Неизвестные чувства

— Ну чё, потрогал? — Турбо нетерпеливо расспрашивал подробности свидания Зимы. Друзья стояли в школьной раздевалке, наполненной гомоном и болтовнёй, стараясь такими разговорами не привлекать к себе лишнего внимания. Вахит шикнул на него и смущённо потупил взгляд. Неловко ему было рассказывать о таких вещах. Подростки, что с них взять. Всё бывает впервые. Прозвенел звонок. Школьники разбрелись по своим классам, и только двое друзей из «Универсама» остались в раздевалке. Вахтерша опять куда-то смылась со своего рабочего места, а значит, у них было время пошариться по карманам курток «чушпанов». Пока Зима был занят шмоном, Турбо с внезапным любопытством прильнул к окну, выходящему в школьный двор. — Вот это нихера себе…— бросил Валера, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Зима тут же подскочил к нему, тоже желая как можно скорее увидеть, что вызвало у друга такую искреннюю реакцию. Турбо, не отводя глаз от увиденного, кивнул в сторону улицы. Вахит заметил машину Кащея. — Чё он тут забыл? — Да, хрен его знает… Через секунду дверь со стороны пассажирского сиденья «ижа» Кащея открылась, и из автомобиля вышла их учительница физики — Евгения Никитична. — А ты смотри…— Турбо с усмешкой не мог поверить своим глазам. Парни невольно переглянулись. — Да ладно, — подхватил его настрой Зима, — это чё это? — А ты чё, не видишь? Училка наша, походу, с Кащеем ходит, — с нарочито деловым видом констатировал Турбо. Парни, проводив учительницу взглядом до самого школьного крыльца, перевели взгляд на машину. Кащей дождался, когда его женщина зайдёт в здание и только тогда двинулся с места. — Во дела, — протянул Зима, почесав затылок. — А Боксёр-то наш знает, нет? Турбо нахмурил лоб и хмыкнул, недовольно глядя на Зиму, как на юродивого: — Бля, конечно знает. Сам подумай. На днях, помнишь? Он притащил откуда-то деньги на кино? — Да ладно, — Зима даже присвистнул. — Вот тебе и ладно… Короче, походу, теперь на физику ходить будем. Иначе нам Кащей в табло пропишет. Конечно, Турбо пошутил. Он как раньше не собирался идти на эту физику, так и сейчас туда не собирался. Однако, новость о том, что их училка теперь ходит с их лидером, его не радовала. Он и подумать не мог, что приличные преподаватели с такими типами могут «водиться». От кого, от кого, а от Евгении Никитичны Валера такого вообще не ожидал. Она всегда казалось ему тихой и скромной, пусть в меру и строгой. Вообще-то, она им всем нравилась. Не орала, не трясла с них безбожно «домашку», от того в представлении Турбо Евгения Никитична была чуть ли не ангелом среди прочих обитателей учительской. И тут такие новости… В середине школьного дня Коля лениво плёлся по коридору на английский язык. Идти совсем не хотелось. Во-первых, Флюра Габдулловна опять будет кричать, что он не выучил лексику, во-вторых, английский ему не сдался — всё равно смысла в нём он не видел. Дальше пары деревень и Казани он нигде и не был. Какая заграница? Это звучит даже нереально. В последнее время — время дефицита всего, кроме тоски, — Кольке вообще стало казаться, что кругом один беспросветный тлен, и только «на районе» можно получить положение, чтобы хоть как-то скрасить бедность и всё прогрессирующую разруху. В своих мыслях Коля не заметил, как по обоим бокам от него нарисовались Турбо с Зимой. Они смотрели на него как-то пытливо и загадочно, точно не как обычно. — А вы чего, пацаны? — Коля оглядел парней по очереди. — Да, так, — Валера задумчиво пожал плечами, — вот тебя проведать пришли. Внутри неприятно закопошилось беспокойство. Турбо всегда начинал издалека, если хотел до кого-то докопаться. В паре с суровым молчанием Зимы, это не сулило ничего хорошего. — Всё нормально? — поинтересовался Коля. Может, где накосячил? Не должен был, вроде. — Ты нам скажи, — начал Зима, — Ты теперь чё, выходит, неприкасаемый? — Ага, — отозвался Турбо, — не тронешь, всё будет с рук сходить, так получается. Коля совсем растерялся. Он понятия не