Общага-на-Черной-крови

Вот так вернешься в комнату — а она утонула. У порога стоял слой воды высотой чуть выше подошвы. Арно на цыпочках, чтобы не промочить кроссовки, пересек лужу. В комнату было страшно заглядывать: некстати вспомнилось, что свои вещи с пола он так и не убрал. Но катастрофы не случилось. Куча теперь высилась на кровати, пол был практически сухой, а Придд — босиком, с засученными рукавами — как раз отжимал тряпку над ведром. — Приветствую тебя, о Повелитель Волн! Сняв кроссовки, он ловко перескочил прямо на кровать. — Что случилось? Кто-то пытался утопиться в унитазе? — В душевой прорвало трубу. Сантехник уже приходил, осталось только убрать последствия. Придд выпрямился и локтем вытер лоб. Вид у него был до ужаса милый и домашний, и Арно спешно уставился в телефон, чтобы не пялиться совсем уж откровенно. Квакнуло уведомление. Арно едва успел открыть мессенджер, когда ему на голову приземлилась мокрая тряпка. — Ты охренел?! Арно вскочил, обеими руками сдергивая с себя холодную мерзость, телефон улетел куда-то под кровать. Тем временем Придд с невозмутимым видом скрестил руки на груди, косплея статую Франциска Великого. — Я вымыл две трети помещения. Твоя очередь. Тряпка полетела в обратном направлении. Придд успел увернуться, но следующим в него прилетел Арно. Сцепившись, они закружили по комнате, пытаясь свалить друг друга с ног. Хватка у Придда была железная, к тому же Арно боролся с рвущимся наружу смехом. Неудивительно, что именно он в итоге споткнулся о ножку кровати и полетел на пол спиной назад. Придду удалось смягчить падение, а удержаться на ногах самому — уже нет. Подобную сцену Арно видел в каком-то сериале. Проникновенный взгляд глаза в глаза, губы сами тянутся друг к другу… Реальность оказалась прозаичнее. Придд, несмотря на худобу, оказался тяжелый, как слон, и, судя по выражению лица, собирался Арно придушить. Не можешь победить — удиви, советовал Лионель. — Ладно, — Арно раскинул руки, сдаваясь на милость победителя, — можешь меня поцеловать. У Придда сделалось сложное лицо. На какой-то миг Арно показалось, что его и впрямь поцелуют сейчас, но нет. Придд отодвинулся так осторожно, будто под ним лежала тикающая бомба, потом поднялся на ноги и отошел. Только уперевшись взглядом в его спину, Арно сообразил, что момент безвозвратно упущен. — Валентин, — до сих пор он ни разу не обращался к соседу по имени. — Валь, я не шучу. Ты мне нравишься. — Это новый флэшмоб? В комнате стоит скрытая камера? — Создатель, нет! Что я, по-твоему, совсем идиот? Валентин по-прежнему стоял к нему спиной, но теперь в голосе послышалась улыбка: — Обычно ты поминаешь клячу. — Угу. Арно сел и обхватил руками колени. Что говорить дальше, он не имел ни малейшего понятия. Валентин взял с тумбочки телефон — идеальный предлог прервать неловкий разговор. Но потом все же признался: — Тебе удалось меня удивить. До сих пор ты не распространялся, что предпочитаешь гайифскую любовь. — Выражение-то какое… Нормальные люди так не говорят уже лет сто. Я би. А кому мне было распространяться, Берто? На Марикьяре еще недавно за такое голову отрезали. Катершванцы тем более не поймут. — Почему ты решил, что пойму я? Вопрос был риторический, но Арно задумался всерьёз. Как-то он сразу решил, что Валентин такой ерундой не страдает и, чуть что, удирал от греха подальше. А потом взял и признался ни с того, ни с сего — почему?.. Он понял, что завис, только когда услышал: — Извини, если прозвучало грубо. — Да нет, просто думается тяжело с непривычки. Не знаю. С девушками я тебя ни разу не видел, если не считать этой Мэллит. А она странная. — Строго говоря, ты не видел меня и с юношами. А вот тебя выдает взгляд. От нашего режиссера ты глаз отвести не можешь, это очень заметно. — Рокэ? Чушь кошачья. На него вообще приятно посмотреть, скажешь нет? В моем случае удовольствие чисто эстетическое, он никогда меня не интересовал. Ты — другое дело. Правда, я был уверен, что тебе такие развлечения нафиг не сдались Была — не была, пора поговорить откровенно. Ответ превзошел все ожидания: — Почему же, мне было бы интересно попробовать, — Валентин наконец сподобился повернуться к собеседнику лицом, и стало заметно, что он улыбается. — Но не раньше, чем кое-кто домоет пол. — Клячу твою! — простонал Арно. *** Определенно, их ждала самая неловкая интимная сцена в истории. Ладно бы всё вышло само собой: уснули в одной постели, или пошатнуло навстречу, или — с кем не случается — оба были пьяные, как жопа. Нет, заранее планировать свидание ему тоже доводилось, но уж точно не с соседом по комнате. Цветов не купишь, в ресторан не позовешь. Даже не выпьешь для храбрости — Валентин трезвенник, обязательно выскажет свое недовольство. Пока Арно честно возился с уборкой, этот гад взял и смылся. Предэкзаменационное занятие у Ноймаринена, кто бы мог подумать? Обещал к вечеру вернуться, но до вечера надо было еще дожить. Арно места себе не находил. В мессенджер одно за другим сыпались приглашения на тусовки, но до тусовок ли ему сейчас? Внятную отмазку сочинить не удалось, близнецы и Берто дружно высказали свое удивление. Арно выкопал в рюкзаке презерватив, положил на тумбочку. Подвинул. Потом убрал вовсе — раскатал губу, понимаешь! Для первого раза это, наверное, перебор. Или нет? Мелькнула мысль написать Рокэ и тут же пропала. Во-первых, вряд ли он посоветует что-то принципиально новое, а во-вторых, ну его к кошкам. Валентин еще увидит, подумает что-нибудь не то. Пока что речь шла об одноразовом сексе, но Арно поймал себя на том, что мысленно настраивается на долгие отношения. Навязчиво вспоминалась Селина: ты ей дверь придержишь, а она уже всем рассказывает, как назовет ваших общих детей. Валентин не иначе как решил ему отомстить и пропадал где-то до позднего вечера. Когда повернулась дверная ручка, Арно ухватил с тумбочки учебник и сделал вид, что читает. — Полагаешь, вверх ногами статистика запоминается лучше? Напряжение тут же исчезло, Арно от души рассмеялся. — А вдруг? Ну, как там Ноймаринен? — Эр Рудольф задержался на два часа, но обещал записать их в счет будущих встреч. Ты готов? Я пойду в душ. Вот зачем он это сказал? Бурная фантазия тут же нарисовала соответствующую картину. Арно уткнулся носом в подушку и принялся считать от тысячи до одного в обратном порядке. Помогало слабо. Он в жизни так не нервничал, даже перед самым первым свиданием в четырнадцать лет. Прошло от силы минут десять, но они показались вечностью. Валентин вышел из душа в своей обычной шелковой пижаме; влажные волосы были зачесаны назад, отчего лицо его казалось непривычно открытым. — Одежда в таких случаях не нужна, — сообщил ему Арно. — Когда как. Он, демонстративно не торопясь, расстегнул одну пуговицу (обнажился кусочек светлой кожи), потом взялся за вторую… на третьей Арно не выдержал: — Зар-раза! Хватит издеваться, иди уже сюда. От Валентина пахло мятной зубной пастой. Стащив с него злосчастную пижаму, Арно слегка растерялся от богатства возможностей. Атласная кожа так и манила коснуться ее губами, попробовать на вкус. Валентин позволял ласкать себя, задерживая дыхание, когда губы Арно касались особенно чувствительного места. Под одеялом быстро стало жарко, стук крови отдавался в ушах. Уместить два члена в одной руке получилось не сразу, но потом Арно приноровился. Всё случилось слишком быстро — соприкосновение с чужой плотью возбудило его настолько, что хватило нескольких движений. У Валентина это заняло больше времени, но в конце концов и он рвано выдохнул, выгибаясь навстречу. Одеяло стало еще мокрее, чем было, но стоило ли переживать о таких мелочах? Арно откинулся на свою половину подушки и счастливо вздохнул. Класс! Несколько минут они валялись рядом в уютной тишине. Валентин пошевелился первым. — Ты далеко? — Приведу себя в порядок, если не возражаешь. Арно возражал, еще как, но решил, что качать права рановато. Дождавшись, пока Валентин вернется в комнату, он тоже прогулялся до ванной. И по возвращении даже не слишком удивился, обнаружив Валентина сидящим в пижаме на его собственной кровати. Арно молча натянул трусы и повернулся к соседу спиной. Так бы он наверняка