fucking geography

      Девятый класс запомнился Алисе внезапным взрослением и тесным знакомством с Павликом Сивенюком, что и привело совсем юную девчонку к резкому взрослению. Паша всегда был проблемным учеником, родителей чуть ли не ежемесячно вызывали к директору, пару раз доходило до полиции, а его классную руководительницу Астанкову Оксану Анатольевну даже однажды хотели посадить за то, что та «не уследила», когда паренек вместо шестого урока выбрал поездки на мопеде и благополучно разбил и его и себя, попав после этого в неотложку. Повезло, что родители поговорили с участковым и не стали заводить дело.       Но девочки же любят плохих мальчиков? Разве что, если сами не любят девочек. Каким-то ветром Алису занесло в компанию старшеклассников – точнее, туда ее почти насильно затащила Аня, что везде и всегда выступала, поэтому имела связи со старшими ребятами. Там-то она и познакомилась с грозой школы и заводилой класса. Вначале Паша ее пугал, но, раззнакомившись, девушка даже начала находить в нем схожие черты характера.       Вот так и нашли друг друга товарищи не разлей вода. Сивенюк курил – Мильковская за ним тянула в рот сигарету, тот пил до беспамятства – девчонка впервые ощущала на себе похмелье, Паша хулиганил, вел безобразный образ жизни и клал здоровый болт на всех вокруге – Алиса продолжала играть роль девочки-отличницы, скрывая от школьной рутины свои темные делишки.       А еще девятый класс запомнился девушке выпускным Сивенюка. Парень конечно же пригласил Алису и та просто не имела права отказаться – да и, признаться, не хотела, ведь там будут все свои. Ну, кроме «Суки Астанковой», что после официальной части перекрестилась и начала гулять по черному, отмечая вместе с учителями выпуск своих дармоедов. Это был первый класс, который она взяла под руководство. И последний. Сколько бы директор не умоляла учительницу взять на себя пятиклассников, сколько бы не предлагала процентов к зарплате, Оксана Анатольевна оставалась на своем – лечить нервы дороже предложенной ставки.       Вообще, в компании все неплохо отзывались о классной руководительнице, называли ее понимающей, юморной женщиной, что встанет горой за своих детей, конечно, иногда со своими странностями, но все же хорошей. Все, кроме Паши. У них с Астанковой зародилась невзаимная любовь еще с седьмого класса, когда парень на спор разбил окно в кабинете физики, и с каждым годом это напряжение между обоими росло, ведь с каждым годом поведение Паши становилось все тяжелее, а проделки все хуже.       Само собой у Алисы сформировалось мнение, что базировалось лишь на словах Сивенюка, ведь по большей части только он и жаловался на «эту дуру с красивыми ножками». Сама же девушка видела учительницу не так часто, в основном из-за беготни по кабинетам. С ней Алиса никак не контактировала и лишь слышала от остальных, что к своему предмету та относится крайне требовательно и придирчиво.       С таким настроем Мильковская и завалилась в банкетный зал, где проходил выпускной. Признаться, за ночь до торжества, она даже ловила себя на мысли, что может нечаянно перепить и высказать все свое недовольство Астанковой, но боится, ведь, по слухам, она будет преподавать у ее класса в следующем учебном году. Правда, стоило ей увидеть учительницу, что после торжественных фанфар под руки с двумя мальчишками вышла в центр сцены, Алиса закончилась, как человек, что умеет думать. Почему-то именно тогда девушка заметила по родинке на каждой груди, что была едва заметна сквозь декольте, эстетичные руки, длинные пальцы и действительно красивые ноги, гордо стоящие на очень высоких и очень тонких каблуках.       