fucking geography

      Поезд останавливается и на заснеженный перрон спускается одинокая женщина, что самостоятельно тащит небольшой, но увесистый чемодан в руке. Она проходит железнодорожный вокзал и останавливается на площади, чтобы вызвать такси до автостанции. Снежинки то и делают, что падают на экран телефона, моментально тая и превращаясь в воду. Оксана улыбается, окидывая взглядом родные заснеженные окрестности – это совсем не похоже на вечно солнечную Одессу, где даже в декабре находятся смельчаки, что идут купаться, это Винница – родная область Астанковой.       Такси быстро доставило женщину до автовокзала, где она быстро словила старенький автобус, что ехал в Хмельник, купила билет и забралась в салон, в ожидании поездки. С тех пор, как Оксана Анатольевна приобрела машину, она напрочь забыла о том, что такое ездить в общественном транспорте. Автобусы, казалось, не менялись еще с тех самых бородатых лет, когда Астанкова была всего лишь аспиранткой и еле как шкрябала деньги на оплату аренды квартиры, что уж там говорить про покупку машины.       Прошло около часа и транспорт наконец остановился, Оксана выскочила – по крайней мере насколько это было возможно с тяжелым чемоданом, – и первое, что увидела – серый ланос, а рядом с ним престарелого дяденьку с седовласой шевелюрой и небольшим пивным животом.       — Ксюшка! — радостно крикнул он, выставляя руки для объятий.       И Астанкова кинулась в них. Позабыв про тяжесть чемодана, про усталость после дороги, она запрыгнула на мужчину словно была не взрослой, самодостаточной женщиной, а маленькой девочкой, что вернулась с лагеря и успела соскучиться по родителям всего за две недели.       — Ой, ну, как добралась? — отец перехватил чемодан и положил его на заднее сиденье, — без происшествий?       — Да, все, на удивление, прошло хорошо, — Оксана разместилась на переднем и стала рассматривать в окне родные краевиды, — а у вас тут как? Что нового?       — Ой, да что у нас может быть нового? — усмехнулся Анатолий, — вон, парк разве что отстроили, кинотеатр сделали, та и такое.       — А говоришь, ничего нового. Вы скоро будете не хуже Вашингтона, — улыбнулась женщина, переводя взгляд на отца, — а мама где? Как обычно по дому суетится?       — Ой, — мужчина закатил глаза, — ты ж ее знаешь. Пока не наготовит столько, чтоб столы ломились, не успокоится.       Оксана улыбнулась, откидывая голову на сиденье и прикрывая глаза. Они ехали домой и всю дорогу без умолку болтали, благо за все то время, пока Астанкова не возвращалась в родные края, тем для разговоров у них накопилось прилично.       Вскоре машина остановилась у небольшого частного домика. Входная дверь была открыта и из нее доносилось ребяческое: «Мам, приехали! Приехали!». Пока отец разбирался с сумкой, на пороге появилась пожилая мать вместе с девчонкой-подростком. Они радушно встретили гостью, принялись обнимать, целовать, а у матери даже выступили едва заметные слезы.       — Лерок, — обратился отец к младшей дочери, — пошли, поможешь стол поставить.       — Ой, да подожди ты со своим столом, — женщина несильно хлопнула того по груди, — она может с сестрой хочет пообщаться, они, вон, сколько не виделись. Видишь, Оксан, как вымахала, почти с тебя ростом, — мать вздохнула, — обе в этого обалдуя пошли.       — А потому что гены! — гордо восклицал мужчина.       — Крокодилы, Толик, пошли, я помогу тебе стол поставить, дай девочкам провести время вместе.       Девушка увела сестру в свою комнату, что когда-то, давным давно, была комнатой Оксаны, но прошло время, родился поздний ребенок, Астанкова к тому времени уже заканчивала первый курс, комната пустовала и родители решили переоборудовать ее в спальню для младшей дочери. С Лерой Оксана была довольно близка, несмотря на огромный отрывок в возрасте. Может, все дело в том, что сестра быстро повзрослела, набралась ума и стала интересной, а может потому что Астанкова попросту любила детей – услышала бы это Алиса, померла бы со смеху на месте.       