fucking geography

      Сирена громко воет за окнами одесситов, оповещая о воздушной опасности и возможных прилетах, но жителей города это почти не пугает. Их вообще перестал посещать страх чего-либо после полуторагодовой полномасштабной войны – за исключением того, когда в новостных телеграмм-каналах большим шрифтом пишут о наближающейся цели в область их района.       Вот и Алису мало волновало происходящее за окном, ровно так же как и невыученный монолог Фауста по зарубежной литературе и неисправленная контрольная по физике, которую учительница после урока тихонько всунула Мильковской, чтобы та переписала позорную работу и сдала тематическую на десятку. Сейчас, в начале второго ночи, ее больше беспокоила «катка в Валоранте» и то, что так называемые «тиммейты» не отдают ни слова ни на украинском ни на русском ни даже на английском, который девушка с большой натяжкой, но знала. Интернет-подружка, которая и затащила Алису в это комьюнити, кинула ее еще несколько часов назад, позорно уйдя спать, поэтому девушке пришлось самостоятельно вытаскивать всю игру, время от времени матерясь на сокомандников в надежде, что мама не проснется от ее криков и не вставит чертей дочери за ночное разгильдяйство.       На мониторе вновь проигрыш и Мильковская с рыком снимает с себя массивные наушники, откидывает клавиатуру в сторону и осторожно отодвигает мышку, ведь ее ей подарила сама Оксана Анатольевна, когда девушка не могла делать задания на каникулы из-за неисправного гаджета, и упала лицом в стол, прикрывая глаза и учащенно дыша, в попытке утихомирить гнев.       Вдруг экран телефона загорается и в шторке появляется голосовое от Паши. Алиса закатывает глаза – больше всего она ненавидела формат общения в виде голосовых или видео сообщений, а зная Сивенюка и его любовь к «поболтать», за этим голосовым последует еще миллиард. Конечно, у такой нелюбови было исключение в виде Астанковой, ведь, во-первых, женщина так часто записывала Мильковской видео или голосовые, что Алиса может сосчитать их на пальцах, а во-вторых, девушка попросту готова вечность слушать и смотреть на нее, так что сама, не взирая на свои принципы, частенько умоляла преподавательницу записать и отправить ей хотя бы что-то.       Преодолев собственную лень, Мильковская переходит в очень неудобный и раздражающий Инстраграмм, который почему-то так нравился Паше и тот написывал девушке только там, и нехотя включает минутное голосовое:       — «Короче, Алиска, есть дело на тысячу гривен, — парень экает, а Мильковская успевает за эту секунду взбодриться и заинтересоваться, — у нас завтра типа встречи выпускников, понимаешь, — Сивенюк мокро кашляет и девушка кривится от неприятного звука и более неприятных ассоциаций, — мы то бы вообще хотели где-то нормально отпраздновать, но Танечка, помнишь ж Таню дуру, да, она короче запорола все, сказала типа нет, военное положение, все дела, я тоже подумал типа ну нахер, еще ТЦК зайдет с проверкой, выдадут повестку, я ж не поступил, все такое, — с какой-то ноткой истеричности смеется Павлик, — и короче мы решили, что соберемся в школе, в нашем старом кабинете».       Алиса дослушивает до конца и ухмыляется, представляя встречу двух титанов: Астанковой и Сивенюка. В мгновении она даже подумала о том, что готова отдать все, лишь бы увидеть реакцию учительницы на ее самого обожаемого ученика.       — «Ага, и причем тут моя тысяча?» — отвечает девушка и почти сразу же получает ответ в виде нового голосового.       — «Хорош, Алиска, хорош, — смеется Паша в микрофон, — там все со своими кавалерами и кавалершами придут, а ты ж знаешь, я конь свободный, скачу по миру в поиске приключений, но все равно как-то не комильфо будет, шаришь, поэтому нужно чтоб ты типа подыграла типа ты моя барышня, все дела. Если че, я Вову предупредил, он тоже будет нормально наваливать про наши отношения».       