fucking geography

      Март приветствует человечество дождями и пасмурной погодой, а конец финального учебного года добивает бесконечными подготовками к экзаменам, долгами и мороками с поступлением. Но всегда есть вещи поважнее и посерьезнее какой-то там школы, которые мешают нормально и в удовольствие проживать жизнь, спокойно засыпая по ночам и не вскакивая из-за резких приступов тревожности.       Например неправильные глаголы из-за которых в чашке вновь кончается кофе…       — Тебе и впрямь стоит ко всему этому относиться проще, — звучит одновременно спокойный и строгий голос после минутной тишины.       В груди у Алисы закололо настолько неприятно, что даже лампочка на кухонном бра не выдержала и заморгала:       — Что ты имеешь ввиду? — осторожно спрашивает девушка, боясь поднять взгляд на другую.       — Ты слишком серьезно воспринимаешь наши отношения, Мильковская. Не за горами лето, ты поступишь в Испанию, переедешь туда и со временем забудешь меня. Не думай, что твоя жизнь будет вертеться вокруг нас, — женщина так торопно и настолько горько говорила об этом, что на мгновение даже запнулась о смешок, — не будет нас.       Или оформление загранпаспорта из-за которого небольшое семейство Мильковских успело разругаться несколько раз…       Она ненавидит это чувство – чувство беспомощности перед такой сильной и стойкой Оксаной, которая, казалось, даже не держится за эти отношения и с легкостью может отпустить Алису в свободное плаванье, совершенно перестав думать о ней с того момента. Какой-то глубоко закопанный разум подсказывает ей, что доля правды в словах Астанковой присутствует, мало того, может, женщина и права в своих рассуждениях, вот только сама Мильковская уж никак не хочет в это верить.       — Тебе настолько безразлична я и все, что со мной связано, что ты даже не хочешь попробовать? — поджав губы, отваживается спросить Алиса.       Она отчаянно и по-детски манипулирует и обе об этом знают и, если для Оксаны это проявление инфантильности и еще одна причина отпустить девушку, то для Мильковской это последний шанс вцепиться ногтями в землю, чтобы не упасть в глубокую пропасть карьера.       А, может, Алиса такая рассеянная в последнее время из-за того, что ребята в классной группе все никак не могут определиться с цветом выпускной ленточки?       — У меня тут работа, в которую я так долго и много вкладывалась, чтобы иметь статус. У меня тут дом. Есть много вещей, что держат тут меня, — костяшки белеют от сжатых кулаков ровно так же, как и лицо Мильковской с каждым новым словом Астанковой. Она слышала этот монолог уже сотню раз, но при каждом новом прослушивании каждое слово по новой вонзается с еще более сильной болью в ее сердце, — там у меня нет ничего. Это ты молода и полна амбиций, тебе все двери открыты. Станешь студенткой, получишь бесплатное жилье, быстро адаптируешься, найдешь работу. А что я буду делать? Сидеть на шее у малолетки, ради интрижки с которой я бросила все, что нажила за столькие годы? Сними уже свои розовые очки наконец и прими правду. Наш выпускной танец станет последним.       Они не разговаривали после этого вечера несколько дней. Это были самыми мучительными несколько дней за всю историю Алисы. Она долго думала над словами женщины, над тем, стоит ли в таком случае вообще продолжать их отношения или, что это вообще, по мнению самой Оксаны, а после плюнула на все и с дрожью в руках настрочила сообщение, после которого тут же выключила телефон и не включала его пока не переделала все свои домашние дела:       — «Я боюсь тебя терять. Не думай, что таким способом я пытаюсь тебя как-то переубедить или что-то еще. Нет. Думаю, ты права и так будет лучше, да и, наверное, когда я уеду, мне будет намного легче забыть тебя. Но до выпускного же еще есть время, да? Так что я хочу его провести с тобой. Конечно, если ты не против»       — «Не против.» — пришел ответ за считанные секунды.       И Алиса, только почувствовавшая физическую усталость от бытовухи и давно чувствующая моральную усталость от всех этих невзгод в отношениях, облегченно выдохнула, сопроводив этот вздох одной, но очень счастливой слезой.       