Мильковская вспоминала силуэт в вечернем черном платье еще несколько дней перед сном, но с каждым вечером он становился все мутнее и мутнее, отчего Алиса совсем скоро забыла про свою временную заинтересованность. Ненадолго.       Прошло лето, календарь показывал сентябрь, а слухи оправдывали себя. Первого числа весь класс заставили в начале дневника записывать предмет и ФИО преподавателя, что его ведет. Большинство учителей так и остались, добавился лишь новый преподаватель Искусства и «Астанкова Оксана Анатольевна: География». Мильковскую вдруг бросило в жар, а рядом сидящая Аня тихо захихикала, подбивая подругу под локоть:       — Вот это засада, — шептала девушка, — Пашка умрет, если узнает.       А тот и правда едва ли не помер со смеху, когда узнал, кем заменили старую добрую Лидию Ивановну, что вместо контурных карт показывала ученикам фотографии своих кошек. Парень сделал наставление, предупредил, чтоб те не будили в новой географичке зверя и благословил подруг на удачное закрытие географии: «Если с этой конченой это вообще возможно» – добавил Паша.       А география, как назло, оказалась в расписании лишь в среду и то последним уроком. Алиса нервничала. Переживали и все в классе, ведь черт знает, чего ожидать от новой учительницы, но Мильковская волновалась больше всех и непонятно, причина тому рассказы друга или все дело в том, что она до сих пор помнит две родинки на груди.       Звенит звонок и в кабинет секунда в секунду входит преподаватель, в стандартных белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и черными классическими брюками. Алиса сначала строит в голове теорию о том, что учительница могла стоять за дверью и подслушивать разговоры учеников, а потом обращает внимание на саму женщину и замирает.       — Добрый день, — не очень то и эмоционально начинает преподавательница, — рада приветствовать вас на первом в этом году уроке географии. Я ваш новый учитель, — она говорит сдержанно и будто по регламенту, отчего Мильковская все больше доверяет словам друга, — запишите мое имя, если еще не записали, меня зовут Астанкова Оксана Анатольевна, я буду вести у вас географию весь десятый и одиннадцатый класс, — затем женщина коварно ухмыляется, — конечно, если не умру к тому моменту от ваших мозговых способностей.       Ученики пускают смешки и расслабляются, а Алиса наконец всматривается в детали: лакированные лоферы блестят так, словно их до этого еще ни разу не носили, наручные часы, какая-то золотая подвеска, пару безузорных колец, минимум косметики и распущенные светлые волосы. Она совсем не походила на ту нежную и утонченную женщину, что была на выпускном, но, почему-то, от этого не стала менее интересной для Мильковской.       Урок прошел быстро, ведь большая часть ушла на знакомство, а все остальное время учительница спрашивала про то, как проходили занятия в прошлом году, о чем рассказывала прошлая преподавательница и какой средний уровень знаний по классу.       Последующие уроки пролетали с такой же скоростью за счет того, что Алиса, в свободное от разглядывания Астанковой времени, постоянно тянула руку и отвечала. Она даже взяла на себя какой-то проект и первая в учебном году выступила перед классом с собственной презентацией. Аня стебала подругу, мол, подлизывается, а Мильковская лишь качала плечами, отвечая, что просто не хочет повторения ситуации с Сивенюком.       Первое время Алиса и сама перед собой использовала подобное оправдание, но когда Оксана Анатольевна начала являться ей даже во сне, а низкий, не звонкий и периодами хрипловатый голос заменил ей собственный голос в голове, она придумала своебразное решение своих мучений.