Лицо Мильковской разрывает то ли от смеха, то ли от улыбки, пока та представляет выражение Оксаны Анатольевны, когда в кабинет завалится самый обычный выпускник, которого она совершенно не ненавидит всей своей душой, на пару с самой обычной ученицей, к которой у Астанковой абсолютно нет никаких чувств.       — «Соглашусь, если скинешь косарь прям щас» — не раздумывая, пишет Алиса. Она бы согласилась поглазеть на реакцию преподавательницы и без денег, но если есть хорошая и такая приятная возможность заработать, то почему бы и не воспользоваться ею?       И пока девушка на радостях вкачивает почти все заработанные деньги в валорант поинты, за окном начинают слышаться отдаленные хлопки. Вот теперь Мильковская напрягается. Она завершает покупку и открывает Телеграмм на компьютере, проверяя новостные паблики, в которых, к ее огромному сожалению, писалось: «Цель летит в сторону Аркадии. Работает ППО. Будьте осторожны!».       Ей не приходится долго искать чат с Астанковой, ведь та у нее в закрепленных еще с момента первой олимпиады в десятом классе, отчего Алиса успевает быстро набрать и отправить сообщение учительнице:       — «У тебя все в порядке?»       — «Да.» — быстро приходит ответ.       — «Что-то летит в Аркадию, сильно слышно?»       — «Нормально.» — сухо отвечает Оксана, после чего добавляет, — «По большей части это ППО, переживать нечего.»       Девушка хочет выдохнуть, но самые страшные и тревожные мысли попросту не отпускают ее голову:       — «Все равно спустись в подземку. Пожалуйста.» — просит учительницу Мильковская. Она знает, что Астанкова относится ко всему происходящему так, словно у нее в кармане валяется запасная жизнь, и часто ругает женщину за то, что та настолько несерьезно относится к собственной безопасности, каждый раз думая, что ее пронесет.       Какое-то время Оксана не читает и не пишет, заставляя Алису накрутить себя пуще прежнего, но вскоре смилуется над девушкой, отправив короткий ответ:       — «Я уже. Не переживай.»       Мильковская выдыхает. Ей хочется продолжить писать женщине, чтобы точно убедиться в том, что она в безопасности, попросить Оксану каждые пять минут докладывать ей о том, что с ней все хорошо, рассказывать про то тепло ли она оделась для осеннего мороза да и вообще поделиться тем, страшно ли ей от взрывов, но Алиса этого не делает, ведь попросту знает, что Астанкова не расскажет, сухо ответит или заявит, что не подписывалась на допрос, а потому девушка просто лайкает сообщение и выключает телефон.       На следующий день Мильковская находит в себе вдохновение для того, чтобы накраситься и даже уложить волосы старой плойкой. Возле подъезда ее уже встречает Паша, что сидит на обшарпанной скамейке и докуривает сигарету. Увидев девушку, он тут же поднялся и, улыбнувшись, обнял ее, делая неумелый комплимент о том, как хорошо она выглядит.       — Щас встречаемся возле Сильпо, берем нарезочки, готовые блюда с кулинарии, алкоголь, плюс решили, что Астанковой нужно взять какой-то подгончик, но с этим на месте разберемся, — поставил в известность Сивенюк.       — Она типа поляну накроет или что?       — Та не знаю, — качает плечами парень, — Вован с ней когда списывался, спрашивал насчет встречи, туда-сюда, она сказала типа без проблем, можем занять класс, только парты надо расставить как-то, чтоб стол нормальный был, — сказал Паша, а после, вспомнив про еще одну деталь, вскрикнул, — А! Она еще сказала чета типа: если вы, поросята, насвинячите до беспредела, я заставлю вас все убирать, и сказала, что готовить на нас на всех она не собирается, так что все сами, все сами. Ну типичная Астанкова, короче, как была выдрой, так и осталась.       