Общага-на-Черной-крови

— Послушайте, Придд. Я, конечно, говорил вам, что актер должен вживаться в роль, но это не повод играть самого себя. Придд приподнял брови, обозначая вежливое недоумение, и Рокэ поморщился. — Да-да, я именно об этом. У нас тут не Лахуза, а ваш герой — не карающий меч судьбы. Дайте мне хоть какую-то эмоцию. Ненависть. Гнев. Банально, но всё лучше снисходительного презрения, которое вы мне тут изобразили. Оказавшись в перекрестье любопытных взглядов, Придд едва заметно передернул плечами. — Приложу все усилия, чтобы исправиться. — Уж будьте так любезны, — передразнил Рокэ. Придд ушел в зрительный зал переваривать услышанное, провожаемый смехом массовки. Арно злорадно ухмыльнулся про себя — вот-вот, нечего на окружающих как на пустое место смотреть! Вспоминать поход к зубному было неприятно до сих пор. Он-то, дурак, решил, что Придду нужна дружеская поддержка, а оказалось — пугало. При котором, клячу его, стыдно отступать! Сегодняшнюю репетицию почтила своим присутствием главная героиня. Все успели привыкнуть, что Розамунду играет Рокэ, и женская фигура рядом с Диком смотрелась непривычно. Дик отчаянно краснел — к счастью, это полагалось ему по роли — и глотал слова. Встречу после бала прогнали раз двадцать, прежде чем Дика перестало трясти от каждого прикосновения к унизанной кольцами ручке Катари. Катари кокетничала. Рокэ демонстративно зевал. Всех остальных актеров он загонял до полусмерти, добиваясь полного соответствия, но к Катари это не относилось. Она играла не столько Розамунду, сколько саму себя: комкала в руках носовой платочек и шептала едва слышно. Классическая «дева в беде»: казалось, в ее голубых глазах вот-вот заблестят слезы. Наверное, на ее фоне Дик казался себе суровым и мужественным. Правду сказать, у Рокэ выходило интереснее. Его Розамунда была решительной и довольно-таки ехидной, а пафосные монологи звучали как стёб. В конце концов Рокэ громко хлопнул в ладоши: — Слиплось. Поздравляю, переходим к следующей сцене. Вторая встреча. Дик вздрогнул и оглянулся на него, хлопая ресницами. — Рад, что вы вспомнили о моем присутствии, юноша. Надеюсь, текст вы тоже не забыли? — Эр Рокэ, я… — Дик смутился еще сильнее. — Нет. — Какая прелесть. Начинайте. Арно вежливо тронули за плечо. Придд! — Чего тебе? — Эр Рокэ просил нас дополнительно поработать над техникой фехтования. — Не «нас», а меня. Ты и так чемпион. Придд сделал вид, что не понял намека. — Я мог бы помочь. На сцене Катари с жалобным вскриком кинулась Дику в объятия. У того даже уши покраснели. — Фехтовальщиков в Лаик пруд пруди, в том числе волонтеров. Я хоть сегодня могу заявку подать. Хочешь, чтоб баллы на шаддерию достались тебе? Так бы и сказал, — прозвучало грубо, но раскланиваться Арно и не собирался. — Баллы здесь не при чем. Мне, в свою очередь, необходима дополнительная работа над образом. — Неужели? — чтобы Придд, да признал своё несовершенство? — Значит, предлагаешь не только драться, но и обкладывать друг друга в три этажа? — Если ты считаешь, что это поможет. — Уговорил. Пойдем, выйдем? — предложил Арно и рассмеялся сам над собой. В каждом Круге своя формула вызова на дуэль. Придд кивнул со всей возможной серьезностью. На заднем дворе театра, среди ящиков с декорациями, оказалось довольно-таки холодно: при каждом выдохе изо рта вырывалось облачко пара. Арно поежился, но все-таки сбросил куртку и повесил ее на край ящика. — А ты? Пока они шли, Придд успел не только застегнуть пальто, но и обернуть вокруг шеи шарф. — Не вижу в этом необходимости. Его самоуверенность возмутила Арно до глубины души. Он ринулся вперед, надеясь взять злостью и энергией. Но рапира Придда словно находилась в восьми местах сразу — атака неизменно захлебывалась. Стало жарко. Арно стянул свитер через голову, оставшись в одной футболке. Он взмок, как последняя мышь, а Придд, зараза такая, даже не запыхался. Немного отдышавшись, Арно решил попробовать другую тактику. — Жаба холоднокровная, — бросил он безо всякого