Пару дней после этого Мильковская осторожничала, старалась не навязываться, не писать много ерунды, которую обычно любила вываливать на женщину, обходить ее стороной в школьных коридорах и не смотреть в глаза на уроке – Астанкова делала все то же, но для нее это было обыкновенным делом.       — «Зайди ко мне после урока» — стало еще одной пулей в сердце и финальной точкой в негласной паузе их отношений.       Оставшиеся пятнадцать минут биологии Алиса не могла найти себе места и вечно то крутилась на стуле, выворачивая кости наизнанку, то щелкала без конца кнопку питания телефона, проверяя нет ли новых сообщений от учительницы. Она хотя и надеялась на лучшее, но не могла избавиться от угнетающих картинок, что подробно рисовал ей мозг.       Из класса Мильковская выбежала первая и даже забыла спортивную форму, которую оставила под партой, чтобы после урока забрать ее домой. Она спешила в кабинет географии так, как не спешила еще никуда и никогда, отчего забыла попрощаться с друзьями и попросту исчезла за поворотом, когда те пытались ее окликнуть.       Еще секунда и случайный девятиклассник врезал бы девушке дверью в лицо, когда покидал злосчастный класс, параллельно шепотом обсуждая с другом учительницу, что опять докопалась до него на уроке и испортила все настроение. При любых других обстоятельствах, Алиса бы услышала это, а после рассказала про интересный диалог Астанковой и они бы вместе обсуждали «этих школьников», но сейчас, когда уши в поток не пропускали ничего кроме гула крови, она лишь юркнула в кабинет и по классике прикрыла за собой дверь.       — Здравствуйте, — тихо и неестественно хрипло для себя, поздоровалась Мильковская.       Женщина, что одну ногу согнула в колено и поставила на стул, подняла пугающе серьезный взгляд на входящую ученицу и тут же смягчила его, разрешая Алисе совсем немного выдохнуть:       — У тебя все хорошо в последнее время? Ходишь совсем не своя.       Девушка едва ли не давится, опешив. Сейчас, когда влажные руки и тревога заполнили разум, она не может сказать ничего колкого в ответ, но обязательно будет додумывать язвительные ответы перед сном, ведь обе прекрасно понимают с чем связано ее поведение и, что самое главное, чья это вина.       — Наверное… — Мильковская неуверенно пожимает плечами и оступается назад, когда другая полностью поднимается со своего места и подходит к ней.       Оксана смотрит точно в глаза и Алиса каменеет, словно заглянувшая в зрачки горгоны; Оксана останавливается, когда находится достаточно близко, чтобы было возможно услышать не то, что сладкий аромат парфюмов, а запах родной кожи, и Алиса млеет от него, постепенно растворяясь; Оксана накрывает теплыми ладонями плечи девушки и Алиса, как будто по щелчку, прощает ей все обиды, оставшиеся от слов женщины.       — Я волнуюсь за тебя, — говорит Астанкова, а у другой горло опухло от столь большого кома в нем.       — А еще врешь мне, — тяжело выдавливает из себя слова Мильковская.       Женщина фыркает, в этот раз по доброму:       — Нет, на такое я пойти не могу.       — А на что можешь?       — Могу по случаю первой, по настоящему весенней, погоды пригласить тебя на вкусные кюртоши вместе с кофе на аркадиевском пляже.       Бледность на нервной почве перекрывается приятным румянцем:       — Еще рано холодает. Пару часов и я замерзну в своем пальто, — говорит Алиса и дает себе мысленную пощечину из-за того, что просто не согласилась и начала выделываться.       Лицо Оксаны охватывает легкая усмешка:       — На этот случай недалеко от пляжа построили квартиру, в которую я тебя поведу, когда тебе станет холодно. Там я сделаю тебе тот чай, что ты любишь, а после отвезу домой.       — Прям-таки просто отвезешь? — не скрывая улыбки, коварно прищуривается девушка.       — Так уж и быть, еще немного попристаю к тебе.       Мильковская щипает женщину за плечо, но та даже не успевает пискнуть, как Алиса уже крепко прислоняется к ее груди. С тех пор все возвращается на свои места: пятничный секс, детские капризы Мильковской и саркастичные шутки Астанковой.