Алиса засмеялась. Если раньше она вместе с другом возмущалась поведением учительницы, то теперь ее просто забавляли ее выкиды и особенное отношение к нему. Она, в принципе, любила, когда Сивенюк что-то вспоминал и рассказывал про Оксану Анатольевну, ведь только так у девушки выстраивалась полноценная картина из многочисленных маленьких пазликов про то, кем на самом деле является ее преподавательница по географии.       — А насчет нас ты что придумал? — задала логичный вопрос Мильковская.       — Насчет нас? — сначала удивился парень, но тут же понял о чем речь, — а, ну все просто: мы с тобой типа с одной компании, там познакомились, туда-сюда, понимаешь, и так завязалось у нас все.       Девушка улыбнулась:       — Как у тебя все просто, — она берет Пашу за руку и начинает качать их обе вверх-вниз, — ну хорошо, любимый, попробуем отыграть твой сценарий.       Всю дорогу до места встречи они обсуждали все возможные ситуации, которые бы могли возникнуть в их паре, если бы друзья действительно вступили в романтические отношения. Они много смеялись, стебали друг друга, мол, поубивали бы один другого, если бы встречались и, если Алису это правда искренне забавляло, то Сивенюк время от времени посмеивался, как-то невесело улыбаясь. Благо Мильковская отказалась это замечать.       В супермаркете ребята, что до этого предварительно скинувшись деньгами, захватывали все подряд. Алису, признаться, удивляло и даже немного раздражало то, что компания не составила даже приблизительный список, перед тем, как идти покупать продукты, отчего Мильковская время от времени вставляла свое слово, напоминая взять то пластмассовую посуду, то баклажку воды, на всякий случай, то салфетки. Вскоре, такое ее поведение привело к тому, что один из бывших одноклассников шепнул Паше о том, что ему несказанно повезло с такой смекалистой девушкой. Алиса, услышав это, горделиво продолжала руководить покупками, а Сивенюк стал всерьез задумываться о том, что Мильковская действительно хороший кандидат для построения семьи.       — Так че Астанковой берем? — поинтересовался Вова.       — Та возьмем коньяк и конфеты и пусть гуляет, — легко определил судьбу подарка Павлик.       — Она не пьет коньяк, — вновь встряла девушка, на этот раз приковывая внимание и недоуменные взгляды, — мы обсуждали просто это однажды. К слову пришлось, — быстро выкрутилась Алиса, наблюдая за тем, поверили ли остальные ей.       — А с нами она такие темы не обсуждала, — с наигранной обидой сказала одна из одноклассниц.       — Я с ней олимпиаду писала, — оправдалась Мильковская, пожимая плечами, — она обычно розовое просекко пьет, такие, легкие напитки.       — Нихера себе познания, — удивился Паша, — если ее просекко будет стоить дороже коньяка, берем ей шампанское и до свидания.       На этом и решили. Зашли в отдел вин и выбрали один из самых дешевых напитков, после чего наконец отправились на кассу. Весь путь до школы, что был не очень долгим, Алиса пыталась справиться с внезапно нахлынувшим чувством тревоги. А если Оксана Анатольевна не поймет юмора, подумает, что она с Сивенюком действительно встречается и больше не будет абсолютно никак контактировать с ней? Ведь это достаточно больная тема для их отношений, как бы они не назывались.       В любом случае, компания уже подходила к злосчастному кабинету, а заработанная тысяча уже была потрачена, так что отступать попросту было некуда. Вова постучал по деревянной двери и та открылась незамедлительно. Ребята быстро залетели в класс, а Алиса так и осталась стоять в проходе, боясь пошелохнуться.       — О, Мильковская, — с усмешкой говорит учительница и разбивает весь настрой на то, чтобы войти в кабинет своим видом.       Она была красивой. Астанкова, разумеется, красивая всегда, но сегодня она особенно постаралась, чтобы впечатлить молодые сердца. Темно-синее атласное боди, что имело открытое декольте, было заправлено в того же материала брюки на низкой талии, отчего, когда та расправляла пиджак, общему обозрению припадали кусочки оголенных бедер.       — Солнце, ну что ты встала в пороге? Проходи, — с неестественной мягкостью в голосе проговорил Сивенюк, а учительницу аж передернуло.       Вдруг удивленный взгляд перерос в строгость:       — Вот оно что, — стараясь скрыть отвращение, произнесла женщина, — хулиган и девочка-отличница. Ну надо же, какая банальная история любви выходит.       Алиса под гнетом глаз, что за секунду потемнели, была уже за шаг от того, чтобы признаться, сказать, что все это глупая затея Сивенюка, а она просто дурочка, которая повелась на легкие деньги, расплакаться и крепко-крепко вжаться в Астанкову, чтобы та чисто физически не смогла отстранить девушку, но крепкая мужская рука, что упала на плечо Мильковской и повела к столу, образумила ее и не дала случиться непоправимому:       — Да, Оксана Анатольевна, я, конечно, всегда знал, что вы тиран еще тот, но чтобы до такой степени запугать человека – это надо уметь.       — Спасибо, Паша, — внезапно оттаивает женщина и улыбается так, словно ей действительно сделали приятный комплимент, — стараюсь не терять хватку.       — А что у вас с лицом? — поинтересовалась одна из бывших учениц, передавая Алисе пакет с продуктами, которые нужно было выложить, когда заметила два тонких белых пластыря на щеке у бывшей классной руководительницы.       — Нечаянно напоролась на стаю диких кошек, — красиво выкручивается от вопроса преподавательница, а после оборачивается на Вову и получает «подарок».       — Вау, просекко и конфеты? Оригинально, — саркастически усмехается Астанкова, — удивлена, что вы не купили коньяк.       — У нас, как оказалось, есть знаток, — улыбнулся парень, намекая на Мильковскую, что старалась вообще не смотреть на учительницу и металась между мыслями о том, что с ней случится, когда они останутся один на один и о том, какие же это кошки так разукрасили ее любимое лицо, — а Вы, как всегда, сногсшибательны, — подмечает Вова и вызывает удивление своими незаурядными комплиментами, — хотите совратить молоденького парня? Признавайтесь.       Оксана Анатольевна улыбается, а после выдает то, что вначале забавляет Алису, а после заставляет всерьез задуматься:       — Не имею привычки заводить какие-либо отношения с учениками, — она видит, как Вова уже открывает рот, чтобы сказать о том, что вообще то они уже все выпустились, поэтому добавляет: — даже с бывшими.       — Очень жаль, — признается парень.       — Ага, конечно жаль, — смеется Павлик, — он же в Вас был влюблен, что за уши не оттянуть, — выдал тот, за что и получил сильный удар в плечо, — вот видите, еще и дерется! Точно с головой не все в порядке.       Ребята шутят между собой, пока накрывают на стол, завлекая в свои разговоры и классную руководительницу. Им действительно повезло, что она была по учительским меркам еще достаточно молодой, отчего проводить время с ней было даже интересно, а шутить возможно. Они вспоминали какие-то моменты, связанные со школой, вставляли каждый свой комментарий, а Мильковская совершенно не вникала в эти беседы, ведь каждый раз ловила на себе строгий взгляд.       Стол был накрыт, бывшие ученики расселись как кому угодно, а Сивенюк, то-ли специально, то-ли по чистой случайности, выбрал для себя и для Алисы место с краю, усаживая девушку прямо рядом с Оксаной Анатольевной, что, как глава кодла, сидела одна в менее широкой стороне парты.       Паша демонстративно обнял ученицу одной рукой, нарочно прижимая ее ближе к себе, а Мильковская вместо того, чтобы отыгрывать радость и влюбленность, лишь вязко сглотнула, вновь сталкиваясь со взглядом Астанковой. На этот раз он был еще мутнее.       