///

      На часах было уже четыре тридцать, а Астанкова еще не ложилась, несмотря на то, что в семь двадцать она уже должна быть в школе. Женщина проверяла контрольные, ведь скоро конец первой четверти и работенки к этому времени у нее подкопилось довольно. Вдруг телефон начинает вибрировать и издавать тихий звук уведомлений. Преподавательница удивляется, но переворачивает смартфон и видит в шторке сообщение от сестры:       — «Привет. Не спишь?»       — «Доброе утро, нет.» — однажды Лера уже делала замечание сестре по поводу точек в конце, мол, в интернетном мире это означает холод и отстраненность, но женщина не изменила свою привычку, ссылаясь на пунктуационные правила.       — «Слушай, хотела спросить, а у тебя случайно нет ученицы по имени Алиса?» — приходит внезапное сообщение.       Оксана сначала тупится и не понимает к чему вопрос, а после вспоминает всех своих учеников. Алис в их школе не много, всего одна, поэтому Астанкова в скором времени отвечает: «Есть. А что?»       Несколько минут тишины от сестры и вдруг в чате появляется какая-то ссылка:       — «Подумала, что тебя это заинтересует, учитывая то, что описание полностью сходится)))»       Женщина все еще не до конца понимает суть всего происходящего, хочет откинуть ответ сестре на потом, ссылаясь на кучу работы, но интерес берет свое и она переходит по роковой ссылке, оказываясь на сайте Ficbook. О, преподавательница определенно несколько раз слышала об этой платформе от старших учениц, но никогда не интересовалась, всегда думая, что там пишут только про слащавую любовь с мальчиками из Кей-поп индустрии.       Прокручивая страничку вниз, она видит автора с ником dergunchikk и работу с названием «fucking geography». Что ж, теперь ей определенно становится интересно. Сон сносит как рукой, а в глаза бросается строчка «Пейринг: Оксана Анатольевна/Алиса». Кажется, теперь женщина понимает, к чему все идет. Подкрепляют догадки и метки: Преподаватель/Обучающийся 18+, Кинки/Фетиши 18+, Разница в возрасте, Романтика. На мгновение у Астанковой появляется желание закрыть сайт и забыть об увиденном, как о страшном сне, но интрига – злая штука, заставляет листать вниз и читать содержимое глав.       Как бы Оксана того не хотела, – или хотела, но скрывала, – описание первой главной героини действительно очень походило на нее, а описание второй совпадало с Мильковской. Женщина вскидывает брови – неужели эта милая на вид девочка способна на такое? О, способна и еще как. В этом учительница убеждается, когда доходит до пикантной сцены:

      «— Малыш, ты разве еще не поняла? Твое место у моих ног, — командует преподша.       — Как скажете… — покорно отвечает девушка, поднимая жалобный взгляд на старшую.       — Хорошая девочка, — улыбается Оксана Анатольевна, поглаживая свою ученицу по щеке.       Она проводит большим пальцем вдоль губ и немного нажимает на них, а после хватает Алису за волосы и притягивает к себе, принуждая к оральным ласкам»

      Астанкова быстро выключила телефон и откинула его от себя подальше. Ее щеки пылали огнем. Не от прочитанного, а от того, что она позволила себе это представить. С горем пополам, женщина все же набралась смелости и, переведя дыхание, взяла в руки телефон и дочитала главу до конца. Трогать остальные три она пока не осмелилась, решила оставить их на потом, а пока перешла по ссылке в шапке профиля на телеграм-канал ученицы. Она листает посты, состоящие из фотографий Алисы, ее одноклассников и историй из жизни и натыкается на уйму сообщений по типу «Любимка сегодня в новых туфельках. Вот бы она наступила на меня в них … » или «БЛЯТЬ РАЗЪЕБ, ОНА БУКВАЛЬНО ТОЛЬКО ЧТО НАКЛОНИЛАСЬ НАД МОЕЙ ТЕТРАДКОЙ, ЧТОБЫ ИСПРАВИТЬ ОШИБКУ В СР, Я ЧУТЬ НЕ СДОХЛА, ОСТАВАЛОСЬ ЧТОБ ОНА ПРОШЕПТАЛА МНЕ ПОШЛОСТЬ НА УХО И БЫЛО БЫ КАК В ФАНФИКЕ». Последний пост, что был перед уведомлением о публикации новой главы содержал в себе: «Любимка оставила после урока челика, чтоб поговорить с ним насчет хуево написанной кр. Бля, можт мне тоже начать ебланить, чтоб она меня к себе вызывала? Я кончусь на месте, если останусь с ней один на один, отвечаю.», и Оксана, прочитав его, ухмыльнулась – ей как раз нужна была Алиса, для того, чтобы поговорить с ней один на один.       