Фиктивный брак. Начать сначала

Конверт лежал на полированной поверхности стола из тёмного венге, и Драко сверлил его взглядом, будто ожидая, что плотный кремовый картон вот-вот самовоспламенится от напряжения. «Что там? — мысль билась в его висках назойливым ритмом. — Письмо с проклятиями? Подробное, многословное изложение всех моих грехов начиная с первого курса? Обвинения в том, что я разрушил её жизнь одним своим существованием? Холод и презрение, отлитые в безупречные, уничтожающие фразы?» Они с Грейнджер существовали словно в двух параллельных мирах после того абсурдного, сюрреалистического происшествия в зале Визенгамота. Прошло уже несколько дней — дней, наполненных тягучим, давящим молчанием. В Министерстве вовсю кипели расследования, его отец метал громы и молнии в своём кабинете, мама ходила загадочная и слегка отстранённая, а он… он пытался жить обычной жизнью. Управлял фирмой, проводил встречи, изучал отчёты. И всё это время на периферии сознания, как навязчивый шум, висело одно: она. Гермиона Грейнджер. Его «истинная». Слово, когда-то казавшееся возвышенным и поэтичным, теперь отдавало горечью принуждения. Не то чтобы они до этого пересекались: их миры очень давно разошлись по разным орбитам. Но после такого… ведь это было логично, да? Встретиться. Обсудить ситуацию, как два разумных взрослых человека, пусть и оказавшихся в нелепом положении. Определить линию поведения, понять, что делать дальше. Обменяться информацией, которую они оба, несомненно, собирали. Но нет. Была лишь тишина. Глухая и всепоглощающая. Словно ничего и не произошло. Словно это происшествие было коллективной галлюцинацией. Эта тишина злила его и раздражала своей неестественностью. Он ловил себя на том, что в течение дня его рука непроизвольно тянулась к перу, чтобы написать хоть что-то: запрос, предложение о встрече, даже просто формальное письмо с выражением сожаления о случившемся. Но каждый раз он останавливал себя. Гордость? Страх? Нежелание быть первым, кто протянет руку, признав тем самым, что эта связь имеет над ним хоть какую-то власть? Возможно, всё вместе. И вот теперь — письмо. Первый шаг сделала она. Грейнджер. Та, чей разум превалировал над эмоциями, а логика вызывала восторг. Драко шумно выдохнул, затем протянул руку и взял конверт. Бумага была прохладной и плотной под пальцами, с едва уловимым, тонким ароматом — не парфюма, а чего-то другого. Старой книги? Пергамента? Или просто воображение уже начинало играть с ним? Он сломал восковую печать серого цвета — простой, изящный оттиск с двумя буквами Г. Внутри лежал не пергамент, а небольшой, аккуратно сложенный прямоугольник плотной бумаги. Не письмо? Интересно… «Малфой, Наша ситуация требует обсуждения, наконец-то. Я обнаружила кое-какую информацию, которая будет тебе интересна. Пожалуйста, освободи завтрашний день для встречи. Я буду ждать тебя на Гриммо, в особняке Блэков. Камин открыт для перемещения из покоев твоей матери. И пожалуйста, не распространяйся о моём письме. Гермиона Грейнджер». Он читал. И заново перечитывал. И ещё раз. Его взгляд скользил по строкам, впитывая не только смысл, но и самую форму: жёсткий отрыв пера на точках, лёгкий нажим на заглавных буквах, безупречные поля. «Наша ситуация» — звучало так сухо, так обезличенно, словно речь шла о сломанной метле, а не о переплетении их жизней. «Кое-какая информация» — что это могло значить? Что угодно. От того, что она нашла в архивах старинный ритуал расторжения такой связи, до известия о том, что их дни сочтены и у них есть месяц на приведение дел в порядок. Колючие, холодные мурашки побежали по спине, и Драко поёжился, пытаясь избавиться от этого неприятного ощущения. «Пожалуйста, освободи завтрашний день». Не «удостой», не «будь любезен», а именно «освободи». Как