Песчаная Лисица.

      Чтобы сделали вы, узнав, что конец очень близок? В буквальном смысле считанные часы, а возможно и минуты, как весь мир просто исчезнет, превратится в пустую оболочку - как и многие другие когда-то миры из того древа, не имеющие больше даже малейшего шанса на возрождение.       Возможно, что кто-то из вас бы впал в истерику, боролся с отрицанием или же искал выход из этого положения, не желая становится обычной жертвой настолько отвратительных обстоятельств.       Вот только, как бы это не выглядело странно или неверно с объективной стороны, Гертруда решила отложить на дальний план все эти проблемы и «уничтожение Тэйвата». Она никогда бы ранее не сделала что-то подобное, не будь в ней столь заметные изменения, которые появились в ходе последний событий за короткое время. И таятся эти перемены именно в сердце, которое ранее не было настолько знакомо с понятием, как любить кого-то настолько сильно.       Гертруда все еще не понимает, почему это произошло с ней. Хотя сейчас даже над этим задумываться достаточно сложно, ибо ответ очень весомый выражает ее же тело…       Сбитое дыхание от достаточно горьких поцелуев. Мурашки, как будто это единственный способ для ее тела сообщить о своем волнении и страсти, которая накапливается все больше. Его теплые руки буквально по-хозяйски блуждают по всему ее телу, где только это возможно, докуда реально дотянуться. Он старательно выделял внимание каждому ее сантиметру. И уверенность, которая ощущается во всех этих движениях не дают и шанса на оспаривание одного твердого факта - она принадлежит сейчас только ему… и кажется, не будь во всем мире такого беспорядка, то и вовсе не только сейчас, а очень даже «навсегда».       Сердце бьется так, словно ребра - это очень маленькая клетка с запертой в ней дикой птицей. Открой эту клетку и она улетит далеко, лишь бы подальше от этого места. Вот только вместо этой птицы, под которой имеется ввиду ее же сердце, улетает далеко ее собственное сознание, вот только границы этой огромной вселенной сузились и остановились ровно на этих прикосновениях, затаившись на кончиках чужих пальцев и губах.       И эти все ощущения дарит именно Тигнари. Девушка даже сама не помнит уже, как они перешли на мягкий диван. Она не помнит, когда ушастый страж леса успел снять с нее почти всю одежду и не забывал о себе самом же. В какой-то момент она потеряла контроль над всем происходящим и просто позволяла вести ему, отдаваясь полностью в мужские руки.       Стало страшно лишь в один момент, когда последняя деталь ее одежды, а именно трусы, были отброшены в сторону, и вот она предстала перед ним совсем открытой. Ощущения были такие, будто он не просто раздел ее, а раскрыл саму душу и теперь способен прочитать в ней всё, даже самые сокрытые тайны.       Здорово отрезвило воспоминание, как она вычитала в одном из старых романов, которыми она интересовалась очень редко, и исключительно с целью разбавления от учебной суеты, что первый секс чаще проходит с очень неприятной болью в промежности.       Гертруда еле заметно напряглась, на ее лице проскользнуло сомнение, которое она тут же подавила в себе, ведь она строго решила, что если не сейчас, то может больше шанса никогда не настать. Вот только это не было незамечено самим фенеком, который неожиданно перешел от уверенных, горячих и, неудивительно, но опытных прелюдий в более нежные и неторопливые. Сейчас он всем своим телом пытался считать ее и понимал, что в любую секунду его могут остановить, оттолкнуть, но, на радость ему, пока этого не произошло.       И все же ему было крайне необходимо понять, что Эфир не передумала.       - Все хорошо, милая? - медленно склонился над ней и тихо прошептал в шею, после нежно лизнув, поцеловал.       Это маленькое действие было сразу же приписано к мелкому хулиганству и Гертруда готова была засудить его за это, потому что влажный след после языка обдало холодком, а пылающие губы с тяжелым и очень горячим дыханием вызвали очень резкий контраст, от чего заставили лисицу прижаться сильнее к мужскому телу и отбросить на короткий промежуток времени все мысли и опасения.       Тигнари улыбнулся уголками губ и его рука с уверенностью пробралась к ней меж ног, где было уже очень влажно и горячо.       Гертруда резко изогнулась и издала легкий стон. Его прикосновение там - вызвал взрыв тепла внизу живота, которое резко разлилось по всему телу и будто заискрилось на кончиках пальцев.       Гертруда прикусила губу, поймала на себе довольный взгляд фенека и вцепилась в чужие плечи, чтобы притянуть к себе и впиться в его губы, хотя сама не в состоянии даже спокойно дышать.       Довольно долгие прелюдия до - уже сделали свое дело. Она горела и хотела большего, но страх снова вернулся, когда его длинные пальцы медленно проникли внутрь.       Очень узко, девственно.       Тигнари словно озарило. Он знал, но совсем забылся, а теперь читал в глазах любимой неуверенность, а в сопровождении с этим, она начала закрываться, сжимать ноги, перекрывать ему какой-либо доступ.       