В новую жизнь

      Альпин сидит в кресле, читая одну из заинтересовавших его книг о географических открытиях, наслаждаясь временем в одиночестве. В библиотеке тепло, окно приоткрыто, обдавая кожу ласковым ветром, слух успокаивает донясящийся шум прибоя и отдыхающих — сладкое время покоя в его душе и разуме. Викк унесся на экскурсию, лорд Кадмус работал в кабинете, и по идее у него есть несколько часов действительно отдохнуть.       — Младший наследник Брандт, — доносится тихое, чтобы не напугать. Командир Нант останавливается в двух шагах от кресла, склоняет голову. И взгляд у него внимательный, чуть встревоженный. — Как вы себя чувствуете? Все в порядке?       — Да, благодарю, — мягко улыбается парень.       — Лорд Кадмус просил передать, что если у вас есть желание и возможность, он будет рад прогуляться с вами в саду.       — Конечно, — радостно говорит он, тутже откладывая книгу и поднимаясь с кресла.       — Вы… Очень тепло относитесь к лорду Запада.       — Конечно, ведь он так добр к нам. Он хороший человек, Нант, тебе не стоит переживать, — Брандт ободряюще кладёт руку на чужой локоть, аккуратно сжимает. — Знаешь, я думаю согласиться на его предложение помочь мне… Кое-что приобрести.       — Прошу вас, это может быть… Неоднозначно воспринято.       — Но я ведь не собираюсь делать ничего предосудительного. Я… Я просто попрошу показать, если это будет возможно. Мне так хочется сделать для своих партнёров что-то приятное, — грустно заканчивает парень, смотря под ноги, пока они идут до кабинета.       — Им будет приятно научить вас всему самостоятельно, поверьте мне, — с нажимом говорит Нант, перехватив своего подопечного за плечо.       — Тебе просто не нравится лорд Кадмус, — слегка огрызается парень.       — Мне никто не нравится, господин Брандт.       — Зачем тогда отговариваешь меня? — возможно, это было чересчур громко, но Альпину все равно. У Нанта такое удивленное лицо, что это почти забавно, но обидно всё равно сильнее.       — Альпин, — прерывает их открывшаяся дверь и голос лорда. — У вас что-то произошло?       — Нет, конечно нет, простите, если помешал. Нант сказал, вы можете уделить мне время.       Боги, мальчик смотрит с такой надеждой, тихой и немного неуверенной, что это умиляет. И вызывает желание сделать с ним столько грязных вещей, заставить захлебываться стонами удовольствия, просить ещё, больше и сильнее… Ещё не время.       — Я был бы рад прогуляться с вами, вы очень интересный собеседник, мой мальчик, — улыбается лорд, держа лицо. Парень сияет.       — Конечно, спасибо вам. Я понимаю, что вы очень занятой человек.       — Для вас у меня всегда найдётся время. Идемте.       Сад действительно прекрасен. Он яркий, ухоженный, просторный. Здесь потрясающе пахнет и можно встретить удивительные растения, а собеседник вежлив, обходителен и очень… Очень приятен Альпину. С ним он чувствует себя очень уверенно и почти свободно, если бы не клятое смущение от оказанного внимания.       — А вот этот цветок обладает какими-то свойствами? Можно понюхать? — беспечно спрашивает он и получив кивок, осторожно вдыхает нежный аромат.       — Его пыльцу используют в ароматических палочках, если нужно настроить партнёра на определённый лад, — с веселой улыбкой в уголках глаз поясняет лорд, и парень смущённо ахает, чувствуя, как стремительно горячится его кровь, волнуя сердце, и… Боги, как неловко. Он не ожидал, что подействует так быстро. — Вы плохо себя чувствуете?       — Н-нет, я… Пожалуйста, простите, мне нужно отлучиться, — бормочет Альпин, натягивая подол рубахи пониже. Прикосновение горячей, сильной ладони к задней стороне шеи против воли срывает с его губ тихий дрожащий стон. — П-простите!..       — Ничего, это вполне естественно, — урчит лорд, поглаживая вдоль и слегка массируя кончиками пальцев чувствительное место в основании черепа. У Альпина, кажется, коленки слегка дрожат. — Я могу немного облегчить ваше состояние.       — Н-не надо!.. Мои партнёры… Ах… Я не хотел бы, чтобы вы оказались в не-е-еловком положении, — тело желает контакта, чувствуя жар и силу, властность этого мужчины. Ему немного страшно, но лорд ведь хороший человек, верно? Он же не станет…       — Вы ведь помните, что ваши тайны останутся лишь со мной, — так близко, на ухо, обдавая чувствительную кожу жаром дыхания. Так… Искушающе. — Вы ведь нуждаетесь в опыте, Альпин. И вы мне крайне приятны. Знайте, я никогда не сделаю вам больно, вы можете довериться моим рукам.       Лорд продолжает с нажимом массировать кожу, другую руку деликатно положив на талию, обжигая через тонкую ткань. Альпин так слаб сейчас, так покорен… А ещё этому мужчине очень хочется и правда доверять, но...       — Пожалуйста, я… Боги, я чувствую себя таким нуждающимся!.. — Звучит откровение шёпотом. — Но, прошу вас, не нужно… Поз-позвольте мне уйти, прошу. Мои партнёры… — он захлебывается в словах, потому что все ещё помнит о верности, помнит о том, что должен достаться лишь своим единственным. Но Кадмус прижимается пахом к его ягодицам, гладит голую кожу живота, горячо дышит в шею. — Отпустите, лорд Кадмус, не надо!..       — Что плохого в желании? И в том, что ты вызываешь желание? — мужчина подталкивает, и слабые ноги предают хозяина, послушно перемещая его в тень деревьев. Альпин на автомате упирается ладонями в мощный ствол яблони, чужое бедро вынуждает расставить ноги шире. Ему стыдно, страшно и так хочется… Он стонет, когда сильная рука давит на поясницу, а твёрдое бедро проезжается вдоль его болезненного возбуждения. На глаза наворачиваются слезы.       — Нет!.. Не надо, отпустите!.. — парня трясёт, в голове муть. Он пытается выпрямиться, но ему не позволяют, удерживают крепко. Чужие ладони ныряют под мягкий пояс брюк, оглаживают вдоль ствола, почти добираясь до головки, как вдруг все пропадает.       Оседая на землю, Альпин сворачивается в комок, видит Викка и Нанта. Наследник Династии холоден как все арктические льды его далёкой планеты, а командир напряжен и едва держит себя в руках, защищая задыхающегося мальчишку. Мутно, тяжело дышать, начинает подташнивать. Альпин не помнит, в какой момент ком в груди стал невыносимым, но вот как горло обожгла желчь уловил отлично. Его выворачивает под корнями раскидистого дерева, кто-то что-то спрашивает, кричит, его хватают под руки. Но единственное, на чем сейчас сосредоточен парень — это удержать новый позыв до тех пор, пока его не сажают бережно перед унитазом. Старый-добрый белый друг. Он ни капли не скучал.       — Сука, — шипит он, дрожащими руками нашарив кнопку смыва. — Ебал я это всё, — стоит успокоиться желудку, как проясняется зрение и всплывает из глубин черепа слух.       — Как ты? — с сочувствием спрашивает Нортон. — Полегче?       — Тебе честно или культурно? — кашляет Брандт, поднимаясь на такие же дрожащие ноги. Напарник подхватывает его под локоть, профессионально игнорируя бархатный стон, и запихивает в душевую.       — Можно честно, операция завершена, — фыркает Алекс, безжалостно врубая холодную.       — Блядство, — сквозь зубы цедит мужчина, стягивая с себя мокрые шмотки и постоянно дергаясь, потому что кожа стала до ужаса чувствительной. Лорд не скупился на дозу. — Есть какой-то детокс?       — Нет, прости, — поджимает губы лекарь, не осуждая за новый поток мата. — Нужно убираться отсюда в гостиницу, давай, командир.       