ГЛАВА 08.
14 марта 2024 г., 20:08
Очередной первый день месяца, в котором Лу Вэю предстояло покорно ждать у ворот сельской тюрьмы, покуда ему не позволят пройти внутрь. В этот раз он постарался приготовить нечто особенное, чтобы хоть как-то подбодрить страдающего Цянь Ту, поэтому накануне отправился на охоту и сумел поймать кролика, из которого приготовил рагу. Охотиться в лесу неподалёку было строго запрещено, поскольку он принадлежал господину Да Куаню, но Лу Вэй решил рискнуть, потому что и сам давно не вкушал мяса и ему очень уж хотелось полакомиться крольчатиной. Стоя в очереди у ворот тюрьмы, он думал о том, что нужно было положить побольше риса, как внезапно его окликнули:
— Господин Лу Вэй, вы ли это?
Обернувшись на голос, Лу Вэй увидел госпожу Да Чуантай, что не так давно обменяла засахаренную хурму на несколько плетёных корзин. Завидев её, Лу Вэй удивился, поскольку не думал, что та задержится в их местности.
— Здравствуйте, госпожа, — коротко сказал Лу Вэй, поклонившись.
Девушка, которая явно вышла на прогулку, поскольку в солнечную погоду держала над головой большой красный зонт, тут же подлетела к нему.
— Здравствуйте, господин Лу Вэй. Я очень рада вас видеть, знаете ли, я не так уж и много людей знаю здесь, потому рада видеть каждого знакомого.
— Мне приятно, госпожа, что вы считаете меня своим знакомым, — коротко улыбнувшись, ответил ей Лу Вэй, — не так часто богатые особо обращают внимание на таких, как я.
— Что же вы тут делаете, господин? Неужто попали в беду? — шёпотом спросила девушка и тут же вздрогнула, услышав за воротами тюрьмы вопли очередного побитого заключённого.
— Эм, как бы вам сказать, госпожа... Это не то чтобы беда, просто небольшое недоразумение, — почесав затылок, сказал ей Лу Вэй.
— Вы должны мне обо всём рассказать. Я постараюсь вам помочь!
— Что вы, госпожа, не нужно, это не стоит вашего внимания.
— Я уж сама решу, что стоит моего внимания, а что ― нет. Ну же, пойдёмте со мной в чайную, и вы мне обо всём расскажете, — тоном, не терпящим возражения, сказала госпожа Да Чуантай и серьёзно посмотрела на Лу Вэя.
Тот поначалу смущённо гладел на госпожу Да Чуантай, после на прибежавшего ей вслед и обвешанного покупками её мужа, а затем оглянулся на длинную очередь у ворот сельской тюрьмы, в которой он был последним.
— Хорошо, госпожа, я вам расскажу, но только обещайте, что никто, кроме вас двоих, не будет знать об этом, а ещё, что вы не рассмеётесь.
— Мы не из таких ― мы не смеёмся, когда простолюдинам плохо, — тут же поспешил сказать господин Сяо Мэнь, но госпожа Да Чуантай зло на него посмотрела, толкнув локтём в бок.
— Какой же ты невежественный, Медвежонок, простолюдинам нельзя говорить, что они такими являются! Вдруг они обидятся?
— Я не обижаюсь, госпожа, всё хорошо, — выдавив из себя неловкую улыбку, сказал Лу Вэй, а потом уже ведомый госпожой Да Чуантай и её мужем он проследовал за ними в чайный дом, что находился рядом с главной площадью.