будто он был её подчинённым, обязанным явиться по первому зову. Это задело. Старая, школьная обида, что он всегда был вторым после неё, шевельнулась где-то глубоко. Но почти сразу же за ней пришло холодное понимание: Грейнджер не из тех, кто просто бросается словами или требует встреч по пустякам. Если она пишет — значит, есть причина. Он положил письмо на стол, и его пальцы начали нервно, бесшумно постукивать по тёмному дереву. Ритм был неровным, сбившимся. По крайней мере, в школе она такой не была… Всегда подготовленная, с аргументами и всегда на шаг впереди. И если Грейнджер связалась с ним только сейчас, после стольких дней молчания, значит, информация действительно была важной. Настолько важной, что перевесила её, несомненно, сильное желание никогда с ним не пересекаться. Он провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Воздух в кабинете, обычно наполненный запахом старинной мебели, воска для полировки и дорогого огневиски, внезапно показался ему удушающим и спёртым. Его убежище, его крепость внезапно стала клеткой. Драко подошёл к панорамному окну и откинул тяжёлую портьеру. Внизу раскинулся ночной Лондон. Сотни огней — жёлтых, белых, красных — мерцали в предвечерней дымке, словно россыпи драгоценных камней на чёрном бархате. Где-то там, среди этих огней, была она. Гермиона Грейнджер. С какими-то бумагами, фолиантами, выводами, которые касались его самым непосредственным образом. Она разгадывала головоломку, пока он пытался жить обычной жизнью. Чувство беспомощности, знакомое и оттого ещё более гадостное, подступило к горлу. Он всегда ненавидел быть не в курсе. Ненавидел, когда события развиваются помимо его воли. А сейчас он был не просто не в курсе — он был пешкой в игре, правила которой ему неизвестны. И единственный человек, кто, возможно, эти правила начал понимать, вызывал его на «аудиенцию». На её территорию. В дом Блэков, который был и её домом, очевидно. «Камин открыт для перемещения из покоев твоей матери». Умно. Очень умно. Никаких лишних вопросов. Никакого внимания. Она всё продумала. Конечно, продумала. Это же Грейнджер. Мысль о матери заставила его внутренне сжаться. Нарцисса знала о письме? Драко сомневался. Иначе Грейнджер не просила бы не распространяться. Он отвернулся от окна, его взгляд снова упал на кремовый прямоугольник на столе. Простое письмо. Всего несколько строк. Но они изменили атмосферу в комнате, зарядили её ожиданием и тревогой. Завтра. Завтра он увидит её. Впервые с того дня в Министерстве. Какой она будет? Холодной и собранной? Разгневанной? Испуганной? Нет, не испуганной. Грейнджер не пугалась. Она анализировала. И сейчас, судя по всему, она завершила первичный анализ и была готова представить выводы. Ему нужно было ответить. Подтвердить, что он будет. Проигнорировать письмо нельзя — это выглядело бы невежливо, как и заявиться без предупреждения о точном времени. Драко подошёл к своему письменному столу, сел в кожаное кресло, взял лист плотной, дорогой бумаги с водяным знаком своей фирмы — серебристый дракон, обвивающий букву «М». Обмакнул перо в чернильницу и замер. Что написать? Сухое «Хорошо, буду»? Слишком покорно. «Я приду» — лучше, но тоже не идеально. Нужно что-то… парирующее. Что-то, что покажет, что он не мальчик на побегушках, а равноправная сторона в этом абсурдном диалоге. «Грейнджер, Я буду на Гриммо завтра в десять утра. О содержании нашей будущей беседы, равно как и о самом факте переписки, разумеется, не будет упомянуто никому. Драко Малфой». Он перечитал написанное. Сухо, формально, с лёгким оттенком снобизма. Хорошо. Именно так и нужно. Никаких эмоций. Никаких намёков на то, что эти несколько дней тишины его как-то задели. Просто деловое соглашение. Он сложил письмо, запечатал его своей личной