В принципе, сидели они достаточно неплохо и даже весело. Со временем Алиса расслаблялась, но мгновенно получала новые удары по сердцу, когда Оксана Анатольевна «нечаянно» касалась то руки, то плеча, то даже совсем незаметно сжимала бедро Мильковской. Особенную опасность девушка ощутила, когда отсела ближе к учительнице, чтоб ребята сделали совместное фото без их участия, а Астанкова, наклонившись к уху Алисы и положив ладонь меж ее бедер прошептала: «Ну как тебе твой бойфренд?». Тогда Мильковская раскраснелась и получила непреодолимое желание остаться с преподавательницей тет-а-тет, чтобы доказать ей свою верность, но ничего сказать в ответ так и не сумела.       Под вечер, когда все до единого – за исключением Алисы, что постоянно была напряжена, и Оксаны Анатольевны, что несмотря на обманчивый образ души компании, все равно тщательно следила за каждым, хоть и бывшим, но все равно учеником, Сивенюк решил превзойти себя:       — Мы пойдем гулять дальше к Владе домой. Не хотите с нами? — обратился он к Астанковой.       Женщина вскинула брови:       — Что я слышу? Павлик, неужели ты собираешься меня приглашать?       — Да, хочу зарыть топор войны, — на удивление всем, признался парень. Мильковской казалось, что, возможно, в нем говорил алкоголь. Преподавательница знала это точно, — столько времени все-таки прошло. Да и Вы стали добрее, что-ли. Может, муж наконец стал ублажать.       Кто-то схватился за голову, а Оксана Анатольевна даже хмыкнула от такой наглости:       — Не угадал, — она повернулась и подмигнула Вове, — мужа то у меня нет.       — Как нет? — удивился Сивенюк, не обращая внимания на раскрасневшегося друга, — а ребенок тогда чей?       Астанкова замолчала. Она поджала губы и совершенно трезво, но теперь не строго, а даже как-то тоскливо, начала смотреть на парня, что как и раньше позволял себе говорить слишком много. Украдкой она глянула на Алису, что вообще не понимала о чем идет речь и почувствовала схожее ощущение того, что когда они останутся один на один, тяжелого разговора не избежать:       — Тактичности тебе не занимать, Паша, — чуть ли не впервые за весь вечер, холодно произнесла женщина.       — Понял, — Сивенюку показалось, что по его коже прошелся морозец, — прошу прощения, не хотел поднимать такие темы за столом.       Оксана Анатольевна, как бы не хотела сейчас остаться одна и просто погрузиться в собственные мысли, натянула на лицо веселую улыбку и похлопала парня по плечу:       — Не парься, — неестественно для себя сказала Астанкова, чтобы погрязшие в напряженную атмосферу ребята, вновь взбодрились, — все отлично. Идите гуляйте, мне за вами еще тут убирать и убирать, — усмехнулась женщина.       — Так мы поможем, — встрял Вова, на что та лишь отмахнулась.       — Тусовки на всю ночь уже не для меня, — засмеялась она, прекрасно давая понять, что идти с компанией она никуда не собирается.       Понадобилось немного времени, чтобы группа забыла про неловкий разговор и вновь приступила к веселью. Они проторчали в кабинете еще около часа, а после решили, что пора закругляться и начали собирать в пакеты весь мусор, чтобы учительнице было легче избавиться от следов гулянки в классе географии. Весь этот час Астанкова наблюдала за Алисой и видела, как бедная девушка пытается найти рациональный ответ на все вопросы после фатальной фразы ее друга.       Когда все уже были в сборе, Мильковская подошла к своему «парню» и прошептала ему о том, что хочет помочь учительнице убраться, чтобы подмазаться и получить хорошую оценку в четверти, ведь что-то там в журнале у нее не сходилось. Паша, конечно, пытался отговорить девушку, аргументировал тем, что эта учеба ей вообще не нужна и веселье нельзя откладывать на потом, но Алиса осталась на своем и Сивенюку, хоть и нехотя, пришлось покинуть школу без нее.       — Мне уже падать перед тобой на колени и просить прощение или ты хочешь перед этим сказать мне, какая я дура? — напряженно спросила Мильковская. Она все еще не могла отделаться от странного чувства после слов Паши.       — Коленки обсудим дома, а пока принеси со шкафа веник, пожалуйста, — на диво спокойно говорит Астанкова.       — Серьезно? — не скрывая удивления, стоит, не двигаясь, Алиса, — ты не собираешься ругаться на меня и даже приглашаешь к себе?       — Это была отличная попытка вывести меня из себя, Мильковская, — хвалит ту женщина, — если ты боишься, что твое поведение просто сойдет тебе с рук, то не переживай, когда мы приедем, я обязательно об этом побеспокоюсь.       — Ну вот, теперь мне спокойнее, — выдыхает ученица и идет за веником, — а то ты была такая добродушная сегодня, я даже подумала, что у тебя что-то случилось.       Оксана Анатольевна отвечает смешком и обе начинают уборку, погружаясь в напряженную тишину. У Алисы в голове крутились вопросы и Астанкова прекрасно об этом знала, каждый раз чувствуя волнение, когда девушка набиралась воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не отваживалась.       — Так… — спустя долгое время, неуверенно начинает Мильковская, — о каком ребенке идет речь?       — Я уж думала, тебе не хватит смелости спросить, — тяжело вздыхает женщина, расставляя последние стулья по местам, — мне обязательно отвечать?       — Да, — едва увереннее говорит ученица.       — Это некрасивая история из прошлого за которую мне стыдно и о которой не знает никто.       — Прям вообще никто? — слегка удивляется девушка.       — Прям вообще, — серьезно отвечает Астанкова, в надежде, что после этого Алиса отцепится.       — Я буду первой, — заявляет Мильковская, усаживаясь на парту.       — С чего ты взяла, что я тебе расскажу? — хмыкает Оксана.       Девушка задумывается, а после пожимает плечами:       — Просто расскажешь. Это важная для тебя тема, а я важный для тебя человек, я хочу понять тебя и узнать лучше.       Женщина сердито вздыхает. На долю секунды в ее голове возникает мысль спросить у Алисы, с какой это стати она вообще возомнила себя важным для Астанковой человеком, но быстро ее прогнала, ведь Мильковская была права:       — Если ты отвернешься от меня после этого рассказа и уйдешь, я поставлю тебе «Не аттестацию» в конце года и тебе придется все каникулы приходить в школу и отрабатывать, понятно?       Алиса активно закивала. После этого предупреждения, ей стало еще интереснее:       — Я не отвернусь от тебя даже, если окажется, что ты убила человека.       Оксана горько усмехается:       — В точку.       А Мильковская широко округляет глаза:       — Ты сейчас серьезно? — женщина кивает, — нет, п-подожди, в смысле? Ты убила своего ребенка? Или его отца? Или кого вообще?       — Я делала искусственный выкидыш, — после недолго молчания, признается Астанкова, — срок был большой, аборт бы мне никто не сделал, поэтому пришлось прибегать к крайним мерам.       Теперь уже Алиса замолкла ненадолго:       — У тебя был ребенок… — констатировала факт девушка, невольно представляя Оксану беременной – эта картина тяжело укладывалась у нее в голове, — почему решила избавиться от него так поздно?       Женщина хмыкает:       — Плохая история, я же говорю, — она надеется, что Мильковская от нее отцепится, но та продолжает пялиться в ожидании ответа, — у меня был роман с одним очень хорошим мужчиной. Так случилось, что я забеременела. Он узнал об этом, попросил не делать аборт из-за своих религиозных взглядов, предложил не вписывать его в отцовство и не просить оформлять алименты, вместо этого он бы купил мне квартиру и сделал бы вид, будто мы не знаем друг друга, — Оксана тяжело вздыхает и несмотря на очень яркую реакцию шока другой, продолжает, — мне не нужен был ребенок, но квартира была бы очень кстати, — она вдруг усмехается, — при других бы обстоятельствах обычная учительница не смогла бы позволить себе квартиру в Аркадии, понимаешь? — девушка коротко кивает и это дает толчком для продолжения истории, — покупка и оформление затянулись, вот и вышло, что я уже на шестом месяце, с квартирой, без мужчины рядом и не могу сделать аборт.       