***
Скрепя сердце Лу Вэй рассказал госпоже Да Чуантай и её мужу о том, как его насильно женили на заключённом по имени Цянь Ту, и как ему день ото дня приходилось его кормить, поскольку таковыми были законы их страны. Лу Вэй и сам не знал, почему так поступил, ведь изначально он желал, чтобы как можно меньше людей знали об этом браке, но, видимо, добродушный нрав госпожи Да Чуантай и сочувствующий взгляд её мужа сделали своё дело и разговорили его. — Это несправедливо, — тяжело вздохнув, сказала госпожа Да Чуантай, когда Лу Вэй закончил свой рассказ. — Этого мужчину тоже немного жалко, но вас, кажется, наказали больше него, — добавил господин Сяо Мэнь. — И мне так поначалу казалось, — тяжело вздыхая, сказал Лу Вэй. — Но теперь я привык, и всякий раз, когда готовлю себе еду, я варю две порции риса, поскольку знаю, что по моей вине в тюрьме может голодать человек. Даже если он преступник и совершил плохое, мне его жалко. — Эх, доброй души вы человек, господин Лу Вэй, — сказала госпожа Да Чуантай и смахнула с уголка глаз выступившую слезинку. — И мы непременно должны вам помочь, не так ли, Медвежонок? Сяо Мэнь слегка неоднозначно посмотрел на свою супругу, не имея ни малейшего понятия, как можно помочь человеку в такой ситуации. — Дорогая, думаю, тут мы бессильны, — сказал он как можно мягче. — Ну уж нет! — громко стукнув кулаком об стол, воскликнула девушка. — Мы не должны сидеть сложа руки! Пусть у нас и нет никакого влияния в этих местах, но думаю, что дядя сможет ему помочь. Сможет помочь им обоим! — Госпожа, госпожа, прошу, не надо утруждать господина Да Куаня такими глупостями, — взволнованно сказал Лу Вэй, который намеренно не упомянул о том, у кого именно украл Цянь Ту. — Господин Лу Вэй, раз уж я так решила, то так тому и быть. Вы идите домой и ни о чём не беспокойтесь, а когда придёт подходящее время, я поговорю с дядей и мы подумаем, что можно с этим поделать, — воодушевлённо сказала девушка. — Фух, — облегчённо выдохнул Лу Вэй, поскольку такие слова звучали многообещающе и при этом ровным счётом не обещали ничего. Вероятно, Лу Вэй попросту изначально её не понял, приняв обычное сочувствие за настоящие намерения вмешаться в его жизнь и, кажется, только сейчас до него дошло, что госпожа Да Чуантай просто бросала слова на ветер. Конечно же она, как только выйдет из чайного дома, вмиг позабудет про то, что рассказал ей Лу Вэй, увлёкшись какой-нибудь очередной интересной сплетней, а когда в компании своего мужа доберётся до дома и вовсе позабудет о его существовании. — Спасибо, госпожа, вы очень великодушны! — сказал Лу Вэй и, поклонившись на прощание, покрепче схватил свою корзину и направился к сельской тюрьме, где его ожидал побитый и голодный так называемый муж. И Лу Вэй, может быть, и позабыл бы о разговоре с госпожой Да Чуантай и её мужем, да вот только через три дня получил письмо из дома господина Да Куаня с приглашением на чай.***
Лу Вэй не был из тех людей, которые гадали о том, что думают другие про них. Ему не было дела до мнения богачей, высокопоставленных чиновников и обычных людей, но всё равно, получив письмо от господина Да Куаня, он начал волноваться о том, как будет выглядеть, войдя в дом богатой семьи, пусть и только на чай. И долго пытался подобрать подходящую одежду, чтобы выглядеть более утончённо и изысканно, но ничего путного из этого не вышло. Образ изящного господина, что смотрел на Лу Вэя из зеркала, был ему незнаком, и он решил, что лучше быть самим собой, чем кем-то другим, потому явился в дом господина Да Куаня в своей повседневной одежде и ни капли об этом не пожалел. Дом был огромным, и Лу Вэю капельку было интересно, как внутри всё устроено, но, видимо, потому что он оделся так по-простому, господин Да Куань решил угостить его чаем в саду. — Я наслышан о вас, господин Лу Вэй, — сказал тот, величественно восседая на плетёном стуле так, как будто тот был королевским троном. — Надеюсь, вы слышали обо мне только хорошее, — ответил ему Лу Вэй, прихлёбывая горький чай, который, по словам госпожи Да Чуантай, был очень дорогим. Дорогим и противным, по мнению Лу Вэя, но он об этом умолчал, поскольку сидящая рядом госпожа неустанно его восхваляла. — Не могу сказать, что слышал о вас плохое, так же, как и не могу сказать, что слышал о вас хорошее. То, что мне довелось услышать про вас, было очень смешно и забавно, и, честно признаться, не думал, что в наше время такое возможно. Ваша ситуация настолько комична, что заслуживает стать театральной пьесой, которую с блеском отыграют знаменитые актёры, — с улыбкой сказал господин Да Куань, глядя из-под густых бровей на Лу Вэя. — Если когда-нибудь это случится, то позовите меня на их представление, я посмеюсь от души. Но, пока что мне не до смеха, — пристально глядя, в ответ сказал Лу Вэй и по взгляду господина Да Куаня понял, что тому понравилось, как Лу Вэй прямо выражал свои мысли. — Что ж, господин Лу Вэй, скажу вам честно: я не хотел предпринимать никаких действий в отношении вашей проблемы, но раз моя дорогая племянница умеет