печатью — тот же дракон, но меньшего размера, — и позвал филина. Он бесшумно спустился с одной из верхних полок книжного шкафа и уселся на спинку кресла, его огромные круглые глаза смотрели на хозяина безмятежно. — Отнеси ей, — тихо сказал Драко, привязывая конверт к лапке птицы. — И жди ответа, если будет. Филин мягко щёлкнул клювом, взмахнул крыльями и выпорхнул в специально открытое для неё окно, растворившись в темноте лондонской ночи. Драко остался сидеть в кресле, задумчиво глядя на её письмо. «Кое-какая информация». Эти слова звучали в его голове навязчивым эхом. Что она могла найти? Истории других «истинных пар»? Юридические прецеденты? Магические трактаты о расторжении подобных связей? Или, что более вероятно, медицинские отчёты о том, что происходило с теми, кто пытался сопротивляться? Он встал и снова подошёл к окну. Ночь поглотила филина, город жил своей жизнью, не ведая о маленькой драме, разворачивающейся в их жизнях. Завтра в десять утра он переступит порог дома на площади Гриммо. Тревога и любопытство боролись в нём, создавая странную, нервную энергию. Он ненавидел эту неопределённость. Но ещё больше он ненавидел полное неведение. Завтра. Всё решится завтра. А пока… пока нужно было попытаться заснуть. Или хотя бы сделать вид, что он пытается.

***

Следующий день был серым и ветреным. Драко, одетый в простые, но безупречно сидящие чёрные брюки и тёмно-серый джемпер, взял щепотку летучего пороха. — Площадь Гриммо, 12, — произнёс он чётко, и зелёное пламя поглотило его. Он очутился в чужой гостиной и с любопытством осмотрелся. Здесь не было ни намёка на вычурность двух древних родов. Здесь было… тепло. Светлые стены, мягкий плед, небрежно брошенный на спинку огромного дивана, живые цветы повсюду. И книги. Это был обычный дом, где живут, а не кичатся властью и богатством. И почему-то это успокаивало. Гермиона ждала его. Она поднялась с дивана, едва он шагнул из камина. Драко посмотрел на неё, и на мгновение его шаг сбился, а сердце пропустило удар. И реакция организма ему не нравилась. Хотя он должен был признать… Гермиона Грейнджер была красивой. Не в том смысле, как были красивы девушки из его круга: с их ослепительными, отточенными до совершенства образами. Её красота была другого рода. Глубже. Требующей внимания и понимания. На ней было платье. Бархатное, тёмно-вишнёвого цвета, как спелая черешня или старое вино. Ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая изящные линии талии и бёдер. Рукава были длинными, до запястий, и это придавало образу строгость. На ногах — чёрные балетки. И никаких украшений, кроме чёрного бархатного банта, собравшего её густые каштановые локоны сзади. Бант был единственным намёком на кокетство, и от этого казался особенно трогательным. Улыбка на её губах была ровной, вежливой, но не тёплой. И почему-то именно эта недоступность, это совершенное самообладание задели Драко сильнее, чем открытая враждебность. «Стиль, элегантность, простота», — пронеслось в его голове. Ирония ситуации не ускользнула от него: Гермиона Грейнджер, вечная «всезнайка» в обычной мантии и с пышной гривой волос, стояла перед ним воплощением сдержанного, аристократического вкуса. И это было настолько естественно и её, что сбивало с толку. — Малфой, — её голос вернул его к реальности. — Спасибо, что пришёл. Он кивнул и отвёл взгляд. Мерлин, он уставился на неё, как первокурсник на единорога. — Грейнджер, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я так понял, ты что-то нашла, раз написала. Гермиона кивнула и опустилась на диван, изящно скрестив лодыжки. Драко опустился в кресло напротив. Было неловко. Непонятно. И почему-то волнительно. Может быть, именно потому, что она вела себя с ним, как с равным? Без тени прежнего презрения, но и без