В новую жизнь

      Новый семестр учебного года Альпин встречает спокойно, стараясь думать только об учебе. В конце концов, у него есть определенный план, и он собирается его придерживаться. Даже если это хуевый план.       Ладно, план может и не совсем говно, да и готовиться нужно, потому что в последний день каникул дед взял его с собой на работу, говорил — забрать надо кое-что, а потом он, как и обещал, сводит внука куда ему там захочется. Так что Альп вообще не ожидал, что это окажется подставой.       Он заметил внимание к нему и деду, когда тот заглянул в Архив, и старые-новые навыки в экстренной ситуации абсолютно легко «склеились», укладываясь в памяти. Поэтому, когда на них напали, Альпин быстро и четко прикрыл спину деда, подстроился под парную атаку, и в конце концов, всех троих они скрутили. Ныло обожжённое бедро, не чувствовался выбитый плечевой сустав, дед зажимал рассеченную бровь. На появившегося нового человека, парень на автоме бросил магическую связку, молча навязал ближний бой, а потом ласково грохнул на него стеллаж. И очень удивился, услышав смех. Сначала мужика, а потом и деда.       — Альп, Альп перестань, — Анмир подошёл, положил руку на здоровое плечо, останавливая. Парень затянул покрепче собственный ремень на запястьях нападавшего, и только бровь на него поднял. — Это командир Рейл, глава корпуса, в который ты собираешься поступать.       — Уверен?       — Боевой пацан, Анмир, не зря ты хвалил его, — мужик поднялся с помощью деда, и тот принялся развязывать друга. — Могу зачислить тебя сейчас, ты готов. Эй, парни, собрали жопы! Тоже мне, лучшая группа на курсе!       Альп, не меняя выражение лица, слушал и тихий мат по левую руку, где он спеленал этих любопытных говнюков, и весёлый разговор мужчин. Не то, чтобы он собирался доверять только словам, поэтому не расслаблялся. Но вот Анмир, заметив его взгляд, кивнул абсолютно серьезно, и парень повел плечом, немного отпуская напряжение.       А потом перехватил и выкрутил в болевой руку парня, что потянулся к его плечу. Парень зашипел, не дергаясь, двое других настороженно замерли, не сводя глаз. Командир Рейл усмехался как последний засранец, явно довольный.       — Неуд, Нортон! — гаркнул он. Перевел взгляд на Альпина. — Он лекарь, вольно. — Не увидев, чтобы что-то изменилось, дед вздохнул и кивнул снова. Альпин разжал пальцы. — Эй, парень, я твое будущее начальство! Тебе нужно было подчиниться приказу.       — Ещё нет, — невозмутимо ответил Брандт. И пока дед невинно считал лампочки на потолке, а Рейл шипел гадюкой, к нему подошли остальные парни группы, дружелюбно улыбаясь и ведя себя абсолютно свободно. Названный Нортон тоже.              — Привет, рады знакомству! Ты прости за это, приказ. Мне нужно вправить тебе плечо, потерпи пожалуйста, будет больно, — извиняющимся тоном сказал он.       — Меня зовут Дэйрик Ноилл, — махнул рукой тот, что поджарил ему новые брюки. — Прости, что задел, я куплю тебе новые. Мне огонь сложно даётся.       — Дебильный, блять, мы в Архиве, — закатил глаза третий, что и выбил ему плечо. Он был очень хорош в ближнем бою. — Хилл о’Фалл, — представился он, а потом пнул боевика под коленку. — У тебя бы жопа полыхала так же ярко, загорись тут это всё.       — Можешь, пожалуйста, снять брюки? — вмешался Нортон, покраснел, замахал руками, когда повисла неловкая пауза. — Ожог! Вылечить ожог! Я не подкатываю!       — Я молчал, — невозмутимо напомнил Альпин, вставший расстегнуть брюки сразу после просьбы.       — Ты, ну… Совсем не смущён? — взлохматил короткие темные волосы Дэйрик.       — С чего бы.       — Ну мы же тут… И типа…       — А ты никогда парня в трусах не видел? — парень поморщился от ощущений, благодарно кивнул, когда Хилл придержал его за плечо, не давая навернуться с перевёрнутого стеллажа. Дэйрик смущённо сопел.       — Ты очень хорош, командир прав, — сказал Нортон, не отвлекаясь. Под его руками ожог невыносимо чесался, заставляя Альпина стучать ногтем по ближайшей боковине полки, но срастался. — Мы были полными лошарами в твоём возрасте.       — Ближний бой хорош, — кивнул Хилл.       — Мой партнёр подкинул пару трюков, — обозначил Брандт. Дроу молча покивал, смотря на него с уважением. У него были тёплые карие глаза.       — Всё! — Нортон обаятельно улыбнулся, хлопнув парня по голому бедру, снова испуганно округлил глаза и заизвинялся. — Я это не специально!       — Он полукровка-светлый, лажает иногда, извини его, — вздохнул Дэйрик, чуть скалясь на напарника. Ага, а этот явно оборотень. — Можно будет потренироваться с тобой в огне? Ты сейчас на каком уровне?       — Перешёл к ветру, не могу состыковаться, не идёт понимание стихии, — Альпин позволил себе вздохнуть, критично оглядывая брюки. А потом пожал плечами и натянул. Ткань остыла, а что прожженная, так это у него стиль такой.       — Поменяемся! — радостно улыбнулся парень.       Эти трое были очень… Комфортными. И напоминали сослуживцев из старого мира. Да, они только познакомились, но уже по разношерстности состава, который уживался в одной группе, Альпин понимал, что они сработаются. Не могут те, кто легко принимают чужие недостатки, быть говнюками.       В отличие от блистательных командиров особых групп, которым эго жмёт.       — Ты злишься? — склонил голову Дэйрик.       — Не на вас. Личное.       — О, вы уже подружились! — ворвался в их уютный пятачок Рейл. Хотел хлопнуть Альпина по плечу, но тот плавно увернулся. — Эй, надо доверять командиру.       — Вы не мой командир. Поступлю вместе со всеми.       — Что тебе делать в Академии ещё пять месяцев? — морщится мужчина. — Там скука смертная. И ты явно закончил изучение программы, и не говори, что это не так. — Альпин и не собирался. — У нас библиотека, интересные тренировки, самые крутые наставники, кормят вкусно, развлекают, выходы полевые тёплые…       — Радугу из каждого окна видно, — не удержался от колкости Альпин. Парни сделали вид, что надышались пыли и кашляют, но им никто не поверил. — У меня есть дела.       — Либо сейчас соглашайся поступать, либо выбирай другое направление, — сменил мужчина маску рубахи-парня.       — Я согласен поступить, но зачисляться буду со всеми. Благодарю за показательное выступление, мне было весело, — холодно и вежливо ответил Брандт, кивнул парням и подошёл к деду, который довольно щурился.       — Сученок, — уловил он восхищенное в спину.