///

      Совсем скоро наступает момент регистрации на НМТ, а с него и вся жизнь девушки принимает ускорение 2Х, друзья отступают на задний план, компьютерные игры высылают грустные письма на почту о том, что Алиса уже давно не появлялась в сети и не забирала ежедневный приз, а Оксана даже начинает ловить себя на том, что скучает по непрекращающейся бессмысленной болтовне и испытывает странную тоску каждый раз, когда, написав первой, получает в ответ сообщение о том, что Мильковская готовится к экзаменам. Астанкова и правда гордится ею, считает это правильным решением, отчего прячет внутренние переживания, а после и вовсе их проглатывает.       — Мама говорит, что перспектива поехать в Испанию хорошая, но невозможная, — делится Алиса, стоя на балконе в чужой рубашке на голое тело и совершенно не скрывая того, насколько ей неприятно то, о чем она говорит.       Оксана хмурится. Ее лицо в принципе часто принимает подобную гримасу, когда девушка рассказывает про очередные закидоны своей матери. И вот сейчас, когда Мильковская, вычитав в интернете, что за день до экзамена нельзя учиться, а стоит отдохнуть и провести время в удовольствие, приехала к ней в гости, она смотрит на нее и честно не понимает, как можно настолько долго и мучительно убивать человека изнутри.       — Она не знает тебя, — со скрежетом в зубах, говорит Астанкова. Ей хочется добавить еще много гадостей, но в силу своей воспитанности очень сдерживает себя, — а я знаю. Знаю, как ты стараешься, знаю, сколько усилий ты прикладываешь, знаю, насколько голов ты уже перепрыгнула и что сделала для достижения своей цели. Я знаю, что у тебя все получится и перспектива, мало того, что хорошая, так еще и очень даже возможная.       И Алиса готовая вот-вот расплакаться от настолько трогательных слов, вдруг ловит себя на неприятной мысли о том, что, уедь она в Испанию, больше не будет получать так много поддержки, которая поистине нужна ей:       — А если не получится? Не пройду по баллам?       — Поступишь у нас, будешь хорошо учиться и улетишь по обмену. Уверена, с этим ты уж точно справишься.       Девушка усмехается:       — Откуда столько уверенности?       — У меня достаточно опыта, чтобы понимать насколько ученик способен.       Мильковская недолго молчит, а после, словно избавляясь от тяжелого груза, признается:       — Мне будет не хватать этого, — она смотрит на женщину, что резко отводит взгляд от нее к вечернему городу и поджимает губы, — через неделю выпускной. Ты, ведь, придешь?       Оксана медленно качает головой, пусто пялясь в одну точку:       — Обещала танец одной ученице.       — О как, — скрывая за улыбкой настоящую бурю скребящих эмоций, выдает Алиса, — надеюсь, она не воспримет это как-то серьезно. А то вдруг еще уедет.       — Уже не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в выпускном платье, — ловко переводит тему Астанкова.       — Звучит, словно жених не может дождаться увидеть свою невесту в свадебном платье, — хмыкает девушка.       — Пусть для нас это будет так, — Оксана наконец переводит взгляд на другую и кладет ладонь на тыльную сторону другой, — такое же особенное и долгожданное, как и свадьба.       — Вот только после свадьбы молодожены возвращаются к себе домой с полной уверенностью в том, что проживут вместе всю жизнь.       Женщина хмурится, а после легонько хлопает по чужой руке:       — У нас изначально все было неправильно, вот и сейчас не будем отходить от стандартов.       — Почему мы не можем хоть раз поступить «правильно»?       — Слишком поздно, — на развороте говорит Астанкова и заходит обратно в комнату.