имел, к чему клонят пацаны. Всё ж нормально было — недавно с Зимой они вместе чушпанов «трясли» на районе, Турбо с ним в качалке спарринг устроил, а сейчас какие-то предъявы кидают. — Бляха-муха, — Коля резко скинул со своих плеч их руки и развернулся к ним, — Да чё случилось-то, пацаны? Вы о чём? Турбо с Зимой переглянулись: а может, он и правда и не понимает? — Ну как, о чём. Видели тут мы Евгению Никитичну твою, — Валера таки решил внести ясность, — знаешь, чё она делала? Колька покачал головой, хотя в глубине души уже начал догадываться. — Из тачки Кащея выходила, — закончил Зима. — Это чё получается, сестра твоя с Кащеем что ли ходит? Младший брат опустил голову. Что он мог ответить? Он и сам толком не понимал, как так сложилось. Как его приличная старшая сестра вдруг стала «ходить» с этим уголовником. Пацаны напротив все поняли: прекрасно Колька знал всё, только молчал. Не удивительно, может, Кащей ему уже особое положение устроил? — А я тут причем? — вдруг резонно спросил Коля. — Мне то чё? — Да вот хер знает, — Турбо пожал плечами, — может, теперь ты у нас любимчиком будешь, тебе перепадать начнёт от Кащея. Он ж твою сестру жахает, получается. Зима кинул быстрый взгляд на друга. Погорячился то, конечно, но и его можно было понять. Не хотел Валера своё место «супера» отдавать, и чтобы какая-то сопля вдруг стала важнее него в «Универсаме». — Ага, — Коля не выдержал, — каждый день обещает в морду дать или ноги переломать — зашибись положение! Я прям особенный, ну! Подросток не договорил, покачав головой. Это ж надо было Турбо себе такой бред придумать. Ну, правда! Какое положение? Кащей его на дух не переносит! На днях вот заставил машину свою мыть в одиночку, колёса подкачать. А сам вечером опять у них дома ошивался. И строго-настрого запретил появляться Коле в собственной квартире. Иначе — по морде. И не то чтобы отношения Кащея было к нему таким же, как к остальным: порой Коле казалось, что старший напротив старается запрячь его самой тупой и глухой работой, лишь бы тот в настоящие дела не лез. Турбо бы хотел продолжить разговор, но увидев приближающуюся к ним по школьному коридору Евгению Никитичну, лишь кинул на младшего прищуренный взгляд и удалился вместе с Зимой. Потом перетрут. Ну, или время всё покажет. Женя посмотрела вслед ученикам и обратилась к Коле. — Всё нормально? — она не смогла не заметить напряженный вид брата. Но напряжение в миг сменилось раздражением. — Нормально, — буркнул Коля и, обойдя сестру, пошел прочь от кабинета. Он и так не хотел на английский, а сейчас уж тем более.

***

В конце рабочего дня Женя зашла в учительскую и остановилась в дверях — в хорошо знакомом помещении было неспокойно. За письменным столом у окна сидел мужчина лет тридцати, его молодая учительница узнала сразу. Его звали Роберт — местный участковый. Это он в тот вечер принял звонок об украденном пальто, но так ничего и не сделал. Половица под ступней Жени скрипнула, и мужчина обратил внимание на вошедшую. — Евгения Никитична, здравствуйте, — оторвавшись от письма, сказал мужчина. — Здравствуйте, — отозвалась Женя с откровенным непониманием происходящего. Только сейчас она заметила напротив Роберта Дилару, учительницу труда для девочек. Совсем ещё молоденькая девушка всхлипывала, постоянно утирая слезы синим платочком. — Что-то случилось? — настороженно задала глупый вопрос Женя. Ну, конечно же случилось. Обычно не плачут так горько взахлеб по радостному поводу. Мужчина мельком глянул на Дилару и перевел взгляд своих зеленых глаз не Евгению. — Случилось. Вашу коллегу сегодня на рынке обманули. Вот, пишем заявление, чтобы найти преступников, — мужчина пробарабанить по столу пальцами. Женя нахмурила лоб. Снова хулиганы, совсем уж в Казани стало неспокойно. — Как же так? — она присела на корточки рядом с Диларой. Они особо не общались, но девушку нельзя было не пожалеть: тоненькая и хрупкая, она дрожала от плача, как осиновый лист на ветру. — Я, думала, — всхлип, — до