***

      — Прости за это, — говорит дед, когда они сначала заходят в его кабинет, освежиться, и переодеваются после. Анмир уже заказал им сменную одежду, и Альпин, заправляя рубашку в точно такие же брюки, довольно щурился. Дед уважал его желание носить то, что нравится, так что не поступал неуместно, выбирая что-то другое вместо испорченной одежды. Даже если хотел извиниться.       — Мне правда было весело. И это опыт.       — Ладно. Как тебе парни? — они выходят на внутреннюю площадку, к телепорту, чтобы уже там, за стенами, пересесть в экипаж. Альпина иногда все ещё передергивало внутри от этого диссонанса.       — Хорошая команда, — обобщает свои мысли парень, зная, что его поймут. И Анмир действительно кивает задумчиво.       — А командир Рейл?       — Он не должен мне нравиться.       Дед громко, от души смеётся.

***

      Вечером, когда Альпин приходит в комнату, Викк сладко сопит в подушку, а на столе лежит официальное письмо. По белой бумаге, качественной и плотной, черной пастой рукописно сообщается г-ну Альпину Брандту, что он зачислен в дипломатический корпус на заочный формат обучения с момента прочтения письма и до июня этого года. А ниже, просто карандашом, что он язва похлеще деда и отказы не принимаются.       Кажется, вскоре стоит ждать очередной визит.