перехода и так быстро вскинул рапиру, что Придд едва успел отразить удар. — Надутый индюк. Высокомерная рожа. Крыса эгоистичная... Придд обалдел от такого напора, и Арно, воспользовавшись этим, почти достал его плечо. Ха! Но не успел он обрадоваться, как его самого достали безо всякого «почти». Даром что сценическая рапира тупая и безопасная, по ребрам врезало будь здоров! — Вот ты зараза! Придд отступил на шаг и холодно отсалютовал клинком. — До сих пор мне казалось, что речь идет о моем персонаже. Или мы перешли на личности друг друга? — Оба хороши, — проворчал Арно, потирая саднящие ребра. — Рад, что мы пришли к пониманию, — холодно отозвался Придд. — Больно, между прочим! — Во время поединков такое случается, если чересчур много болтать. Насколько я понимаю, твой персонаж потерпел поражение именно по этой причине. — Сам предложил ругаться! А твой Водемон зато скучный, как покойник! Заметь, сдох — и никто по этому поводу не расстроился. — Ты полагаешь? — Придд смерил Арно взглядом с ног до головы, как будто впервые видел. — Давно хотел спросить: а что тебе вообще известно об этой истории? — То, что написано в тексте, — буркнул Арно. — Смотрел пару постановок… Слушай, извини! Я не хотел тебя обидеть, просто, ну… роль такая. — Даже играя роль, имеет смысл думать головой и выбирать выражения. Иначе можно заиграться... а еще — простудиться, разгуливая в футболке в месяц Осенних Молний. Тебе стоит одеться. Арно вскинул голову: внезапный переход сбил его с толку. — То есть, закончили? — уточнил он, натягивая свитер. — А тебе понравилось меня оскорблять? Для этого не обязательно махать рапирами. Я внимательно слушаю. В целом эпитеты не слишком оригинальные, но эгоистичная крыса произвела впечатление, признаю. Арно поковырял разбитый асфальт носком кроссовка. И чего прицепился, правда? Придд скучный, замкнутый, не особо позитивный чувак — ну и что? Все люди разные, даже Эмиль отличается от Лионеля. — Извини, — повторил Арно, отводя взгляд. — Ты хотел рассказать что-то о пьесе? — Только если тебе интересно послушать. Это не имеет прямого отношения к постановке эра Рокэ. Разумеется, Арно принялся горячо доказывать, что ему позарез надо узнать подробности. Хотелось загладить вину, и вообще. Он дошел до того, что пригласил Придда на шадди. Не в скучную лаикскую шаддерию, а в одну из кондитерских за воротами. В кондитерской было людно и шумно. По стенам переливались праздничные гирлянды — до Излома оставалось всего-ничего. Пахло булочками с корицей. — Рассказывай, — предложил Арно, когда они уселись за столик, и пододвинул к себе блюдце с пончиком. — Приходилось ли тебе слышать, что пьеса «Юстиниан и Розамунда» основана на реальных событиях? Арно отрицательно покачал головой. Может, в школе говорили, да кто ж слушал? — Если быть точным, эта история произошла в начале Круга Ветра, и в ней гораздо меньше трагического, чем все думают. — Серьёзно? — Арно послушно сделал большие глаза. — Вполне. Мне это известно из достоверного источника, поскольку мой отец — прямой потомок Юстиниана. Собственно, это имя передается в нашей семье из поколения в поколение. — Погоди… Джастин? Придд кивнул. — У Дома Волн длинная память. Не всем носителям этого имени повезло прожить долго, но Юстиниан, которого сейчас играет Ричард Окделл, скончался в достаточно преклонном возрасте, в собственной постели. Я бы добавил, «окруженный рыдающими детьми и внуками», но в нашей семье не принято проявлять эмоции. — Я думал, ты самый холодный айсберг в этом океане. — Отнюдь, — Придду шутка вовсе не показалась смешной. — Браку Юстиниана и Розамунды препятствовало многое, не буду утомлять тебя подробностями. Но своей цели они добились. Как мог бы выразиться Лахуза, весы, на которых взвешивается жизнь и смерть, качнулись в нужную сторону. Арно прикинул, что бы это значило. — Родители вовремя спохватились? К родителям в этой истории вопросов больше всего. — Ты смотришь со стороны. Находясь внутри событий, бывает сложно отличить черное