поленился менять пододеяльник, но нашел отличный повод занять руки. Молчание давило чугунной плитой, и в конце концов Арно не выдержал. — И что, тебе понравилось? — поинтересовался он как можно небрежнее. — Ты собираешь отзывы? — Ага, статистику в чате публикую. Твоя оценка от одной до десяти звезд? — Двенадцать. Ты злишься на меня? Арно все-таки заставил себя посмотреть на Валентина. — А что, есть повод? — Очевидно. Вид у него был самый безмятежный. Арно отвернулся и с такой силой хлопнул одеялом, что отдача едва не вырвала его из рук. Мог бы догадаться: ночь бурной страсти и Валентин Придд не монтировались по определению. Дружеская взаимопомощь — максимум, чего стоило ожидать. — Арно? — Мм? — Я не совсем уверен, как нужно вести себя в таких случаях. В сети много написано про сам процесс, но нет ни одной статьи о посткоитальном этикете. Сначала показалось, что он ослышался. — О чем? Клячу твою, ну и выражение! — Арно свалился на кровать и от души расхохотался. — Сам придумал или вычитал? Этикет пост… Абвении, так можно на трезвость проверять! Он представил Свина, требующего у краснеющих первокурсников выговорить эти слова, и заржал еще громче. — Вижу, настроение у тебя исправилось, — заметил Валентин. — То есть, ты специально? — решительно, обижаться на эту заразу Арно просто не мог. — Не совсем, но рад, что способ сработал. Как ты смотришь на то, чтобы провести эту ночь в одной постели? Если станет неудобно, ты всегда можешь вернуться к себе. Арно ухмыльнулся во весь рот. — Если ты надеялся, что я откажусь — то очень даже зря! *** От сессии до сессии живут студенты весело. Теперь Арно отчаянно жалел, что таскался по дурацким вечеринкам — столько времени потратил впустую! Занимался бы, как человек, не пришлось сутки напролет сидеть над книгами. Или это было неизбежно? Валентин семинары не прогуливал, а все равно готовился как проклятый. Большую часть дня они проводили в библиотеке среди таких же красноглазых зомби. Попытки заниматься в комнате заканчивались обычно так: — Молодой человек, можно вас на пять минут? Валентин поднимал глаза от конспекта. — Ты всерьез рассчитываешь уложиться? — А то! Когда Арно в следующий раз собирался взглянуть на часы, неизменно оказывалось, что прошло минут сорок. А то и три часа. Не сразу, но ему удалось научить Валентина расслабляться в постели, и теперь у них был бесконечный простор для экспериментов. Опомнились они только тогда, когда Валентин почти завалил первый экзамен. Ноймаринен славился суровостью, но тут его сложно было винить. Даже самый умный студент не может отвечать внятно, когда от недосыпа едва держится на стуле. Повезло — эр Рудольф хорошо помнил Валентина по семинарам и зверствовать не стал — но стало очевидно, что пора, как выразился Арно, возвращать кровь в верхний мозг. Не касаться друг друга не получалось: мимоходом взъерошить волосы, погладить по запястью, поцеловать в висок. Валентин при необходимости умело изображал равнодушие, а вот Арно буквально с ума сходил, когда они торчали в библиотеке и приходилось держать руки при себе. Лионель был приятно удивлен серьезным отношением брата к учебе и присылал мотивационные мемы собственного сочинения. Берто писал что-то типа «ботанство заразно!» и «мы его теряем!», хотя сам сидел в книгах по уши. Норберт и Йоганн пропали с радаров, им приходилось заниматься в два раза больше из-за трудностей с языком. Даже Дик забил на свои экзистенциальные проблемы и вгрызся в гранит науки. В общаге воцарилась лихорадочная тишина, прерываемая только накануне очередного экзамена. Как-то в дверь постучался измученный третьекурсник: искал девственника, чтоб тот посидел на зачетке. У Арно не осталось сил даже злорадно посмеяться, и он просто покрутил пальцем у виска. Лаик заметало снегом. Кусты и деревья спрятались под белыми шапками. На месте газонов воцарилась снежная целина, а дорожки между ними превратились в узкие тропинки. Статуя Франциска Великого обзавелась белой папахой в бье высотой. В общаге то и дело вырубало свет — сеть перегружали бесчисленные обогреватели — и