***

      Парень сгоняет седьмой пот на тренировке с Дэйриком, пока Викк и Лайонелл доделывают домашку в тени на скамейках. Эти двое хорошо общались. Друг был в восторге от дроу, Нелл же слал сигналы SOS, но Альпину было его ни капли не жалко. Однажды, его парень научится парировать шутки Викка и вести разговоры на абсолютно разные темы с неизменно вежливым выражением лица. Племянник династии, выдрессировав лучшего друга за рекордно короткий месяц, переключился на новую жертву с энтузиазмом и удовольствием. На самом деле, Альп был ему очень благодарен за такую заботу.       Так вот, Дэйрик с радостной улыбкой маньяка на выгуле выжимал из Брандта последние крупицы магии, когда браслет на правой руке закололо искрами, а до обоняния донёсся запах лайма. Лайонелл тоже повел носом, сощурился куда-то влево.       — Аль? — нахмурился Дэйрик, уловив напряжение. — Проблемы?       — Личная, мать ее, жизнь, — огрызнулся парень, оборачиваясь тоже.       Чертов Харвин стоял чуть поодаль, балансируя на грани выбора между подойти ближе и убраться с чужих глаз. Очевидно, ни то, ни другое, он делать не собирался и просто… Смотрел. Ну, точнее, как: просто он смотрел только правым глазом, левым же с некоторым затруднением. Берт с ним, во второй визит в родительский дом, не церемонился. От отца огреб, конечно, но не особо то огорчался по этому поводу.       Альпин не мог увидеть с такого расстояния его глаза, но лицо было каменное, со следами раздражения и… Тоски. Брандт буквально почувствовал, как в груди медленно начинает разгораться злость. Дэйрик, на переферии, передёрнул плечами, а слева подошёл Викк, кладя на талию руку. Успокаивал. Имел право.       — Ну хочешь, морду ему набей тоже, ну чего ты, Альп, ну не фони ты так, давай я попрошу, чтобы ему запрет на посещение выдали, ну? Альпин, милый, что ты хочешь, только скажи, — речитативом уговаривал Викк.       — Ничего, — тяжело уронил Альпин, мягко вывернулся и махнул Дэйрику освободить площадку, садясь в медитацию.       Бабочки, ветер, спокойствие. Ом-м, нахуй.       Не думать о злобной роже на краю восприятия, о том, как он поставил перед невозможным выбором, который задел так сильно и стал причиной того, что Берт по-простому дал командиру в глаз.       Не вспоминать о том, как больно было услышать грязь от второй половинки его души, от того, кому инстинкты говорят доверить себя, своё сердце и мысли, а получить безобразный скандал из-за того, что мальчику Харвину опять что-то не нравится.       Не прокручивать в голове их встречу после злополучного письма, когда эта сиятельная персона выловила Альпина на улице города в выходные, затащила за руку в какую-то подворотню, избежав удара пяткой в висок только из-за узнавания метки, и рычащим шёпотом выговаривала за поступление так, будто вообще имеет на это право.       — Ты все равно сделал по-своему, — горели яростью синие глаза, а Альпин так растерялся, что даже слов сначала не нашёл. — Я ведь говорил тебе, что это служба не для младших! Что там не как на полигоне! Что те же ублюдки-наемники дроу на Серых землях пустят тебя по рукам, если поймают, и плевать им будет, что ты под их сородичем спишь! Тебе правда плевать? Или ты назло мне это делаешь?! Что тебе нарассказывала эта тварь? Что все дроу хорошие ребята? Что они врагам голыми руками гортань вырывают, чтобы они не мучились?! Как тебе вообще не противно, когда он касается тебя своими руками?!       Альпин ледянеет изнутри и залепляет пощечину, мало чем отличающуюся от удара. Харвин смотрит на него, словно поверить в это не может. В то, что Истинный поднял на него руку.       — Что ты несёшь, мать твою? — рычит Брандт с такой яростью, какую никогда ещё не испытывал. — Ты, не способный думать ни о ком, кроме себя, как у тебя рот открылся всё это мне высказать?!       — Это я не способен?! — Альпина впечатывают в противоположную стену, больно. Глаза у Харвина почти безумные от негодования. — Я только о тебе и думаю!       — Пошёл ты, — шипит парень, ударив по колену ногой, потом приложив своим в подбородок и в конце концов, с левой дав в морду. — Ты считаешь себя правым, ты не желаешь меня услышать, не хочешь даже попытаться обдумать ситуацию Нелла. Ты обо мне думаешь? Охотно верю, — скалится Альп. — Как выебать меня и посадить на цепь где-нибудь в подвале, чтобы я со всем соглашался и смотрел на тебя большими влюблёнными глазами. Что здесь обо мне? Это только про тебя. Про то, что ты, ублюдок, делаешь мне больно каждый раз, и явно не собираешься останавливаться. Посмотри на себя, — он брезгливо кривит губы.       Это все так мерзко, что в какой-то момент хочется плюнуть и развернуться. Останавливает то, что связь никуда не денется. Что от этого не сбежишь. И раз Харвин не понимает вежливо, то он не станет сдерживаться. Обтекай, родной, ты же хотел знать.       — Тебе на меня плевать. Плевать, что я хочу, что для меня важно. Что ты вообще знаешь обо мне? Может, знаешь, как страшно проснуться и не узнать родителей? Жить, постоянно чувствуя себя чужим в собственном доме и радоваться любой, блять, мелочи, всплывающей в памяти, даже как обоссался в четыре года на каком-то важном приёме? Или знаешь, что я терпеть не могу устраивать скандалы или чувствовать себя беспомощным? Чувствовать, что ничего не могу сделать, если окажусь в беде, и для этого тренируюсь? Что я люблю рисовать, что у меня твоих портретов целая ебаная папка, где ты улыбаешься, просто блять, улыбаешься, а не орёшь мне мерзости в лицо?!       Альпин пытается отдышаться, но горло свело от подступающих слез. Харвин смотрит на него широко распахнутыми глазами, тупыми, мать их, как телефон в блокировке, и так невыносимо бесит. Так же сильно, как сердце ноет от любви к нему, знающее, что это — твоё. Родное. Для тебя и Нелла.       — Что ты, мать твою, знаешь обо мне. Что ты вообще знаешь о нас. О Лайонелле? Знаешь, как он улыбается? Как смотрит, блять, на тебя каждый раз, надеясь, что ты захочешь хотя бы поговорить? Как он плачет иногда ночами, просыпаясь, потому что снова видит, как имперские предатели убивают его отца? Как он красив, когда помогает мне с тренировками, или лёжа в кресле с книжкой про рыцарский роман? Хихикает, как придурок над ними, смущается до заикания, что любит такое, не мужественно же… О чем ты, скотина, думаешь, говоря, что обо мне? Думаешь о том, как я люблю — Нелла, тебя, блять. Особенно тебя, идиот! Вопреки всему, сука! Как в сопливых книжках про Истинных! Когда сердце говорит, что да, ты мой, наш с Неллом, а ты!..       Парень сжимает зубы. Он не станет перед ним плакать. Ни за что. Хотя бы слабость, но она будет принадлежать только ему самому.       — Ты вызываешь жалость, — выплёвывает Брандт, разворачивается и уходит. Налетает на потерявшего его Викка, смотрит пустыми глазами, не помнит, как они оказались в комнате Академии.       А потом воет в его плечо, чувствуя, как крепко его обнимают.       Потому что связь, это не только безграничное счастье, когда ты со своей парой. Это ещё и рвущая сердце боль.       Так что, не думай, Альпин. Медитируй.       Трепет сорвавшегося лепестка. Нежный шепот ветра.       Ом-м, ебаный в рот.