Фиктивный брак. Начать сначала

Солнечный свет просачивался сквозь высокие окна гостиной в поместье Малфоев. Он не грел, а лишь подсвечивал пыль, танцующую в воздухе, и отбрасывал длинные, тёмные тени от старинной мебели. Комната, некогда сиявшая мраморным блеском и золочёной роскошью, теперь казалась застывшей во времени — всё то же богатство, но лишённое былого тепла. Это была не крепость, а саркофаг, и тишина в нём была не мирной, а гнетущей, насыщенной невысказанным. Нарцисса сидела в своём любимом кресле у камина: высоком, резном, обтянутом тёмно-бордовым бархатом, на котором деликатно сияли серебряные узоры. Она была неподвижна, на ней было простое, но безупречно сшитое платье из серого шерстяного крепа. Её руки, некогда белые и изящные, а теперь с тонкой паутиной морщинок у суставов, лежали на коленях. Но взгляд был прикован к сыну. Драко стоял у огромного арочного окна спиной к матери. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт, в туман будущего, которое казалось таким же холодным и неопределённым, как этот день. Единственное, что выдавало внутреннюю бурю, — это его пальцы. Они нервно, почти судорожно отбивали бесшумную, хаотичную дробь по локтю. Нарцисса наблюдала за этим ритмом отчаяния уже добрых полчаса. Видела, как напряжение копится в его спине, как мышцы на шее время от времени вздрагивают. Она знала своего сына. Знала его капризным мальчиком, напыщенным подростком, испуганным юношей и, наконец, — сломленным, но выжившим мужчиной, который пытался собрать осколки своей жизни и жизни семьи. Но такого — задумчивого, отрешённого, пойманного в ловушку собственных мыслей и какой-то новой, незнакомой ей боли, — она видела редко. Тихий вздох, больше похожий на стон, вырвался из её груди. Она не хотела нарушать его уединение, но и не могла больше молча наблюдать, как он изводит себя. Она откашлялась — лёгкий, вежливый звук, призванный привлечь внимание. Пальцы Драко на мгновение замерли. Он повернулся к ней, и уголки его губ дрогнули в усталой, безрадостной усмешке. — Можешь не церемониться, мама. Спрашивай, — его голос был глухим. — Я знаю, что ты хочешь спросить. Давно хочешь. Нарцисса хмыкнула. Она не стала притворяться, что не понимает, о чём он. Притворство было уделом её прошлой жизни, жизни в тени мужа и под пятой Тёмного Лорда. Теперь в этих холодных, полупустых стенах, у неё не осталось сил на лишние маски. Только правда, горькая и неудобная. — Что ты собираешься делать, Драко? — спросила она. — О чём именно ты говоришь? — спросил он, намеренно делая голос нейтральным. — Дела в немецком филиале я уладил. Отчёт по южноамериканским рудникам будет готов к пятнице. Если о бале Министерства… — Не притворяйся глупым, мой дорогой, — мягко перебила его Нарцисса. — Это тебе не идёт. Я спрашиваю о Гермионе. О вашей… ситуации. На лице Драко промелькнула тень. — Ситуация, как ты выражаешься, мама, не оставляет особого выбора. Нас свела магия. Нас связали против нашей воли. Мы… мы смирились… и пытаемся жить с этим. — «С этим», — повторила Нарцисса, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нота упрёка. — Ты говоришь о вашей связи, как о болезни. Как о неизлечимой хвори, с которой приходится существовать. — А разве нет? — в глазах Драко вспыхнул знакомый огонь. — Разве это не проклятие? Из-за идиотской выходки Астории и подковёрных игр наших отцов моя жизнь перевернулась вверх дном! Я должен… что? Радоваться? Благодарить судьбу? — Ты должен думать, — холодно парировала Нарцисса. Её собственные глаза сузились. — И думать не только о себе. Положение, в котором вы оказались, — да, оно чудовищно несправедливо. Особенно по отношению к ней. Но, Драко, оно таково, что его можно повернуть в разные стороны. Можно сделать тюрьмой. А можно… можно попытаться сделать фундаментом. Он уставился на неё, нахмурившись ещё сильнее. — Фундаментом для чего? Для фальшивого брака? Пусть мы и общаемся… нормально, но я уверен, это больше притворство. — А ты спросил её? — тихо спросила Нарцисса. — Узнал, что она думает? Что чувствует? Или ты просто предположил это, исходя из своего… чрезмерного опыта с женщинами, которые действительно крутились вокруг тебя из-за твоего имени