уроков на рынок зайду, — снова всхлип, — нитки купить, — а тут… Дилара вытерла платочком слезы и продолжила: — Парень предложил сыграть… Отгадать, в каком стаканчике шарик… Дальше рассказ девушки прервался очередным приступом плача, и Женька встала, чтобы налить для пострадавшей воды из графина на столе. — Так, — Роберт закрыл папку и оглядел девушек, — я всё записал, сходим сегодня на рынок разведаем. Я ничего не обещаю, конечно… Вряд ли этот, — участковый, очевидно, воздержался от матерных ярлыков при дамах, — отдаст 50 рублей, но… Вдруг мы его и шайку прижучим. Женя заметила, как неуверенно звучал голос мужчины. По всей видимости Дилара была не первой жертвой зазывалы, поймать которого никак не могли. Или не пытались. Мужчина уже надевал свой милицейский тулуп, когда решил обернуться к растерянным молодым учительницам: — Вы через час в актовый зал приходите. Будем школьников всех на разговор собирать. — По поводу? — поинтересовалась Евгения. — Про группировки и беспредел в Казани расскажем, и про то, как не попасть в плохую компанию… Вы же к нам недавно переехали? Женя кивнула, на что получила дежурную улыбку от участкового. — Ну тогда вам, гражданка Ефремова, обязательно нужно присутствовать. Ценная информация будет. И правда. Информация была настолько исчерпывающей, что впечатлительная Женя вышла из актового зала бледнее больничных простыней. Практически на ватных ногах она дошла до дома, где встретила брата. Он складывал в сумку боксерские перчатки, когда в дверях его комнаты появилась сестра. Женя просто молча стояла с таким видом, который не мог не насторожить. — Эу, всё в порядке? — Тебя почему сегодня в актовом зале не было? — А что мне там делать? — не поднимая глаз, равнодушно уточнил Коля и застегнул сумку. — Как «что»? — Женя, кажется, ещё никогда не звучала дома так строго. — Там сегодня про наш город рассказывали. Про группировки подростковые, вот полезно было послушать. Глаза Коли невольно забегали, но он быстро сделал вид, что проверяет, не забыл ли чего. Затем, замерев на мгновение, он перекинул сумку через плечо и тут же пожал им: — Ну, я слышал это всё, мне то это зачем? Ну, есть они и есть. — Мне кажется, что твой дружок Валера — как раз таки не лучшая компания. Вдруг он в этой самой группировке ошивается? Коля, помедлив, шумно, но терпеливо вздохнул. — Ой, да прям, — отмахнулся он уже в прихожей, — ну, просто хулиганит маленько. Жень, всё нормально, чего ты распереживалась? — У Дилары Равильевны сегодня пятьдесят рублей на рынке обманом выудили, а у нашей соседки цепочку сорвали прям в подъезде. Вдруг и с тобой случится что-то? Вдруг они тебя ограбят? Или изобьют! Коль, я видела, как они людей толпой забивают! Коля беспечно покачал головой и подошел к сестре, чтобы приобнять: — Ну, я же в бокс вернулся, не тронут меня никакие пацаны, чего ты, — Коля прижал сестру к себе, стараясь успокоить ту убаюкивающим тоном. Чувство вины получилось подавить. Женя обняла обрата в ответ. Легче ей не стало — всё было совсем наоборот. Теперь, узнав о настоящем положении дел в городе, она ещё больше стала волноваться за младшего брата, за себя и тех, кто ей дорог вокруг. Но больше всего ей стало страшно от того, что тот, с кем она провела уже не одну ночь, мог быть замешан в чём-то подобном. Не быть просто тем, кто однажды ступил на скользкую дорожку… Всю ночь Женя не спала, а только и делала, что перебирала собственные мысли, из-за чего утро началось с тяжелой головной боли. С трудом проведя все свои занятия, она села в автобус и поехала в другой район, где жила её студенческая подруга Камилла. С ней Женя хоть виделась нечасто, но дружбу стремилась поддерживать. Девушке срочно нужно было с кем-то поговорить, узнать, правда ли всё, о чем говорят, и что ей делать. Сойдя с автобуса, Женя направилась быстрым шагом к дому подруги. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей страшно идти по незнакомым улицам, хотя прежде она за собой такого не замечала.