Прошло несколько дней с той самой фатальной ночи и Астанкова, почему-то вновь вспоминая минувшие события, как ни кстати, обнаружила, что у десятого «А» класса проходил урок рядом с ее кабинетом и Алиса еще не успела сбежать со всеми остальными ребятами на перемену.       — Мильковская, — строго позвала ту учительница и девушка с ошарашенным взглядом и мурашками по всему телу развернулась на голос, — можно тебя на пару слов? — чуть менее строже спросила она.       Алиса едва ли не откинула коньки на месте. Учащенное сердцебиение смешалось с бешеными бабочками в животе, что почти привело к инфаркту. Она коротко кивнула – это все, что девушка могла сделать, в этой ситуации, – и последовала в кабинет географии следом за учительницей.       — Я бы хотела с тобой поговорить кое-о-чем, — прикрывая двери, начала Оксана Анатольевна.       А вот теперь Мильковская была, без шуток, на грани потери сознания. В голове крутилась всего одна мысль «хоть бы она не наткнулась на фанфик»:       — О чем? — с явным напряжением в голосе, ответила Алиса.       — Мне нужно кого-то отправить на районную олимпиаду по географии, — говорит учительница, а другая облегченно выдыхает, — и я считаю, что ты подходящий кандидат, — гордо заканчивает Астанкова, складывая руки на груди.       Мильковской будто крылья подарили:       — Я с радостью, — ее голубые глаза заблестели, а улыбка растянулась на все лицо.       — Но придется заниматься географией. Всю неделю каникул, — серьезно предупреждает женщина и улыбка с лица Алисы тут же падает, — не волнуйся, я буду рядом и подготовлю тебя, как следует.       После этой фразы девушка вновь застыла в удивленно-воодушевленной гримасе. Она не верила своим словам, казалось, будто она все еще спит или попросту попала в свой заурядно написанный фанфик, но не смотря на это активно закивала:       — Мне придется ходить в школу на каникулах?       — Я принимаю на дому, — Оксана Анатольевна улыбнулась одним уголком губ и, услышав прозвеневший звонок, открыла дверь, — не смею тебя больше задерживать. Адрес и время напишу в Телеграмме.       Алиса была за шаг до того, чтобы растаять и растечься по линолеуму. Она кое-как наскребла в себе силы, чтобы просто сказать «Хорошо, до свидания» и выйти. Совсем незадолго после ухода ученицы на второй аккаунт под скрытым номером и какой-то случайной фотографией из пинтереста пришло сообщение из ее тг-канала: «Я дрожу как сука. Любимая попросила поучаствовать в олимпиаде и пригласила к себе в гости».       «Надеюсь, там она меня и разложит» — следом пришел второй пост.       Но Астанкова не разложила. Соблюдала субординацию и просто наблюдала за ученицей из раза в раз заваривая ей ягодный чай и подкалывая в случае неудач. После третьего дня их подготовки в канале появилось сообщение: «Люблю и ненавижу эту дуру. Сегодня так ругалась на меня, когда я провалила тест, что я еле сдержалась, чтобы не заплакать».       На следующий день Алиса вновь сделала ошибки в одних и тех же местах, но преподавательница вместо язвительных слов лишь вздохнула:       — Посмотри вчерашние конспекты и найди свою ошибку, — она погладила девушку по плечу и вышла из комнаты, — торт остался, — кричала она уже из кухни, — будешь?       Мильковская удивилась довольно спокойной, как для Оксаны Анатольевны, реакции, а затем с удовольствием согласилась на предложенную сладость, после чего продолжила заниматься.       