приходилось учиться как в прошлом Круге, при свечах. От слабого света вскоре уставали глаза, и Арно пользовался этим предлогом, чтобы утащить Валентина согреваться древним способом — до тех пор пока Свин в очередной раз не менял сгоревшие пробки. Кто-то отмечал сданные экзамены мини-пьянкой на одну-две комнаты, но надолго буянов не хватало. Слишком хотелось уже выспаться и забыть всё выученное, как страшный сон. Сдав последний экзамен, Арно на негнущихся ногах спустился во двор и упал спиной в сугроб. Сугроб оказался глубоким, по обеим сторонам лица нависли зернистые стенки. Но если смотреть прямо вверх, открывался вид на бездонное голубое небо. Не такое яркое, как на юге, но с непривычки оно казалось ослепительным. Рядом свалилось еще одно тело, и туннель осыпался на лицо Арно ледяной крупой. Он тут же сел, отфыркиваясь. Норберт лежал с закрытыми глазами, скрестив ладони на груди, как надгробие древнего варитского воителя. — Сдал? — спросил Арно, подавив зевок. В ответ послышалось невнятное мычание. До общаги Арно добрел на автопилоте, предвкушая, как сейчас завалится спать. В идеале — в обнимку с Валентином. Не тут-то было: Валентин ждал его у двери полностью одетый, включая пальто и неизменный шарф. Коротко поинтересовавшись результатами экзамена, он предложил Арно отправиться с ним. — Если праздновать, то я не в состоянии. — Нет. Но я не настаиваю. С полминуты Арно смотрел на него бессмысленно хлопая глазами. В голове не было ни единой мысли. Валентин молча ждал, по-видимому, не собираясь ничего объяснять, и в конце концов Арно просто кивнул. Надо — так надо. Странно было видеть жизнь за пределами Лаик. Мир и не думал останавливаться: дороги были расчищены, магазины работали, такси подъехало почти сразу же. Арно дремал с открытыми глазами, бездумно глядя на проносящиеся мимо столбы. Уснуть он не успел, скоро машина уже выруливала на площадь возле станции. В воздухе лениво кружились снежинки. Арно попытался вспомнить, какой сегодня день недели, и не смог. Очевидно, будний — в середине дня платформа была почти пуста. Прохаживался туда-сюда пузатый смотритель, на скамейке болтали, хихикая, девочки-подростки. Другие пассажиры, одинаково нахохлившись, смотрели в сторону туннеля, из которого должна была вот-вот показаться электричка. Здесь, в двух хорнах от Лаик, никому не было до них дела. Арно попытался было взять Валентина за руку, но тот вежливо отстранился. — Не стоит. — Да кому мы нужны, — возмутился Арно, пытаясь согреть дыханием замерзшие пальцы. Перчатки он посеял еще в прошлом году, а новыми так и не обзавелся. — Несколько месяцев назад моя семья привлекла внимание прессы, отголоски слышны до сих пор. Мне бы не хотелось в очередной раз оказаться на главной странице сайта светской хроники. Арно поежился. Валентина вполне можно было понять. Вот Рокэ коллекционировал сплетни о себе и стебался над ними при каждом удобном случае, но где он — и где простые смертные? Перестук колес нагонял сон. Будь в вагоне на пару градусов теплее, Арно бы точно вырубился, но стылый воздух проникал в легкие, вымораживая организм изнутри. Валентин всю дорогу листал ту самую светскую хронику — ни один сайт о Приддах не вспоминал. В Олларии было серо и грязно. Сугробы, которые Арно каждое утро наблюдал из окна общаги, здесь давно превратились в серую кашу. Под подошвами скрипели гранулы реагентов. Будь Арно чуть менее уставшим, он бы начал разговор первым, но сейчас молчать было приятнее. Он открыл рот только тогда, когда впереди показалась вывеска Центральной городской больницы. — Только не говори, что у тебя аппендицит. Валентин криво, но все же улыбнулся. — Хочу тебя кое с кем познакомить. Наверное, несколько месяцев назад в больничном дворе было не протолкнуться от папарацци. От Арно не ускользнуло, как Валентин настороженно сканирует взглядом пространство впереди себя на предмет журналистов и просто любопытных идиотов. Но в этот раз обошлось. Они оставили верхнюю одежду в гардеробе и получили белые халаты для входа в отделение реанимации. Изнутри палата напоминала рубку космического