Алиса долго молчит, в попытке переварить услышанную информацию, а после подавлено спрашивает:       — Ты делала это нелегально?       — Да, — быстро и честно признается Астанкова, — мне стыдно за это, но я считаю, что так правильно в первую очередь для ребенка. Его ведь даже ребенком тяжело было назвать, просто плод! Я бы не смогла его принять и полюбить, он бы не вырос в счастливой, нормальной семье!       Голос Оксаны вздрагивает и Мильковская рывком поднимается и просто обнимает женщину. Астанкова удивляется, с секунду стоит, как вкопанная, а после обвивает руками талию девушки, совсем немного прижимая ее к себе. Ей приятно. Несказанно приятно и даже легко, ведь она столько лет скрывает этот позорный период своей жизни ото всех, боясь, что от нее попросту отвернутся, узнав, что на самом деле ее «дружная и крепкая семья» распалась не из-за того, что оба партнера не смогли пережить внезапный выкидыш, а потому что этой семьи и вовсе не было.       — Ты любила этого мужчину? — в плечо доносится вопрос.       Оксана ухмыляется:       — Не знаю. Это не были те чувства, которые описываются в книгах. Не было бабочек, приятной тревоги, серьезных ощущений. Да, был комфорт, спокойствие, но когда он ушел, это воспринималось, словно так и должно быть.       — Со мной у тебя так же? — немного отстранившись, спрашивает девушка.       — Нет, — на диво Алисе отвечает Астанкова, — с тобой я совершенно не чувствую спокойствия, Мильковская, — Оксана постепенно возвращает свою привычную манеру, в надежде, что девушка забудет ее откровения, — мы нахимичили так, что я даже затрудняюсь ответить тебе, в каких мы отношениях и что нас ждет в будущем. На редкость затрудняюсь, к слову, — признается женщина, совсем немного улыбаясь и поправляя темные волосы.       — Это хорошо, — усмехается Алиса, делая вид, что она уже и не помнит этот внезапный сентиментальный отрывок и совершенно не будет думать о нем сегодня ночью, — это очень хорошо, а то мне бы пришлось начать встречаться с Павликом, а я бы этого не вынесла, — смеется девушка, вызывая улыбку и у другой, — так а что с щекой, кстати? — вдруг спрашивает Мильковская и Оксана лишь на секунду теряется, а после вновь натягивает улыбку.       Она писала сценарий для открытого урока, пока за окном пищала надоедливая сирена, которую Астанкова научилась игнорировать. Все шло хорошо, учительница почти закончила и уже представляла в голове, как все будет происходить, но вдруг ее полет фантазии перебило два громких взрыва. Женщина выглянула из-за ноутбука в окно, что было по правую сторону от кровати, в которой она сидела, и увидела золотые мерцания в черном небе.       Тут уже и Алиса подключилась со своими сообщениями. Оксана говорила, что все хорошо в то время, как взрывы участились, а их сила заставляла прочувствовать ударную волну всем телом. За стенами квартиры слышно, как жители ЖК массово выходят из квартир, собирают своих кошек и собачек, детей и пожилых и выводят всех в подземную парковку, чтобы переждать до отбоя. Но Астанкова не выходит вслед за ними. Она врет Алисе о том, что уже давно спустилась, а сама с опаской смотрит на дверь – Оксане кажется, что стоит ей выйти за пределы ее уютной и безопасной квартиры, как ракета тут же прилетит в ее дом, не оставляя ни одного шанса на то, чтобы выжить.       Мильковской про этот страх она, разумеется, не рассказывает. Говорит, что попросту привыкла и больше не боится, а сама трясется, как кролик перед голодным волком, когда серия взрывов не прекращается, а дверь в спальню открывается сама по себе от ударной волны.       