не впопад. Самое страшное их ожидало в будущем, когда первый концерт в поддержку нью альбома просто байкотировали недовольные люди. А ведь, группа даже не успела представить лайв версию, а тут….Такое?  Мужчина нервно выдыхает, пытаясь выпутаться из сетей мыслей, которые начали обвивать его голову, начали перекрывать кислород.  Окуная стеклянное перо в чернильницу, тот слышит как тонкий носик бьётся о дно.  Не понимая к чему такой стук, Диамкей хватает прозрачную чернильницу, проверяя её содержимое, а точнее, его остатки.  Да ну? Ещё и чернила закончились?  Он направляет взгляд на стопку бумаг, лежащую рядом. Писать много, досточно много.  Вампир цокает, а после ненавистно берёт баночку в руки, перо же, наоборот, оставляет. Выходя из-за стола, он, не задвигая за собой стул, покидает рабочий кабинет, направляясь к главному коридору, где должен найтись хоть один человек, который сможет помочь ему.  Уже не молодая звезда ходит между дверьми, дёргает ручки, проходит главный холл — никого! Абсолютно никого! Куда все делись? Да, сегодня не рабочий день, но он же знает, что на каждом из членов команды есть хотя бы один рабочий висяк, который почему-то, никто не собирается отрабатывать. С этими мыслями Диамкей доходит до конца правого крыла, где в основном находятся складские помещения, уборная, и гримёрка.  Точно! Гримёрка! Там же точно кто-то должен находиться? Там и куча декоративных элементов, и косметики, даже душевая есть с раздевалкой.  Подходя к двери, он дёргает за ручку, на что дерево поддаётся. Он был прав, возможно всё таки кто-то есть в этом здании помимо него.  Проходя мимо зеркал и столиков, солист никого не встречает. Идёт дальше, в раздевалку, тоже пусто. Хотя.  Вампир слышит из душевой звук воды, как она льётся, как капает на пол. Из всей этой водной симфонии, можно различить всхлипы, постанывания.  Шаркая ногами по кафелю, тот приближается к двери. Стучит в неё, а после кротко спрашивает: — Кто-то здесь есть?  На что звук воды резко прекращается, а за тишиной следуют копошащиеся звуки. Человек явно торопится. Ксеноморф был одним из помощников, в чьи обязанности входил уход за чужим телом и лицом. Кэп был обязан наблюдать, чтобы лицо солиста всегда было идеально и не имело никаких нервностей, недочётов, дефектов. Тоже самое касалось тела. Руки у него сильные, могли массировать приятно, позволяя вампиру в конце своего дня вытянуться на специальном столике и расслаблено выдохнуть после кучи работы. Смотрел за чужой причёской и состоянием волос, чтобы серые прядки были толстые, волос был хороший и можно было сделать какую-то причёску! Кэп вздрагивает, когда слышит знакомый стук каблуков, а свои действия он прекращает только после того, как услышит знакомый голос прямо за дверью. Парень шарахается, баночку с тёмнымтемнымтемным густым содержимым чуть ли не роняет на дно душа. Он, слава богу, соображает поставить ту на полочку и начать приводить себя в порядок. Этот голос он отличить может среди тысячи. С Диамкеем они достаточно близки, тем более видели друг друга практически обнажёнными. Все улики Морфин убирает, баночку с чернилами, что он получал естественным образом, закрутил. Не хотелось бы ему проблем, чтобы кто-то узнал, что многие маски для лица, бальзамы, содержат в себе небольшой процент этих самых чернил.  Гримёр вытирается быстро, волосы поправляет, любуясь в зеркало, и чтобы не бесить солиста лишний раз быстро завязывает белое полотенце на поясе, туго затягивая. Наконец, замок на двери открывает и вылазит макушкой в щель. Убедился в верности своих мыслей и, уже не стесняясь, выходит полностью. — Э-э, привет, Диамкей? Случилось что-то? Помощь нужна? — он улыбается неловко, глаза жмуря и всё же решается заглянуть в чужие, хищные, как у вампира, — Насколько я знаю, график ухода у нас другой…  Диамкей же показывает парню пустую высохшую ёмкость от чернил, как бы молча говоря о своей проблеме. — Чернила мне нужны, у тебя точно есть они с запасом, — солист взглядом пробегается по чужому телу. Чистое, белое, иногда с изумрудными вкраплениями, что делало Кэпа ещё более красивым. Тот светился будто бы.  