Так прошла неделя пыток географией и семь дней наслаждения в обществе с прекрасной женщиной. Они виделись еще несколько раз после уроков в кабинете у Астанковой, вместе готовились, но не пили вкусный чай и не перемывали в перерывах косточки одноклассникам и учителям – точнее, ученица не перемывала, а ее учительница не вставляла свои саркастические и колкие фразы.       Совсем скоро наступил день «Икс». Олимпиада проходила в школе, что находилась в другом конце района и Оксана Анатольевна взяла на себя ответственность отвезти девушку на своей машине – это была ее первая поездка на автомобиле учительницы и тогда Мильковская еще не подозревала как часто и с какой целью она будет еще не раз сидеть в этом салоне.       — Помнишь, да? — остановившись у школы, женщина решила повторить сказанные ранее указания, — внимательно перечитываешь все вопросы, если что-то непонятно – тихонько просишься выйти и идешь под лестницу, я буду там и подскажу тебе в случае чего.       Алиса смотрела на свою учительницу и совсем не думала о географии. Если еще минуты три назад она переживала из-за страха оплошать и разочаровать Астанкову, то теперь она думала лишь о том, как ей спокойно рядом с этой женщиной.       — Да, я все помню, — на удивление, уверенно ответила ученица.       — Ну хорошо, — даже улыбнулась Оксана Анатольевна, — тогда пойдем.       Они вышли из машины и зашли в школу. Преподавательница заполнила регистрационную форму, надела на девушку браслет группы, в которой она будет писать олимпиаду и, когда наступило время, помогла ей сориентироваться и довела до нужного кабинета.       — Ну что? Удачи, Мильковская, — женщина ухмыльнулась, а после, неожиданно для Алисы – хотя, наверное, и для самой Оксаны тоже, – потянулась и коротко обняла ученицу, — принеси победу.       Скорее всего, объятие было фатальной ошибкой, ведь, войдя в класс, девушка не думала ни о чем, кроме внезапного проявления тактильности со стороны преподавательницы. В любом случае, когда куратор раздал листки с заданием, Алиса принялась внимательно вчитываться в каждое, в надежде, что за победу Астанкова ее поцелует.       А та, в свою очередь, как и обещала, простояла все время под лестницей, но так и не дождалась Мильковскую. Оксана Анатольевна переживала. От этой олимпиады зависело многое: сделает ли ей выговор директор за плохую подготовку, дадут ли ей премию и не огорчится ли Алиса из-за проигрыша. К слову, стоило последнему проникнуть в голову женщины, как она тут же себя отдернула – почему это вообще должно было ее волновать?       Несколько часов пролетели молниеносно и вскоре ученики начали один за другим выходить из кабинетов и находить своих учителей.       — Ну как ты? — у выхода Мильковскую уже поджидала преподавательница.       Девушка молчала. Она глянула на Астанкову, что, казалось, так явно переживала впервые в жизни, и захотела тут же упасть ей в ноги и долго-долго извиняться за все возможные ошибки в работе:       — Не знаю, — растерянно отвечает Алиса.       Женщина вздыхает, надевает пальто и ждет младшую:       — Тяжелые были вопросы? Попадалось что-то из того, что мы разбирали?       — Ну, было парочку. В целом не очень тяжело, но некоторые вопросы, конечно, заставили подумать, — призналась Мильковская, выходя из школы.       — Почему не подошла? Не спросила? — Астанкова открывает девушке дверь и из-за собственного волнения не замечает насколько Алисе приятен этот жест.       — Нас не пускали, — ученица пожимает плечами.       — Не пускали? — удивленно переспрашивает та, — странно. Обычно всегда отпускают.       Мильковская вновь пожимает плечами. Она молча плетется к машине и так же молча в нее садится, а после просто пялится в пустоту.       Такое поведение уже не осталось без внимания учительницы:       — Эй, ну чего ты? — женщина осторожно кладет ладонь на чужую руку и замечает, как та вздрагивает.       — Оксана Анатольевна, — голосом вселенской печали обращается к преподавателю Мильковская, — вы меня возненавидите, если я не займу призовое место?       