от белого. Как ни цинично звучит, иногда только смерть расставляет всё по местам. — Ага, только уже поздно. Придд обозначил на лице улыбку, и Арно радостно заухмылялся в ответ. Хоть в чем-то они друг друга поняли! — В реальности Юстиниану и Розамунде повезло больше. Хотя их брак не был особенно счастливым, возможно, именно поэтому герцогиня Придд заказала урготскому поэту написать трагедию о двух влюбленных. Пончик попал не в то горло, заставив Арно мучительно закашляться. — Вот сейчас я правда охренел, — прохрипел он, когда наконец смог говорить. — Но почему?! — К сожалению, никто из них не оставил воспоминаний. Чувства, даже самые яркие, имеют свойство притупляться со временем. — Подумаешь! Может, Розамунде просто захотелось эти самые воспоминания освежить. Или создать. Прикинь, семьдесят лет, правнуки по дому бегают — а вспомнить нечего. А может, есть чего, но рассказывать про любовь у Приддов не принято, сам говоришь. А так вроде бы и не про неё, и вообще конец плохой. Его возмущение вызвало у Придда очередную улыбку. Арно начинал привыкать. — Твоя версия тоже имеет право на существование. — Вот! — Арно прямо возгордился. — А что с Леоном и Водемоном? Тоже наврали? — Дуэль имела место. Леон был тяжело ранен, и Водемон лично выхаживал его. Побуждения его были далеки от сентиментальных: дуэли в те времена еще не запретили, но убийство соперника уже каралось. Со временем они подружились. Продолжение напрашивалось само собой: — И стали любовниками? Hasse es zu lieben, как в описании дриксенской порнухи. Жаль, такую пьесу никто не заказал. Впервые в жизни Арно видел смущенного Придда. У него даже румянец на щеках обозначился. — Подробности мне неизвестны. Арно подавил желание похлопать его по плечу. — Беда с этими семейными хрониками, самое горячее остается за кадром. У тебя поэтому не получается сыграть Водемона? Лишняя информация мешает? — Скорее, воспитание. Эр Рокэ требует вынести на публику эмоции, которые меня всю жизнь учили скрывать. Повисла пауза, и Арно с удивлением обнаружил, что вокруг по-прежнему играет музыка и шумит толпа. — Не прибедняйся, — заявил он, — до ангела тебе далеко. Скажешь, ты на меня сегодня не обиделся? Врезал так, как будто очень даже. — Мне следует извиниться. — Ерунда, я уже забыл. Заметь, ты психанул, как здоровый человек. Умеешь? Практикуй! Можно даже на мне. Если бы Придд столько улыбался всегда, у него от друзей отбоя не было бы. И от девушек тоже. — Только не с оружием в руках. Несчастные случаи в сценическом фехтовании не так уж редки, даже тупой рапирой можно убить, если с силой ударить в горло или в глаз. Арно усмехнулся. — Ладно, с этого дня ругаемся строго по тексту. Ты же будешь учить меня дальше? — Если хочешь. На этот раз Арно ответил безусловным и даже радостным согласием. *** Про Дика впору было писать отдельную трагедию. Арно так и слышал этот монолог: «Эр Рокэ плох или хорош? Вот в чем вопрос. Достойно ль…» Какой-нибудь Окделл трехсотлетней давности, может, и положился бы на мнение одного-единственного Штанцлера, но в современном мире к услугам Дика была вся Сеть. Поскольку Рокэ умудрялся отметиться буквально везде, сплетен о нем хватило бы на собрание сочинений. Та же Селина в каждом чате трубила, что Рокэ по уши в нее втрескался, и свадьба состоится не сегодня, так завтра. Правды в этом не было и на суан. Судя по соцсетям, от Рокэ Алвы регулярно беременели, ради него резали вены, его конкурентов вышвыривали из Лаик… Доказательств не имелось, но ведь закатной твари положено не оставлять следов. Курсовой чат переименовали в Алва-групп, всё равно ничего другого там не обсуждалось. Все дружно строили версии и упражнялись в остроумии, за день набегало под тысячу сообщений, Арно даже не пытался их читать. — У него бы спросил, — советовал он Дику, когда тот при встрече пытался поделиться очередной сплетней. Дик сердито сверкал глазами. — Я спрашивал! Эр Рокэ ни разу не ответил по-человечески, только стебется надо мной. Говорит, что я заслужил