***

— Ясно, — ошарашенно подытожила Женя. Они сидели на кухне Камиллы, где будто ещё вчера писали конспекты по педагогическим лекциям. Женя всё никак не могла переварить услышанное. — А ты зачем вообще спросила? — поинтересовалась Камилла, глядя на хлопающую ресницами однокашницу. По её взгляду было сразу видно, что в голове происходят какие-то невероятные мыслительные процессы, которые Женя никак не могла прервать. — Я и не знала, что здесь такое происходит, Господи… — девушка уставилась на кухонный гарнитур. Камилла пожала плечами. Такая бурная реакция подруги была ей непонятна: да весь город об этом знает, а Женька как будто в вакууме живёт. Только работа её и интересует, видимо. — Ну, такие времена, — просто заключила Камилла, не испытывавшая особо страха перед этой темой. Было видно, что сама девушка по этому поводу ничуть не переживает. — А, — Женя запнулась на полуслове, — тут получается… — Домбытовские, — хмыкнула Камила. Под её игриво вскинутыми бровями блеснули чёрные глаза. — Так что я бы тебе не рекомендовала тут ходить одной. Пристанут ещё, у тебя же парня нет. Ты же ни с кем не ходишь? Женя, кажется, уже где-то слышала эту фразу. — А что это значит, «ходить с кем-то»? — она подняла растерянный взгляд на подругу. — Ну, это значит быть с кем-то из парней из группировок. Девушек пацанов не смеют трогать. Так спокойнее живётся. Женя как-то поникла и тут же задала подруге очередной вопрос: — А ты что, ходишь? — Конечно, — не скрывая самодовольства, ответила Камила. — Всё лучше, чем ходить и бояться. Мой вот с ДомБыта как раз, — последняя фраза прозвучала с такой напыщенной гордостью, от чего Женя чуть не скривилась от такой неестественности. — Слушай, а у нас тогда кто? — «Универсамовские», — без прежнего воодушевления произнесла Камилла, едва ли не брезгливо морщась, давая Жене понять, чтобы та не заводила больше таких тем. Видимо, за то время, что девушки не виделись, новый ухажер хорошенько промыл Камилле мозги, и видеться теперь они будут ещё реже… Особенно если вскроется, что Женька связалась с кем-то из своей местной группировки. От этих мыслей почему-то холодок пробежал по спине… Направляясь домой уже по своему району, Женя шла так быстро, будто пыталась уйти от преследования. Она немного дрожала, уставившись себе под ноги в неугомонном рое мыслей. Она будто разгребала обрушившуюся на неё лавину новой, не вполне себе позитивной, информации. Думала о брате, думала и о Кащее, слова которого до сих пор всерьёз, кажется, и не воспринимала. А с такой-то правдой вокруг, можно ли довериться ему? Господи, какая дура…Узнала его имя, убедилась, что он сидел, и сразу же отдалась ему. Женька злилась на саму себя. Кажется, это было самой большой ошибкой в её жизни — и это пугало не на шутку. Уже возле подъезда она услышала до ужаса знакомый прокуренный голос. — Родная, привет. А ты где это ходишь так поздно? — Кащей вышел навстречу своей девушке с улыбкой Чеширского кота. Женя вдруг зажмурилась, боясь смотреть в глаза собственному страху и правде, которую она узнала. — У тебя все нормально? — поинтересовался Кащей, и его тон стал чуть серьёзнее. Он по-хозяйски взял девушку за талию, взглянув ей в глаза. Женя сдержала слезы и вдохнула его аромат — уже такой привычный. Она набрала ртом воздух и произнесла: — Да, просто, у подружки была, до ДомБыта ездила. Вот и поздно. — Чтобы без меня больше никуда не ездила, — немного строго произнес Кащей, отстраняясь от Жени. — Ещё не хватало, чтобы красоту такую обидели. Поняла меня? Девушка послушно кивнула. Пока не узнает, что к чему — будет послушной. Хотя бы потому, что она снова понятия не имела с кем связалась. Девушка, покусав собственные губы от заметного колебания, со вздохом продолжила: — Я знаю. Нам сегодня как раз про