уговаривать, я, так уж и быть, займусь вашей проблемой в обмен на взаимную услугу. — Если то, что вы попросите, будет мне под силу, то непременно соглашусь, — с осторожностью сказал Лу Вэй, который не желал разбрасываться громкими словами, что он будет вовек благодарен господину Да Куаню, поскольку прекрасно знал, что тот был очень хитрым и из чего угодно пытался получить выгоду. — Вы больше никогда не будете охотиться в моих лесах, господин Лу Вэй, и не делайте такое удивлённое лицо. Если до этого всё вам сходило с рук, то лишь потому что я желал показать вам свою благосклонность и изредка позволял убивать моих зверей. Ну, раз уж свою благосклонность я показываю вам по-иному, и вы уж постарайтесь выказать свою благодарность. С силой сжав кулаки, Лу Вэй хотел было плюнуть прямо в лицо господину Да Куаню и сказать, что звери в лесу ему не принадлежат, а принадлежит лишь земля, на которой вырос лес, но он сдержался, лишь потому что обещание избавиться от вынужденного брака, было слишком уж манящим. — Хорошо, господин, больше охотиться на ваших зверей я не буду, — выдавив из себя кривую улыбку, сказал Лу Вэй. — Великолепно! — довольно улыбнувшись, воскликнул господин Да Куань. — Приятно договариваться с такими сообразительными людьми, как вы, господин. — Взаимно, — строгим голосом сказал Лу Вэй и, поблагодарив за чай, в сопровождении слуги покинул дом господина Да Куаня.***
На следующий день Лу Вэя в срочном порядке вызвал к себе глава деревни. Напоил его дорогим и противным чаем, а потом, выдавив из себя такую же противную улыбку, сказал: — Господин, что же такого плохого я вам сделал, что вы нажаловались на меня господину Да Куаню? — А что, вы сами не знаете? — с укором спросил Лу Вэй. — Всё, что я делаю, ― всё на благо деревни, включая и ваш брак с Цянь Ту. Будь моя воля, я бы никогда вас не выдавал за него замуж, но сами знаете, что вы остались в холостяках. А кроме него в деревне никого больше не было. — И шаман вам сказал, что для того, чтобы снять с деревни проклятие безбрачия, нужно непременно выдать замуж всех жителей деревни. Да-да, я всё это уже знаю и слышал не единожды. И вы позвали меня для того, чтобы повторить то, что я уже итак знаю? — скрестив руки на груди, с укором спросил Лу Вэй. — Нет, господин, я позвал вас, чтобы помочь вам выбраться из такой деликатной ситуации, — продолжая противно улыбаться, выдал глава деревни. — И как же вы это собираетесь сделать? Если вы опять скажете мне, что через пять лет, когда Цянь Ту выпустят, я получу развод, то вы напрасно тратите и моё, и своё время. Сказав это, Лу Вэй сделал вид, что намеревается покинуть кабинет главы деревни, куда тот его принял, но глава тут же его остановил, удержав за локоть. — Нет, господин Лу Вэй, что вы, у меня есть более действенные способы обеспечить вам развод. Чтобы вам помочь, я даже написал письмо столичному шаману и сегодня утром получил от него ответ. — Хорошо, давайте послушаем, что же написал вам этот шаман, — продолжая негодовать, сказал Лу Вэй, вернувшись обратно на своё место. — В вашем случае развод возможен, но только через полгода, — как можно мягче сказал глава деревни. — Полгода уже лучше, чем ждать пять лет, — заинтересованно приподняв одну бровь, ответил Лу Вэй. — Но есть два условия. Во-первых, за эти полгода хотя бы один раз должен пойти дождь, ведь как вы знаете, несмотря на то, что мы провели церемонию бракосочетания, и в нашей деревне не остался более не один человек, который не был бы связан узами брака, засуха всё же мучает наши края. — Так, может быть, не в проклятье была проблема. Может быть, там было что-то иное? — разумно предположил Лу Вэй. — Что вы, что вы, господин, словам шамана я всецело верю. А дождь непременно пойдёт, нужно просто немного подождать. — Как скажете, господин, —усмехнувшись, выдал Лу Вэй. — А как же насчёт второго условия. И, к слову, разве закон позволит мне развестись с заключённым, который до сих пор остаётся в тюрьме? — Позволит, господин, позволит. Вам это позволят, если обнаружится, что заключённый, с которым вы связаны узами брака, пребывая в тюрьме, совершил преступление. — Вы что же, хотите сказать, что для того, чтобы получить развод, мне нужно заставить Цянь Ту совершить преступление? Ну уж нет, господин, на такое я не пойду. На душу я грех брать не буду! — Тогда вам придётся ждать пять лет, пока он не выйдет из тюрьмы. Вам не стоит гневаться, господин Лу Вэй, преступление, что он совершит, может быть незначительным. И оно непременно произойдёт, я вас уверяю, ведь все преступники постоянно тянутся совершать плохое. Вам лишь нужно дождаться подходящего момента, а после подать жалобу на своего мужа. И жалобу эту нужно непременно послать в столицу провинции на рассмотрение у самого наместника. — Я-то надеялся, вы что-то путное мне скажете. Доброго вам дня, господин, и не зовите меня больше по пустякам. У меня, в отличие от вас, есть работа, — сказал Лу Вэй и, выйдя из-за стола, рассержено шагая, направился домой — Вот идиот, — глядя ему в спину, тихо сказал глава деревни.