Астанкова вздымает брови:       — Нет! Конечно нет! — вдруг эмоционирует она. Женщина обнимает ученицу одной рукой, которой и начинает поглаживать по спине, — даже, если ты займешь самое последнее место я не возненавижу тебя.       Наверное, при нормальных обстоятельствах, преподавательница бы удивилась такой ранимости и настолько серьезному переживанию, но Оксана Анатольевна знала все. Абсолютно все, начиная тем, как в новой главе Алиса просто плачет в жилетку своей учительнице от большого количества ответственности возложенной на нее, заканчивая постом в тг-канале, что был выложен пока женщина заполняла форму, где Мильковская честно признавалась о своем страхе навсегда потерять связь с Астанковой или, хуже того, оказаться в ее черном списке. Оксана Анатольевна честно не понимала – или отрицала догадки, – зачем она идет на поводу у чувств подростка и почему до сих пор не рассказала Алисе обо всем, не расставила все точки над «Ї» и не абстрагировалась ото всей этой ситуации, но продолжала за всем наблюдать, делая вид, что все в порядке.       — В любом случае, ты уже молодец, — мягко говорит учительница, — ты осмелилась, попробовала. Ты долго трудилась и я, несмотря на исход, все равно тобой горжусь.       Мильковской нужны были эти слова и кто, как не Астанкова, знает об этом. Она наконец отстраняется и видит, как блестят глаза у ученицы, но грамотно игнорирует этот факт и заводит машину, развозя обеих по домам.       Наступает новая рабочая неделя и… все возвращается на круги своя. Никто ни к кому не ходит в гости, после уроков все расходятся по своим делам, а на переменах больше не обсуждаются темы касаемые подготовки. Алису это откровенно расстраивало – она жила своей обычной жизнью, но попробовав статус «особенной», больше не может смириться с прежней рутиной. Оксана Анатольевна видит это и вживую и в электронном формате, но никак не реагирует – ей нельзя.       Признаться, она и сама то ощущает какое-то опустошение после прошедшей олимпиады и пытается заглушить его всеми легальными способами. Временами, когда на уроках ученики заняты какими-то самостоятельными или групповыми заданиями, Астанкова засматривается на девушку, следит за тем, как логично и последовательно она выполняет задания, как помогает остальным школьникам, берет всю ответственность на себя и, несмотря на возможную выскочковатость, все равно остается душой компании. Женщина ловит себя на мысли, что с Алисой просто легко, она интеллектуально и морально развита из-за чего так просто притягивает к себе хороших людей. И даже плохую Оксану.       Проходит еще время, девушка постепенно возвращается в себя, но, вдруг, получает новое потрясение в виде внезапного сообщения в час ночи: «Мильковская, это победа!». Девушка замечает уведомление и тут же чувствовует собственное сердцебиение и нахлынувшую тревогу, что заставляет ладони моментально вспотеть.       — «Есть две новости. Не знаю, хорошие или плохие, но, в общем: Первая: Ты прошла районный тур и заняла первое место! 🎉       Вторая: Ты едешь на городскую олимпиаду!»       Алиса замерла. Она какое-то время просто моргала и пялилась в экран, глупо улыбаясь, а после, когда осознание происходящего полностью заселилось в ее голове, быстро напечатала ответ:       — «Если к городской я буду готовиться с вами, то это определенно хорошая новость :)» — Мильковская вытерла пальцы об простынь, ведь капли уже попросту стекали на экран, и добавила второе сообщение: «Спасибо Вам. Вы лучший учитель!»       Астанкову по ту сторону экрана разрывало. Она почувствовала приятное волнение, когда увидела столь теплый ответ, а после испытала непреодолимую тревогу из-за того, что ей, черт возьми, приятно. Оксана Анатольевна хотела верить в то, что все дело лишь в том, что она наконец вывезет своего ученика на городской уровень и получит похвалу от администрации школы, но долго самообманом заниматься не могла, не дурой ведь была, прекрасно знала, к чему все катится и очень боялась, что это «что-то» может сбыться. Благо, следующий тур был аж в январе, поэтому женщина выделила себе целых полтора месяца для того, чтобы устаканить все в своей голове и придумать, как сделать то же самое с головой Алисы.       