Альпин дышит, заталкивает дурман поглубже в сознании. Чего ему стоит одеться и добраться со стояком до их номера — лучше никому не знать. Забравшись в комнату, он дергано раздевается, благодарный Хиллу за помощь, и снова сбегает под душ. Мозги плавятся, сердце бьётся бешено, трахаться хочется так, словно он омежка в течку, как в тех дурацких фанфиках, которые ему совала одна из любовниц там. Не то, чтобы Кощей имел что-то против геев или этого направления в целом, просто никогда не думал, что опробует такое на собственной шкуре.       Кожа зудит, притронуться страшно, даже температура воды не ощущается особо, лишь давление струй, насыщающее нервные окончания так сильно, что мозг коротит, меняя полярность восприятия. Альпин почти уверен, что сломай он сейчас руку — словит такой оргазм, какой и не снилось. В заднице печет так сильно и требовательно, что хочется реально встать на колени и умолять, чтобы трахнули, потому что тело помнит, — ох как помнит, — как хорошо ему может быть. Дьявол, его кроет напрочь, как животное, сужает весь мир до единственного желания — ебаться, пока не отключит.       — Командир, — Альпин переводит взгляд на хриплый голос и скалится.       — Съеби отсюда. И дверь закрой с обратной стороны.       Дилан несдержанно скулит, жмурится, но смотрит в ответ твёрдо. Боги, твёрдо… Это, нахуй, слишком. Грант подходит, выключает воду, уворачивается от пинка, ни капли не расстраиваясь.       — Вода ледяная, командир, больше нельзя. Прошу, пойдёмте. Я не буду вас трогать, обещаю.       Он придерживает дверь, жадно облизывая взглядом чужое нагое тело, но понимает, что сейчас реально не время и не место для его кинков. Альпину плохо. Его командиру — господину — плохо, и его задача помочь, а не нагнетать. Взгляд льдистых глаз холодный почти смертельно, неожиданно ясный, а цвет отливает серебром. Его магия, аура, весь он напряжённый, взвинченный, дерганый, но даже так невероятно сдержанный в движениях. Так и не скажешь, что внутри него потоки лавы выжигают предохранители к ебеням.       — Альп, — заглядывает в комнату Викк, одним взглядом оценив насколько все плохо. Он собирается подойти, даже начинает движение, но друг буквально рычит на него, делая шаг назад. — Пожалуйста, тебе же плохо. Никто не узнает.       — Я буду знать. Не нужно. Уйдите. У нас есть время?       — У меня есть экстренный портал. Вернёмся вдвоём, я все объясню отцам, — мягко уговаривает Викк. — Давай, одевайся, это же не просто возбуждение, ты под наркотиком, и выглядишь тревожно. Ты ведь не чувствуешь боль, верно? Тебе нужна помощь, срочно, потому что лучше не станет. Тебе нужен лекарь и партнёры. Давай, надень что-нибудь и переместимся. Я уже отправил сообщение. Группа вернётся без нас, поверь.       — Викк, серьёзно, я же не дебильный, — сквозь зубы цедит Альпин, с ненавистью натягивая одежду. Ему слишком плохо, оттого и не хватает сил выбирать тон и гасить дар. — Какого меня так кроет.       — Мы выясним это, но скорее всего, потому что наркотик новый. Держись за меня.       Короткая темнота перемещения, и парня накрывает в два раза сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Но здесь его партнёры — запах окутывает, магия ластится послушным зверем, и Альпин в следующую секунду оказывается в родных и любимых руках.       Поцелуи как взрыв, как сверхновая прямо в груди. Он жадно ловит чужие губы, едва ли различая, кто перед ним — Вин или Нелл, но это и не важно. Альп хрипит что-то, стонет и трется, не может себя контролировать вообще, не имеет ни малейшего желания сдерживаться. Раньше он держался, потому что вокруг незнакомая территория, чужаки, его партнёров нет за плечами, и это дергало, перебрасывая возбуждение в агрессию. Сейчас он в безопасности — во всех смыслах — и потому отдаётся любимым рукам отзывчиво и откровенно.       