Promiscuité

Оминис обозначил свою позицию сразу: помогать Себастьяну избежать Азкабана он не станет, это не в его принципах.  Себастьян в ответ на это, ничуть не удивившись, усмехнулся: — Чтобы Мракс поднял зад ради такого простака, как я, должно случиться чудо!  Им выделили пятнадцать минут после заседания суда, и то не без помощи громкой фамилии.  — Не ёрничай. Ты добровольно влип в эту историю, никто больше не виноват. Себастьян закрыл лицо чумазыми руками в кандалах. Он так устал перед всеми оправдываться, особенно перед Оминисом.  — А что же Амелия? Ты говорил с ней? — Оминис очень переживал за подругу, которая почти не ела и не спала, волнуясь за участь Себастьяна, тогда как сам он ни разу о ней не спросил. — Целыми днями только о ней и думаю! — издевательски протянул Сэллоу, порядком устав от этого пустого разговора. — Себастьян, ты совсем потерял прежнее лицо, — вдруг чересчур серьёзно заявил Оминис. — Тебе откуда знать? Ты хоть раз видел моё лицо? — Сэллоу продолжал плеваться ядом, и Оминис понял, что пора удаляться. Напоследок похлопал друга по руке, сжал сочувственно бледные губы и покинул комнату для свиданий.  Процесс передачи души уже начался. Себастьян горел изнутри и ничего не мог с этим поделать.  В его голове роились бесконечные сумасбродные мысли: похоть, злоба, агрессия, жажда наживы и ещё раз похоть.  Он отсчитывал минуты до рассвета, чтобы наконец освободиться, но как это произойдёт, он не мог даже представить.  Наутро за ним пришёл конвой, а вместо Себастьяна на полу лежала лишь серая полосатая пижама.  Побег — решили все и объявили его в розыск как особо опасного преступника. Себастьян же в это время свободной птицей, в прямом смысле этого слова, путешествовал по городам Великобритании, принимая различные человеческие облики, чтобы согрешить как можно больше — всё его естество того требовало. Грехопадение было для него сродни крови для вампира — жизненно необходимым. Каждый новый облик приносил кратковременное удовлетворение, но вскоре приходилось возвращаться к мучительной реальности: прежде всего он — сбежавший преступник, находящийся в неукротимом поиске утраченной человечности. Он — предатель. Убийца. Враг. Однако как только совесть его начинала пробуждаться, животные инстинкты подавляли её и несли Себастьяна дальше по бесконечным кругам ада. Облик Амелии редко посещал его память и мысли, но если это происходило, душевная боль становилась нестерпимой, хотя как может болеть то, чего нет?  Себастьян перекатывал на языке имя той, что одновременно подарила ему надежду и забрала её. Злость постепенно угасла, а боль от потери сестры сменилась на неукротимое желание мстить: уводить любимых, расставлять препятствия между родными, совращать молодожёнов, ссорить друзей.  Он делал это играючи и даже не отдавал себе отчёт, вред какого масштаба наносит. Он не задумывался, как именно будет выглядеть его загробная жизнь, как его душа обретёт покой и что именно должна сделать Амелия, чтобы ему помочь. Алкоголь, сигареты и опиум дурманили его разум ежедневно, а бордели стали самым излюбленным местом в каждом городе на любом континенте.  — В женщине главное, как по мне, волосы — люблю длинные, чтобы можно было намотать на кулак, — рассуждал Себастьян в компании подпитых молодых людей. — Хотя стриженные монашки, наверное, тоже ничего. — Задорно пихнул локтем соседа, и вся компания залилась мерзким хохотом. — У моей сестрицы были длинные волосы с чёлкой, — вдруг не своим языком начал он, а глаза от ужаса предстоящих слов округлились донельзя. — Правда она была худющая и больная, как побитая дворняжка, но… — От немыслимой глупости спасла его официантка, любезно положившая на стол небольшую листовку. «Приятный Дом мадам Софи. Девочки на любой вкус и цвет», и поцелуй красной помады в конце. Мужчины дико переглянулись и обменялись голодным оскалом.