и состояния? Драко вздрогнул, будто она его ударила. Он открыл рот, чтобы возразить, но Нарцисса не дала ему. — Ты привык, мой мальчик, что внимание — это нечто само собой разумеющееся. Что женщины сами стремятся заполнить пространство вокруг тебя. И это не только твоя вина, — её голос смягчился, в нём появились ноты усталой грусти. — Мы, твой отец и я, взрастили в тебе это чувство исключительности. И теперь, когда ты столкнулся с женщиной, которая… которая не бежит навстречу, которая не заискивает, которая, более того, находится в позиции, требующей от неё огромной силы духа просто чтобы не сломаться… ты теряешься. Ты не знаешь, как себя вести. И потому предпочитаешь бездействовать. Ждать, когда она сделает первый шаг. Опять. Драко молчал. Его лицо стало маской, но по едва заметному подрагиванию мышцы на щеке Нарцисса поняла, что её слова попали в цель. — Все шаги до сих пор, — продолжила она, выпрямляясь ещё больше, — все встречи и инициативы исходили от неё. Она написала тебе первой. Она пригласила тебя в дом Блэков. Она ведёт исследование. Она, по сути, одна тащит на себе этот воз проблем. А ты? Что ты сделал для Гермионы, Драко? Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Драко опешил. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. В его глазах мелькнуло что-то вроде растерянности, почти детской. Он привык давать, но давать то, что от него ждали: деньги, влияние, защиту своего имени. Делать что-то персонально, для конкретной женщины, не в рамках ухаживания или сделки, а просто потому что… потому что это нужно было сделать? Потому что это было бы правильно? — Я… — начал он и запнулся. — Я предоставил доступ к архивам Малфоев. Я дал показания гоблинам и Аврорату… — Это не для неё, — резко оборвала Нарцисса, и в её голосе впервые за этот разговор прозвучало раздражение. — Это для решения общей проблемы. Для себя, в конечном счёте. Я спрашиваю: что ты сделал для неё? Лично. Чтобы показать, что ты не просто пассивный участник этой трагикомедии. Что ты видишь в ней не просто «проклятие» или «спасительницу», а человека. Женщину. Которая, между прочим, оказалась в этом положении по вине твоей бывшей невесты и амбиций людей из нашего круга. Наша семья, наш мир навязал ей это. Минимальное, что ты можешь сделать, — это показать, что тебе не всё равно. И не только потому, что ты потом мучаешься болями. Она закатила глаза, и в этом жесте была лишь материнская усталость и желание достучаться. — Почему бы тебе не написать ей? Не пригласить её куда-нибудь? Не на деловую встречу. А просто… поговорить. Узнать, как она себя чувствует. Показать, что Драко Малфой способен на инициативу, которая не связана с бизнесом или самосохранением. Потому что… игра в одни ворота утомляет, дорогой. Даже… даже в фиктивных отношениях. Драко отвернулся, провёл рукой по волосам, портя аккуратную причёску. В груди что-то ёкнуло. Это была связь. Она реагировала на мысли о Гермионе, на этот разговор. Она требовала внимания к своему другому участнику. Игнорировать её было не только глупо с магической точки зрения, но и… подло. По отношению к ней. Ему стало стыдно. Стыдно, что его матери пришлось ему, взрослому мужчине, указывать на такие очевидные вещи. Стыдно, что он позволил своей гордости и чувству несправедливости затмить простую порядочность. Да, это произошло из-за Астории и их отцов. Но разве Гермиона была в этом виновата? Она была такой же заложницей, если не больше. Она потеряла контроль над своей жизнью в тот день. И вместо того чтобы впасть в истерику или требовать компенсаций, она взяла ситуацию в свои руки. Она действовала. А он… он просто реагировал. Или не реагировал вовсе. «Почему бы тебе не показать, что для тебя это тоже это важно?» — слова матери звенели в ушах. Потому что он боялся этого. Боялся близости и теплоты, что начал испытывать к ней. Боялся, что, самостоятельно сделав шаг навстречу, он признает власть этой связи над собой. Но, стоя здесь, под пристальным, любящим и одновременно безжалостным взглядом матери, он понимал: бездействие — это тоже выбор. Выбор в пользу страха, гордыни и вечной, холодной дистанции. Выбор пути Тукан Блэк. Пути безопасного, безрадостного