Пурпурный ветер, дующий с востока

       — Хнык, хнык, хнык!       Рано утром Лу Вэя разбудил непонятный звук. Спросонья ему показалось, что где-то недалеко скулит собака, но потом он понял, что это была вовсе не собака, а человек. Вытащив голову из-под тёплого одеяла, Лу Вэй увидел забившегося в самый дальний угол Цянь Ту, который скулил, словно израненный зверь. Замотавшись в одеяло, Лу Вэй встал и подошёл ближе, намереваясь его разбудить.        — Не буди. Пусть поспит, — сказал наблюдающий за ним Поросёночек.        — Нужно разбудить, ему ведь явно плохо, — растерянно пробубнил Лу Вэй.        — А кому тут хорошо? — спросил Золотая Подкова.        — Это не впервой, — объяснил Поросёночек, — Цянь Ту всегда так воет, когда ему снятся плохие сны.        — Он вам не мешает? — осторожно спросил Лу Вэй.        — У меня бессонница, — спокойно ответил ему Поросёночек, — потому и говорю: пусть спит, если может.        — Понятно, — растерянно протянул Лу Вэй и вернулся обратно в свой угол.       Заснуть он так и не сумел, поскольку под таким воем вряд ли бы кто смог уснуть, хотя тот же самый Золотая Подкова храпел и ни капли не тревожился о том, что сосед вопит, словно загнанный в ловушку зверь.        — Как будто воет, — тихо пробубнил про себя Лу Вэй.       Ему внезапно вспомнились слова старушки, что он встретил на фестивале Ниньин. Она тогда говорила про некий пурпурный ветер, что дует с востока, который якобы должен был принести в жизни Лу Вэя очень много хорошего. Когда та старушка говорила про тот самый пурпурный ветер, начало казаться, что этот самый ветер ― настоящий человек из плоти и крови, а потом, когда старушка сказала, что нужно его почаще кормить, Лу Вэй сразу же подумал Про Цянь Ту. Может быть, Цянь Ту и был тем самым пурпурным ветром с востока?       «Если пурпурный ветер воет, словно израненный зверь, нужно вернуть ему потерянное, тогда он успокоится», — именно так сказала старушка, и Лу Вэй решил проверить, правдивы ли её слова.       Лу Вэй так, как и был замотан в одеяло, встал со своего места и лёг рядом с Цянь Ту. Он всего-то легонько потряс Цянь Ту за плечо и тот сразу же проснулся.        — Что-то случилось? — испуганно спросил он.        — Ничего не случилось, всё хорошо, — мягко сказал Лу Вэй, после чего схватился за край одеяла и накрыл им их с головой.        — Хочешь пошалить, красавчик? — с интересом спросил Цянь Ту.        — Хочу вернуть тебе потерянное, — ответил Лу Вэй и вытащил из кармана глиняную черепаху, осторожно вложив её тому в руку.       Тот слегка повозился, ощупал предмет в своей руке, чтобы убедиться, что это та самая черепаха, а после осторожно её потряс, уверившись в том, что драгоценный камень был на месте.        — Камень на месте. Я на него посмотрел, а потом вернул обратно и заделал дырку. Краденные мне ни к чему, — тихо сказал Лу Вэй.        — Я его не крал, — обиженно протянул Цянь Ту, прижимая глиняную черепаху к груди.        — Откуда тогда у тебя оказался драгоценный камень? Он явно стоит немалых денег, а ты украл шкатулку с драгоценностями у господина Да Куаня. Успел припрятать один камень, пока тебя не схватили?        — Ты такой же, как и они... Не веришь мне... — расстроенно пробубнил Цянь Ту.       Лу Вэй не видел его лица, но от чего-то показалось, что своими словами он его обидел.        — Тогда расскажи свою правду, — сказал он виновато.        — Этот камень принадлежал моей матери. Отец сделал ей предложение, подарив его... По её словам, отец работал на добыче таких камней, и это было единственное, что он мог ей подарить...        — И что случилось?...        — Шахта обвалилась, и отец погиб, а вскоре из-за того, что люди не смогли пробить ход к месторождению этих камней, город, в котором мы с матерью жили, начал постепенно умирать. Горной породы там не было, и люди начали оттуда убегать. Убежали и мы с матерью и нашли своё место в этой деревне. У нас было ещё несколько камней, на которых мы жили одно время, но потом они закончились, а мать не захотела продать этот последний. Она хотела дождаться отца, говорила, что он был сильным и крепким и непременно должен был найти другой выход из той пещеры... Она его так и не дождалась...        — Мне жаль... — только и смог выдавить из себя Лу Вэй.        — Не надо. Что случилось, того нельзя воротить, — ответил Цянь Ту, громко шмыгнув носом.        — Плачешь что ли? — осторожно спросил Лу Вэй.        — Нет, просто воспоминания в нос ударили, — ответил Цянь Ту. — Теперь-то ты мне веришь?        — Да, — уверенно ответил ему Лу Вэй. — Прости за то, что сказал тебе плохие слова.        — Ничего... Расскажешь про свою семью, раз уж мы начали этот прекрасный день откровениями? — спросил Цянь Ту с надеждой, и Лу Вэй, тяжело вздохнув, начал рассказывать:        — Моя семья уже семь поколений живёт в этой деревне. Когда мне было двенадцать, отца призвали на войну и он не вернулся. Мать тоже его ждала и не дождалась. Когда мне стукнуло двадцать, я остался один в пустом доме…        — Почему не ушёл?        — Было трудно, но я всё же не осмелился отсюда уехать. Я люблю свой дом, озеро через дорогу и плести корзины. Зачем мне уходить?        — Это правильно. Если бы ты ушёл, мы бы не встретились, — весело сказал Цянь Ту и потянулся рукой к талии Лу Вэя, чтобы его обнять, но его тут же больно ударили в ответ.        — Руки не распускай, мы ещё не в таких отношениях!        — А в каких? Мы ведь женаты?        — Ни в каких, — недовольно буркнул Лу Вэй. — Спрячь черепаху, а то ещё отберут... — сказав это, он снял с их головы одеяло, встал на ноги и, замотавшись в нём, словно гусеница, вернулся на своё место заниматься своими корзинами.       Цянь Ту же спрятал глиняную фигуру черепахи под одеждой и счастливо улыбался, глядя на Лу Вэя, который то и дело недовольно зыркал в его сторону.