Его ласкают, гладят, покусывают, целуют до точек перед глазами и вспышек по венам. С ним не церемонятся особо, срывая одежду, но абсолютно бережно касаются теперь, когда на каждый контакт с кожей он вздрагивает, с ума сходя от нервной перегрузки. Хочется — так, что мозги скоро вытекут, но и невыносимо настолько же сильно.       — Альп, — слышит он мягкое на ухо, старается дышать, угомонить бешеное сердцебиение. — Родной, прошу тебя, нужно потерпеть, — это Харвин, сидящий между его разведенных бёдер, но не касающийся кожи. — Тебе станет легче, когда ты кончишь, но сейчас нужно будет потерпеть. Прости, я знаю, что тебе уже больно даже от прикосновений. Лекари готовят какую-то очередную отраву, но она поможет с последствиями, никак не с причиной. Альпин, солнце, ты понимаешь, что я говорю? — Боги, он такой встревоженный.       — Да. Давай, я буду в порядке, — выравнивая дыхание, отвечает парень. Нелл рядом смотрит так же взволнованно, с лёгким осадком страха в глубине глаз.       — Сердце моё, потерпи, — шепчет дроу, аккуратно заводит его ладони над головой, сцепляет в замок со своими и хорошенько так налегает, перенося вес. Одновременно с этим Вин ловит момент и входит — легко, плавно, но сразу беря бешеный темп. У Брандта даже стонать не получается толком, воздух просто отказывается поступать в его лёгкие от спазма.       — Дыши, слышишь? Дыши, родной, — Вин покусывает шею, с размаху швыряя его этим в очередной оргазм.       Кажется, время идёт рывками. Кажется, его партнёры меняются несколько раз, то вылизывая внутри с урчанием и без капли смущения, то снова загоняя член до основания, ласкают его, нежат, берут снова, не жалея. Блять, если бы не ощутимое уже сейчас истощение, Альпин записал бы этот вечер в топ самых горячих и развратных в своей жизни. Парни брали его и друг друга, споласкивались в чуть-теплой воде, которая ничерта не сбивала возбуждение, и снова ныряли в удовольствие с головой. Кажется, он кончил три или четыре раза точно, и последний раз насухую, плача от того, как сильно его размазало и уничтожило всем этим.       — Такой разбитый и затраханный, — урчит Нелл, двигаясь быстро и жёстко между его плотно сведенных бёдер, пока Вин трахает пальцами, сводя с ума непрерывным скольжением. — Такой наш. Самый прекрасный, порочный, невероятно сильный. Любимый, — дроу мягко задевает его губы своими, сцеловывает слёзы. — Кончи для меня ещё раз, маленький.       — Н-не мог-гу!.. Пожалуйста, Нелл, мне так это нужно, но я не могу, — скулит парень, чувствуя, как пальцы сменяются крупной головкой и твёрдым стволом, срывая дыхание на выдохе. Нелл в этот момент останавливается, встаёт выше и с довольным стоном насаживается на его член.       Ёбнуло.       Его магия, такая же взбаламученная, как кровь, все это время хаотично металась внутри, иногда выплескиваясь через край и заставляя Нелла «плыть», теряя здравый рассудок и контроль. Сейчас, когда казалось бы, сил не должно было остаться вовсе, внутри все заболело так, будто Альп готов лопнуть. Он пытался сдерживаться, правда, но Нелл, его горячая, узкая дырочка, плотно обхватившая член до звёзд и галактик перед глазами, так старался сделать ему хорошо, что контроль ускользнул. Секунда, полная обжигающего удовольствия и любви, ведь оба его сердца здесь, в этой комнате, в этой постели, в нём — заботятся, принимают, любят. Всего лишь секунда, короткая мысль, полная бесконечного принятия, жажды быть рядом, делать счастливыми. А потом внутри что-то страшно, холодно треснуло, и магия вырвалась штормом.       Альпин отключился.