Они говорили о сложностях старшей школы, Оксана делилась как опытом из жизни так и опытом из профессиональной деятельности, обсуждали кавалеров сестры, планы на будущее и прочие темы, что заставили время пролететь молниеносно. Задумавшись о том, как быстро выросла Лера, вначале стало грустно, ведь у Астанковой то давно уже пролетели эти лучшие года жизни. А после стало даже тревожно, ведь Оксана вдруг осознала, что у Алисы с ее сестрой разница в возрасте всего год.       Вдруг разговор перебил телефонный звонок. Женщина выдала короткое извини и вытянула из кармана брюк смартфон на экране которого было сухое «Мильковская».       — Я сейчас подойду, — Астанкова деликатно кивнула головой и удалилась в предбанник, где никого не было, — Слушаю? — ответив на звонок, начала та.       — Приветик, как добралась? — доносился радостный голос.       Оксана бы никогда не позволила себе улыбнуться от звонкого голоска при встрече, но раз уж Алисы рядом не было, она решила побаловать себя подобной роскошью:       — Привет, все хорошо, — тем не менее сдержанно ответила женщина.       — Ты мне даже не написала, когда приехала, — огорченно произнесла девушка.       — Не имею привычки отчитываться о каждом своем шаге, — продолжала преподавательница в своем духе.       — Но на сообщения то могла ответить хотя бы, — уже обиженно начала Алиса.       — Я же была занята.       — Чем?       — Не имею привычки отчитываться о каждом своем шаге, — вторила Оксана.       Послышался тяжелый вздох:       — А я уж надеялась, что случится новогоднее чудо и ты оттаешь, — подавленно сказала ученица.       Астанкова выдержала паузу, а после ответила:       — Хорошо, я постараюсь найти время и ответить на все твои сообщения.       — Правда? — голос из телефона вновь стал оживленным, — прям на все на все? Обещаешь?       — Не обещаю, а постараюсь, — мягче произнесла Оксана, усмехаясь.       — Только не ставь свои реакции в виде банана на каждое сообщение, умоляю, — простонала девушка.       — Ну, хочешь, могу огоньки ставить, мне не принципиально, — смеется Астанкова.       — Хочу получать сообщения в текстовом формате, пожалуйста. Не откажусь, если ты предпочтешь голосовый или видео формат.       — Ишь какая, — сдерживает улыбку женщина, когда замечает, что за ее разговором подслушивает мама, — ну ладно, мне пора, — резко обрывает разговор Оксана.       — Э-э-эй! — негодует девушка, но в ответ ничего не получает, — ладно, пока. Скучаю.       Преподавательница не ответила. Она сбросила вызов и спрятала телефон обратно в карман, после чего резко вышла в коридор, застукивая мать на горячем:       — Ты что тут делаешь?       — Подслушиваю, — такой прямоты даже сама Астанкова не ожидала, отчего тут же округлила глаза, — ну а что, нельзя мне что-ли, я же твоя мама все-таки, — женщина не то горделиво не то обиженно отвела взгляд в сторону.       И Оксана, как человек давно переросший стадию «Мам, сколько можно, я уже взрослая!», просто вздохнула и с улыбкой сказала:       — Хорошо. Тебе помочь чем-то?       Мать сразу же начала давать поручение, стол накрыть, салаты нарезать, бокалы протереть и еще уйма заданий из-за количества которых женщина быстро зашла в сеть и, игнорируя миллион выше настроченных сообщений, написала короткое: «Тоже скучаю» даже без точки в конце.       Время в суете прошло бесчисленно быстро. До Нового Года оставалось чуть больше четырех часов, но родители решили, что уже самое время садиться за стол. На вопрос о том, почему так рано, отец просто ответил: «Сейчас едим, потом перекур, а потом едим, пьем и веселимся». Правда он забыл добавить, что пункт «пьем» негласно присутствует во всех этапах вечера.       — Ксюш, а вот по честному, — мужчина хитро прищурил глаза, — есть уже кто-то?       — Да есть один паренек, на кофе ходим, — правдоподобно соврала Оксана – она хорошо подготовилась к расспросам о личной жизни.       — На кофе, — фыркнула мать, — я в твоем возрасте уже тебя со школы выпускала, а ты до сих пор на кофе ходишь. Дорогая, часики то тикают.       — Мам, у меня еще вся жизнь впереди, — спокойно отвечала Астанкова.       — Жизнь не жизнь, а вот досидишься до сорока, а там уже рожать будет поздно, — Оксана кивнула на это, решив, что ей не стоит упоминать про нежелание беременнеть, — а ты мне не поддакивай, вон, я Лерку еле выносила в сорок, чуть ее не сгубила и себя.       — Но не сгубила же, — та продолжала спокойно отвечать, игнорируя провокации женщины.       — Люб, ну хватит уже, — вступился за дочь отец, — мы же тут собрались не для того, чтобы ссориться.       — Да никто и не ссорится! — возмущенно крикнула мать, — я просто говорю, что не понимаю этого. Ей тридцать четыре года, никакого мужчины даже рядом нет, ни семьи, ни детей, ничего.       — Я наслаждаюсь жизнью.       — Ну разве это наслаждение? Нет никого рядом, одна оденешенькая. Некому выплакаться, стать слабой, попросить поддержки. Все сама да сама. Вот как жить без любви, как?       И если до этого слова матери совершенно никак не цепляли женщину, то последняя ее фраза заставила Оксану нахмуриться и всерьез уйти в себя. А одна ли она в самом деле? Рядом с ней ошивается школьница, с которой у нее подобие отношений. Будет ли Алиса для нее поддержкой, когда женщина того потребует? Почему-то Астанковой так не кажется. Она вырастет, поймет, что с ней слишком сложно, перерастет, уйдет и сделает правильно. А Оксана будет одна.       Астанкову выдергивает из транса хлопок дверьми. Вот, родители, чтобы не разругаться при выросших детях, вышли на улицу, покурить, закончить ссору и обсудить какие-то свои темы. Женщина быстро хватает со стола телефон, заходит в чат, что был у нее в закрепленных, и быстро, вновь игнорируя все написанное, отправляет: «Я боюсь тебя потерять.».       Алиса по ту сторону экрана получила микроинсульт и даже обронила маленький ножик, которым резала картошку на оливье:       — «Ну ты конечно умеешь быть внезапной», — ответа не приходило, — «Хорошо, я, так уж и быть, прощаю тебя за то, что ты не отвечаешь на мои сообщения».       И тут посыпались уведомления. Оксана отвечала на каждое сообщение, даже будь то отдельное «Хахахаха», она пересылала и приписывала что-то в духе «В голове почему-то сразу начинает играть твой смех».       — «Ты пьяна?» — осторожно спрашивает Алиса. Она думала около минуты – для нее это рекорд, – прежде, чем нажать «отправить».       — «Я выпью бокал шампанского под курантов. Ты же знаешь, что я особо и не пью.»       — «А еще я знаю, что ты никогда не сентиментальничаешь».       — «Новогоднее чудо :)»       Астанкова отправила смайлик и все в жизни Алисы приобрело смысл. Даже это чертово оливье, которое девушка просто ненавидит, теперь казалось не таким удручающим и поднимало настроение.       — «А как ты пойдешь на вечеринку после полуночи? Комендантский час ведь.»       — «Буду сливаться с тенью и, в случае чего, бежать от патрулей 🚨»       Оксана нахмурилась. Ей захотелось написать что-то колкое, мол, этому тебя тоже твой Пашка научил, или, если мне придется выплачивать за тебя штраф в полиции, я поставлю тебя на гречку, но та преодолела собственное негодование, отправив:       — «Хорошо, будь осторожна.», — за этим сообщение последовало другое, — «И Алиса», — женщина почти никогда не называла девушку по имени, особенно в переписках, — «Будь всегда на связи.»       