В конечном итоге, женщина принимает самое мудрое решение в своей жизни и попросту вновь садиться на кровать, стараясь игнорировать работу ППО – делать это не так легко, как с сиреной. Ее немного сносит, но, в принципе, терпимо, правда так длиться недолго, до одного и очень громкого «Бах», после которого окна разбиваются к чертям, а осколки пролетают мимо Астанковой, не забыв при этом несколькими кусочками резануть женщину по щеке и лодыжке, которую завтра она тщательно спрячет за штанами.       — А что, тебя история про кровожадную банду кошек не устроила?       — Не особо, как видишь.       — Очень жаль, — с театральным разочарованием проговорила она, — а я так долго придумывала оригинальный ответ, ты себе даже не представляешь.       — Оксана, не сходи с темы, — чуть строже говорит Алиса, что вызывает у женщины улыбку, ведь серьезность на девчонке выглядит комично.       — Вчера был настолько сильный ветер, что у меня вылетели окна и осколками прочесали мне лицо, — придумала себе спонтанную отмазку Астанкова.       Мильковская смотрела на ту несколько секунд, пытаясь понять, что вообще она сказала, а после нахмурилась:       — Ты не пошла в убежище, да?       — Я просто не успела, — спокойно отвечала Оксана.       — Ты сказала, что у тебя все нормально, — Мильковская начала кипеть и повышать голос, — ты говорила, что все в порядке, что ты уже в убежище и мне не за что беспокоиться!       — Но все ведь и было нормально. Тебе правда не за что было беспокоиться.       — Да твою ж мать, ты издеваешься! А если бы все не обошлось одной щекой и тебя бы просто убило этими стеклами? А если бы в дом прилетело? А? Тебя вообще не волнует твоя безопасность, да?! — кричала девушка так, что стойкая Астанкова даже на миг почувствовала себя маленькой и виноватой.       — Все, что меня волнует – это выросшие цены на окна, — пытается сойти с темы Оксана.       — Не смешно! Вот это уже не смешно! Не думаешь о себе, так подумай обо мне! Какого бы мне было получить сегодня сообщение от Паши: «Извини, все отменяется, Астанкова сдохла из-за ночного обстрела»? Ты взрослый человек, а ведешь себя, как ребенок!       Женщина поджимает губы. Ей хочется сказать о том, что она в самом деле беспокоится за Алису, потому то и не рассказывает ей о своем состоянии и о том, что с ней происходит, она бы хотела поделиться с ней собственными страхами и причинами такого нерационального поведения, но не может, поэтому просто кладет ладонь на рот Мильковской и негласно заставляет ее помолчать:       — Хватит, — серьезно говорит Оксана и убирает руку, когда замечает, что девушка стушевывается.       — В следующий раз я буду просить фотоотчет, — не менее серьезно отвечает Алиса.       — Без проблем, — соглашается Астанкова, разведя руками – обе знают, что никакого фото не будет.       Мильковская долго молчит, а после не выдерживает и вновь прижимается к женщине, что вскоре начинает ощущать мокрые потеки на своем плече:       — Ты – дура, — хлюпая носом, делает вердикт девушка, — я бы не простила себе, если бы ты погибла.       — А ты то тут причем? — мягко спрашивает Оксана, начиная медленно проводить ладонью по голове той.       — Не уследила, — отвечает Алиса, а после слышит тихий хохот, — что смешного? — обиженно спрашивает девушка.       — Это кто еще за кем должен следить?       — Я за тобой. Я то сразу спускаюсь в подвал, — отстраняется Мильковская и щурится, глядя на женщину, — обещай, что больше не будешь меня обманывать, — она стирает слезу рукавом и хмыкает, — только правда обещай.       — Обещаю, — без лишних раздумий отвечает Астанкова.       — Хорошо, — еще раз всхлипывает Алиса и отстраняется, — собирай вещи и поехали. Ты еще должна за мои слезы заехать в Макдональдс и купить мне Биг тейсти меню, — она, надевая куртку, поворачивается к женщине, что уже хотела было добавить слово и про наказание самой Мильковской и опережает ее, — а коленки мы обсудим дома.