титул президента его фан-клуба. Тут стебаться начинал уже Арно, и Дик уходил, в очередной раз обидевшись на весь белый свет. — Это есть настоящий любовь! — провозглашал Йоганн. — Не уметь заткнуться про него никогда — Echte Liebe, как говорить моя бабушка. Над Диком посмеивались за глаза. В лицо ему высказаться рискнул только Колиньяр, потом гулял с распухшим носом. В отличие от Придда, Дик своей злости не стеснялся. Взял и врезал, даже не предложив «выйти и поговорить», и тот факт, что он был один, а дружков у Колиньяра аж шестеро, совершенно его не смутил. Дика вызвали на ковер к Лионелю, но баллов не сняли. Оказалось — за него вступился лично Алва, добавив лишнюю гирьку в чашу «эр Рокэ хороший». Рокэ потащил Дика на турнир по фехтованию, потом на соревнования по стрельбе, и даже позвал на свою знаменитую вечеринку, но ничего интересного там не случилось, разве что пили не касеру, а настоящую «Черную кровь». Лаик будоражили слухи, в которые Арно некогда было вникать. Ему теперь вообще было некогда. Как совместить старых друзей и Придда, и когда, во имя Абвениев, при всем этом еще и учиться?! Арно сам не заметил, как снова увлекся фехтованием. Он даже пить перестал: на похмелье Придд не делал скидку из принципа. Сценическое фехтование здорово отличалось от спортивного, но Придд разбирался и в том, и в другом. Они даже посмотрели вместе пару турниров по телевизору в холле кампуса — смотреть там было особенно не на что, но комментарии специалиста собрали вокруг небольшую толпу. Других тусовок Придд не признавал, ни на одну вечеринку Арно его так и не вытащил. Он и сам возвращался теперь не позже одиннадцати. Придд к этому времени обычно лежал в постели. У них катастрофически не совпадали биоритмы: когда один засыпал, второй только садился за учебники. Утром — наоборот, Придд вскакивал по первому звонку будильника, Арно свой переставлял раз двадцать, и всё равно просыпал. Прибегал на занятия очумевший, но перестал прогуливать. Больно хотелось доказать Придду, что ни тусовки, ни фехтование, ни репетиции совершенно не мешают ему учиться. Хотя на самом деле мешали. И не ему одному. Планировалось поставить спектакль к Зимнему Излому, но Рокэ заявил, что труппа категорически не готова, и премьеру сдвинули на Весенний. После чего репетиции отменили вовсе: в преддверии сессии даже самые отъявленные раздолбаи взялись за ум. *** Сказать, что Арно обалдел, когда узнал, что сосед идет на Изломный бал, значит ничего не сказать. А когда обнаружилось, что идет не просто так, а планирует «сопровождать одну особу», у него и вовсе челюсть отвалилась. — Кого, во имя Абвениев?! — Что тебя так удивило? — Придд внимательно посмотрел на него поверх ноутбука. — Просто ты и… люди? — Себя ты, надо думать, к человечеству не причисляешь? Арно смутился. — Мало ли… А кто она? На что Придд загадочно улыбнулся и пообещал: — Увидишь. Раньше традиционные лаикские балы проходили в бывшей монастырской трапезной, но сто лет назад ректор волевым решением принес аутентичность в жертву удобству. Был возведен новый административный корпус с холлом, в котором помещалось две тысячи человек. Каждый год его украшали по-разному. В этом году главной темой было звездное небо: Ласточка, Медведь, Вепрь и Охотничий рог мерцали в вышине. Потолок казался бездонным. Колонны снизу подсветили алым, как горящие в ночи костры. Света хватало только на то, чтобы не врезаться в соседей. Арно поднялся на цыпочки, чтобы посмотреть поверх голов, но Придда не разглядел. Зато Норберта и Йоганна было видно за хорну — бирюзовые бергерские мундиры буквально светились в темноте. — Кого потерял? — Берто подкрался незаметно, черно-синий костюм превращал его в тень на фоне толпы. — Да так… Кто поведет первый танец, не слышал? Сверкнули в полутьме белые зубы. — Угадай с одного раза. И бесценная Катари, потому что куда же без нее? А кого осчастливил твой братец? — Урфрида… не помню, как её. Они с Ли вроде встречаются. Бал всегда открывался традиционными