Часть 13
18 марта 2024 г., 00:13
Тёмные кроны деревьев над головой скрипят, раскачиваются, словно ещё немного и рухнут на голову. В Залесье холодно и промозгло, а солнце словно бы никогда не касалось этих мест, потому и трава здесь высокая, сухая. Наверное, странно ассоциировать мрачную ауру этого места и природу, всю полную светлых оттенков, но на самом деле, каким бы невинным золотом ни отливали мощные стебли, чувства не дадут обмануться. Здесь опасно, здесь не выживают обычные люди, животные — только тёмные твари, выходящие на охоту в сумерках.
Альпин устало трёт лицо, поправляет ремни разгрузки и косится на вынужденного напарника. Тот самый остроязыкий придурок был второкурсником и старшим братом молодого Гранта, с которым они учились в Академии. Вспыльчивый, упрямый, не понятно чего добивающийся, потому что весь год не давал Брандту покоя и прохода, проявляя упорство, достойное лучшего применения. Дилан вызывал на спарринги, огрызался при встречах, нагло садился за столик к их группе, нарывался на пиздюли так откровенно, что это вызывало недоумение. Настолько человек оказался эмоционально неразвит и несоциализирован.
Как Альп вообще оказался здесь с ним? О, это просто до смеха нелепо, пусть даже смеяться — последнее, чего хотелось.
Они были в тренировочном, Дилан навязался на очередной спарринг, проиграл, вызверился. Альпин, дернув бровью, предпочёл уйти спать, потому что летняя сессия была безжалостна к первогодкам, — как и преподы, — так что сначала он решил занести конспекты Фолку с третьего курса.
Где линии судьбы и случайности зацепились рукавами, сказать сложно, но Альпин, стараясь игнорировать зудящего на ухо Дилана, постучал в дверь, сразу же открывая. Тогда он подумал, что лучше потом извинится за бесцеремонность, чем продолжит слушать, и случилось несколько вещей одновременно. Дилан споткнулся, невольно впихнув их в чужую комнату, у Фолка дернулась рука, что-то звякнуло. Артефактор отработанным движением нырнул под стол, а вот их двоих затянуло в воронку портала, чтобы выбросить в Залесье. Одних. В чем были.
Альпин в первые секунды всерьёз прикинул, что будет, если этот долбоеб чихнет, например, насмерть. Или споткнется. Он бы принёс потом самые искренние соболезнования и самый большой букет цветов на его могилу, честное слово. Но объективно, вдвоём выжить проще. Потому и сидел Брандт на ночном дежурстве, пока пубертатный выскочка сопел в рукав собственной водолазки, отсыпаясь после перехода.
Завтра снова в долгий путь. Снова на пределе собственных возможностей пытаться прочувствовать направление по связи с Багирой, которую приучили как правильно действовать на случай подобного пиздеца. Параллельно, нужно было отсеивать эманации тёмной, тяжёлой силы этого места, жёстко держать собственную волю под контролем, ведь обмануться здесь было элементарно — проверено Диланом, едва не угодившим в плотоядные силки какой-то лианы, наступившим на змею и вывихнувшим плечо, споткнувшись о корень дерева. Альпин сдержался от комментариев чудом. Аура Залесья давила, выматывала, подтачивала выдержку, из-за чего раздражение вскипало на разгоне «три, два, один и ёбнуло». Помогал опыт, уровень силы, умение переключаться. По-честному, даже дерьмоящик Гранта прорывало не потому, что он самоуверенный идиот, а потому что не с их рангом и навыками надеяться на чудо. Но можно попытаться. Можно идти, можно драться, можно просто делать шаг за шагом, чтобы прийти… Хоть к чему-то. Так они и делали.
— Ты совсем не боишься? — спрашивает Дилан, когда они засветло выдвигаются в путь.
— Предпочитаю об этом не думать. Иди молча.
— Ты ещё слишком пиздюк, чтобы так со мной разговаривать, — слышится хамоватое, нервное. У Брандта заканчивается даже его ангельское терпение. — С чего ты вообще решил, что главный? Дай я пойду впереди!