группировки рассказывали. Участковый приходил. — Ооо, — с прищуром протянул Кащей, — ну, это вещь серьёзная, нужная. Но ты в голову не бери, у нас на районе спокойно, — последнюю фразу он произнес несколько торопливо, и всё же уверенно, будто бы уводя тему в другой русло. А Жене стало ещё беспокойнее. — Так, — парень вдруг хлопнул в ладоши, глянув на свою девушку, — смотрю, ты совсем раскисла. Нос выше, у меня как раз есть подарочек. Кащей достал из своего плаща коробочку и усмехнулся, с гордостью глядя на свой презент. Растеряно хлопая глазами, девушка приняла подарок, покрутив его в озябших руках. Сердце пропустило удар: таких подарков она в жизни не получала. — «Красная Москва»? Они же дорогие, — внутри всё сжалось. Разве можно испытывать столько чувств одновременно: страх, боль и, кажется, любовь к этим хитрым взгляду и улыбке? Она взглянула на Кащея, который, не отрываясь, наблюдал за её реакцией. Делать такие «подгоны» было для него не в новинку, но впервые для него была так важна именно её реакция. Мог бы — подарил бы весь завод. Но пока не мог. И хотел радовать её с любой крупной «получки». Сегодня как раз пятьдесят рублей заполучил на рынке. Мог себе позволить. — Для дамы не жалко, — страраясь звучать как можно галантнее произнес Кащей, но не смог скрыть хитрую интонацию. — Но… Откуда? — Женя всё ещё вертела коробку с духами, о которых даже не смела мечтать. — Где было — там уплыло, — отрезал Кащей, по своей привычке шмыгнув носом. — Бери и пользуйся, не возьмёшь — обижусь. Последняя фраза звучала с откровенным нажимом. Всё-то ей надо знать. Пытливый ум. Непросто ему с ней будет. Женя в который раз кивнула, и Кащей про себя отметил, что она сегодня особенно неразговорчивая. Не уж-то разговор с «ментами» так повлиял на неё? Что ж они там такого напели? Девушка подняла взгляд на Кащея и заметила, как его глаза по свойски, даже с бесстыдством, разглядывали её. Щеки вспыхнули жаром. Ей вдруг захотелось горячо обнять его и скрыться от мыслей, но как это могло помочь, если все её мысли и страхи были о нём? Девушка не понимала, что ей делать. Спросить прямо не могла. Боялась, что пришибёт на месте. Наверняка мог ведь. Она до сих пор помнила лицо того парня с дискотеки в крови. А что, если он и с ней так однажды…? — Алё, гараж, — Кащей пощёлкал пальцами почти перед самым её носиком, — приём. Есть кто дома? — Что? — хлопнула глазами Женя, непонимающе глядя на него. — Говорю, какая-то ты, родная, сегодня не такая, как обычно. Точно ничего рассказать не хочешь? Потолкуем, может? Женя до сих пор не могла привыкнуть к его резким переходам от самобытной нежности к, практически, хамству. — Просто устала… Парень хмыкнул. Не спуская с неё глаз, он провел по её щеке пальцем, стирая след от слезы. Почему она плакала? — Тогда иди-ка ты спать, красавица моя. А завтра сходим куда-нибудь, как тебе? В кафе хочешь? — Не знаю, завтра и решим, — словно как раньше ответила Женя, и Кащей с непониманием оглядел её ещё раз. Ну, точно что-то не так. Нутром чует. Но выяснять сейчас не станет, завтра придёт. Поговорят. Утро вечера мудренее. Парень усмехнулся, и решив больше не давить, а просто выждать подходящего момента, потянулся к девушке за своей наградой за подарок. Женька ответила поцелуем. Снова, как в тот вечер: неуверенным и каким-то испуганным поцелуем. Кащей взглянул ей пристально в глаза. — До завтра тогда, — уверено сказал он. — Завтра к вечеру заеду. Никуда не ходи. — Хорошо, — Женя кивнула и постаралась бодро улыбнуться, но вместо этого у неё вышла лишь вымученная улыбка. Зайдя в подъезд, она ещё долго ощущала на себе взгляд Кащея. Тот не спускал с неё глаз до тех пор, пока её от него не скрыла темнота подъезда. А ушёл с её двора лишь тогда, когда на кухне у Женьки загорелся свет.