Парень остановился, но не убрал руку.       - Тише, все хорошо, я не сделаю тебе плохо. Доверься мне, - сладостно шептал, а между словами оставлял нежные поцелуи сперва на шее, потом на скуле, лоб и нос, как будто помечал тем самые запятые в своем выражении.       Лиса расслабилась, который раз понимая, что назад отступать уже ни в коем случае нельзя, та и Тигнари выглядит слишком уверенно, опытно, а самое главное, желанно для нее.       Больше сомнений в ней не было ни разу. Только сладостные стоны. Она даже покачивала бедрами в такт его пальцам, не ощущая абсолютно никакого дискомфорта, кроме как сладкое блаженство. Скопившаяся влага способствовала очень легкому скольжению и в какой момент ей захотелось уже чего-то большего, чего-то еще пока что неизвестного, одновременно пугающего. Правда она уже не боялась.       К тому же по состоянию лиса можно было понять, как тот уже на пределе и держится вовсе из последний сил и с чудом.       На минуту его рука исчезла, будто мысли ее были услышаны, но поцелуи не прекратились. Из-за чего девушка не сразу сообразила, что происходит. В таком состоянии вовсе невозможно как-либо трезво мыслить.       Тигнари прижался все телом, одну руку положил ей под поясницу и нежно сжал, тем самым придерживая. Почувствовалось что-то упругое и горячее у входа, но он не спешил. Сам же поцеловал в висок и произнес очень тихо.       - Все будет хорошо… - его фраза как-будто оборвалась и вместе с этим резкий, но аккуратный толчок и по всей гостиной раздался писк от неожиданности и дискомфорта. Нет, боли не было, она слишком хорошо разогрета для этого, хотя легкое жжение и дискомфорт с непривычного ощущения наполненности заставляли зажмуриться, но лишь на несколько секунд.        Тигнари же замер, ощущая легкий спазм лисы, но продолжал шептать ей с легкой улыбкой.       Ведь теперь она точно его и больше ничья, и никогда никто не сможет этого изменить. Да даже если весь мир рухнет, то значит это будет общим их концом, но никак иначе.       - Моя, и только моя… как же я люблю тебя, Эфир. Мне слишком хорошо рядом с тобой, я ж с ума схожу и ничего не могу с этим поделать…       Эфир расслабилась и улыбнулась словам стража. Почему-то ей резко стало смешно, ибо услышать нечто подобное в такой момент - это жутко неловко для нее, и кто бы знал, как сильно это ввело ее в состояние смущения.       Гертруда положила свои слегка дрожащие руки на его щеки и притянула к себе, чтобы невесомо поцеловать в губы. Сама шепнула.       - Продолжай…       А просить дважды его не приходится, парень начал двигаться очень медленно и с маленькой амплитудой. Как только послышались стоны и ощутились встречные покачивания бедрами девушки, то словно с тормозов слетел. Он рычал, набирая темп, сжимал ее бедра, грудь.       Тигнари готов был упиться ею, но этого всего казалось мало. Возможно долгое отсутствие секса в его жизни дает такие последствия, либо же он настолько сильно переполнен чувствами к ней. Очень быстро начал приближаться конец, подступал и не давал возможности продлить это удовольствие на хоть чуточку дольше. Слишком мало, хотелось дольше.       Эфир тоже, судя по тому, как извивалась под ним, стонала и царапалась, приближалась к своему оканчиванию. Его рука легла на ее низ живота и медленно спустилась ниже, нащупывая комочек нервов. Слегка надавив на клитор, он почувствовал, как Эфир содрогнулась в экстазе. Лиса сжала его внутри, содрагалась и выкрикивала имя стража. Ему на секунду даже показалось, что произошел узел, но резко эти мысли улетели вместе с его же освобождением.       Тигнари очень ослаб, поэтому вышел и просто свалился рядом на узком диване, загребая обессиленную девушку в свои объятия.       Никто не задумывался о контрацепции, ибо сейчас и сама ситуация не располагала. Но в моменте даже успела проскользнуть мысль в голове парня, что Эфир может забеременеть от него, от чего тот невольно улыбнулся. Кажется, что ему даже понравилась такая мысль, как создать уже наконец свою семью, о которой он ранее старался не задумываться. Вот только осознание происходящей реальности упало на него, словно глыба на голову и улыбка слетела с этим.       Об этом он подумает позже, когда станет ясно, что будет с ними всеми в будущем.       - Я люблю тебя… - тихо промурлыкала лисица, кажись засыпая. Тигнари же оставил поцелуй на ее лбу и заметно просиял. Ему непривычно, но очень приятно стало от этих слов.       - И я тебя люблю, моя лисичка…       Тигнари чувствовал себя очень хорошо впервые за очень долгое время. Он забыл о том, что их ждет впереди, забыл о ситуации в стране, не то, что в самой деревне. И самое удивительное, что даже о своем друге, Сайно, тоже позабыл.       Не появилось даже мыслей о том, что им сейчас некогда спать. Но лесной страж просто начал проваливаться в сон и не стал этому сопротивляться, и даже не замечая того, как лиса уже уснула очень крепко, но что-то шептала себе под нос.       А Гертруде снится сон. Ее тело напряглось, а на плече неожиданно появился неглубокий порез…