///

      Все месяцы подготовки Алиса действительно переживала. НМТ – важнейший экзамен в жизни каждого школьника, а если учитывать, сколько усилий приложила девушка и сколько ответственности на нее повесили обстоятельства, она то и делала, что бредила идеальным закрытием всех предметов.       День «Икс» наступил раньше, чем она представляла. Даже не верилось, еще в начале учебного года казалось, что времени еще вагон и маленькая тележка, а уже теперь она стоит напротив здания, в котором будет проходить экзамен, в куче учеников из других школ, которые точно так же, как и она ожидали пока администрация их запустит внутрь. Правда, в отличие от всех остальных она не переживала. Другие то и дело, что повторяли материалы, постоянно пили воду и пытались сделать шпаргалки, в то время, как Мильковская просто стояла и время от времени написывала Ане о обстановке.       — «На месте?» — появилось сообщение в шторке.       — «Да, уже минут пять как»       — «Я верю в тебя! Позвони, когда закончишь.»       Что ж, теперь она точно была спокойна. На таком же «расслабоне» девушка вошла в кабинет, прослушала правила от куратора и с таким же настроем начала писать тест. Время от времени Алиса ловила себя на мысли о том, что как-то чересчур адекватно реагирует на все происходящее, ведь все вокруг то и делают, что трясутся, а она слишком здраво оценивает все и рационально подходит к решению теста. Что ж, нельзя не учесть, что ей это помогло. Она закончила писать тест на час раньше с результатами:       Украинский язык 44/45       Математика 30/32       История 53/54       География 46/46       Признаться, когда куратор вывела на экран результаты девушки, Мильковская с секунду потупилась, не понимая, видится ли ей это или на экране и впрямь ее оценки. Куратор похвалила Алису, сказав, что у нее превосходные результаты, а девушка, честно, даже не слушала ее. Кажется, только сейчас ее настигла тревога. Приятная тревога, созданная из предвкушения и полна вдохновения.       Она быстро собрала свои вещи и выбежала на улицу. Ладошки были мокрые, отчего оставляли следы на экране и тот то и дело начинал жить своей жизнью. Но даже это сейчас не злило Мильковскую. Она несколько раз вытирала телефон, и, добравшись наконец, до скрытого от всех и такого родного для себя номера, набрала его:       — Алло, — не сдержавшись, первая начала девушка.       — Да? — Алиса не видела, но по голосу можно было определить, что другая улыбается.       — География двести баллов! — радостно вскрикнула Мильковская.       Женщина пробыла в немом шоке с секунду, а после, усмехаясь, ответила:       — Я поражена! Это очень крутые результаты, даже я на двести не пройду! Алиса, солнце, — и если до этих слов девушка гордо выслушивала похвалу в свой адрес, то теперь она лишь считала громкие удары своего сердца, — ты большая молодец! Какие у тебя планы сейчас? — но Мильковская молчала. Она пыталась справиться с раскрасневшимися щеками, — Алис?       — А?       — Какие планы, спрашиваю?       — А… — девушка призадумалась и быстро ответила, — напишу маме результаты, а дальше не знаю.       — Я вызову тебе такси, подъедешь ко мне, а потом уже будем решать, куда двигаться. Эту победу нужно точно отпраздновать.       — Хорошо, — прикусив губу, сказала та.       — Отлично, сейчас скину номера.       Всю дорогу до дома Астанковой Алису переполняли неоднозначные эмоции. Она наконец сдала злосчастный экзамен, у нее есть все шансы поступить в университет мечты, через шесть дней у нее выпускной – день, который бывает раз в жизни, а рядом с ней человек, который ее поддерживает… но через шесть дней этот человек навсегда исчезнет из ее жизни, и, если бы Мильковская завалила экзамен, может быть у них бы был шанс на продолжение? Или Оксана бы разочаровалась в ней? В любом случае, все это стерлось, как только Алиса увидела ее.       — Вот не зря же я тебя дрессировала, — самодовольно говорила женщина уже в который раз за вечер.       — Причем слово «дрессировала» в прямом смысле, — ухмыльнулась Алиса, — аж даже как-то грустно, что больше всего этого не будет.       — А что, — поднимаясь со своего места и протягивая руку другой, спросила Оксана, — хочешь повторить?       Мильковская послушно подвелась следом за женщиной, тут же подлетая вплотную к ней:       — Может быть, — довольно мурлыкнула она, обвивая руками шею Астанковой.       Луна-парк охватывал закат, где-то слышались крики детей, откуда-то доносилась приятная музыка, но обе были сфокусированы лишь на голосах друг друга.       — Ты так выросла, — вдруг заявила Оксана.       — Что, взрослые девочки тебя уже не возбуждают? — ухмыльнулась Алиса.       — Придется искать себе новую школьницу, — женщина даже не успела ухмыльнуться, как тут же почувствовала, как чужая рука схватила ее за подбородок и притянула к себе.       — Не смей больше встречаться с ученицами. Ясно? Пообещай мне.       Оксана бы съязвила или сказала что-то в своей манере, делая акцент на том, что она свободный человек и в праве делать то, что хочет, а не подстраиваться под какую-то малолетку, но вместо этого просто кивнула, добавляя:       — Обещаю, ты будешь единственной причиной, по которой меня смогут уволить и посадить. И фанфики я тоже читать больше не буду.       Мильковская прищурилась, а после опустила подбородок той, сплетая теперь руку с чужой:       — То-то же. Не дай бог, я узнаю, что какая-то школьница будет писать фанфики про тебя, я высмею ее на весь интернет!       — Согласна, еще одну такую больную мое старческое сердце не выдержит.