подобострастия. Как с партнёром по несчастью. Или потому что она не проявляла к нему никакого интереса: ни как к мужчине, ни как к Малфою? И это… задевало. Глубоко и иррационально. — Я изучила гору литературы, — начала она без предисловий. Её пальцы переплелись на коленях, костяшки побелели — единственный признак напряжения. — И нашла кое-что, что… меняет расстановку сил. Вернее, подтверждает худшие опасения, но с уточнениями, которые не оставляют места для манёвра. — Рассказывай, — сказал Драко глухо. — Я не буду пересказывать. Я предлагаю тебе услышать это из первых уст. Чтобы ты не думал, что я что-то преувеличиваю или интерпретирую в свою пользу. Он нахмурился и подался вперёд. — Из первых уст? У тебя есть свидетель? Очевидец? — Не совсем очевидец. Заклинание создал один из Блэков, я дам тебе прочитать его дневник. Но больше… больше я узнала от портрета сэра Ориона. Он… он использовал это заклинание. И столкнулся с последствиями лично. Драко облизнул губы. Узнать подробности не из книги, а от того, кто прошёл через это… Это было на грани невозможного. — Хорошо. Гермиона поднялась и попросила следовать за ней. Они поднялись по лестнице и прошли через длинный, тихий коридор. Дом был огромным, но обжитым. Здесь чувствовалась жизнь. Музыкальная комната была просторной. На стене висел большой портрет. Даже не зная, кто это, было ясно, что он относился к роду Блэк. Вот только глаза… в них не было семейного высокомерия. Только бесконечная, окаменевшая печаль. — Сэр Орион, — тихо сказала Гермиона. — Это Драко Малфой. Я прошу вас поделиться с ним историей, чтобы он услышал, что… что нас ждёт. Орион перевёл взгляд на него, и его губы дрогнули в слабой улыбке. — Малфой, — произнёс он. Его голос был тихим, безжизненным, словно лишённым всех красок. — Сын Нарциссы, да. Она одна из немногих, кто хорошо вышла замуж. Вышла по любви, что редкость в наших кругах. Жаль, что её счастье не передалось по наследству. Драко сглотнул. Упоминание матери, сказанное с такой лёгкой грустью, тронуло что-то внутри него. — Расскажите, — попросил он, и его голос предательски дрогнул. И Орион рассказал. Историю своей попытки избежать навязанного брака. Историю о маглорождённой девушке с солнечной улыбкой. О её отказе. О её медленном, необъяснимом угасании. О своей пустоте, растянувшейся на долгие годы. Он говорил без пафоса, без слёз, просто констатируя факты, и от этого они звучали в тысячу раз страшнее. Орион рассказал о формальном браке-сделке, о жизни бок о бок, но не вместе. О спасённых жизнях, но так и не раскрытых потенциалах. О тесных туфлях, которые пришлось носить всю жизнь. Драко смотрел на портрет, в эти мёртвые при жизни глаза, и видел в них возможное будущее. Своё будущее. Или её. Он сглотнул и шагнул вперёд. — А если… если один из пары умрёт своей смертью? От болезни или несчастного случая? — Тогда второй освободится, — ответил Орион. — Связь разорвётся. Но до этого момента… это как быть прикованным к другому человеку невидимой цепью. Вы можете отойти на расстояние, но всегда будете чувствовать её натяжение. Драко кивнул, не в силах говорить. Он поблагодарил портрет кивком и вышел из комнаты, не глядя на Гермиону. Ему нужно было переварить услышанное. Он вернулся в гостиную и опустился в кресло, вновь и вновь прогоняя в голове рассказ Ориона. Гермиона вошла следом и тихо закрыла дверь. Она ступала бесшумно, словно старалась дать ему ещё несколько минут покоя. Драко посмотрел на неё. Гермиона стояла перед ним с идеально ровной спиной, собранная, но в её позе он теперь уловил не просто готовность к обсуждению, но и нечто иное. Глубокую, непоколебимую решимость. И понял: она приняла какое-то решение. Тяжёлое, возможно, отвратительное для неё, но решение. — Что ты предлагаешь, Грейнджер? — спросил он. Она расправила плечи, и её подбородок приподнялся ещё выше. Защитная поза. Это движение, такое маленькое и выразительное, пронзило его чем-то острым и болезненным. Почему она ждала от него именно этого? Почему заранее готовилась к бою? Она тихо выдохнула и посмотрела ему в глаза. — Я предлагаю фиктивный брак. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, нелепые и чудовищные. Драко уставился на Гермиону, пытаясь понять, правильно ли он услышал её. — Что? — Фиктивный брак, — повторила она и опустилась на диван, сложив руки на коленях. — Мы заключаем официальный брачный контракт, но знать о нём будут только самые близкие. Мы будем жить под одной крышей: для соблюдения формальностей, и чтобы магия «видела» наше сосуществование. Она облизнула губы. — У нас будет раздельная жизнь. У каждого свои комнаты, свои интересы, своя… личная жизнь, насколько это будет возможно в данных обстоятельствах. Для общества мы будем супругами, но между нами — только деловое партнёрство и совместная работа по изучению и, если получится, нейтрализации этой связи. Мы идём по пути Тукан Блэк. Это даст нам время. Время искать решение. Время жить. Без риска угасания для одного из нас и без пожизненной пустоты для другого. Драко видел, как сильно она сжимала пальцы. Видел тень и блеск в глубине карих глаз. Видел напряжённую складку на лбу. Это предложение явно стоило ей невероятных усилий. Драко был уверен, что она продумала и перебрала все возможные варианты развития событий. И этот вариант… был идеальным. Драко молчал, обдумывая её слова. Фиктивный брак… сохранить видимость… выиграть время. Это было… разумно. Прагматично. И в то же время это было унизительно. Для них обоих. — Ты понимаешь, на что идёшь? — его голос звучал глухо. — Нас… не поймут. Общество… — Я знаю, на что способно общество, — в её глазах вспыхнул стальной блеск. — Я знаю с одиннадцати лет. И думаю, что «жена Драко Малфоя» — не самое ужасное из всего, что я слышала за эти годы. Драко кивнул. Конечно, она была права. Она слышала вещи и похуже. Гермиона разгладила платье на коленях и тихо вздохнула. — К тому же, когда Гарри раскроет правду… вопросов не будет. Максимум — сплетни. — Вторая ветвь… Гермиона покачала головой, прерывая его. — Мы обсуждаем не это. — Но это важно. — Глава рода ответит на все твои вопросы, Малфой. Не я. Драко посмотрел на неё с удивлением и восхищением. Она вела себя так, словно впитала правила поведения чистокровных с молоком матери. Что же, Поттер так Поттер. Кстати, о Поттере и других… Он сглотнул и почувствовал толчок под рёбрами. — А твоя… личная жизнь? — спросил он, чувствуя, как нелепо звучит этот вопрос в контексте их обсуждения. — Ты же понимаешь, что мы… мы не знаем, как отреагирует магия… Гермиона на мгновение отвела взгляд, и её губы дрогнули. — Я хочу жить, Малфой, — она сделала паузу. — Я не готова умирать из-за древнего заклинания и чужой глупости. У меня есть работа. Исследования. Семья. Я не отдам это так легко. Брак — это договор. Союз. И не обязательно любовный. Браки по расчёту заключались веками. Мы просто… хотим жить. Драко откинулся в кресле и закрыл глаза. В его голове проносились картины возможного будущего. Общественные события, где они будут вынуждены появляться вместе, изображая если не любовь, то хотя бы взаимопонимание. Раздельные комнаты. Вежливые разговоры за завтраком. Постоянное, тихое напряжение. Весь этот фарс, растянутый на годы, а может, и десятилетия. А потом он подумал об альтернативе. О том, как она, ярчайшая ведьма, медленно угасает, теряя магию, силы и жизнь. Или о том, как он сам, если связь разорвётся иным путём, станет пустой оболочкой, как Орион на портрете. Драко открыл глаза и посмотрел на неё. В её позе он теперь видел не только решимость, но и