— Тихо, я сказал, — едва уловимый хруст за их спинами бросает колкие мурашки вдоль позвоночника.
Здесь постоянно что-то слышится, видится, мерещится. Залесье играется с ними, выматывает, кружит, сладко шепчет совершить ошибку. Это же так просто — остановиться, отдохнуть, прилечь в прохладной тени крон. Днем здесь безопасно, ты только постой немного здесь, прикрой глаза, гость, топь тебя обнимет, обласкает.
— Рот мне не затыкай! — Альпин стряхивает наваждение. Иногда от чужого дерьмового характера и воспитания была польза.
— А то что, — хмыкает парень, чуть дёргает плечом от фантомного зуда. Так ощущается пристальный и жадный взгляд смерти, желания вцепиться до крови и рвать, рвать, пока добыча будет брыкаться, делая собственный вкус желаннее, слаще.
Рухнуть вниз, подсечь напарника, видя боковым зрением, как на месте собственной головы пролетает сухое, поджарое тело. Развернуться, ловя голодный, надменный взгляд твари, дружелюбно ощерившейся в два частокола клыков. Мутант. На каждую башку по набору костяных кинжалов, жесткая шерсть, длинные лапы, мощные, с загнутыми когтями как у ястреба. Альпин не помнит такой твари в инфополе, организованном теми, кто изучал Залесье и даже смог покинуть его живым. В голове мелькает идиотская мысль о том, как тварь с таким маникюром вообще может быстро бегать, но он отмахивается от неё. Уверенность, что рвёт она ими куда чаще, чем чешет ухо, сильна как никогда.
— Прочь, — давит Альпин, вкладывая больше ментальный посыл, чем смысл слова. Он мог бы и «кастрюля» сказать, но так было проще.
Тварь мотает правой башкой, когда как левая дёргается, словно хочет подчиниться. Они цапаются между собой, коротко рявкая, но парень даже не надеется на передышку. Что его ошарашивает, так это грохот, с которым Дилан, очевидно, шлепнулся на задницу, а потом пополз назад. Альпин не мог позволить себе обернуться, но на поддержку уже перестал рассчитывать. Он много Воли вложил в приказ, не удивительно, что прошибло и Гранта.
Тварь прыгает.
Некогда думать. Довернуться, мощным ударом впечатывая ногу в каменное плечо, сбить траекторию. Тварь злится и забавляется, устраивает салки. Ей одинаково плевать, прыгать ли на дерево или вгрызаться когтями в камень, она быстрая, хитрая, все время вынуждает не только выживать, но и защищать. У Альпина, как на зло, с собой только нож — добротный, дедовский. Но подобраться с ним к беззащитному брюху задача со звёздочкой. Поэтому Альп хватает одну из лиан — плевать, что ядовитые, в перчатках же, слава Богам, главное голым запястьем не коснуться. Он скачет так, как с Хиллом не выходило на тренировках, чтобы успеть поставить хлипкие силки, заманить, хоть задеть немного, чтобы выяснить, как у твари с регенерацией и болевым порогом.
Чудом не задев, мимо пролетает огненный шар. Кажется, акклемался напарник, чтоб его.
— У тебя, сука, два зрячих глаза, по ногам бей! — рявкает Брандт. К счастью, Дилан включается молча, помогает зажать тварь к ловушке, и Альпу чисто везёт, что лиане абсолютно насрать, кого душить — пока мутант рвёт обеими пастями гибкую ветвь, удаётся подобраться близко, вспороть сухожилия на лапах, отпрыгнуть. Дилан догадывается использовать огонь ещё раз, только лишь отвлечь, потому что вреда пламя не приносит никакого, и Альпин прыгает на мощную спину, с трудом вспарывая оба горла.
Затихающий скулеж, срывающееся дыхание. Небольшая полянка перепахана вдоль и поперёк, деревья пострадали и того сильнее. Сам Брандт взмок, как мышь, в мышцах адреналиновая дрожь, руку печет от раны, оставленной клыками. Сука, крови не хватало, как же невовремя.