существования. Драко сделал глубокий вдох и медленно кивнул. — Ты права, — тихо сказал он, и голос его был хриплым, но твёрдым. — Я… я был слеп. И эгоистичен. Думал только о своей несправедливости. Не подумал о ней. В его глазах уже не было растерянности. Была усталая ясность. — Она заслуживает… по крайней мере, попытки. С моей стороны. Я шёл за ней, но пришло время выйти из тени. Нарцисса посмотрела на него, и её строгие черты лица смягчились. Сейчас она видела в Драко не мальчика, не юношу, а взрослого мужчину, способного признать свою неправоту и изменить курс. Это дорогого стоит. — Тогда сделай это, — мягко сказала она. — Не откладывай. У вас и так мало времени до того, как весь мир начнёт вас разглядывать в лупу. Начни с малого. Пригласи её сам куда-нибудь. Не домой. Эти встречи… они, конечно, тёплые, но это ведь не то. Драко кивнул ещё раз. В его сознании уже формировался план. Не грандиозный жест, а что-то простое. Искреннее. Место, где они были бы на равных, где не давило бы наследие их семей и призрак магического долга. — Спасибо, мама, — тихо произнёс он. Слова были простыми, но в них была вся глубина его благодарности — не за совет, а за то, что она увидела его растерянность и помогла ему увидеть её самому. За то, что напомнила ему о простой человеческой порядочности, которую в их мире так часто забывали. Нарцисса мягко улыбнулась, поднялась с кресла, подошла к сыну и взяла его за руку. — Ты сильный, Драко. Сильнее, чем думаешь. И она сильная. Вместе… кто знает. Возможно, вы найдёте то, о чём многие только мечтают, даже без помощи древних заклинаний. Он не ответил, только легонько сжал её руку в ответ. Тянущее чувство в груди, наконец, утихло, сменившись чем-то вроде… предвкушения. Не радостного, а серьёзного. Ответственного. Он знал, что ему нужно делать. И, что самое удивительное, он действительно хотел это сделать. Не из-за магии. Не из-за долга. Не для того, чтобы им стало легче. А потому… потому что хотел, чтобы Гермиона улыбнулась. Он отпустил руку матери, кивнул ей ещё раз и вышел из гостиной. Ему нужно было написать письмо. Первый шаг, который сделает он. Для неё.

***

Гермиона работала. Работа была её тихой гаванью и единственным местом, где неумолимый вихрь мыслей о связи, о Малфое, о безумном повороте судьбы на время стихал, уступая место чистому, ясному потоку логики и анализа. В воздухе витал знакомый, успокаивающий коктейль запахов: старая бумага, чернила, сушёные травы, озоновый запах недавно применённой магии и тонкая, едва уловимая нотка сандала, который она иногда жгла для концентрации. Гермиона сидела за столом, склонившись над огромным, потрёпанным фолиантом XVII века, посвящённым защитным чарам кельтских друидов. Её перо быстро скользило по пергаменту, делая выписки, а ум напряжённо работал. Пот градом катился по вискам, одна непослушная прядь выбилась из пучка и прилипла ко лбу. Она была в своей привычной робе и именно в таком виде чувствовала себя собой: не Гермионой Грейнджер, героиней войны, наследницей Блэков или невольной участницей магического скандала, а просто учёным, погружённым в свою стихию. Именно в этот момент, когда она была на грани небольшого открытия, тихое шуршание крыльев нарушило сосредоточенную тишину. В открытое окно влетел филин Драко. Сердце Гермионы совершило странный, непроизвольный кульбит — не от страха или радости, а от внезапного, резкого смещения реальности. Мир сузился до этой комнаты и весточки от него. Она отложила перо, медленно выпрямилась, чувствуя, как напрягаются мышцы спины после долгой неподвижности. Филин уселся на край стола, аккуратно сложив крылья, и протянул лапку с привязанным к ней маленьким, плотно свёрнутым свитком пергамента. «Впервые он написал первым», — пронеслось в голове у Гермионы. Все предыдущие встречи были инициированы ей. Они были вынужденными, продиктованными крайней необходимостью обсудить симптомы, планы и информацию. Это был первый раз, когда инициатива исходила от него. «Гермиона, Надеюсь, я не отрываю тебя от чего-то важного. Если это так, прошу прощения. Мне… нам нужно поговорить. Не о симптомах или законах. Не о предстоящем бале. О чём-то другом, как тогда. Если ты