Глазами проходит по груди, по рукам, где можно было заметить голубые, цвета морской волны, вены, что также светились из-под нежно-белой кожи. Выглядело чудесно.  И белое полотенце идеально вписывалось в этот образ. Не выбивалось. У Морфа волосы белые, нежные, длинные, тело такое же необычайно чистое… Правда, всю эту красоту подпортило синее пятно, что размылось по краям. Прямо между чужих ног появилось небольшое бледно-синее пятно, напоминающее по своему цвету чернила. Видимо, организм не до конца отдал все свои внутренние "чернила". А вообще похоже, будто при объекте своего обожания, произошла реакция возбуждения. Ксенакс не обращал бы внимание на это, если бы Диамкей не тыкнул ему на пятно буквально пальцем.   — У тебя полотенце грязное, — Вампир ехидно улыбнулся, не в коем случае не презирал парня. Потому что ткань, натянувшаяся прямо между чужих ног, ясно давала понять реакцию. Ничего, такое могло произойти из-за резкой смены температуры… Из горячего душа в холодное помещение. — Отлей мне чернил и я уйду, не буду тебя беспокоить. Смешок пропускает, касаясь пальцами холодными чужого живота и опускаясь до своеобразного пояса из полотенца.  Ксен задрожал, не зная как выкрутиться из такой ситуации. Чернила у него были явно с запасом, разве что, он держал этот запас внутри себя и ему требовалось уединиться, дабы отлить своему кумиру те несчастные чернила. Прокуренный голос заставлял ноги сжимать, но это ситуацию усугубляло. Чернила от члена мазались по ногам, на ткани пятна становились ярче и запах появился соотвествующий. Бывает, когда долго пишешь, близко к листу, чувствуешь горький запах чернил. И тут тоже самое, и уже с трудом скроешь. Ксеноморф держит пустую стеклянную баночку в руках, переглядывается и не знает как скрыться, хотя глаз вампира очень ярко передавал понимание.  — Диамкей, вам стоит выйт- — Предлагаешь мне самому из тебя чернила доставать?  Морфин вздрогнул от такого предложения. С испугу перешёл на вы. Баночку из рук чуть ли не уронил. Ему хотелось, безумно. Хотелось почувствовать, как холодные руки обхватывают его член, ласкают его. Как он получает поцелуи со стороны его звезды. Всё это казалось такими влажными мечтами.  — Да, пожалуйста…. Кэп своими пальцами задевает край белого полотенца. Диамкей берёт его руку в свою, помогает скинуть грязную ткань на пол, освобождая член. Давило очень, безумно. Ксен поднимает голову в полоток и стонет довольно, довольствуясь тем, как ткань перестала давить член, как внизу живота стало тянуть слабее. Он губу прикусывает и выгибается навстречу действиям своего кумира. Не ожидал, не ожидал попросту! Он себя щипает, касается собственных сосков. Точно, точно сон и он намерен себя вывести из него, иначе, кажется, погибнет от реалий этих событий. А Дикей был рад помочь. Он подозревал откуда у Морфина может быть столько чернил. Догадывался и попал в точку! Сейчас ему удовольствие приносила сама картина, что Ксенакс подпускает к себе так близко, так доверяет. Солист не против: перед ним явно красивый парень, выглядящий так нуждающе и мило, что тот определённо заслуживал внимания. А уж тем более от любимой звезды.  Он, словно хищник, склоняется со своей жертвой к холодной стене. Металической, холодной частью лица касается чужого, губами прижимается к виску и целует нежно. Ласкает всячески, проводя ладонью около чужого живота, после ниже и ниже, спускаясь к дрожащему члену, дрожащему от отсутствия желаемого внимания. Диамкей вздыхает около чужого уха, зубами цепляет мочку. Пока что решается не идти в агрессивную атаку, оставляя следы нежности на чужом нетронутом теле. Он целует шею, целует кайму ушей, целует синяки и вены. С поцелуев аккуратно переходит на засосы. Кажется, что оставит очередной поцелуй, а сам чарует, впиваясь в участок кожи своими зубами и оставляя отметины. Кэпа это делало ещё более привлекательным. На шее засосы были не привычно алыми, а голубыми, светились и были крайне заметны на чистой коже.  