— Пиздец. Что это за тварь б-была? Ты живой вообще? Черт, у тебя рука в фарш, — подходит Грант, нависая, а потом стягивает свою кофту, снова накидывает форменный китель, и рвёт ткань на подобие бинтов. Вау, он оказывается, не такой уж пидарас.
— Нужно убираться отсюда, — Альпин длинно выдыхает, от боли ударив кулаком другой руки в землю. — И чем дальше, тем лучше. Нам нужно… Нужно на северо-восток. Хотя бы к серой зоне, чтобы заработала связь.
Дилан смотрит на него, вздернув бровь.
— Теперь то я могу пойти первым? Что ты опять так на меня смотришь? — моментально взрывается он.
— Это же было, блять, не очевидно, да? — не сдерживает собственный яд Альпин, а потом… Он в таком ахуе от грубого поцелуя, что сначала прописывает в солнышко, и только потом грязно матерится, заканчивая логичным вопросом: — Ебанулся?!
Дилан отрывисто дышит, разгибаясь на коленях послушно, когда его в порыве хватают за волосы, заставляя смотреть в глаза. Его собственные, чёрные, залиты огнём и похотью до краёв.
— Абсолютно. Въебался в тебя, как пиздюк зелёный. Только желание у меня не тихо вздрочнуть в подушку.
— Что ты несёшь, мать твою, — раздражённо шипит Альпин, закатив глаза, а почувствовав чужие руки на бёдрах — ещё раз дёргает тупую башку за волосы, осаживая нездоровый и неуместный энтузиазм.
— Меня размазало, блять, об тебя, — хрипло говорит Дилан и смотрит преданнее пса. — Знаю, что нахуй тебе не нужен, но ты… Твоя сила, твой взгляд, ты, блять, весь целиком, как ебаное безжалостное божество. Ты представить себе не можешь, какую гремучую смесь чувств вызываешь во мне. Бесишь до трясущихся рук, но у меня колени подгибаются от одного взгляда. Я старший. Наследник. Будущий лорд, глава своей семьи и рода. Я, блять, даже перед отцом никогда не чувствовал такого трепета, а тут ты… — Он проговаривает это все с твердостью, мукой и каким-то стыдливым облегчением. Это ошеломляет. — Младший, спокойный, красивый до чёрта. И сильный, блядство, какой ты сильный. Думаешь, я восторге был? Но меня ломало — так сильно, так качественно. Любому другому я бы кадык вырвал, но ты… Тебе хочется подчиниться, не стыдно унизиться, летать каждый раз мордой в пол. Так что поздравляю, теперь это не только моя проблема, твоя тоже, — нагло щерится Грант.
— Нахуй пошёл, — бросает Альпин, лишь бы хоть что-то сказать, и этот придурок абсолютно без колебаний сцепляет руки за спиной и открывает рот, предлагая всерьёз. Парень так бесится с этого всего, что небрежно сжимает чужой подбородок, прослеживая дрожь по телу, и морщится недовольно. — Моя проблема? Думаешь, будто можешь мной манипулировать? Вынуждать к чему-то? Ты просто грязный, невоспитанный мальчишка.
— Да, сэр, — жалко и жадно хрипит парень, дрожа ресницами.
— Хочешь подчиниться мне, быть использованным. Жалкое зрелище для старшего, не думаешь?
— Прошу, пожалуйста… Я не помешаю, — гордый наследник рода так охотно, так искушающе ломался перед ним, абсолютно добровольно позволяя подобное отношение. — Просто мне необходимо быть под вашей рукой, подчиняться вам. Умоляю, мне так это нужно…
Обескураживает. Альпин как никогда понимал, что все всерьёз. Не игра, не издевка, не придурь. Что этот парень готов на всё, что Альпин ему предложит. Ему срочно нужно это обсудить либо с отцом, либо с дедом. К такой херне жизнь его не готовила. К тому, что кто-то будет настолько зависим от него.
— Сейчас нам нужно выжить, так что не разочаровывай меня. Должны же были наши тренировки хоть чему-то тебя научить. Вставай. Идём.