не против, я предлагаю встретиться. Я знаю прекрасное место — «Позолоченный лист». Тихо, уединённо, и никто нас не узнает. Сегодня в пять вечера, если ты свободна. Жду твоего ответа. Драко». Гермиона смотрела на письмо, и мир вокруг словно стал размытым фоном. Перед её внутренним взором встал он. Не Малфой из школьных воспоминаний, не напряжённый, осторожный собеседник их прошлых встреч, а человек, написавший эти строки. Человек, который извинялся за возможное беспокойство. Который просил поговорить «о чём-то другом». Который выбрал магловское место, нейтральную территорию, где они были бы просто мужчиной и женщиной. Она вообще много размышляла о произошедшем в последнее время. Эти размышления были её ночными спутниками, фоновым шумом в минуты тишины. И главным вопросом, вертевшимся в голове, был тот самый, что поднялся сейчас с новой силой: если они с Малфоем были той самой «истинной парой», указанной магией… могли ли они об этом узнать без заклинания? Без этого грубого, насильственного вмешательства Астории Гринграсс в их судьбы? Гермиона откинулась на спинку стула, всё ещё сжимая в пальцах тёплый от совиных лапок пергамент, и уставилась в потолок, где на каменных сводах играли блики от магических светильников. По сути, ведь нет. Их миры после окончания Хогвартса разошлись кардинально. Они бы нашли других людей. Она… она не искала, если честно. Что-то всегда мешало: то её погружённость в работу, то ощущение, что партнёр не дотягивает до её интеллектуальных запросов, то просто отсутствие той самой, неуловимой искры. А он… ведь должна была состояться помолвка с Асторией Гринграсс. По расчёту, по традиции, по желанию родителей. И наверное, если бы не этот роковой день в Визенгамоте, они бы поженились потом. Связали бы жизни. И, возможно… были бы счастливы? В своём роде. У них были бы общие интересы, общий круг, общее понимание правил игры. Возможно, родились бы дети. Жизнь потекла бы по накатанной колее: со светскими раутами, управлением состоянием и взаимным уважением, лишённым страсти, но удобным. Или… или всю жизнь, глубоко внутри, в самых потаённых уголках души, каждый из них чувствовал бы смутную, необъяснимую тоску? Ощущение, что чего-то не хватает? Что где-то там существует человек, который мог бы понять их по-настоящему, принять со всеми тёмными уголками и странностями, стать не просто партнёром по жизни, а… отражением? Дополнением? Вопрос остался без ответа. Загадка без отгадки. Гермиона снова перечитала письмо. «Позолоченный лист». Она знала эту кофейню. Небольшое, уютное место с витринами, заставленными старыми книгами, с диванами в глубине и запахом свежемолотого кофе, ванили и тёплого печенья. Тихий оазис в старинном районе магловского Лондона. Интересный выбор… но мудрый. Им действительно нужно было ещё немного времени, чтобы быть уверенными в выходе в свет в магическом мире как… пара. Как единое целое. Как раз скоро должен был состояться ежегодный благотворительный бал Министерства магии. Они уже вскользь обсуждали этот вопрос — мимоходом, в рамках общего планирования «легенды». Что бал будет удобным моментом, чтобы мягко, ненавязчиво дать всем понять, что между наследником Малфоев и Гермионой Грейнджер что-то есть. Не громкое объявление, а намёк. Совместное появление. Возможно, один танец. Чтобы слухи пошли сами собой, подготовив почву для возможного в будущем официального объявления о… чём бы то ни было. Но это письмо… оно было не о бале. Не о стратегии. «О чём-то другом». Эти слова жгли пергамент. Что написать? Сухое «согласна»? Нет. Драко вышел за рамки формальностей. И она должна ответить тем же. Гермиона писала быстро, почти не задумываясь, позволив словам идти откуда-то из глубины, минуя фильтр чрезмерного анализа. «Драко, Ты не отрываешь. «Позолоченный лист» — отличный выбор. Я знаю это место. В пять вечера я буду там. До встречи. Гермиона». Она свернула записку, привязала к лапке филина, который терпеливо ждал, ухаживая за перьями. — Отнеси ему, пожалуйста. Он мягко клюнул её в палец — странный, почти дружеский жест — и выпорхнул в окно. Гермиона смотрела, как его силуэт растворяется в сером небе Лондона. Пять вечера. У неё было меньше двух часов.