корабля: черные экраны, пульты, хром и белый пластик. Мерно пищал кардиомонитор — сердце Джастина Придда всё ещё билось. Они с Валентином были похожи, как могут быть похожи родные братья. Джастин казался заметно старше — кожа пожелтела, лицо осунулось, черты заострились, как у покойника. Но если присмотреться, становилось видно, как поднимается и опускается грудь под полосатым больничным одеялом. — Здравствуй, — негромко сказал Валентин. Арно затаил дыхание, но никакой реакции не последовало. Джастина совершенно не интересовало, что его брат успешно сдал очередную сессию, что на улице выпал снег, а их общая сестра Ирэна на третьем месяце беременности. — …ты упрекал меня в том, что даже в Лаик я не смог найти себе друзей. Знакомься, это Арно. Он… он мне больше, чем друг. Это было самое близкое к признанию в любви из всего, что Арно слышал до сих пор. Он наконец рискнул подать голос: — Привет, Джастин. Не скажу, что мне про тебя много рассказывали, твой брат тот еще конспиратор, но я все равно рад тебя видеть. У меня тоже есть двое старших братьев, так что Валентина я хорошо понимаю. Не думаешь вернуться в мир живых? Тут прикольно. Журналюги уже рассосались, никто не помешает тебе втихаря удрать домой. Возвращайся. Его бодрая речь не произвела на собеседника никакого впечатления. — Иногда я злюсь на него, — сказал Валентин, когда они вышли на больничное крыльцо. Снег продолжал падать, и крыльцо было укрыто тонким пушистым покрывалом. — Хотя понимаю, что он не виноват в случившемся. На самом деле, он всю жизнь пытался держаться подальше от семейного бизнеса, хотел пробиться самостоятельно. Ты знал, что он учился в Лаик? На одном курсе с Рокэ Алвой. Арно честно порылся в памяти, но никого похожего не вспомнил. — Разве? — На третьем году он решил сменить специальность и перевелся в Вальдзее. Отец был очень недоволен. Придды поступали в Лаик со дня его основания, с тех пор, когда колледж был школой оруженосцев. Они медленно брели к выходу через больничный парк, давя подошвами снежный пух. — А ты традицию не нарушил. — Я надеялся смягчить раздражение отца, хотя Джастин был категорически против. Мы с ним тогда поссорились. Арно хмыкнул. — Классическая мелодрама. Извини. К счастью, Валентин оценил сравнение: — В классической мы бы с ним не разговаривали целый год, и в следующий раз я увидел бы его в реанимации. На самом же деле он написал мне подробнейшую инструкцию о поведении в Лаик, чтобы я не повторил его ошибок. — Ух ты, расскажи! Интересно же, сколько из них насовершал я. Никаких тайн Ожерелья Арно не открылось. Просто Джастин оказался таким же занудой, как его младший братец, и расписал на несколько страниц то, что можно было выразить одной фразой: «держись подальше от идиотов». — Не буду утомлять тебя подробностями, но его советы мне очень пригодились. Например, на посвящении в студенты. Тут Арно не смог не согласиться. Ему Лионель ничего не рассказал из принципа, а получить настоящей розгой по заднице (традиция, клячу ее!) было зверски больно. Валентин о лаикских традициях вообще знал много. Будь Придды чуть менее серьезными, за хроникой их приключений в стенах бывшего монастыря выстроилась бы очередь из историков, издателей и просто любителей поржать. Увы, хронику они не вели, а истории передавались в виде семейных легенд. Они обсуждали эти легенды всю обратную дорогу. Арно забыл об усталости, он готов был слушать весь вечер и всю ночь (с перерывом на более приятное занятие), но на пороге общаги его отловили Катершванцы. — Вести себя нехорошо! — укорил его Йоганн. — Мы ждать! — Ты идем с нами, — поддержал Норберт. И хором: — Прощальная вечеринка! Арно кинул виноватый взгляд на Валентина. — Ты с нами не хочешь? — Да, соединяться! — подхватил Йоганн, но Валентин отрицательно покачал головой. Как всегда. Арно вернулся за полночь. Почти трезвый, но ноги все равно не держали. Едва хватило сил принять душ прежде чем завалиться в постель к Валентину и, закинув на него ногу, уснуть сном праведника. На следующее утро им предстояло расстаться на целых три недели.