танцами, самому древнему из которых было лет восемьсот. Потом переходили к мелодиям посовременнее, и заканчивалось всё обычной дискотекой. Исторические танцы ставили заранее, Ли пытался затащить брата и туда, но тут уже Арно встал насмерть. Пары выступили из темноты под софиты. Рокэ в своем синем с серебром колете казался частью звездного неба, Катари белела, как луна. Вторая пара оделась в алое и бордовое: Лионель с Урфридой специально подобрали костюмы и теперь смотрелись семейной парой. За ними выступал сын Рудольфа Ноймаринена с незнакомой фигуристой девицей, оба в черном и серебряном, потом Дик и Селина в красном. А за ними… Арно сначала разглядел старинный лиловый камзол, потом догадался посмотреть на лицо и в очередной раз обалдел. Какими волнами Придда занесло к танцорам?! Рядом с ним маячило что-то мелкое и рыжее, за селиниными габаритами было не рассмотреть. Вступил оркестр, пары обменялись вежливыми поклонами, а Арно все не мог прийти в себя. Чтобы Придд добровольно, безо всяких баллов, согласился вылезти под софиты, да еще и танцевать?! Его приворотным зельем напоили? Подлили в шадди гипнодорма? Дик то и дело сбивался с такта. Он очень старался не отвлекаться, но первая пара притягивала его взгляд. Ревновал Катари? Рокэ? Обоих? Селина шипела на него, как кошка. Когда стихли мандолины и дудки, свет переключился на помост в дальней части зала. Ректор оттянул тесноватый для трех подбородков воротник. — Дорогие студенты и преподаватели Лаик… В отличие от жены, Фердинанд Оллар терпеть не мог привлекать внимание публики. Низенький, рыхлый, вечно потеющий, он запинался даже читая по бумажке. Фердинанда в Лаик скорее любили — ректорский суд почти всегда выносил приговор в пользу обвиняемого — но относились довольно снисходительно. Звали его обычно «наш толстый». Толстого сменил Сильвестр, зам ректора по воспитательной работе, а того — Рудольф Ноймаринен. Публика заскучала — холл заполнился шарканьем ног, голоса гудели всё громче. Со своего места Арно видел, как Придд склонился над своей рыжей и что-то говорит ей на ухо. В груди неприятно похолодело. Что рыжая нашла в Придде, догадаться было нетрудно (сам хорош!), а вот каких кошек понадобилось ему? Строил из себя чуть ли не монаха, и на тебе! Почему-то Арно стало ужасно обидно. Когда оркестр снова заиграл и пары пришли в движение, он толкнул Берто в бок. — Нудятина, мы это уже видели. Пошли, накатим для бодрости? Алкоголь на балу запрещался под страхом исключения, но кого останавливают такие запреты? — Ага, достал здоровый образ жизни! Давай за мной. Толпа сомкнулась за их спинами. Разливали, как всегда, на галерее, опоясывающей зал по периметру. Один из четырех углов был завален старой мебелью, за ней устроили бар. — Эй, тебе не хватит? — забеспокоился Берто, глядя как он наполняет третий… нет, уже четвертый стакан касеры подряд. — Окосеешь и пропустишь всю движуху. — Тебе жалко что ли? — лениво прикрикнул бармен-старшекурсник. Арно расплылся в благодарной улыбке, хотя знал, что у бармена в этом деле личный интерес. Нагромождение мебели подозрительно качалось, ножки стульев шевелились, как щупальца. Зато настроение стремительно улучшалось. — Квальдэто цэра, да скупят твой шмурдяк! А ты, придурок, топай отсюда. Берто взял его за плечо и невежливо пихнул в сторону лестницы. Если бы руки и ноги слушались чуть лучше, Арно бы сопротивлялся. Клячу твою, ну куда это годится — столько времени уговаривал выпить, а теперь не дает? На лестнице они запутались в ногах и едва не покатились кубарем. Повезло, что на пути оказалась какая-то парочка. Берто врезался в мраморные перила, зато Арно влетел аккурат в стоящего на лестничной площадке Придда. Рыжая испуганно вскрикнула. Терять было уже нечего. Арно закинул руки Придду на шею, сминая воротник и томно простонал: — Потанцуйте со мной, граф. Вы так красиво… ик… танцуете! Алкогольные пары наконец дошли до мозга: Арно чувствовал себя пьяным в хлам. Его вежливо придержали за талию и одновременно попытались