***

«Позолоченный лист» и вправду был уютным убежищем от лондонской суеты. Небольшое помещение в котором воздух был густым от аромата кофе, корицы и свежей выпечки, а тихая мелодия лилась из радио в углу. Гермиона пришла на пять минут раньше. Она выбрала столик в самом дальнем углу, у окна, выходящего в маленький внутренний дворик с единственной плакучей ивой. На ней было простое платье из тёмно-зелёной шерсти, строгое по крою, но мягко облегающее фигуру. Волосы лежали тяжёлыми, блестящими каштановыми волнами по плечам. Минимум макияжа. Она заказала у официантки двойной капучино и пока ждала, смотрела в окно, на редкие капли начинающегося дождя, скользившие по стеклу. Внутри всё было напряжено, как струна. Она не знала, чего ждать. Ровно в пять дверь кофейни открылась, впустив порцию холодного влажного воздуха и его. Драко. На нём были простые брюки и свитер. Светлые волосы слегка растрёпаны ветром, лицо — бледное с тенями под глазами. Он оглядел зал, нашёл её взглядом, и что-то в его лице дрогнуло — не улыбка, а скорее, спад напряжения. Гермиона наблюдала за его приближением, и странное чувство облегчения смешалось с новой волной тревоги. Он выглядел… иным. Не таким уверенным, каким казался всегда. Более человечным. — Гермиона, — поздоровался он. — Драко, — кивнула она в ответ, жестом приглашая сесть. — Садись. Дождь начинается. Он опустился в кресло напротив, и несколько мгновений они просто молча смотрели друг на друга, будто заново узнавая. Звучала тихая музыка, шипела кофемашина. — Спасибо, что пришла, — пробормотал Драко. — Ты писал, что нужно поговорить, — мягко напомнила она. — Я не могла не прийти. Он кивнул и сжал пальцы. — Да. Мне… мне нужно было увидеть тебя. Не в тех стенах. Не под грузом всего этого, — он сделал широкий жест, будто охватывал весь их магический мир. — Здесь… здесь мы просто люди. — Просто люди, связанные древней магией, — парировала она, но без ехидства, просто констатируя факт. — Да. Но здесь об этом не знают. И на несколько часов… мы можем это забыть. Или… попытаться понять, что это значит вне контекста принуждения или ослабления боли. Он посмотрел ей в глаза. — Я много думал, Гермиона. О том, что мы… узнали друг о друге. Он замолчал, будто собирался с мыслями. Официантка принесла её капучино и поинтересовалась, не хочет ли он чего. Он заказал чёрный кофе, самый крепкий, и снова повернулся к Гермионе. — Путь Тукан… он логичен. Безопасен. Он даёт жизнь. Но когда я пытаюсь представить его… себя через десять, двадцать лет, живущего в одном доме с тобой, но за закрытой дверью, ведущего вежливые, пустые разговоры за завтраком, изображающего нечто для общества… мне становится физически плохо, — он сказал это тихо, но с таким отвращением, что она вздрогнула. — Это не жизнь. Это отсроченная смерть. Медленное удушение. И я… я не хочу этого. Ни для себя. Ни для тебя. Официантка принесла ему кофе, и он тут же сделал глоток, а затем поморщился от горечи. — Но и другой путь… путь принятия этой связи, попытка построить что-то настоящее… он пугает до оцепенения. Потому что это риск. И поэтому я пригласил тебя сюда. Чтобы спросить. Не как жертву обстоятельств. Не как партнёра по несчастью. А просто… как тебя. Гермиону. Какую жизнь ты хочешь? Не из двух зол. А… какая у тебя есть мечта? Обычная, человеческая мечта. Если бы не было заклинания, не было бы Визенгамота… какую бы жизнь ты хотела? С кем? И… — он запнулся, — и