Последнее, что увидела женщина в шторке уведомлений перед тем, как в зал вновь зашли родители, был смайлик, что прикладывал руку к голове.       — Что там? Мальчик снова на кофе зовет? — издевательски спросила мама, под глубокое закатывание глаз отца.       — Да-а-а, хотел пригласить меня, но я его огорчила отъездом, — Астанкова пожала плечами.       — Айайай, придется бедняге праздновать в одиночестве.       — Не переживай, у него есть с кем праздновать.       — А я бы на твоем месте переживала…       — Люба! — вновь встрял папа.       Вскоре тему с личной жизнью Оксаны замяли и только-только воссоединившаяся семья по инициативе Леры начала играть в настолки. Большое разнообразие предложенных игр и хорошая компания привели к тому, что Астанковы опомниться и не успели, как по главному каналу запустили трансляцию видеообращения президента. Отец, конечно, начал выступать, кричать всевозможные гадости в сторону правительства, но мама его выгнала из комнаты, чтобы все могли спокойно дослушать. Мужчина зашел в зал за пять минут до следующего года. В этот раз он постарался исправить ошибки и бухтеть поменьше, ведь каждый раз, когда он открывал свой рот, три пары глаз угрожающе начинали сверлить его.       Вот уже и куранты начали отдавать обратный отсчет. Десять.       Оксана глянула на сестру, что едва ли держалась, чтобы не заплакать после тяжелого видеообращения. Девять.       Папа начал суетиться и разливать по бокалам шампанское. Восемь.       Мама быстро записывала желание на стикере. Семь.       Лера активно выписывала всем своим друзьям поздравления. Шесть.       Отец гарнул на младшую дочь и та отложила телефон в сторону. Пять.       Мать достала из кармана зажигалку и подожгла свою бумажку. Четыре.       Анатолий разлил шампанское по всем бокалам. Три.       Вся семья подвелась. Два.       Берут бокалы в руки и смотрят друг на друга. Один.       — С Новым Годом! — начинают кричать все в унисон.       Семейство радуется, говорят пожелания, а Оксана чисто органически не понимает, что произошло. Прошел год, еще один похожий на все остальные год. Папа говорит стандартный тост про то, что в новом году все будет иначе, и трава станет зеленее и дышать станет легче, но все прекрасно понимают, что этого не произойдет. Если не инфляция, то эпидемия, если не эпидемия то война, если не война так… черт знает, что ждет их всех в 2024-м. Они пьют шампанское и улыбаются друг другу, но у каждого в голове свой груз, что с каждым годом становится все тяжелее.       Но вдруг на телефон приходит сообщение:

«Дорогая, Ксюша. Надеюсь, ты не будешь против, если в новом году я позволю себе наглость называть тебя именно так. Прошедший год был тяжелым, но он принес мне тебя и, знаешь, я думаю, что вся та херня, что я пережила, того стоит. Ты конечно колючка еще та, но от этого не становишься менее интересной. В общем, я благодарна судьбе и тебе, что сейчас могу отправить это сообщение и не бояться, что меня исключат из школы х) Я не умею писать такие красивые и романтические текста, поэтому просто надеюсь, что ты хорошо проведешь эту ночь со своей семьей, а когда вернешься в Одессу, мы повторно отпразднуем НГ. Вдвоем. С Новым Годом, Оксана Анатольевна! Безумно скучаю и очень люблю!»

      На лице женщины засияла улыбка. Искренняя, неподдельная, настоящая улыбка. Она перечитала последнюю фразу несколько раз, не понимая мерещиться это ей или нет и даже пропустила мимо ушей фразу мамы, что шептала отцу на ухо: «Наверное, кавалер написал»       Астанкова незамедлительно зашла в монобанк и, найдя Алису по номеру телефона, перевела на ее карту две тысячи с подписью: «Так же скучаю и так же люблю. С новым годом, ребенок.»