отстранить. В ответ Арно прижался еще теснее. — Ну пожа-алуйста! С ней ты танцевал, а со мной жалко? Жалко тебе, да? Он пьяно всхлипнул и тут же вспомнил, что так обычно вела себя пьяная Селина. Нашел, кому подражать! Вмешалась рыжая: — Названный Валентином проиграл спор. Только поэтому он согласился сопровождать меня. Арно внезапно оскорбился: — Названный Валентином никогда не проигрывает! — Мои знания о гоганских ритуалах, — Придд попытался было поставить Арно прямо, но не преуспел, — несовершенны. На что мне и было справедливо указано. Я вынужден был удовлетворить желание эрэа Мэллит и составить ей пару на балу. Рыжая гоганни улыбнулась, скромно потупив глазки. — Арно, отвяжись от человека, — вмешался Берто. — Найдешь, с кем потанцевать, вон сколько девчонок. Он широким жестом указал на волнующееся под ними людское море. Играл какой-то ретро-медляк. — Сам туда иди. Арно опустил голову на плечо Придда и поерзал, устраиваясь поудобнее. От плеча пахло нафталином, как в театральной гримерке, шитье царапало щеку. — Я согласен, — сообщил вдруг Придд. — При условии, что потом ты вернешься в общежитие и ляжешь спать. Берто скептически хмыкнул. — Уверен? Могу позвать близнецов, тогда мы его точно оторвём. Придд покачал головой, прядь его волос коснулась щеки Арно. — Не стоит, — но не успел Арно обрадоваться, как он добавил: — Мой костюм не выдержит такого надругательства. Желаю хорошо повеселиться. Насмешливое фырканье раздалось как будто издалека. Придд церемонно попрощался с рыжей и поинтересовался, в состоянии ли Арно спуститься по ступенькам. Арно ответил утвердительно и обещание, как ни странно, сдержал. Это не особенно походило на танец. Они просто покачивались в обнимку, от мерного колыхания тянуло в сон. Арно сосредоточился на странном чувстве, которое по некотором размышлении определил как гордость. В фильмах ревность заставляла героя убегать без шапки в ночь холодную, в книгах — пафосно страдать. А он запросто взял и решил проблему. И плевать, кто что подумает… Впоследствии, как ни старался, он не мог вспомнить, чем закончился тот вечер. Получив желаемое, мозг отключился и больше признаков жизни не подавал. Очнулся Арно уже в своей постели. Это означало, что каким-то образом он все-таки сумел дойти до общаги и даже раздеться. Горел ночник, но соседняя кровать была застелена. Молнией ударила мысль: он пропустил Изломный бал! Самое интересное всегда начиналось после того, как начальство расходилось спать. И танец хексбергских ведьм, и рыцарский турнир (вместо коня выступал другой студент, а вместо меча — стул), и выборы королевы бала, чтобы искупать ее в «Девичьей слезе», и прочая, и прочая. Наверняка в этом году придумали что-нибудь новенькое! Но стоило попытаться встать, как к горлу подкатила тошнота. От греха подальше Арно зарылся лицом в подушку и закрыл глаза. Зато на фотках и видео, которые завтра скинут во все чаты, не будет его пьяной рожи: слабое, но утешение. С этой мыслью он заснул. …на следующее утро Арно было стыдно. Спроси кто-нибудь, какие кошки его покусали, Арно не нашел бы, что ответить. Додумался тоже: ревновать. С какого такого перепугу? Придд ему никто, их даже друзьями можно было назвать с большой натяжкой. Так нет, еще и обниматься полез, кретин… Но когда он рискнул высунуть нос из-под одеяла, Придд не стал читать ему мораль, а только пожелал доброго утра и снова уткнулся в конспекты. Холодеющими пальцами Арно разблокировал телефон, но и там никому не оказалось до него дела. Берто вместе со остальными обсуждал ночные сенсации: Рокэ целовался с Катари (или с другой блондинкой, на фотке, которую Колиньяр предъявил в доказательство, лица было не разглядеть), Сильвестр допился до инфаркта, Урфрида и Мэллит подрались за Лионеля, Альдо Ракан в гальтарской тунике светил голой жопой, Робер Эпине признан лучшим конем турнира… Как Арно вешался на Придда, никто даже не заметил. Студентам Лаик и без того было, о чем поговорить. Кроме того, им предстояло готовиться к сессии.