///

      Зал полон гостей, отовсюду играет музыка, ребята снимают трендовые видео в тик ток, а ведущие в последний раз прогоняют текст перед началом торжества. Все веселятся. Алиса, кстати, тоже принимает в этом участие в моменты, когда речь не заходит про танец с учителями, их поздравление или что-то в этом духе. В такие моменты сердце начинает сильно щимить, а высокие каблуки перестают держать ноги.       Вот, учитель дает знак, включается музыка, открываются высокие двери и в зал один за другим выходят выпускники. Они толком то и не видели своих гостей, ровно так же как и те их, отчего у каждого из сторон захватывает дух, когда знакомые глаза пересекаются.       Мильковская нервничает, она не видела, пришла ли Астанкова да и пришла ли она вообще. Стресса добавляет ответственность перед тренером по танцам, которая ставила им начальную проходку. Наступает очередь и самой Алисы. Она под сопровождение одного из парней класса выходит в красиво украшенный зал с кучей народа, выполняет постановку хореографа и только потом становится в середину к остальным ребятам. Сердце бьется с бешеной скоростью, с точно такой же и глаза бегают по залу, в поиске знакомого лица. Искать долго не пришлось, во втором ряду сидела Она. Все такая же прекрасная, как и в тот самый день, когда Мильковская и обратила на нее внимание. Красное платье с открытыми плечами… интересно, а учителям вообще можно так одеваться? Волосы собраны в красивый пучок. О, Алиса уверена, что на ее ногах туфли с высоким каблуком. Мильковская не может оторвать от нее взгляд и в кое веки замечает, что это взаимно. Неужели Оксана Анатольевна решила сделать для нее подарок в честь выпускного и не скрывать собственного интереса?       Вручение медали, награждение и еще кучу номинаций прошли, как одна. Алиса даже не успела моргнуть, как уже стояла обвешанная кучей медалей, а в руках держала не меньшую кучу грамот и дипломов, которые быстро передала ведущему, чтобы взять у того микрофон и поблагодарить учителя, который стал для нее настоящим наставником и другом во время учебного процесса – конечно, учителей ребята разбирали еще давно и каждый заучивал банальный текст для галочки. Каждый, кроме Мильковской, разумеется.       — А я бы хотела сказать спасибо Оксане Анатольевне, — девушка быстро нашла учительницу в зале и заметила, как та быстро выровнялась, услышав свое имя, — никто не знает, насколько большой вклад в мою жизнь она внесла, — Алиса заметила, как дрогнул ее голос, а рука, что держала микрофон стала резко мокрой, — может, она и сама не догадывается, но это так. Начиная с олимпиад, заканчивая НМТ на двести баллов – все это время Оксана Анатольевна поддерживала и мотивировала меня. Я могу вечность говорить слова благодарности, ведь из-за ее стараний теперь передо мной открыты все двери. Я очень ценю это. Спасибо.       Мильковская передала микрофон следующему ученику, а зал начал аплодировать. Аплодировала и Астанкова. Они все также непрерывно смотрели друг на друга – обе понимали, что за этим «спасибо» крылось большее, чем просто преподавательское наставничество.       Что ж, а вот и наступило время танца с учителями. Последнего их танца. Алиса незамедлительно протянула руку учительнице и та настолько же быстро отреагировала на приглашение. Они отошли в угол зала, чтобы быть достаточно неприметными для того, чтобы тихо перешептываться.       — Ну вот и все, — вжимаясь в женщину настолько, насколько это позволяла ситуация, с горечью говорила Мильковская.       — Да… — на выдохе ответила Астанкова, отводя взгляд.       — Ну… и в каких мы дальше будем отношениях? — после паузы, робко спросила девушка.       — Если ты поцелуешь меня прямо сейчас, я оттолкну тебя и заблокирую, но если тебе понадобится срочная операция, я потрачу последние деньги, лишь бы ты выжила.       На мгновение Алиса затихла:       — Я люблю тебя, — тихо, в надежде, что другая это не услышит, ответила она.       — Настоятельно прошу тебя избавится от этого, — сухо сказала Оксана.       — Ты меня тоже любишь, — не как вопрос, а как утверждение сказала Мильковская.       Астанкова вздохнула, музыка закончилась:       — Когда ты уедешь, это не будет иметь значения, — она кивнула девушке и вернулась на свое место к остальным гостям.       В тот день Алиса напилась, как не своя, на утро даже и половины от происходящего не помнила. В Испанию она, конечно же, поступила – еще бы она этого не сделала со своими баллами, теперь она студентка барселонского университета, в котором учится на ландшафтного дизайнера. А что до Оксаны… они списывались, в какой-то период даже активно, да настолько, что у Мильковской затаилась секретная надежда на совместное будущее, но и ту Астанкова быстро обрубила, прекратив так часто отвечать на сообщения. Алиса, конечно, не унывала, стабильно раз в месяц напоминала женщине, что все еще любит географию и ее саму, на что Оксана с каждым месяцем отвечала все остроумнее и остроумнее.

///

      До пары остается минута, студенты уже давно сидят в аудитории и обсуждают новую дисциплину вместе с новым преподавателем. За дверью раздается звон каблуков о кафельный пол. Звонок, дверь открывается, в аудиторию секунда в секунду входит преподаватель, в стандартных белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и черными классическими брюками. Студенты перешептываются, обсуждая новое лицо, а Алиса замирает – она хочет ущипнуть себя, дабы проверить, что она не спит, но боится, что проснется и больше не увидит ее.