уязвимость. Она предлагала ему сделку с дьяволом, и этим дьяволом для неё был он. — А если… если за это время мы найдём способ разорвать связь без последствий? — спросил он, цепляясь за последнюю соломинку. — Тогда мы разведёмся, — просто сказала она. — И вернёмся к своей жизни. Этот брак с самого начала будет иметь пункт о возможности мирного расторжения по взаимному согласию. Она всё продумала. Конечно же. Это ведь Грейнджер. Драко поднялся с кресла и подошёл к камину. Пламя потрескивало, отбрасывая танцующие тени на его лицо. — Мой отец… он никогда не примет этого, — сказал он, больше себе, чем ей. — Твой отец поставил вашу семью на грань краха из-за своих амбиций, — тихо, но безжалостно парировала Гермиона. — Он не в том состоянии, чтобы диктовать условия. А Нарцисса… я уверена, куда важнее для неё будет твоя жизнь. Она была права. — А где мы будем жить? — спросил он и повернулся к ней. — Обычно невесты… жёны Малфоев живут в мэноре. — Нет, — тут же ответила она. — Нам нужно… нужно будет своё место. Свой дом, как показатель чего-то нового. И место, где никто не сможет следить за нами. Драко кивнул. Логично. Всегда логично. Он снова посмотрел на неё: на это тёмно-вишнёвое платье, на чёрный бант в волосах, на её умное, серьёзное и красивое лицо. И внезапно осознал, что она была самой сильной женщиной, которую он когда-либо встречал. Не сильной магией или положением, а силой духа. Силой принять невыносимое и найти в нём хоть какой-то смысл. Силой предложить себя в заложники ради спасения обоих. И в глубине его души что-то дрогнуло. Уважение? Восхищение? Драко вздохнул и криво улыбнулся. — Нам нужно многое обсудить. И не сейчас, конечно же. День-два, чтобы прийти в себя от новостей… обдумать всё. Я бы хотел поговорить с Поттером. И с мамой. Но сначала — с главой рода. Она не просияла от облегчения. Не улыбнулась. Она просто кивнула, как будто только что заключила сложную, но необходимую деловую сделку. — Конечно. Я дам тебе дневник, чтобы ты мог прочитать всё сам. И… и буду ждать от тебя письмо о готовности снова встретиться. — Хорошо, — согласился Драко и взял протянутую книгу. — Я надеюсь, ты понимаешь, почему я не даю ответ прямо сейчас. — Конечно. Я ведь тоже написала тебе не сразу, а после того, как обдумала всё, что узнала. В нашей ситуации… спешка не приведёт ни к чему хорошему. И когда Драко уже был у камина, Гермиона окликнула его. — И ещё кое-что, Малфой, — она смотрела на него. — Касательно Гринграссов. Расследование показало, что их действия были не просто глупостью. Это был спланированный подлог. Они пытались принудить тебя к браку через манипуляцию этим законом, чтобы решить свои финансовые проблемы. Лицо Драко исказилось от гнева и отвращения. — Я так и думал, — прошипел он. — Старик Гринграсс слишком настойчиво интересовался моими делами. А Астория… она всегда была амбициозной. Но чтобы настолько… — он сжал кулаки. — Спасибо, что сказала. Теперь многое встаёт на свои места. — Будь осторожен, — предупредила Гермиона. — Хотя Гарри и Кингсли контролируют ситуацию… Могут пойти слухи… — Сомневаюсь, — покачал головой Драко, и в его глазах вспыхнул знакомый, надменный блеск, но на сей раз он был направлен не на неё. — Они не рискнут выступить тогда, когда висят на волоске. Скорее… скорее Астория может попытаться… воздействовать на меня, напоминая о нашем общем прошлом. Думаю, ты в курсе. Гермиона кивнула. — Это не коснётся тебя, Грейнджер. Обещаю. Дай мне два дня. Она снова кивнула. В этом новом для неё, взрослом Драко Малфое чувствовалась стальная воля и готовность защищать то, что ему дорого. Они попрощались, и Драко вернулся домой через камин. Гермиона провела ладонями по бёдрам и посмотрела на часы. Гарри ждал её в своём кабинете. Что же, им было что обсудить.