***

       — Лу Вэй! С вещами на выход, — громко объявил стражник, и сам Лу Вэй так перепугался, что аж выронил из рук маленькую корзинку, которой занимался.        — Что, простите? — непонимающе переспросил он.        — Собрал сейчас же все свои манатки и улепётал домой! — ещё громче крикнул стражник.        — Прошло только два дня, — продолжил недоумевать Лу Вэй, — мне назначили наказание в виде трёх дней тюремного заключения, а не двух…        — Глава деревня оказался очень великодушным человеком, потому смилостивился и разрешил сегодня уйти домой. Уходи быстрее, пока он не передумал.        — Вы не шутите? — растерянно пролепетал Лу Вэй, оглядываясь по сторонам.       Цянь Ту и его соседи недоумевали не меньше, чем сам Лу Вэй, но нетерпеливый стражник продолжал настаивать на том, чтобы тот покинул темницу как можно быстрее.        — Оставлю это здесь. Передайте их господину Мэй Жэню, ладно? — сказал Лу Вэй, встав со своего места и указав на дюжину корзин, что стояли в углу, и которые он успел доделать.        — Непременно передадим, — закатив глаза, сказал стражник, который потерял всякое терпение. — Впервые вижу человека, который мешкает, когда ему говорят, что он свободен. Вы тот ещё чудак, уважаемый.        — Так получилось, — пожав плечами, ответил ему Лу Вэй и, напоследок посмотрев на Цянь Ту, вышагнул из тюремной клетки.        Свобода ощущалась никак, видимо, из-за того, что он работал точно так же, как и у себя дома. Лу Вэй ощутил, что он находится в заключении только тот короткий промежуток времени, когда он маялся от безделья. В остальном же его как будто бы привезли на несколько дней повидаться с Цянь Ту и закрыли в одной с ним комнате. Не то чтобы Лу Вэй не хотел вернуться домой, просто он настроился на три дня и ощущал себя так, словно не успел выполнить в срок поставленную цель.        — А с какой стати глава деревни вдруг так подобрел? — спросил он у стражника, что закрывал дверь темницы.        — Ты прилежно себя вёл, вот глава деревни и подобрел, — ответил тот       «Совесть замучила или же господин Мэй Жэнь достучался до этой самой совести», ー подумалось Лу Вэю.       На самом же деле, в тот день в их деревню из самой столицы провинции приехала очередная проверка, и, узнай о том, что в одной камере держат сразу двух заключённых, проверяющие непременно бы спросили главу деревни, куда он дел те деньги, что были выделены на ремонт десяток помещений для содержания заключённых. А деньги те глава деревни потратил на собственные нужды и отвечать за это не совсем желал, потому ему и пришлось заранее выпустить из темницы строптивого Лу Вэя, который, как он предполагал, непременно подложил бы ему свинью, как только бы увидел проверяющих.        — Приду завтра, принесу тебе что-нибудь поесть, — бросил Лу Вэй, глядя на печального Цянь Ту.        — А сегодня? — тут же спросил тот.        — С утра ведь ел пельмени.        — Они были вчерашними! — возмутился Цянь Ту.        — Завтра, значит завтра, — с нажимом произнёс Лу Вэй и уверенным шагом направился к выходу из тюрьмы.        — С нетерпением буду тебя ждать, муженёк, — бросил ему в спину Цянь Ту и рассмеялся.

***

      Шагая по оживлённой улице деревни Ханьцзай, Лу Вэй продолжал раздумывать о произошедшем за последние несколько дней. Временами он вёл себя по-дурацки, временами так вёл себя Цянь Ту, но заключение в тюрьме по-своему было забавным. Непонятно было то, как он оттуда выбрался преждевременно, но это его волновало меньше всего, ведь добравшись до собственного дома, Лу Вэй вновь вспомнил слова старушки:       «Чтобы усмирить пурпурный ветер, дующий с востока, когда он воет, словно израненный зверь, нужно найти и вернуть ему потерянное, и тогда жизнь преподнесёт тебе подарок»       Стоило Лу Вэю вернуть глиняную черепаху, Цянь Ту, как на его голову, свалилось счастье, и его выпустили раньше времени.        — Получается, старушка была права? — сам себя спросил Лу Вэй.       Ответом ему был весёлый лай соседской собаки, которая почуяла его приближение. Следом Лу Вэй потрогал нефритовую бусинку пурпурного цвета, что висела на шее. Она была гладкая и тёплая и весело сверкала на солнце, напоминая Лу Вэю о других словах старушки.       «Если пурпурный ветер, дующий с востока, мечется, словно загнанный в клетке зверь, нужно широко открыть все двери и выпустить его, чтобы он почувствовал свободу, и тогда бушующий ветер уляжется, и в твою жизнь вернётся покой»       По её словам, получалось, что для того, чтобы его жизнь изменилась к лучшему, Лу Вэй должен был выпустить Цянь Ту из тюрьмы, да вот только Лу Вэй ни в коем случае не собирался этого делать.