Пустая баночка чернил всё же оказывается на полу. Ксеноморф не в силах держать себя в руках. Своими руками обвивает чужую талию и жмётся ближе. Позволяет себе положить макушку на чужое плечо, так, что белые волосы вальяжно упадут на его лицо, делая его ещё более возбуждённым. Он постанывает без стыда около чужого уха, пока его ласкают со всех сторон. Вампир обхватывает ладонью член, второй же подкрадывается к чужой груди. Холодными металлическими пальцами ласкает вставшие соски, выкручивая их, оттягивая. Параллельно с этим ведёт ладонью по чужому члену, совершает поступательные движения. На пальцах оказывается прозрачная синяя жидкость, похожая на чернила, но слишком густая, словно смешанная с предэякулятом. Возбуждение накрыло и самого кумира, от чего движения рукой по всей длине иногда становились чересчур медленными, а иногда резкими и быстрыми. От этого Ксенакс ногами бил по стенам и полу, выражая эмоции и чувства.  Диамкей обожал играться с чужим возбуждением. Чувствуя, как член в его руке пульсирует, мог остановиться, сжать горячую плоть в руке и большим пальцем надавить на уретру, явно давая понять, что просто кончить он не даст. Через чужой скулёж хотел услышать просьбы и мольбы, но никогда их не получал. Оставалось только выдержать небольшую паузу, прежде чем вернуться к привычной мастурбации в медленном темпе, дабы не довести гримёра до скорого оргазма. Хотя, моментами, очень хотелось. Хотелось взглянуть в затуманенные голубые глаза и увидеть осадок возбуждения в них. Так интимно.  Солист продолжал ласки, изучая чужое тело с особым интересом. Пальцами продолжал ласкать чужие соски, оттягивать их и щипать. Мог голову поднять, дабы взглянуть на покрасневшее личико. Игру заворачивал всё сильнее. Сразу спешил набрать темп и после этого заглядывать в глаза. Кэп сжимался, рукой жал того ближе к себе и ужасно бесстыдно стонал на чужое ухо. Хорошо, что никого из других работников сейчас нет. Как удачно сложился пазл, позволяя развратиться на полную и получать ту смесь незабываемых эмоций, в которой так нуждались оба. Судя по негативным комментариям со стороны аудитории, Диамкею тоже не мешала разрядка и небольшой отдых. Не мешало расслабить вечно напряжённые связки и тихонько стонать своим голосом. Своего рода интимный момент, всё, для того чтобы Ксеноморф понял, что он "тот самый".  Морф ноги вытягивает и поджимает сразу, опирается на фигуру рядом и мимолётом заглядывает в хитрые красные глаза. Тянет за собой солиста и впивается в губы. Поцелуй. Первый. Их общий. Взрослый. Голову кружит сильно, вынуждая прижаться сильнее, цепляясь за нижнюю губу, потом за язык и слышать, как быстро сбилось дыхание у спокойного кумира и как возрос уровень возбуждения у обоих. Кэп отрывается вскоре, упираясь макушкой белых волос в чужую грудь и вскрикивая, вновь поднимая голову.  Низ живота затянуло сильно, прямо перед оргазмом, что ноги казались ватными и он почти не чувствовал их. А сейчас, в один миг все чувства обострились и вернулись. Кожа резко стала более чувствительной к прикосновениям и температуре. Ноги уже твёрдо встали на холодный пол, а низ живота кольнуло, а потом резко "узел" внизу исчез.  — Умница, хороший мальчик, — Диамкей говорит с насмешкой, — Повторим на Новогоднем корпоративе, да, мой дорогой?  Насмехается уверенно, улыбается и наблюдает, как синие чернила тянутся между его пальцев, а некоторые капли упали на пол, несколько — попали ровно в стеклянную баночку на полу. Кэп ослаблено облокотился на чужое плечо и стеснительно хихикал, словно давая согласие на то самое приглашение…