***
Они добираются до серой зоны к рассвету следующего дня, и связное устройство — локк, как его зовут военные, — почти взрывается от посыпавшихся сообщений. Альпин не рискует пользоваться порталом — зона все ещё аномальная, но может послать координаты. Их забирают через три часа — рекордно. Альпина сразу в лазарет, латать руку и все остальное, что он не заметил в пылу драки. Гранта туда же — с ним Залесье тоже не сильно церемонилось. Это потом, после наркоза, были крепкие поцелуи, осторожные объятия, шершавый язык Багиры, что «мякала» без остановки и жалости, рассказывая, как волновалась и скучала. Тяжёлые разговоры с Рейлом, дедом, отцом и напарниками. Но рано или поздно, этот день подошёл к концу. Альпин лежал в постели, закрыв глаза, и по шороху догадался, кто к нему пожаловал. Смотреть не хотелось, принимать решения тоже, но дед был категоричен — ему нужен такой преданный пёс, тем более что мальчишка все равно своего будет добиваться. А так, можно поставить свои условия. Дилан стоит на коленях возле кровати. Взгляд ищущий, жадный, но ещё в нем столько всего понамешано, что это не оставляет слов. Альпин садится на край, зная, что его лицо ничего не выражает особо, ведёт костяшкой вдоль свежего бинта на скуле, цепляет подбородок. Ему не нужно ловить взгляд — Дилан смотрит и так, щеки красные, дыхание осторожное и нервное. Ему сложно выдержать и десяток секунд, но он правда старается. Он на самом-то деле не тряпка какая, нет. Просто замкнуло, выкрутило, поставило на колени перед конкретным человеком, не важно, есть ли между ними связь. Он ждёт терпеливо, готовый к любому ответу. — Я должен быть абсолютно уверен в твоей преданности. Игры оставь детям, всё будет более чем серьёзно. Мне не нужна рядом бесполезная тряпка, умеющая только поддакивать и смотреть тупым взглядом. Если хочешь быть рядом — развивайся, становись сильнее, умнее. Становись тем, кто перешагнет пределы других, установит новую планку. Я не прощу тебе слабости, нытья, готовности сдаться. Хочешь стать равным мне? Достойным меня? Изволь впахивать не меньше меня. Моей команды. Моих партнёров. Каждый из близких мне — особенный, отличающийся. Пройдёт время, нас будут уважать. И бояться. Мы твёрдо знаем, для чего становимся монстрами, с которыми придётся считаться. Если ты к этому не готов… — Готов, — с абсолютной уверенностью говорит Дилан. Ни шагу назад. Альпин тихо фыркает, позволяет себе встрепать чужие волосы, а Гранту — с обожанием и трепетом нырнуть в ладонь, коснуться центра губами. Он лучший на своём потоке, он может держаться с Альпином в спаррингах даже тогда, когда пасует Хилл. Другой вопрос, что желание подчиниться, прогнуться, заслужить похвалу оказалось сильнее. Поразительно, как кто-то настолько объективно сильный и вправду готов вложить всего себя в чужие ладони и принять — всё. Поразительно и страшно. Слегка. — Хороший мальчик.***
Викк смеётся до истерики. — Бля, кто-то себе канарейку заводит, а ты умудрился подобрать такую непредсказуемую тварь с паскудным характером! Альпин морщится. — Конечно, я ж, блять, прям мечтал об этом. Викк снова хохочет, падает на чужие колени, обнимает за талию. Альпин на автомате гладит его волосы, пока друга, — и его будущего Императора, — трясёт от смеха. Викк длинно выдыхает, устраивается удобнее, бодает в живот. И смотрит тепло, с лёгкой тяжестью. — Ты до чёртиков меня напугал. Я волновался. — Справились, и ладно. Очередной повод пересмотреть программу тренировок. — Опять, — экспрессивно выдыхает Наследник, закатив глаза. — Сначала ты восстановишься. Натрахаешься хорошенько, потому что твои двое перенервничали до седых волос. И только потом будешь тренироваться дальше. Это приказ. — Да, мой будущий Император, как скажете, мой будущий Император, — заунывным тоном домовика из книжки про волшебников тянет Альп. И правда нужно отдохнуть.