есть ли в той мечте… место для кого-то вроде меня? Тишина, повисшая после его слов, была оглушительной. Гермиона сидела, не в силах пошевелиться, чувствуя, как его вопросы, простые и одновременно невероятно сложные, проникают ей в душу. — Ты задаёшь вопросы, на которые нет лёгких ответов, — ответила она. — Я знаю, — пожал плечами Драко. — Но я устал от лёгких ответов. Они ни к чему не приводят. Она кивнула, понимая его. — Мечта… — она произнесла это слово медленно, будто пробуя его на вкус. — Мне всегда казалось, что партнёр должен быть не просто спутником, а… соратником. Кто-то, кто понимает меня, уважает и… и разделяет мою жизнь. Кто-то, с кем можно молчать, не чувствуя неловкости. С кем можно спорить до хрипоты, не боясь обидеть. Кто-то… сильный. Не физически, а внутренне. Кто сможет вынести мою настойчивость, мои сомнения, мои периоды полного погружения в исследования. И… и кто захочет этого. Она подняла на него взгляд. — А что до тебя… Драко… я не знаю. Не знаю, есть ли в той мечте место для тебя. Потому что я не знаю тебя достаточно. Я начала узнавать. И то, что я увидела… — Гермиона сделала паузу, подбирая слова, — это не тот человек, которого я помнила из школы. Тот был маской. А этот… этот реальный. Умный. Сложный. Раненый. Упрямый. И… интересный. Но это лишь начало. Мечта — это ведь не о начале. Она о продолжении. О будущем. А будущее… оно слишком туманно. И слишком сильно завязано на этой магии, которая значит так много. — Я понимаю, — сказал он тихо. — И я не прошу ответа сейчас. Я… я хотел дать тебе знать. Что я… что я не рассматриваю путь Тукан как единственный. Что я готов… исследовать и эту возможность. Возможность настоящего союза. Не из-за магии. Вопреки ей. Или… вместе с ней, если так будет лучше. Но только если ты тоже этого захочешь. И только если мы оба будем честны. До конца. Он криво улыбнулся. — Я не обещаю, что будет легко. Я не ангел. У меня груз прошлого, с которым я до сих пор разбираюсь. У меня отец, который, скорее всего, никогда не примет этот союз, если он станет реальным. У меня свои демоны, свои страхи. Я могу быть упрямым, саркастичным, закрытым. Но… но я также умею быть верным. Если даю слово. Я умею слушать. И я… я начинаю думать, что я могу хотеть того же, о чём ты говоришь. Соратника. Не тихую, удобную жену для светских раутов. А партнёра. Равного. Даже если этот партнёр будет постоянно меня поправлять и заставлять чувствовать себя учеником на экзамене. В его голосе прозвучала лёгкая, усталая усмешка. И в этот момент Гермиона поняла что-то очень важное. Он не просто говорил красивые слова. Он анализировал. Так же, как она. Взвешивал риски, оценивал возможности, старался быть честным: и с ней, и с собой. И в этом они были похожи. — Мы хотели начать с бала Министерства. Первый опыт выхода в свет как… как пара, которая пытается найти общий язык. Но я предлагаю… до этого времени не забывать друг о друге. Мы могли бы встречаться и пить кофе. Не знаю, есть пирожные… — Не очень люблю сладкое, — её губы дрогнули в улыбке. — Тогда то, что захочешь. — Мясо. Драко улыбнулся и кивнул. — Есть несколько мест, которые я знаю. Там готовят потрясающие стейки. — Откуда ты знаешь о мире маглов? — Вообще-то, в Хогвартсе… — Ты понял, о чём я говорю. Драко закатил глаза и сказал, что обязательно расскажет, но только после ужина, если она, конечно, никуда не спешит. Гермиона улыбнулась и сказала, что совершенно свободна.