Декабрь прошел быстро и после неожиданного обмена поздравлениями, уже второго января в Телеграмм преподавательницы пришло сообщение: «Когда будем готовиться к олимпиаде?»       Решено было начать подготовку со следующего же дня, ведь времени оставалось не так много, а на втором туре вопросы будут гораздо серьезнее. Вначале было все, как обычно, чай, шутки, география, а после, то ли Астанковой захотелось пошалить в честь прошедших праздников, то ли «дух» праздника не выветрился еще из нее и та решила немного поиграться с девушкой, каждый день использовав хотя бы одну или две цитаты из фанфика или канала Мильковской. Конечно, все это было грамотно замаскриванно в контекст, но Алиса, каждый раз слыша знакомые фразы, моментально вгонялась в краску и начинала параноить.       — Завтра ответственный день, тебе нужно, как следует отдохнуть, когда вернешься домой, — цитировала преподавательница совсем недавно вышедшую главу за день до олимпиады.       Мильковская вновь застыла. Ей казалось, будто она сходит с ума, но сделать ничего не может, ведь если это стечение обстоятельств, то как она потом объяснит своей учительнице тот факт, что она пишет про нее фанфики и использует в качестве сексуального партнера в своих мечтах?       — А вообще я бы хотела поговорить с тобой вот о чем, — вдруг очень серьезно начала женщина, заставляя другую сжаться от напряжения, — я долго молчала, знаешь, наблюдала со стороны, но, мне кажется, нам пора с тобой поговорить на эту тему, — Астанкова несколько раз покачала головой, — я думаю, ты понимаешь, о чем я, — очень строго проговорила преподавательница.       Алиса внезапно пожалела о собственном существовании и том, что она вообще когда-либо умела писать и излагать свои мысли. В глазах появился страх, а на уме крутились лишь мысли о приближающемся конце:       — Оксана Анатольевна… — тихо начала ученица, но была перебита женщиной.       — Когда у тебя День Рождения? — внезапно спросила учительница.       — Семнадцатого января, — так же тихо продолжает Мильковская.       — О-о-о, это ведь совсем скоро! Тебе будет шестнадцать, да? — Алиса не понимает, к чему клонит преподавательница, но постепенно начинает расслабляться. Правда, рано это делает, — тогда, будь добра, укажи в своем фанфике, что тебе уже есть шестнадцать. А то как-то некрасиво получается, у нас там такие серьезные БДСМ-сессии, а ты даже возраста согласия не достигла.       Мильковская бледнеет, затем краснеет и снова бледнеет:       — Простите меня… — единственное, что может выдать ошарашенная девушка.       — О, нет, не извиняйся, — Оксана Анатольевна взмахнула рукой, — нет, ты, конечно, можешь попросить прощение за то, что периодически называешь меня дурой или сукой в своем Телеграмм-канале, но, знаешь, за столькие годы преподавания я привыкла к таким эпитетам.       Алиса молчит. Она тупо моргает и не может вытащить из себя ни слова. Проходит время и, в конечном итоге, девушка побеждает тишину, выдавливая из себя растерянное:       — Как давно Вы обо всем знаете?       — С октября где-то, — не задумываясь отвечает женщина.       — Почему раньше не сказали? — задает логичный вопрос Мильковская и теперь уже наступает очередь Оксаны Анатольевны молчать.       — Не знаю, — спустя минуту признается Астанкова, — не знаю, — повторяет она, качая головой, — это было так странно, что аж интересно. Безусловно, это плохой и неправильный поступок с моей стороны, частично я даже жалею о нем, но ответственности с себя не снимаю.       — Вы поэтому выбрали меня в качестве олимпиадника? — голос девушки совсем немного дрогнул.       — Да, — честно отвечает преподавательница, признавая свое негодяйство, — сначала мне казалось, что ты просто не откажешь, к тому же еще и способная, а потом мне просто понравилось с тобой работать.       — Просто понравилось со мной работать? — не веря всему услышанному, переспрашивает Алиса.       — Да, — вновь утвердительно говорит женщина, — и мне жаль. Правда жаль, что я иногда своим поведением даю тебе надежду.       — Ха, — горько хмыкает Мильковская, — ложные надежды они такие.       — Я не говорила слово «ложные» — слишком спокойно для столь напряженной ситуации добавляет Оксана Анатольевна и вновь погружает обеих в состоянии тишины: Астанкова с ужасом думает о том, что она только что сморозила, а Алиса прокручивает последнюю фразу в голове и пытается понять, правильно ли она ее восприняла, — прежде, чем ты что-то скажешь, я предупрежу – ни в какие отношения, кроме отношений учитель-ученик, я не собираюсь с тобой вступать. По крайней мере до шестнадцати лет. А там уже как сложится.       — Мне шестнадцать через четыре дня, — переборов удивление и серьезную ошарашенность, усмехается Мильковская.       — Мало-ли что успеет сложиться за это время, — все в той же манере продолжает Оксана Анатольевна, — и, Алиса, — уже чуть строже, — никто не знает о нашем разговоре и моем безалаберном поведении.       Теперь девушка даже улыбается. К ней постепенно возвращается здравый смысл, адреналин, что сработал как анестетик, начинает уходить, гормоны принимаются в пляс, а любимые бабочки вновь режут живот:       — Я, по Вашему, дура, что-ли?       — Да, — не скрывает Астанкова, — конечно дура, раз публикуешь на весь Интернет работы подобного характера, даже не меняя имен. А если бы какой-то другой учитель наткнулся бы на твои написания и подумал бы, что мы действительно состоим с тобой в отношениях подобного характера?       — Я бы сказала, что это вымысел, — быстро выкрутилась Мильковская, качая плечами, — но мы, ведь, с Вами теперь ну… в таких отношениях? — менее уверенно спрашивает Алиса.       — Пока нет, — четко отсекает женщина, — не обнадеживай себя раньше времени. Мы будем смотреть по обстоятельствам.       — А Вы всегда будете такой загадочной и очень правильной? — хмыкает ученица.       — О-о-о, — протягивает Оксана Анатольевна, — ты еще не знаешь, какой я могу быть.

///

      — Снова обнимите меня на удачу? — спрашивает Алиса, стоя перед дверью в кабинет. С прошлого раза она определенно осмелела.       — Раз уж тебе помогает моя удача, а не голова на плечах, то без проблем.       Она протягивает руки, рассчитывая на похожее короткое объятие, но вместо этого едва ли не валится с ног, когда Мильковская крепко прижимается к ней, утыкаясь лицом куда-то в область груди. С их вчерашнего разговора в тг-канале не было ни одного нового поста и, почему-то Астанкова уверена, что и за продолжение своего горе-фанфика она не садилась. Ей кажется, будто Алиса уже воспринимает их формат отношений, как романтический, отчего злится на ученицу, пока думает об этом под уже новой лестницей, но быстро отдергивает себя – «сама виновата, нечего было даже думать о чем-то серьезном с ребенком».       Оксана Анатольевна еще долгое время занимается самобичеванием, а после не выдерживает и быстрым шагом вылетает на улицу. Выйдя за пределы школы, в которой проходила олимпиада, и остановившись недалеко от своей машины, женщина делает глубокий вдох холодного и освежающего воздуха. Она смотрит в никуда, не думает совершенно ни о чем, просто стоит, просто дышит, просто чувствует, как что-то теплое прижимается к ее спине и обвивает руками талию шепча: «Нечестно было бросить меня там и уйти».       Астанкова разворачивается на звук, видит милую невысокую брюнетку с голубыми глазами, симпатию к которой почему-то отрицает. Она смахивает упавшую снежинку с темной пряди и говорит почти мягко, но все равно довольно сдержано:       — Извини. Поехали домой, отпразднуем твое написание олимпиады.